Жанр: Любовные романы
Поцелуй страсти
...Вы бы сначала выяснили, что задумала я!
Хэррисон предпочел пропустить реплику Виктории мимо ушей.
- Более того, появляясь в компании этого шального американца, вы унижаете
меня в глазах общества, и я терпеть этого
не намерен!
Виктория расправила плечи, на секунду став словно выше ростом, и в упор
посмотрела на Хэррисона.
- Разговор закончен, мистер Гилфорд. Желаю вам хорошо провести остаток дня.
Промчавшись мимо Хэррисона к двери и едва не сбив его при этом с ног, она
вихрем вылетела в коридор, пересекла холл
и в мгновение ока взлетела по лестнице к себе в спальню.
Захлопнув за собой дверь, девушка прижалась к ней спиной и срывающимся
голосом пробормотала:
- Каков наглец! Он уже решил, что я принадлежу ему душой и телом!
Она прошла к окну, подняла штору и прильнула к стеклу, чтобы проследить за
отъездом Гилфорда.
Внезапно крайнее раздражение на ее лице сменилось удивлением. Миг спустя
Виктория, позабыв обо всем на свете, от
души расхохоталась.
Внизу, у коновязи, Гилфорд садился в седло. Он отвязал уздечку, сунул ногу в
стремя и уже готовился вскочить на коня,
когда седло внезапно соскользнуло к животу лошади и Гилфорд брякнулся оземь.
Виктория хохотала так, что слезы навернулись на глаза. Первым ее порывом было
открыть окно и с унизительным
сочувствием осведомиться у распростертого в пыли Хэррисона, не ушибся ли он, но,
с минуту поразмыслив, она отказалась
от этой затеи. Не стоит выводить Гилфорда из себя - он и так уже разозлен сверх
всякой меры.
Виктория бросилась на постель, представила себе валяющегося в пыли под ногами
собственной лошади Хэррисона - и
снова расхохоталась.
Вот достойный урок для такого напыщенного болвана! Непонятно лишь, как могло
седло соскользнуть со спины коня?
Похоже, кто-то решил подшутить и под Гилфордом ослабил подпругу.
И тут Викторию осенила мысль настолько невероятная, что девушка даже помахала
рукой, будто отметая саму
возможность такого оборота событий.
- Не может быть, - прошептала она едва слышно, - даже для "шального
американца", как называет Майлза Хэррисон,
это уж слишком!
- Доброе утро, Ребекка. Сегодня ты выглядишь просто сногсшибательно!
Служанка покраснела до самых корней своих пламенно-рыжих волос.
- Ах, лорд Уэлсли, вы такой неисправимый льстец! - пропела она, приглашая
Майлза в дом. - Проходите, пожалуйста.
Хозяйка уже почти собралась.
- Не надо называть меня лордом, Ребекка. Зови просто - "мистер Уэлсли", -
сказал Майлз, подмигнув девушке, и
вошел в просторный холл Пемброк-хауса.
- Не хотите ли выпить чаю в гостиной? - спросила Ребекка. - Я могу принести
вам пирожных, лепешек, а еще...
- Спасибо, не нужно, - перебил девушку Майлз, опасаясь, что Ребекка станет
перечислять содержимое хозяйской
кладовой. - Если ты не против, я подожду леди Викторию в холле.
- Как скажете, сэр, - пролепетала Ребекка. - Устраивайтесь поудобнее, а я
пойду скажу хозяйке, что вы Уже здесь.
- Спешить незачем. Я пришел пораньше, а потому Уверен, что леди еще не
готова.
Ухмыльнувшись, Майлз уселся на простой деревянный стул и закинул ногу за
ногу.
Хотя Майлз того не знал, Виктория уже оделась и стояла на площадке второго
этажа, наблюдая за происходящим. Когда
Ребекка поднялась по ступенькам, чтобы ее позвать, девушка приложила палец к
губам и с заговорщицким видом
улыбнулась, призывая служанку к молчанию. Та ответила ей улыбкой и прошептала:
- Ну разве это не самый очаровательный мужчина в графстве, миледи?
Виктория, занятая созерцанием "самого очаровательного мужчины в графстве",
коротко кивнула. Майлз и в самом деле
был великолепен, а его бриджи для верховой езды и коричневый облегающий фрак
лишь подчеркивали его
привлекательность.
- Он не только хорош собой, но еще и добр, - продолжала нашептывать горничная
на ухо хозяйке.
- Добр? Ты так думаешь? - удивилась Виктория. - Ты, наверное, забыла,
Ребекка, что он явился к нам, чтобы
выманить у нас лучших наших лошадей?
- Извините, мадам, но я не верю, что мистер Уэлсли способен на такое. Он
приехал в Пемброк-хаус по приглашению
сэра Джона, да упокоит господь его душу, не для того, чтобы выманить у вас
лошадей, но чтобы купить их. Уверена, в его
намерениях не было ничего бесчестного.
- Дай-то бог, чтобы все было так, как ты говоришь, - прошептала Виктория и
неожиданно для служанки добавила: -
Иди, Ребекка, - тебе пора приступать к своим обязанностям.
Служанка согласно кивнула и отправилась по своим делам. Правда, прежде чем
спуститься в холл, она бросила через
плечо задумчивый взгляд на свою хозяйку и пробормотала:
- Некоторые люди даже не подозревают, как им везет в жизни. Интересно, что бы
леди Виктория запела, если бы ей
пришлось провести хотя бы пару вечеров в обществе конюхов? Уверена, после этого
она сразу бы поняла, какое сокровище
мистер Уэлсли!
Между тем "сокровище" поднялся на ноги, чтобы приветствовать леди Викторию,
которая в этот миг выглядела просто
ослепительно. Она была одета в серый твидовый костюм для верховой езды, который
так соблазнительно обрисовывал ее
фигуру, что Майлз, помимо воли, ощутил прилив желания.
Молодой человек судорожно сглотнул, стараясь овладеть собой, и с явным
усилием изобразил на губах вежливую улыбку.
- Доброе утро, миледи. Вы сегодня чудесно выглядите.
Виктория опустила глаза и с сомнением оглядела свой скромный серый костюм.
- Вы и вправду так считаете, мистер Уэлсли?
- Да, - честно ответил Майлз, - хотя серый цвет, на мой вкус, несколько
блекловат.
Виктория удивленно изогнула бровь.
- Вот как? Какой же цвет предпочитаете вы?
Майлз ослепительно улыбнулся.
- На мой взгляд, к вашим волосам и глазам подходит один-единственный.
- Правда? И какой же?
- Красный.
- Красный? - выдохнула пораженная Виктория. - Так вы полагаете, мне нужно
носить красное? Уверяю вас, вряд ли в
Англии найдется уважающая себя дама, которая позволит себе...
- В красном вы были бы просто обворожительны, - твердо сказал Майлз. - Думаю,
настанет такой день, когда я увижу
вас в красном платье.
- Могу вас заверить, сэр, что этого не случится никогда.
Майлз как-то совсем по-мальчишески подмигнул ей:
- Поживем - увидим. Ну как, мы едем на прогулку или нет?
- Обязательно, - ответила Виктория, натягивая перчатки.
Они рука об руку вышли за дверь и стали спускаться по ступенькам.
Как это все-таки по-американски, рассуждала про себя Виктория, следуя рядом с
Майлзом, избрать из всех цветов именно
красный! Для английской девушки из хорошей семьи красное платье - верх дурного
тона. Уж и не знаю, смогу ли я
провести в обществе этого человека хотя бы один день, даже если это необходимо
ради осуществления моих планов?
В сущности, Виктория ничего толком не знала о Майлзе Уэлсли и еще меньше его
понимала. По сравнению с другими ее
знакомыми этот человек казался ей чересчур порывист. Он был слишком открыт,
говорил что вздумается, был прям и
непосредствен до крайности. Столь же чрезмерными казались ей его красота и
привлекательность. Ни один мужчина из тех,
кого знала Виктория, не мог в этом смысле равняться с Майлзом Уэлсли. Неужели
все американцы таковы? - задавалась
она вопросом и сама же себе отвечала, что национальность, по-видимому, тут ни
при чем.
Как бы то ни было, всякий раз, когда Майлз оказывался рядом, сердце у нее в
груди замирало и становилось трудно
дышать. Фиона называла подобных людей "жизнелюбами". Именно такому человеку, по
мнению Виктории, серый цвет и
должен был казаться тусклым.
- Надеюсь, вас не разочарует окончательно тот факт, что лошадь у меня тоже
серая? - с иронией в голосе осведомилась
она. - Увы, красных лошадей нынче не достать.
Майлз заметил, что девушка смотрит на него с вызовом, и решил поддержать
игру:
- Очень жаль. Кобыла клубничного цвета как нельзя лучше подошла бы к алому
костюму для верховой езды.
Улыбка, появившаяся было на губах Виктории, улетучилась: стрелы ее сарказма
явно не достигли цели.
- Итак, куда мы поедем? - торопливо спросила она, чтобы сменить тему.
- Вы не против, если мы прокатимся по полям? Я слышал, что где-то на
задворках вашего имения имеются луга, где вы
выпасаете молодняк.
Виктория искоса на него посмотрела, сообразив, что кто-то уже поставил Майлза
в известность о ее маленьком секрете,
который, впрочем, был отлично известен всем местным жителям.
- Как скажете, но заранее вас предупреждаю, что эти лошади не продаются.
Вскочив на коня, она сразу же пустила его галопом в надежде, что Майлзу
придется скакать сзади и глотать пыль.
Увы, уловка не удалась. Отличный наездник, Майлз рее через минуту нагнал
девушку и помчался с ней бок о бок.
Так, галопом, они одолели несколько миль, после чего Майлз крикнул:
- Берегитесь! Так вы скоро загоните вашу лошадь!
Виктория, понимая, что он прав, натянула поводья, и кобыла перешла на рысь.
- Здесь пасутся ваши лошади? - спросил Майлз, Указывая на огороженное
частоколом пастбище.
Виктория согласно кивнула.
- В таком случае давайте остановимся и посмотрим на лошадок.
Поколебавшись, девушка снова кивнула.
Они спешились, взяли лошадей под уздцы и направились к ограде, за которой на
изумрудно-зеленой травке резвился
молодняк из табуна Пемброков.
С минуту Майлз и Виктория созерцали молодых лошадок, которые в отдалении
щипали траву, время от времени
вскидывая головы и оглашая окрестности громким веселым ржанием.
К изумлению девушки, Майлз неожиданно сунул в рот пальцы и свистнул так
пронзительно, что Виктория едва не
свалилась с ног. Лошадки как по команде вскинули головы, повернулись на звук и
зарысили в сторону молодых людей, будто
желая узнать, кто их обеспокоил. Это позволило Майлзу присмотреться к статям
молодняка и определить его достоинства и
недостатки.
- Это лошади от тех самых маток, которых вы показывали мне в конюшне?
- Большей частью. А почему вы спрашиваете?
- Да потому что они точно так же засекают ногу, как и те, что были выставлены
на продажу.
- Мистер Уэлсли, - Виктория в сердцах хлопнула перчатками по колену. - Если
вы еще раз скажете мне, что лошади
Пемброков засекают ногу, я сяду на лошадь и вернусь домой!
Майлз посмотрел на нее и ухмыльнулся:
- Не любите вы выслушивать неприятные истины, миледи...
В ответ Виктория выхватила у него поводья своей кобылы.
- С меня довольно! Я отправляюсь в Пемброк-хаус.
Она сунула ногу в стремя и хотела вскочить в седло, но Майлз крепко обнял
девушку за талию, подхватил на руки и легко,
как перышко, снова поставил на землю.
- Не уезжайте, - прошептал он, наклоняясь к Виктории так близко, что едва не
касался губами ее ушка. - Обещаю вам
хранить молчание.
Виктория попыталась высвободиться, но Майлз держал ее крепко. Убедившись, что
вырваться ей не удастся, она решила
применить другую тактику и нежным голоском пропела:
- Ах, мистер Уэлсли, отпустите меня, пожалуйста!
- Так вот же - не отпущу, - словно кот, промурлыкал ей на ухо Майлз. - Мне
нравится сжимать вас в объятиях.
- Но, мистер Уэлсли... Это, в конце концов, неприлично...
- К черту все приличия, - вполголоса сказал он. - Иногда они ужасно мешают. К
тому же, целуя вас на конюшне, я
тоже вел себя неприлично, зато сколько удовольствия получил!
- Мистер Уэлсли, прошу вас!
- Майлз. Зовите меня Майлз. Мистер Уэлсли - это мой отец.
- Хорошо... Пусть будет Майлз, - едва слышно произнесла Виктория, чувствуя,
что ее силы и желание сопротивляться
иссякают. - Так вот, Майлз, мы с вами не должны...
Закончить фразу ей так и не удалось, поскольку миг спустя молодой человек
развернул ее к себе и припал поцелуем к ее
губам. Словно по волшебству, с головы ее соскользнула шляпа, и стянутые в тугой
узел волосы, обретя свободу, волной
хлынули на плечи.
Виктория понимала, что так продолжаться не может, что она просто обязана
оттолкнуть Майлза, но не находила для этого
сил. С огромным трудом удавалось ей пока лишь одно: хотя бы отчасти сохранять
ясность мысли.
У нее кружилась голова, подгибались ноги, жар сильного мужского тела наполнил
ее сладкой истомой. Майлз целовал ее
жадно, неудержимо, властно, и его дерзкие поцелуи распаляли в ее крови неведомые
прежде желания.
- Майлз!.. - едва слышно простонала Виктория - и не узнала собственного
голоса.
Уверенно и нежно он ласкал ее плечи, перебирал пальцами шелковистые волосы.
Виктория понимала: еще немного - и она лишится чувств.
- Майлз, - простонала она, - прекратите... прекратите немедля...
К большому ее удивлению, он подчинился, но не разжал объятий, и его жаркое
дыхание все так же касалось ее щеки.
Словно очнувшись от сна, Виктория открыла глаза. И сразу же увидела над собой
голубые глаза Майлза, затуманенные
страстью, чуть приоткрытые чувственные губы.
Девушка перевела дыхание, высвободилась наконец из объятий Майлза и отступила
на шаг. На этот раз он даже и не
пытался ее удерживать.
- Вы... Вам нехорошо? - тихо спросила она. - У вас такое странное лицо...
- Да уж, наверное... - пробормотал Майлз, прикоснувшись дрожащей рукой к
своим губам. Желание терзало его
нестерпимо.
Виктория все так же озабоченно на него смотрела, и он на миг прикрыл глаза,
провел по лицу ладонью:
- У меня все хорошо.
Виктория знать не могла, что творится с Майлзом, но подозревала в этом
последствия их страстного поцелуя.
Раскаяние захлестнуло ее. В самом деле, что должен был подумать о ней Майлз
после того, как она позволила себе
подобные вольности? Кто знает, вдруг он потерял к ней всякое уважение?
Придав на всякий случай своему лицу строгое выражение, она твердо заявила:
- Мистер Уэлсли, я не могу позволить, чтобы вы впредь...
Майлз в упор глянул на нее - и она смолкла.
- Прошу вас, ничего не говорите. Это все испортит. - Он притянул девушку к
себе, зарылся лицом в ее темные волосы
и шепотом добавил: - Пожалуйста.
- Но мы не должны... Это... это нехорошо.
- Не смейте так говорить! Мы не сделали ничего дурного. Мы просто
поцеловались. Что плохого может быть в поцелуе?
Отстранившись, Майлз сердито сверкнул глазами и раздельно, чуть не по слогам
повторил:
- Ни-че-го!
- Это у вас в Америке "ничего", а у нас в Англии так не делается!
- Все-таки, наверное, делается - как иначе объяснить, что в Англии все еще не
перевелись англичане? В глазах
Виктории вспыхнуло негодование.
- Как вы смеете разговаривать со мной в подобном тоне? - вскричала она. -
Очень может быть, мистер Уэлсли, что
подобная манера ухаживать хороша для общения с американками, но для настоящей
английской леди она неприемлема!
- Вот сейчас вы угодили в точку.
- Угодила в точку? - пробормотала Виктория. - О чем это вы?
- Я говорю о том, что вы, сами того не желая, в нескольких словах показали
разницу между английскими и
американскими женщинами.
Викторию рассуждения Майлза заинтересовали.
- Так в чем же, по-вашему, заключается эта разница?
- В том, что британские женщины более всего озабочены поддержанием своего
статуса "леди", в то время как
американки предпочитают оставаться такими, какие они есть.
- То есть...
- То есть просто женщинами.
- Ах, так? - в ярости воскликнула Виктория. - Вы, значит, отдаете
предпочтение "просто женщинам" перед леди?
- Во все дни недели, детка, включая воскресенье.
Виктория гордо вскинула голову и посмотрела на Майлза в упор.
- В моем представлении, сэр, вам более всего подходит определение "варвар".
- А в моем представлении, мисс, вас и вам подобных лучше всего характеризует
слово "ломаки"!
- Ломаки?! - возмущенно выдохнула Виктория. - Вы и вправду считаете, будто я
ломаюсь, утверждая, что мне не
нравится, когда мужчина распускает руки?
- Не знаю, нравится вам это или нет, - хмыкнул Майлз, - хотя бы потому, что
наш поцелуй не имеет с этим ничего
общего. Зато я уверен в другом: вам нравится быть в объятиях мужчины, нравятся
его поцелуи, просто вы с присущим вам
лицемерием не желаете этого признавать. Целоваться и "распускать руки" - это не
совсем одно и то же, и мне жаль, что вы
не понимаете разницы.
- Только не надо меня жалеть, мистер Уэлсли! - вскричала Виктория, вскакивая
в седло и разбирая поводья. - И
прошу вас: не приходите ко мне больше. Отныне - и впредь!
С этими словами она, гикнув и кольнув лошадь шпорами, помчалась к дому
наискосок через поля. Темные волосы ее
бились и трепетали на ветру, словно черный пиратский флаг.
Майлз глядел ей вслед с улыбкой на устах.
- Ишь ты - "Отныне - и впредь!", - покачал он головой, повторяя последние
слова Виктории. - Увидим, миледи.
"Впредь" - понятие растяжимое.
14.
Виктория заглянула в гостиную, заметила сидевшую с вышиванием у окна Фиону и
объявила:
- Я отправляюсь покататься, Фиона. Вернусь примерно через час.
Фиона подняла от вышивки глаза и улыбнулась.
- Ты едешь с Майлзом Уэлсли?
- Не сказала бы, - ответила Виктория.
- Вот как? А мне казалось, после вчерашней прогулки...
- Знаю, что тебе казалось, - перебила ее Виктория, - но после вчерашней
прогулки встречаться с Майлзом Уэлсли я не
намерена.
Фиона так разволновалась, что у нее задрожали руки, и она, чтобы не уронить
иголку, воткнула ее в вышивку.
- Не намерена, значит?
Виктория помотала головой.
- Именно. Как я уже тебе и говорила, это невежественный, грубый, дикий
варвар.
Фиона поднялась на ноги, решительно подошла к падчерице и, уперев руки в
бока, посмотрела на нее в упор.
- Надеюсь, он... гм... не позволил себе ничего лишнего? - охрипшим от
волнения голосом спросила она.
- Именно что позволил!
Фиона ахнула и прикрыла ладошкой рот.
- Бедное дитя! Говори же скорей, что этот негодяй с тобой сотворил?
Виктория смущенно опустила глаза, упорно глядя в пол. Сказать по правде, ей
не слишком хотелось обсуждать с мачехой
свои отношения с Майлзом. Отвечать тем не менее придется.
- Он... он меня поцеловал, - с запинкой сказала девушка.
Фиона молчала, ожидая продолжения, но Виктория молчала тоже, и мачеха наконец
не выдержала:
- Значит, он тебя поцеловал? И это все?
- Разумеется, как же иначе? Но его поведение возмутительно, поскольку мы с
ним даже не обручены. - Лицо Виктории
выражало оскорбленную невинность.
- M-м... Вообще-то целовать девушку до обручения не принято...
- То-то и оно! - с жаром произнесла Виктория. - Поэтому я и сказала ему, что
не желаю его больше видеть.
- Ох, Тори! - простонала Фиона. - Неужели ты прямо так ему и сказала? Только
потому, что он тебя поцеловал?
Прошу тебя, милая, немедленно с ним помирись! Ты же знаешь, что мы можем
потерять, если Майлз перестанет к нам
ездить.
- А мне все равно! - в запале вскричала Виктория. - Мистер Уэлсли - настоящий
дикарь, и я отказываюсь иметь с
ним дело! - Заметив, что мачеха по-прежнему смотрит на нее с осуждением, она
добавила: - К тому же он сказал мне одну
неприличную вещь!
Фиона вопросительно изогнула бровь.
- Вот как? И что же он тебе сказал?
Виктория некоторое время пребывала в нерешительности, но потом осмелилась
высказать все, что у нее наболело.
- Он сказал, что, хотя мне и нравятся его поцелуи, я слишком лицемерна, чтобы
это признать.
Фиона изо всех сил старалась сохранить строгое выражение лица, хотя ее и
разбирал смех.
- А как оно на самом деле?
- Что "на самом деле"?
- Ну.. нравятся тебе его поцелуи - или нет?
- Конечно же, нет! - Голос Виктории звенел от праведного гнева, но Фиона
заметила, что падчерица на мгновение
отвела глаза.
- Стало быть, его поцелуи тебя не волнуют?
- Ну... разве что самую капельку, - виновато пробормотала девушка. - Но это
не дает ему права называть меня в глаза
ломакой - и это после того, как я сказала ему, что не желаю его видеть!
- Бог мой, Тори! Майлз Уэлсли - самый обыкновенный молодой человек. Молодые
люди не любят, когда их
ухаживания отвергают.
- Мне все равно, что он любит, а чего - нет! Суть дела в том, что я
отказываюсь встречаться с Майлзом. Я знаю, что
мое решение расстроит тебя, Фиона, но ничего с собой не могу поделать.
- Тори, - негромко, проникновенно сказала Фиона, стараясь, чтобы ее слова
дошли до сердца падчерицы. - Ты
должна подумать о своем будущем. В конце концов, каждый здоровый молодой человек
стремится...
- Ах, оставьте вы меня все с вашим будущим! Извини, Фиона, тебе придется
подыскать для поместья другого
покупателя. Понимая, насколько для нас важно благоволение виконтессы, я тем не
менее торжественно тебе заявляю, что в
обществе Майлза Уэлсли не проведу больше ни одной минуты.
Фиона с самым несчастным видом созерцала непокорную падчерицу, но, не желая
длить эту сцену, сделала над собой
усилие и предоставила Виктории "карт-бланш" - по крайней мере, на некоторое
время.
- Я понимаю тебя, дорогая... Ты хотела прокатиться? Ну так иди катайся и не
забивай себе всем этим голову. Обещаю, я
что-нибудь придумаю.
- Спасибо, - прошептала Виктория, которая боялась, что разговор с мачехой
закончится скандалом, чего, по счастью,
не случилось.
И пулей вылетела из гостиной, опасаясь, что Фиона не выдержит и задаст ей еще
какой-нибудь каверзный вопрос.
Стояло чудное весеннее утро. Виктория неспешной рысью трусила по дороге,
которая проходила мимо поместий
Пемброк и Уэлсли. Светило солнце, дул прохладный свежий ветерок, и настроение у
девушки было под стать погоде - то
есть превосходное. На душевном подъеме, который испытывала Виктория, в немалой
степени сказалось и то, что она
насовсем распрощалась с Майлзом Уэлсли. Кажется, даже Фиона уже не собиралась
больше этому противиться.
По убеждению Виктории, все в ее жизни складывалось удачно. Правда, оставалось
еще раздобыть денег - чтобы не
умереть с голоду самой и выкупить у Фионы Кингз Рэнсома.
Но где, спрашивается, достать такую сумму? Виктория могла бы продать
драгоценности, которые ей достались от матери,
- но в графстве мало кто согласился бы дать за камешки настоящую цену, а в
Лондоне у девушки не было ни одного
знакомого, кому она могла бы довериться.
Уж не продать ли втайне от всех несколько двухлеток и трехлеток из табуна?
Вряд ли Фиона точно знает, сколько всего
на ферме коней.
Однако же, когда она обратилась с этим вопросом к главному конюху Джорджу,
тот заявил, что все жеребята от рождения
имеют документ, удостоверяющий их происхождение, а стало быть, они тоже записаны
на Фиону. Прежде чем продавать
молодняк, необходимо было заручиться подписью мачехи на каждом таком документе.
Погрузившись в размышления на эту тему, Виктория скоро пришла к выводу, что,
продай она все, чем владела лично,
вряд ли бы ей удалось выручить сколько-нибудь значительную сумму.
Уж не податься ли в таком случае в гувернантки или в компаньонки к какойнибудь
богатой старухе? Правильно! Нужно
заехать к виконтессе Эшмонт и спросить, не нужна ли ей компаньонка. Прелестная
идея, что и говорить! Виктория даже едва
слышно хихикнула. Заявить старушке что-нибудь в таком роде: "Я не хочу жить в
браке с вашим племянником, леди
Эшмонт, но вместо этого я охотно буду жить с вами!"
Представив себе, что сказала бы на эти слова виконтесса, Виктория
расхохоталась в голос.
Отсмеявшись, она снова глубокомысленно нахмурила брови и потрепала по шее
свою кобылу.
- И кто только подскажет мне, Лаурель, как быть? Может, ты?
Она помолчала, будто и впрямь ожидая, что лошадь даст ей ответ, но кобылка
все так же неспешно трусила по дороге,
время от времени всхрапывая и поматывая головой. С четверть часа они ехали в
полной тишине, но потом Лаурель
неожиданно вскинула голову и тихонько заржала.
Виктория очнулась от грез наяву и огляделась. Она не сомневалась, что ее
лошадка почуяла поблизости другую лошадь.
Так оно и оказалось. Неподалеку от изгороди, на пастбище пасся крупный мерин
Майлза Уэлсли. Он был оседлан и
взнуздан, но его хозяина нигде не было видно.
Виктория похолодела. Лошадь, которая разгуливает в пустынном месте без своего
седока, - явный признак того, что с
хозяином что-то приключилось.
Соскочив на землю, Виктория привязала Лаурель, перелезла через хлипкую
изгородь и направилась к мерину.
- Привет, мальчик, - обратилась она к коню. - Что это ты здесь делаешь в
полном одиночестве? И где твой хозяин?
Девушка осмотрела ноги мерина, но никаких ран не обнаружила. Где же тогда
Майлз?
Виктория разволновалась не на шутку. Приставив ладони ко рту, она громко
позвала Майлза - и едва не подпрыгнула от
удивления, когда он тотчас отозвался.
Девушка огляделась, недоумевая, где он прячется.
- Эй, Майлз, где вы? - воскликнула она.
- Наверху, как раз над вами.
Виктория вскинула голову и вгляделась в крону росшего неподалеку векового
дуба. Через пару минут она заметила
Майлза - почти полностью скрытый от посторонних взглядов густой листвой, он
расположился на одной из верхних веток.
- Что это вы там делаете? - выдохнула она с испугом. - С ума сошли, что ли?
Вы же убьетесь!
- Дудки, - хохотнул Майлз, раскачиваясь на ветке, как на качелях. - Я начал
лазать по деревьям с тех пор, как
научился ходить.
Виктория, сердясь на молодого человека за то, что он так ее напугал, уперла
руки в бока и с иронией в голосе
осведомилась:
- Очень может быть, в детстве вы так и делали, но не кажется ли вам, что с
тех пор прошло уже довольно много
времени?
- Честно говоря, теперь я проделываю это довольно редко, - отозвался Майлз со
смехом, - просто я увидел гнездо,
которое едва держалось на ветке, и решил его укрепить. Между прочим, в нем три
яичка - малиновки, я полагаю.
- Вы точно сумасшедший, - бросила Виктория. - Ветка, на которой вы сидите,
слишком тонка и хрустит при каждом
вашем движении.
- По-моему, с веткой все обстоит не так плохо, - заверил девушку Майлз. - К
тому же я почти закончил работу.
Едва он успел договорить, как ветка под ним хрустнула, сломалась, а затем
послышались треск и громкий шорох листьев,
которые сопровождали падение тела. Миг спустя Майлз уже лежал на земле у корней
дерева. Закрыв глаза, он разбросал руки
в стороны и не двигался.
- Бог мой! - Виктория в ужасе бросилась к молодому человеку и, опустившись
перед ним на колени, воскликнула:
- Майлз! Майлз, вы живы?
Ответа не было, и тогда девушка ниже наклонилась к Майлзу, приложила ухо
...Закладка в соц.сетях
