Жанр: Любовные романы
Код Givenchy
...молчала, пытаясь точнее сформулировать
мысль. — Дело в том, что я недостаточно сильно напугана. У меня
ощущение, что я смотрю на происходящее со стороны. Оно не кажется мне
реальным. Такое возможно?
— Вполне.
— Разумом я понимаю, что все по-настоящему и мне грозит смертельная
опасность. Но все это как-то неправдоподобно. Подобные вещи не случаются с
девушками вроде меня. До сих пор мои личные страхи ограничивались
отключениэлектричества, когда я находилась в вагоне метро, кражей моей
сумочки или банкротством
Старбакс
. Ничего похожего на вопросы жизни и
смерти.
— Иногда жизнь кусает тебя за задницу, — сказал Страйкер, беря
меня за руку. — Поверь мне я видел, какие жуткие вещи происходили с
отличными парнями. С парнями, которые только что окончили школу и не были
готовы к встрече с реальным миром. А потом бумм! — и все отправляется к
дьяволу.
Он начал гладить мои пальцы кончиком указательного пальца. Не знаю,
осознавал ли он, что делает, но я была совершенно загипнотизирована. Не
только словами, но и прикосновениями.
— Верь мне, дорогая. С самыми обычными людьми постоянно случается что-
нибудь плохое. Авария по вине пьяного водителя. Рак. Назови любую
неприятность — и с кем-то из людей она приключится прямо сейчас.
— Великолепно, — пробормотала я, — Теперь я буду чувствовать
себя виноватой.
Страйкер рассмеялся.
— Нет, я имел в виду совсем другое. Когда с человеком случается
несчастье, для остальных оно продолжает оставаться чем-то нереальным. —
Он усмехнулся. — Впрочем, должен признать, что такого дерьма, как эта
игра, мне еще не приходилось видеть.
— Ага. Большое спасибо. Приятно осознавать, что я хоть в чем-то
добилась совершенства.
— Мне кажется, что ты часто добиваешься совершенства.
Он все еще держал мою руку, когда произносил последние слова, и я ощутила
легкую дрожь. В конце концов, есть Линкс или нет его, но это маршрут
Огни
гавани
! Звезды, огни города и закат. Воздух напоен романтикой. Или, по
крайней мере, вожделением из-за притока адреналина.
Я и сама не знала чем. Но не сомневалась, что Страйкер возбужден.
Неожиданно смутившись, я высвободила руку и сказала:
— Так и есть. Я всегда стремилась к совершенству. Всегда получала
высшие баллы. Этакая мисс Превосходство. — Я посмотрела ему в
глаза. — Довольно скучно, да?
— Вовсе нет. Ты изучала математику и историю, верно? И криптологию. Это
очень захватывающе.
— Да, — кивнула я. — Мне это нравится. — И уточнила,
нахмурившись: — То есть нравится в теории. В реальной жизни сценарий типа
отгадай загадку или умри
теряет привлекательность.
— Знаешь, я вполне тебя понимаю, — сухо сказал Страйкер. —
Сколько тебе еще осталось учиться?
— Около года.
— А что потом? Вашингтон?
Я рассмеялась.
— Маловероятно. Я рассчитываю остаться в Нью-Йорке. Возможно, попытаюсь
получить степень доктора философии. Или буду работать учителем в частной
школе. У меня есть возможность выбирать.
Он посмотрел на меня с некоторым недоумением.
— В чем дело? — резко спросила я, ощутив себя словно под
микроскопом.
— Ничего. Просто я удивлен. Я считал, что ты...
— Попытаюсь попасть в Агентство национальной безопасности или куда-
нибудь вроде этого?
— Ну да.
Я пожала плечами.
— Раньше у меня были такие планы, но какой смысл пытаться? На свете не
так уж много мест, где требуются навыки, которыми я обладаю, да и сама
работа наверняка не столь интересна, как кажется.
— Но почему бы сначала не обратиться туда, а уж потом принимать
решение?
— Потому что меня не возьмут, — ответила я. — И никаких
решений принимать не придется.
Мне вдруг показалось, что серые глаза Страй-кера заглянули мне в самую душу.
— Ты никогда в жизни ни в чем не терпела поражений, да?
— Не понимаю, о чем ты.
Этот человек подошел слишком близко к запретной линии.
— Я говорю серьезно. Ты компетентна, сильна и умна. Готов спорить, что
тебе удавалось решать все предложенные задачи. Я прав?
Я постоянно терпела поражения в отношениях с мужчинами, но решила ему об
этом не говорить.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты боишься проиграть.
— Вовсе нет.
Но не успела я произнести эти слова, как вспомнила восьмой класс. Все мои
друзья выбрали машинопись. А я пошла на программирование. Коды я могла
понять и контролировать. А вот заставить свои пальцы двигаться по клавиатуре
так, как того хотел преподаватель, — тут у меня уверенности не было.
Отметка ниже
отлично
в мои планы не входила.
— Ну признайся, — не унимался Страйкер. — Ты боишься
проиграть. Боишься, что подашь документы на конкурс, а тебя не
выберут. — Он покачал головой. — Идиотская причина для отказа от
карьеры, подходящей тебе по всем статьям. Ведь в самом худшем случае они
скажут
нет
. А в лучшем? Только небо будет верхней границей.
Мне не нравилось направление, в котором двигался наш разговор.
— Ты хочешь, чтобы я призналась, что боюсь потерпеть неудачу? Хорошо. Я
это признаю. Я боюсь проиграть эту игру. Проигрыш равносилен смерти. Именно
таких последствий я и опасаюсь. Как это может сравниться с отказом в
получении какой-то дурацкой должности?
— Извини. Мне не следовало на тебя давить. — Он взял мою руку и
сжал пальцы. — Но ты не потерпишь поражения в этой игре. Поражение
чуждо твоей природе.
Как ни странно, я почувствовала себя лучше.
Яхта медленно проплывала под мостом, шум проезжающих над нами машин сливался с ровным плеском волн.
— Ничего себе, — сказала я, чтобы сменить тему разговора, — я
даже не знаю, где мы находимся.
— Зато я знаю. — Он оперся о перила рядом со мной. — Это
Уильямсбергский мост. А там Бруклин, — добавил он, указывая вперед и
налево.
Ну, Бруклин я бы и сама узнала, но мне была приятна его заботливость.
— А ведь я никогда не была в Бруклине, — призналась я.
И нахмурилась: мне вдруг пришло в голову, что теперь такого шанса может и не
представиться.
— Ты ничего не потеряла, — сказал Страй-кер. — Но если
почувствуешь, что это большое упущение с твоей стороны, я готов тебя туда
сопровождать, когда все закончится.
Он прочитал мои мысли, и я не сумела сдержать улыбки, хотя не сомневалась,
что мы никогда не окажемся в Бруклине. (Верьте мне. Я никогда не почувствую
это большим упущением.)
Яхта продолжала плыть дальше, разрезая тихую летнюю воду, омывавшую берега
Манхэттена. Мы проплыли под Манхэттенским и Бруклинским мостами. И хотя я
видела их на миллионах почтовых открыток, великолепие подвесного моста не
могло оставить меня равнодушной.
Предложение Страйкера погулять со мной в Бруклине не выходило у меня из
головы, и, когда мы проплывали мимо вертолетной площадки, я задала вопрос,
который давно уже меня мучил:
— Ты думаешь, яд может быть простым блефом?
— А в компьютерной версии ИВП встречался блеф?
Я покачала головой.
— Тогда мы не можем рисковать, считая, что это блеф.
— Я этого и не предлагала, — поспешила я заверить Страйкера. Уж
поверьте мне, я очень хотела найти следующую подсказку и вместе с ней
противоядие. — Просто случайная мысль.
— Я рад, — заявил Страйкер. — Я подготовлен для драки, но
игру ты знаешь намного лучше. Ведь я в нее вообще не играл. Возможно, ты
полагаешь, что твои случайные мысли бесполезны, но мне необходимы любые
детали, чтобы составить представление о происходящем. Никогда не знаешь, что
может иметь значение.
— Что ж, теперь ты знаешь, что ИВП не имеет ничего общего с покером.
Никакого блефа.
— Совершенно верно.
Некоторое время я изучающе смотрела на него, даже не пытаясь скрыть свой
интерес. От него и в самом деле исходила уверенность и сила. Ну а то, что он
оказался умным, было просто дополнительным призом, как и тот факт, что этот
мужчина чрезвычайно опасен. Страйкер спокойно ждал, и лишь легкое
подергивание левой щеки показывало, что он с трудом сдерживает улыбку.
— Ты хорошо делаешь свою работу, верно? — спросила я.
— Да.
Коротко, ясно и по существу. И без лишней скромности. Ну что тут еще
сказать? Мне нравился этот парень.
— Но чем именно ты занимаешься? — поинтересовалась я. — Ты
вот читал мою биографию, а я почти ничего о тебе не знаю.
— Главное тебе известно, — ответил Страй-кер.
— Вовсе нет, — возразила я. — Какой у тебя любимый фильм?
—
Монти Пайтон и Святой Грааль
. Неплохо, решила я. У него есть
чувство юмора.
— А телевизионный сериал? —
Значок полицейского
. На любителя, но
мило.
— Еда?
— Бифштекс.
Скучновато, зато такой ответ получил бы одобрение Аткинса.
— Книга?
—
Прямая и явная угроза
.
— Но это же фильм, — удивилась я. — Есть и роман. Книга
лучше.
В основном ясно.
— А чем ты занимался в морской пехоте?
— Я могу рассказать, но тогда мне придется тебя убить.
Я приподняла бровь и попыталась напустить на себя скучающий вид.
— Старая шутка, Страйкер. Расскажи мне. Я хочу знать, как ты овладел
искусством, которое поможет мне выжить. Ладно?
— Я многое делал, — ответил он. — Участвовал в операциях,
связанных с охраной. Воевал. Занимался разведкой. И больше я действительно
ничего не могу тебе рассказать.
— Для начала неплохо.
Меня его ответы вполне устраивали, и мое мнение о Страйкере еще немного
повысилось.
Мы приблизились к выходу из Ист-Ривер в бухту, и я восхищенно ахнула, увидев
статую Свободы, выросшую перед нами. Уже совсем стемнело, огни города
остались по правому борту, а статуя возникла слева. Она победно возвышалась
над водой с высоко поднятым факелом, озаренная светом прожекторов, и легкий
туман создавал вокруг нее призрачную ауру.
Я почувствовала комок в горле. Пусть сейчас я оказалась в ловушке игры, но
тоже собираюсь сражаться за свою свободу.
— Ты в порядке?
— Просто меня это за душу берет. Страйкер кивнул, и мы молча стояли
рядом,
глядя на статую Свободы, медленно скользящую назад по мере нашего
продвижения вверх по Гудзону, и на огни Всемирного финансового центра,
вырастающего справа. Всемирный финансовый центр — скопление четырех высотных
зданий с геометрическими крышами — был интересен в первую очередь не этими
четырьмя башнями, а башнями-близнецами, которые рухнули 11 сентября 2001
года.
Я почувствовала, как напрягся Страйкер.
— Страйкер? — негромко позвала я.
— Я занимался контртерроризмом, когда ушел в отставку, — едва
слышно сказал он, не сводя глаз с высотных зданий.
Мне хотелось что-нибудь сказать, но я не находила слов, поэтому просто сжала
его ладонь. В ответ Страйкер пожал мои пальцы, а потом высвободился и встал
у меня за спиной. Он обнял меня обеими руками и притянул к себе. Я растаяла
в его объятиях, и удары его сердца эхом отражались в моем теле, пока мы
стояли, тесно прижавшись друг к другу, а его подбородок легко касался моей
макушки.
Мы немного помолчали, а когда Страйкер снова заговорил, его горячее дыхание
коснулось моего уха.
— У меня была достойная работа. Я в нее по-настоящему верил. И какая-то
часть моей души не хотела, чтобы я уходил.
— Так почему же ты ушел в отставку? Сначала мне показалось, что
Страйкер не ответит на этот вопрос. Потом он развернул нас так, что мы
оказались лицом к противоположному берегу, и указал в сторону Нью-Джерси.
— Из-за мамы, — сказал он. — Она жила в Джерси. Паршивый
домик, но он принадлежал ей. Теперь он стал моим.
— Мне очень жаль, — сказала я.
Он оставил без внимания эту банальность.
— Я ушел со службы из-за того, что мама во мне нуждалась. У нее была
лимфома, и она довольно быстро развивалась. Мама отдала все силы чтобы
вырастить меня. Так что самое малое, что я мог сделать для нее, — это
быть с ней рядом, когда она умирала. — Он вздохнул, его глаза
затуманились воспоминаниями. — Но это была не единственная причина. Я
довольно много размышлял об этом. Строгая дисциплина и жесткие правила мне
не подходят. Во всяком случае, если эти правила устанавливаю не я. И я
понял, что жизнь военного не для меня.
— Тогда ты и начал заниматься охраной частных лиц?
— Верно. Мне повезло, поскольку мой приятель открыл охранную фирму. Я
мог выбирать время и вид работы, мог жить в Джерси. — Страйкер пожал
плечами. — Так я перестал быть морским пехотинцем и стал гражданским
человеком.
— Похоже, ты принял правильное решение. Твоя мама в тебе нуждалась.
— Я ни о чем не жалею. Но иногда испытываю определенные сожаления. Мне
бы хотелось добраться до тех ублюдков.
— Ублюдков хватает везде, Страйкер. Тот сукин сын, который меня
преследует, отличный тому пример.
— Ты права.
— Итак, теперь ты защищаешь людей?
— Людей и некоторые вещи, — уточнил он. — Кроме того, я
консультант. Расследую кражи в компаниях. Можно сказать, что я некая помесь
частного детектива и телохранителя. Неплохая профессия, но мечтал я совсем о
другом.
— Возможно, тебе и следует заняться чем-нибудь другим.
— Я обдумываю такой вариант. Недавно мне предложили работу в
Министерстве внутренней безопасности. Мне пришлось бы переехать в
федеральный округ Колумбия, но это работа в разведке, именно то, чего я
хочу.
— Звучит отлично, — сказала я, хотя мысль о том, что он переедет в
Вашингтон, совсем меня не обрадовала.
Что со мной творится? Я знаю этого парня всего один день. И как только этот
кошмар закончится, я намерена вернуться к своей прежней жизни. Впрочем, как
и Страйкер.
— Мне тоже так кажется, — сказал он. — Я уже собрался принять
предложение, когда подвернулось кое-что другое.
Кое-что другое...
Яхта продолжала двигаться на север, и Страйкер снова перешел со мной к
правому борту. Когда мы устроились у перил, наши плечи соприкоснулись, и я
ощутила, как между нами проскочила искра. У меня не осталось сомнений, что
этот мужчина завладел моим либидо, и я не была уверена, отпустит ли он меня
когда-нибудь. Возможно, все дело в адреналине. Но ощущение было вполне
реальным, как во время моих самых ярких увлечений.
Яхта качнулась, и наши тела вновь соприкоснулись. Именно в тот момент мне
вдруг стало ясно:
кое-чем другим
, что подвернулось Страйкеру была я.
Эта мысль поразила меня и в то же время заставила присмиреть. Я уже
поблагодарила Страйкера за то, что он остается со мной, но тогда я
беспокоилась только о себе. До сих пор я не думала о том, какое влияние
окажет эта проклятая игра на жизнь других людей.
И теперь я не могла не задуматься вот о чем.
А что, если в игру втянуты не только я и Страйкер? В конце концов, нельзя
забывать, что в виртуальной версии ИВП принимало участие неопределенное
множество игроков. В реальном мире я знала только еще одного игрока — Джейми
Тейт. И этот игрок проиграл.
Я вздрогнула и потянулась к руке Страйкера. Он с любопытством посмотрел на
меня, а я лишь улыбнулась, глядя на далекую линию горизонта. У меня в голове
кружилась мысль: интересно, сколько Жертв прячется в лабиринте городских
огней? Жертв, у которых нет таких Защитников, как Страйкер.
И, несмотря на весь этот ужас, я на миг почувствовала себя счастливой.
ГЛАВА 29
Кэти ждала нас в раздевалке для персонала, как и обещал Дуг. Она успела
переодеться в черные обтягивающие брюки и авторскую блузку от Марка Джакоба.
Я знала, что это авторская модель, поскольку сама чуть не купила точно такую
же две недели назад в
Даффи
. Кружевной лифчик Кэти был весь на виду, и это
выглядело совсем не так потрясно, как у Сары Джессики Паркер. Я мысленно
поблагодарила маленького эльфа, который отговорил меня от покупки этой
блузки. Фотография на обложке
Вог
— да. Но носить такую вещь в обычной
жизни? Одно огромное
нет
!
— Надеюсь, это не займет много времени, — сказала Кэти. — Я
опаздываю на вечеринку.
— Нам потребуется всего минута.
Страйкер включил все свое обаяние. Интересно, играет он или на него
произвела впечатление блузка?
Кэти ослепительно улыбнулась ему, и я решила, что мне эта девушка не
нравится. Однако я тут же пришла к выводу, что яд в моей крови потихоньку
сводит меня с ума: ну какое мне дело до девушек, флиртующих со Страйкером,
если в результате мы получим очередную подсказку?
Кэти перекинула через плечо крошечную сумочку и направилась в заднюю часть
офиса. Нам пришлось остаться за стойкой, когда она вытащила из шкафа
небольшую картонную коробку,
Я затаила дыхание, рассчитывая, что она поставит коробку перед нами и
попросит поторопиться.
Однако удача отвернулась от нас. Зеленые глаза Кэти остановились на
Страйкере, а брови взлетели до небес.
— Так что же вы потеряли?
Я откашлялась, и она повернулась ко мне, подняв брови еще выше, как будто
только сейчас меня заметила.
— Это я забыла положить их на место, — напористо сказала
я
. Глупо, конечно, но становиться невидимой для какого-то менеджера мне
хотелось ничуть не больше, чем умереть.
— Неважно, — скучным голосом сказала Кэти. — Вам нужно только
описать то, что я должна найти.
— А не могли бы мы заглянуть в коробку?
Она скрестила руки на груди.
— Нет, вы не можете туда заглянуть, — заявила она строго. —
За кого вы меня принимаете?
— Хорошо, — сказала я. — Вы, конечно, правы. Просто я
чувствую себя такой глупой, мне не хочется признаваться вслух, что я их
потеряла.
— О господи, — проворчала Кэти, — если вы будете продолжать в
таком же духе, меня вывернет наизнанку.
Как мило.
— Речь идет о карманных часах моего дедушки, — сказала я,
пристально глядя на Кэти.
Я знала, что она не убийца. Я даже знала (ну, была почти уверена), что она
не принимает участия в игре. Но в тот момент я ненавидела ее ничуть не
меньше, чем Линкса. Глупо и несправедливо, но я была не в лучшей форме и не
собираюсь за это извиняться.
— Ага.
Она немного смягчилась, и я скрестила руки на груди, очень довольная собой.
Ну не смешно ли?
Затаив дыхание, я ждала, надеясь, что наша догадка верна. А что, если слово
карманные
лишнее? Мне пришло в голову, что существуют и другие вещи,
связанные со временем: секундомер, расписание поездов, календарь, будильник.
Черт, черт, черт!
Нет, у меня не получится строить разные предположения — Кэти просто не
станет их слушать.
Если мы совершили ошибку, то нам конец, разве что Страйкер, как истинный
морской пехотинец, сумеет очаровать Кэти. Честно говоря, у меня сложилось
впечатление, что у него может получиться. К несчастью, меня такая
перспектива совершенно не вдохновляла, и я скрестила пальцы у себя за
спиной, надеясь, что моя уловка принесет успех.
Через секунду Кэти склонилась над коробкой и что-то вытащила из нее, но не
стала вынимать руку из-под стойки. Однако между большим и указательным
пальцами виднелась золотая цепочка, и у меня перехватило горло.
— Вы их нашли.
— Вполне возможно, — сказала она. — Сначала опишите их.
— Зачем нам играть в
двадцать вопросов
? — вмешался
Страйкер. — Она уже сказала вам, что речь идет о карманных часах.
— Послушайте, — спокойно сказала Кэти, — если часы
действительно принадлежат вам, вы их получите. Но я не собираюсь отдавать их
всякому, кто попросит. Меня каждый день донимают извращенцы, которые делают
вид, будто потеряли камеру, солнечные очки или плеер для компакт-дисков. Так
что не нужно меня раздражать, просто скажите, какая на часах монограмма, и
мы больше не будем портить друг другу жизнь.
Страйкер повернулся ко мне.
— Мел, ты ей скажешь?
— Конечно, — сказала я, уверенная, что на моем лице отражается
полная растерянность.
Она сказала
монограмма
. Иными словами, инициалы. Но чьи инициалы? Мои?
Возможно. Вот только я не знаю...
— Мел?
— ИВП! — торжествующе выкрикнула я и тут же затаила дыхание.
— Совершенно верно, — проворчала Кэти, не выказывая ни малейших
угрызений совести, и протянула мне мою мнимую собственность. — Вот,
пожалуйста.
Я взяла часы и осторожно сжала их в руке, опасаясь, что, если я сделаю что-
нибудь не так, они откажутся сообщить мне свои секреты.
— Теперь мы тебя заполучили, — прошептала я, когда мы вышли из
офиса в ночь. — Расскажи нам, что делать дальше.
— Удачная догадка, — заметил Страйкер. Мы шли по 42-й улице в
сторону Таймс-
сквер. Оставалось пройти несколько кварталов, и мы пока еще не столкнулись с
толпами туристов. Со всех сторон нас окружали типичные жители Нью-Йорка,
элегантные и вечно куда-то спешащие. Впрочем, я почти не обращала на них
внимания, настолько меня поглощали мысли о золотых карманных часах, зажатых
у меня в руке.
— Нет, я не согласна с тобой, — возразила я, все еще в восторге от
победы. — Это мастерство. Я же говорила тебе, что умею играть в эту
игру.
Я встретилась с ним глазами и увидела, что он улыбается.
— Чистая победа, — сказал он. — Как только ты произнесла эти
три буквы, ответ показался мне очевидным. Но до того...
— Только не говори, что ты не знал ответа, — с притворным ужасом
произнесла я.
— Понятия не имел, — признался он.
Я дала ему еще несколько очков. Когда речь идет об интеллектуальных
задачках, большинство мужчин уверены, что знают ответы на все вопросы, даже
если это вовсе не так. И если у них появляется возможность сделать вид, что
они знали, они всегда ею пользуются. Однако Страйкер вел себя иначе. Он уже
не раз продемонстрировал это, и я все больше проникалась к нему уважением.
— Что теперь? — спросил Страйкер.
Все мои восторги исчезли после этого короткого вопроса. Да, мы нашли ключ,
но я совершенно не представляла, что с ним делать дальше.
— Не знаю, — грустно призналась я. — Я рассчитывала на
кармашек для часов. Что-нибудь вроде коробочки, внутри которой окажется
таблетка и записка или крохотный шприц с противоядием. Ничего похожего.
Страйкер искоса посмотрел на меня.
— Как ты себя чувствуешь?
Сейчас мне совсем не хотелось об этом думать. Я пожала плечами:
— Немного устала. Слегка подташнивает. Но...
— Я понимаю. Точно так же ты бы чувствовала себя и без яда.
Страйкер вздохнул, и я поняла, о чем он думает: у нас нет никакой
возможности убедиться в том, что я отравлена. Мы движемся вслепую, но
останавливаться нельзя.
Он протянул руку и сказал:
— Дай посмотреть.
Я передала ему часы, и он открыл крышку. Минутная стрелка застыла на месте,
показывая 15 минут неизвестно какого часа.
— Часовой стрелки нет, — сказала я. Страйкер приложил часы к уху.
— Они не тикают. Интересно, в порядке ли механизм?
— Да и есть ли там все эти винтики и шестеренки?
— Давай посмотрим. Быть может, кто-то вынул механизм и положил внутрь
противоядие.
Мне очень хотелось на это надеяться, но я постаралась умерить свои надежды.
Страйкер слегка ударил по корпусу часов, затем полез в карман джинсов и
достал перочинный нож. Он раскрыл лезвие и засунул кончик в крошечное
углубление, которого я далее не заметила. Затаив дыхание, я наблюдала за его
действиями. Раздался негромкий щелчок, и мы увидели механизм. Никто и не
думал его вынимать.
— Проклятие, — выдохну
...Закладка в соц.сетях
