Жанр: Любовные романы
Код Givenchy
...; Нам туда.
— Ты уверена?
— Нет.
— Ладно, — проворчал он, и они двинулись в указанном направлении.
Здесь они вновь наткнулись на запертые двери, и Страйкер выругался. Времени
на возню с замком не было, а стрелять в него означало привлечь к себе
внимание. Но если через эту дверь можно выйти из здания...
Нужно рискнуть. Он отошел на пару шагов и выстрелил. Распахнул дверь,
подтолкнул вперед Мел и...
— Вот черт! — сказала Мел.
Страйкер только покачал головой. Вместо служебного входа они оказались на
балконе второго этажа, слишком высоко, чтобы спрыгнуть вниз, а Линкс
наверняка слышал выстрел. Он мог появиться в любой момент.
— Пожарная лестница, — сказала Мел. — Ведь должна же она
здесь быть, верно?
Он кивнул, и они побежали к каменным перилам, надеясь обнаружить там
металлическую пожарную лестницу. Но ее не было. Зато внизу стоял большой грузовик-
рефрижератор, видимо доставивший продукты для ресторана.
Страйкер повернулся, собираясь продолжить поиски пожарной лестницы с другой
стороны балкона. Однако он успел сделать всего несколько шагов. В открытой
двери балкона возникла фигура убийцы, подсвеченная сзади огнями города.
Другого пути не было.
— Прыгай, — прошептал он.
— Что?!
— Высота грузовика никак не меньше двенадцати футов. Если ты спрыгнешь
на крышу, с тобой ничего не случится.
— Страйкер, не думаю, что я...
— Либо грузовик, либо он, — сказал Страйкер.
Мел посмотрела в сторону двери, закусила нижнюю губу, затем перекинула ноги
через перила балкона. Страйкер последовал ее примеру и взял Мел за руку. Он
посмотрел на нее, Мел кивнула, и они вместе спрыгнули вниз.
И с грохотом приземлились на крыше грузовика. Если бы Линкс не знал, где их
искать, теперь он все понял бы.
— Ты в порядке?
— Кажется, да, — ответила Мел.
— Тогда шевелись.
Они пробежали по крыше, перебрались на верхнюю часть кабины, а потом
соскользнули вниз по ветровому стеклу. Страйкер приземлился первым и помог
Мел спуститься вниз. В тот же миг послышался удар пули по металлу, и
Страйкер понял, что Линкс стреляет в Мел — его пуля попала в кабину
грузовика всего в нескольких дюймах от ее головы.
Медлить было нельзя, и они побежали под балкон, используя его как укрытие, а
затем влетели в открытый дверной проем и оказались в каком-то служебном
коридоре, гораздо ниже Линкса и
Кэмпбелл апартмент
, но все еще в пределах
досягаемости.
Они осторожно двинулись по проходу и успели спрятаться, когда появился
человек в синем комбинезоне, который толкал перед собой тяжелую тележку.
Когда он скрылся из виду, они вышли через металлическую дверь в главный
вестибюль вокзала. Слева висел указатель к поезду линии метро
S
,
связывающей Гранд-сентрал и Таймс-сквер.
Это их вполне устраивало.
Страйкер постоянно вертел на ходу головой, держа наготове пистолет,
спрятанный под пиджаком. Они выскочили на платформу, побежали к стоящему
поезду и уселись на места, позволяющие наблюдать за платформой и входными
дверьми.
Линкса не было.
Двери закрылись, и поезд тронулся. И тут только появился Линкс. Страйкер
заметил его темные волосы и внимательные холодные глаза. Как и у Страйкера,
его пистолет был спрятан. Однако не приходилось сомневаться, что убийца
прячет его под пиджаком.
Страйкер напрягся, опасаясь, что Линкс увидит их и попытается стрелять через
окно. Однако Линкс стоял совершенно неподвижно, на его лице появились злость
и разочарование. Между тем поезд набрал скорость и покинул станцию, оставив
убийцу на платформе.
Они были в безопасности.
Сидевшая рядом со Страйкером Мел так сильно сжала его руку, что у него
онемели пальцы.
— Все хорошо, — сказал он. — Мы в безопасности.
— Надолго ли?
— Не знаю.
Он хотел успокоить Мел и солгать, но она заслужила правду.
Она отпустила его руку, и он обнял ее за плечи, прижав к себе.
— Куда теперь? — спросила она.
— На Таймс-сквер возьмем такси и поедем в Верхний Ист-Сайд. Я хочу кое-
что проверить.
ГЛАВА 42
Квартира Тодда.
Я не поверила, когда Страйкер сказал, что собирается туда зайти.
От этой мысли мне стало плохо, и я вжалась в потертое сиденье такси. Мне
совсем не хотелось вновь там оказаться.
И не хотелось вспоминать, как я увидела голову Тодда, окровавленную и
изуродованную. Я сложила руки на груди, чувствуя, как на глаза
наворачиваются слезы. Нет, я не была в него влюблена, но кто-то его любил.
Он был неплохим парнем и не заслуживал смерти. Ведь он подарил мне туфли,
разве нет? Если бы он остался в живых, то женился бы на какой-нибудь
секретарше из суда. Завел бы троих детей и собаку или даже хомяка.
Какой-то мерзавец все у него отнял. Этот мерзавец хотел и моей смерти —
только потому, что мечтал победить в отвратительной игре.
О господи!
А затем я вспомнила телефонный разговор Страйкера и полученную им
информацию: машина была зарегистрирована на имя Тодда. Бессмыслица какая-то!
Уже когда мы подъезжали к дому Тодда, я набралась мужества и повернулась к
Страйкеру.
— Почему? — резко спросила я. — Почему мы сюда возвращаемся?
Мне совсем не хотелось задавать этот вопрос — наверное, из-за того, что
ответ вряд ли мог мне понравиться.
Страйкер ничего не сказал, только посмотрел на меня глазами, полными
сожаления и боли.
А у меня по спине пробежал холодок.
— Ты думаешь, что за всем этим стоит Тодд, — прошептала я. —
И что он хочет моей смерти.
Нет, Страйкер ошибался. Тодд не мог стоять за всем этим ужасом.
Или мог?
Как и в прошлый раз, когда я пришла сюда, перед входной дверью я помедлила и
переступила порог только после того, как Страйкер попросил меня закрыть за
собой дверь.
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал, что мы побывали здесь, —
сказал он.
Тут я была с ним полностью согласна.
Страйкер подошел к кровати и опустился на колени — один лишь Бог знает, что
он там рассчитывал отыскать. Секунд сорок я молчала, но потом любопытство
победило.
— Что конкретно ты ищешь? Он покачал головой.
— Я и сам толком не знаю.
Я нахмурилась и принялась озираться по сторонам, решив, что пойму, о чем
идет речь, если что-нибудь увижу.
— Как ты думаешь, кто навел здесь порядок?
— Линкс, — ответил Страйкер и посмотрел на меня. — Или Тодд.
Мне совершенно не понравилось, в каком направлении шли мысли Страйкера.
— Я видела кровь. Я видела...— Я замолчала, закрыла глаза и несколько
раз глубоко вздохнула. — Я видела мозги. Он не мог... ну как такое...
он не мог остаться в живых.
Страйкер ничего не ответил, но по выражению его лица я догадалась, о чем он
думает: все можно подделать, и смерть могла быть лишь иллюзией.
— Нет, — повторила я, тряхнув головой. Подойдя к письменному столу
Тодда, я стала наугад открывать ящики. — Он не мог...
Я прижала руку к губам и сделала шаг назад.
— Что?
В голосе Страйкера прозвучала тревога, но я не могла произнести ни слова.
Мои глаза были прикованы к лежащему на столе листку со знакомыми значками:
— Он видел полученное тобой послание, верно? — напряженно спросил
Страйкер.
Я молча кивнула, все еще пытаясь осмыслить увиденное.
— Здесь написана какая-то ерунда, — сказала я. — Во всяком
случае, если используется тот же код.
— Возможно, он нарисовал эти фигуры машинально, — предположил
Страйкер. — Могло ли это произойти после того, как вы пришли сюда?
После того, как он увидел послание к тебе?
— Я не...— Я замолчала, внезапно все поняв. — Нет. — Я
закрыла глаза, страстно желая, чтобы ответ был иным. — Я бы заметила.
Мы все время были вместе.
Впрочем, возможно, что Тодд встал после того, как я заснула в ванне, не стал
обращать внимание на то, что я куда-то делась, сел за стол и нарисовал эти
картинки... после чего разложил счета и свои заметки так, чтобы прикрыть
листок с рисунком. Возможно, но маловероятно.
— Я сожалею, — сказал Страйкер.
Я покачала головой, чувствуя, как мой мозг с трудом пробивается сквозь какое-
то желе. Что-то здесь было не так. Я знала Тодда. Впрочем, знала ли?
— Проверь бюро, — сказала я. — Он держит паспорт в верхнем
правом ящике.
Я узнала об этом во время последнего Рождества. Рождественская премия Тодда
равнялась тридцати тысячам, и он танцевал по квартире, размахивая паспортом
и обещая мне поездку в Париж. Конечно, мы так никуда и не полетели.
Адвокатам, получающим такие премии, некогда их тратить.
Я наблюдала за Страйкером, копавшимся в бюро, — он умудрился вынуть
оттуда такое количество вещей, которое просто не могло там помещаться.
— Паспорта здесь нет, — сказал Страйкер, и у него дрогнул мускул
на щеке. — Он мог все это спланировать заранее, а сам уехал из страны,
когда...
— Проверь все остальное, — попросила я.
— Мел...
— Проверь!
И пока он возился возле бюро, я осмотрела письменный стол и остальную
квартиру. Я заглядывала в туалетный бачок, когда ко мне присоединился
Страйкер.
— Ничего, — сказал он. — Я осмотрел и кухню. Его здесь нет,
Мел. Посмотри правде в глаза. Он...
Я заставила его замолчать, подняв руку, и опустилась на ближайший стул.
Выводы я могла сделать и сама. Мне совсем не хотелось выслушивать методичные
объяснения Страйкера, почему он считает, что мой бывший друг участвует в
этой смертельной игре.
Никаких следов паспорта, Тодда или крови. Все это выглядело не слишком
хорошо. Маленькие кусочки головоломки постепенно занимали свои места.
Единственное, что нарушало целостность картины, было отсутствие ответа на
вопрос
зачем?
.
Я повторила этот вопрос вслух, надеясь, что Страйкер сможет как-то это
объяснить. При отсутствии мотива я все еще могла верить, что Тодд не стоит
за происходящим. Могла надеяться, что мой бывший поклонник не пытается
жестоко шутить с моим разумом... и моей жизнью.
Страйкер ответил не сразу. Он пристально смотрел на меня печальными глазами.
— Все это не имеет никакого смысла, — заявила я, пытаясь словами
наполнить пустоту. — Он был рядом, когда мне вручили послание. Я видела
его лицо. Оно выражало полнейшее недоумение.
— Люди умеют притворяться.
— Только не Тодд, — сердито возразила я. — Да и зачем ему
притворяться? Я хочу сказать, мы действительно разорвали отношения, но я не
такой уж большой подарок. Сомневаюсь, что мой уход мог вынудить его пойти на
такие жесткие меры.
Губы Страйкера слегка дрогнули в улыбке.
— Не знаю, Мел. Мне кажется, ты себя недооцениваешь.
Мои щеки загорелись от косвенного комплимента, но я не собиралась
отвлекаться.
— Я говорю серьезно, Страйкер. К тому же Тодд никогда не играл в
онлайновые игры.
— Возможно, он начал, но решил тебе не говорить.
Я нахмурилась, однако продолжала возражать:
— Но зачем меня убивать? И сбегать из страны? Ведь ты полагаешь, что
все обстоит именно так? Зачем ему все это? Карьера складывается у него
превосходно. Он работает в крупной фирме. И постоянно откладывает деньги,
чтобы купить дом. — Я обвела рукой квартиру. — Неплохое местечко,
но он может позволить себе что-нибудь получше.
— Он так тебе говорил?
— Да...— Что-то в голосе Страйкера заставило меня засомневаться. —
На что ты намекаешь?
Он вытащил средний ящик письменного стола и достал оттуда пачку желтых
бумаг, похожих на отчеты по кредитным картам. Я взяла первую из них и
ахнула, увидев, что с карты снято более пятидесяти тысяч долларов, причем
последний платеж выполнен в неполном объеме. Если Тодд будет и дальше так
сорить деньгами, он едва ли сможет расплатиться со своими долгами.
— Просто у него выдались трудные времена, — предположила я.
Страйкер протянул мне остальные бумаги, и я неохотно их взяла.
— Очень трудные, — заметил Страйкер, кивком показывая на
документы, которые я держала в руке.
Я посмотрела на них и тут же зажмурила глаза, чтобы не видеть правды: список
кредиторов, причем каждый раз долг составлял пятизначное число. Среди
прочего там обнаружился заем на покупку
ягуара
.
Страйкер указал на первый документ:
— Это лишь верхушка айсберга.
Я поморщилась. Для меня катастрофическое финансовое положение Тодда
оказалось полнейшей неожиданностью.
— Здесь есть и кое-что похуже, — сказал Страйкер.
Я не хотела этому верить и не хотела задавать вопросов. Я молча смотрела на
Страйкера, прекрасно понимая, что он обязательно расскажет все, что
посчитает нужным, хочу я это слышать или нет.
— Полистай страницы, — сказал он.
Я так и сделала и сначала не заметила ничего особенного. Просто пустые
желтые листы. Я быстро добралась почти до самого конца, и тут мое внимание
привлекло черное чернильное пятно. Я перевернула еще несколько страниц. Весь
лист был покрыт какими-то рисунками. Кто-то (предположительно Тодд) взял
черный фломастер и нарисовал серию странных фигурок. Лабиринты и
концентрические круги. Телефонные номера, превращенные в пространственные
конструкции. И среди прочего я заметила то, что мне совсем не хотелось
видеть.
В одном углу: ДВК.
А в другом: МЛП.
Я сглотнула, не в силах произнести ни слова.
— Что ж, теперь мы знаем немного больше о нашем враге, — сказал
Страйкер.
Он не злился, а лишь констатировал факты. И все равно его слова ранили, как
клинок.
— Нет. Не может быть. Улики сфабрикованы, — прошептала я. —
Кто-то специально оставил эти бумаги в его квартире, чтобы мы подумали... Я
просто не могу поверить, что Тодд сделал это.
— Такой вариант возможен, — сказал Страйкер. — Но...
— Ты в него не веришь.
— Честно? Я не знаю, во что верить. Сомнений нет только в одном: кто-то
стоит за этим спектаклем, кто-то дергает за ниточки.
— Я хочу до него добраться, — сказала я. Мой голос охрип, и я едва
его узнавала. — Кто бы за всем этим ни стоял, я хочу прибить его
задницу к стене. Ты мне поможешь, Страйкер?
— Да, и даже более того, — ответил он. — Я буду его держать,
пока ты станешь выколачивать из него дерьмо.
Подобный план показался мне замечательным.
Мел. Ну же, Мел...
Что-то липкое. Мои руки и лицо покрывало что-то липкое, а мыслями владел
Тодд. Я видела, как он пожимает руку Линксу. Сидит возле компьютера в темной
комнате, и свет монитора удлиняет его лицо, придавая ему злобные черты и
зеленоватый оттенок.
Нет. Нет, так не должно быть.
Мел...
Что-то липкое. Кровь. Липкая кровь.
— Мел!
На этот раз я вскочила, и кусочек блина свалился с моей щеки.
— Какого черта?
— Добро пожаловать обратно, — сказал Страй-кер.
Он сидел напротив, потягивая кофе.
— Я... Что такое? Где...
Но я не закончила вопрос, поскольку все вспомнила. Мы покинули квартиру
Тодда, свернули за угол и зашли в ночное кофе. Выпили кофе, а потом всю ночь
провели, переходя из одного кафе в другое, чтобы избавиться от слежки.
Добравшись до четвертого или пятого кафе (я потеряла счет), мы заказали
блины, после чего методично проанализировали каждую минуту прошедшего
долгого дня. Когда мы убедились, что не пропустили ни одной существенной
детали, нами овладело тихое уныние. Уж не знаю, что думал Страйкер, но меня
преследовал один вопрос: что в моей жизни было настоящим, а что фальшивым? В
меня стреляли, мне пришлось спрыгнуть с балкона, подобно прославленному
Джеймсу Бонду, и я узнала, что мой бывший любовник мог меня предать. Ну, вы
меня понимаете. Это не моя жизнь. Неужели я неожиданно превратилась в Сидни
Бристоу, но только без ее первоклассных волос?
— Ну как, немного отдохнула? — с улыбкой спросил Страйкер.
— Да, спасибо, — пробормотала я.
Обычно перед свиданием я использую
Бобби Браун
или
Ланком
, а отнюдь не
кленовый сироп. Конечно, мы были не на свидании (несмотря на наши
восхитительные игры в душе), и сейчас меня волновало совсем другое.
Кроме того, я уже знала, что Страйкер считает меня привлекательной. Так что
лицо, украшенное блинами, ничего не изменит...
Я намочила салфетку в стакане с водой и попыталась привести в порядок лицо.
— Хорошо, — сказал он. — Тебе было необходимо вздремнуть.
Я состроила гримасу, но, по правде говоря, я действительно чувствовала себя
отдохнувшей. Более того, меня переполняло ликование. Мне удалось найти
противоядие за несколько часов до окончания срока. Моей жизни все еще
угрожала опасность, но в крови больше не было неизвестного яда.
Во всяком случае, я так думала.
— Это и в самом деле было противоядие?
— Вероятно, — ответил Страйкер. — Бессмысленно устраивать
тебе такие дикие гонки, чтобы в конце напоить сладкой водичкой.
— Ты прав, — сказала я. — Впрочем, весь этот кошмар лишен
смысла.
— Если только тебя действительно не отравили в самом начале, —
добавил он.
Я обдумала эту мысль. Мы уже высказывали предположение о том, что вся
история с отравлением является блефом.
— Наверное, я никогда не узнаю правды, — вздохнула я.
— Бесполезно забивать этим голову, — сказал Страйкер, жестом
подзывая официантку, чтобы получить чек. — Нам нельзя здесь оставаться.
Нужно найти следующую подсказку.
— Мне кажется, я знаю, где ее искать. — Я вытащила из кармана
флакончик с противоядием и передала Страйкеру. Ты знаешь, что это такое?
— Розовая бутылочка.
— Несчастный невежда, — укоризненно проговорила я. — Это не
просто бутылочка. У тебя в руках флакон от
Неотразимого Живанши
.
— И что же это такое?
— Всего лишь потрясающие духи, — сказала я. — Но дело не в
этом. Почему противоядие найдено во флаконе от духов?
— Потому что флакон — это подсказка. Я коснулась кончика своего носа.
— Молодец.
Страйкер принялся изучать бутылочку.
— Кроме надписи
ВЫПЕЙ МЕНЯ
я вижу лишь название духов на
ленточке. — Он вернул мне флакон. — А что думаешь ты?
— Я думаю, что
Живанши
и есть ключ.
— Торговая марка?
— Дизайнер, — поправила его я. — Торговая марка называется
Кей-март
.
— Я понял свою ошибку. Каким образом дизайнер может послужить
подсказкой?
— Понятия не имею, — призналась я. — Но я без ума от
Живанши
. Тодд знал об этом. И игра знает.
— Твое имя пользователя, — подхватил он. — GivenchyGirl.
И тут я вспомнила кое-что еще.
— Тодд подарил мне туфли от
Живанши
, — сказала я. — Как раз
перед тем, как все это началось.
Не дожидаясь чека, Страйкер бросил на стол бумажку в пятьдесят долларов,
хотя сумма наверняка не превышала двадцати.
— Пойдем, — сказал он. — Мы возвращаемся в твою квартиру.
Нам потребовалось тридцать минут, чтобы добраться до моей квартиры. Мы вошли
в нее с большими предосторожностями, Страйкер заглядывал во все углы как
снаружи, так и внутри квартиры.
Убедившись, что мы одни, Страйкер запер дверь.
— Где туфли?
Туфли лежали на столе в кухне, где я их и оставила, когда вернулась после
встречи с Тод-дом. Я схватила их и притащила на диван. Страйкер уселся
рядом, я протянула ему одну из туфель. Каждый из нас тщательно их изучил, а
затем мы поменялись.
— Ничего, — разочарованно сказала я. — А ведь у меня не было
ни малейших сомнений.
— А как насчет коробки? — спросил он.
— О! Отличная мысль.
Я направилась в спальню и отыскала коробку в нашем общем с Дженн шкафу.
Возвраща ясь к Страйкеру,
я успела порыться в
папиросной бумаге, которой была наполнена коробка.
— Нашла что-нибудь? — спросил он.
— Нет.
Мы разделили папиросную бумагу и принялись тщательно разглаживать каждый
лист. Пока я не видела ничего особенного — обычная бумага.
— Пожалуй, стоит попробовать снять обертку, — предложила я.
Тодд подал мне коробку. Сама коробка и ее крышка были завернуты в отдельные
листы оберточной бумаги, так что мне не пришлось разрывать обертку, когда я
добиралась до подарка. Взяв в руки крышку, я аккуратно сняла с нее
прямоугольный лист розовой оберточной бумаги и увидела товарный знак
Живанши
.
— Здесь ничего нет, — сказала я, посмотрев на Страйкера, который
проделывал те же операции с нижней частью коробки. — А у тебя?
— Ничего.
— Вот свинство!
— Есть еще один вариант, — заметил он, бросив выразительный взгляд
на туфли.
Сначала я не поняла, что он имеет в виду, но затем ужасная, невероятная
правда обрушилась на меня.
— О нет, никогда, — взвыла я.
— Мел, — мягко возразил Страйкер. — Мы должны проверить.
Я неохотно кивнула. Конечно, он был прав, но эта мысль убивала меня. Глубоко
вздохнув, я передала ему обе туфли и отошла к окну.
— Не хочу далее смотреть на это.
— Я справлюсь, только не подходи к окну слишком близко.
Я вздохнула, думая о чудовищной игре, в которую оказалась втянута. Убийцы,
рыскающие за моим окном, гибель любимой пары туфель... Просто воплощение
самых жутких кошмаров. Интересно, что ждет меня дальше?
— Я сожалею, — сказал Страйкер. Покинув мою квартиру, мы сели на
метро и поехали в верхнюю часть города. Сейчас мы шагали по Мэдисон-авеню в
сторону 63-й улицы.
— Все в порядке, — мрачно ответила я. — Мы должны были знать
наверняка.
Он разрезал туфли на маленькие кусочки, и, клянусь, он ранил мою душу, когда
отдирал стельку. А когда оторвал каблук, у меня возникло ощущение, будто
меня ударили в живот.
Бедные туфли. Погибли ни за что. Никакой подсказки. Вообще ничего. Лишь
кучка испорченной кожи. Я готова была заплакать, вспоминая о них.
В конце концов мы пришли к выводу, что ключ следует искать в фирменном
магазине.
— Который час? — спросила я.
— Почти десять, — ответил Страйкер.
Хорошая новость.
Живанши
открыт с десяти до шести. Хорошо, что нам не
придется туда вламываться.
— А что мы там будем искать? — спросил Страйкер.
— Понятия не имею, — призналась я. — Надеюсь, придумаем что-
нибудь на месте.
Я любила Мэдисон-авеню. Она похожа на Пятую, однако туристы в основной своей
массе об этом не знают. Мы шли быстрым шагом, но я успевала заглядывать в
витрины многочисленных магазинов, продающих обувь, сумочки и модную одежду.
На одной я даже увидела выставленные дамские сумочки, в том числе и
Сонату
, о которой мечтала. Мне всегда хотелось купить сумочку такого
класса, но мне они были не по карману.
Живанши
находится на углу 63-й и Мэдисон, рядом с
Джимми Чу
. По-моему,
это самый лучший перекресток на всем Манхэттене. Магазин выдержан в
классическом стиле, удивительно просторный, окна прикрыты бежевыми тентами с
названием и логотипом. Я почтительно остановилась и вперила взгляд в
витрину: висящие в воздухе туфли и сумочки окружали единственный манекен.
Манекен был одет в вечернее платье от
Живанши
, шею украшала простая
серебряная цепочка с медальоном, а вовсе не бриллиантовое колье, которое
любой счел бы более подходящим к такому изумительному платью. Все предметы в
витрине были снабжены крупными розовыми ярлыками наподобие ценников, но
вместо цифр на них были написаны остроумные изречения, словно дизайнер
провел долгие часы, разламывая
печенья-гадание
и выбирая самые лучшие
предсказания.
— Посмотри, — резко сказал Страйкер.
Я повернулась к нему и увидела, что он показыва
...Закладка в соц.сетях
