Жанр: Любовные романы
Код Givenchy
...ись перед моим домом. Я поняла,
что мы приехали, еще до того, как Страйкер толкнул меня в бок. Все истинные
жители Манхэттена знают, когда такси подъезжает к их дому, даже если при
этом находятся в полудреме.
Страйкер заплатил водителю, и мы вошли в дом. Когда мы направились к
лестнице, я вдруг заметила конверт, втиснутый между моим почтовым ящиком и
ящиком квартиры 4Е, в том самом месте, где мистер Абернати прикрепляет
уведомление о просроченной квартплате.
— Страйкер...
Он повернулся в ту сторону, куда я смотрела, подошел к почтовым ящикам и
взял конверт. Даже издалека я сумела разглядеть свое имя, написанное очень
аккуратными печатными буквами. Он протянул мне конверт, я открыла его и
заглянула внутрь. Записка.
Играй или умри
.
— Он дает тебе второй шанс, — сказал Страйкер.
Я кивнула, не зная, как реагировать. Я разозлилась. Была озадачена. И
благодарна. Не говоря уже о том, что невероятно сконфужена.
В тот момент я была совершенно уверена только в двух вещах: я хочу
разобраться с сукиным сыном, который надо мной издевается, и я рада тому,
что со мной рядом Страйкер. Возможно, я была глупа и наивна и он только и
ждал подходящего момента, чтобы продырявить мне голову. Но я в это не
верила. Его прикосновения меня успокаивали, а когда я от него отодвигалась,
мои движения становились неловкими, а кожа горела.
— Похоже, мы вернулись на первую клетку — сказала я, помахав в воздухе
конвертом. — Пойдем, попытаемся разобраться, что означает новая
записка.
ГЛАВА 20
ИГРАЙ ИЛИ УМРИ
ПРЕСТИЖ
ПАРК 39А 89225
Мы со Страйкером смотрели на листок, лежащий на моем кухонном столе.
— То, что касается
Играй или умри
, думаю, мы уже поняли, —
сказала я. — А вот насчет остального я не уверена.
— Ну, речь идет о парке, верно?
— Я никогда о таком не слышала, — пожала плечами я.
У нас с Дженн имелась туристическая карта Нью-Йорка, которую мы прикрепили к
внутренней стороне входной двери. Я подошла к ней и сначала нашла
Центральный парк, а затем изучила все скопления зелени, имеющиеся на карте.
— Их тут полно, — нахмурившись, сказала я,—и мы даже не уверены,
что он на Манхэттене.
Страйкер подошел ко мне.
— Скорее всего. Место действия ИВП — Манхэттен. Думаю, и мы должны
играть здесь.
— Разве на карте не полагается печатать список парков? Что-то я ничего
похожего не вижу, — Я начала отклеивать пальцем пленку, удерживавшую
карту на двери, чтобы взглянуть на заднюю сторону. — Может, там есть.
Довольно быстро я отказалась от своих попыток и просто сдернула карту. Она
порвалась внизу, и на двери остался крошечный кусочек Нижнего Манхэттена.
Страйкер взял карту у меня из рук и разложил на столе. Мы тут же склонились
над ней, сосредоточившись на коротких списках: отели, рестораны, музеи...
Парки. Я провела пальцем по строкам и прищурилась, потому что буквы
расплывались у меня перед глазами. Я не нашла Престиж-парка, но, не слишком
доверяя себе в тот момент, еще раз пробежала глазами список.
— Не вижу.
— Я тоже, — сказал Страйкер и отодвинулся от стола. — У тебя
есть телефонная книга?
Я пожала плечами. Я далеко не всегда знаю, есть ли у нас еда, так что шансы
найти телефонную книгу были ничтожны малы.
— Сейчас поищу.
Квартирка у нас маленькая, и мне потребовалось совсем немного времени, чтобы заглянуть во все углы.
— Неудача, — доложила я. — А почему ты думаешь, что он есть в
телефонной книге?
— Может, это вовсе не парк, — предположил Страйкер. — Может,
это парковка.
— Фу-у, — протянула я. — Могли бы и сразу догадаться.
Он склонил голову и улыбнулся — у него была чудесная улыбка.
— День для нас выдался не совсем обычный. Думаю, мы заслуживаем
снисхождения.
Он был, конечно, прав.
— Ладно. Попросить телефонную книгу у соседа?
— Давай сначала попробуем поискать в Интернете.
Страйкер взял ноутбук Дженн и включил его. Пока компьютер загружался, я
забралась с ногами в кресло и обхватила колени руками. Уперев в колени
подбородок, я высказала вслух то, что уже некоторое время меня мучило:
— Зачем было убирать квартиру Тодда?
— Наверное, для того, чтобы не впутывать полицию. Если бы ты решилась
обратиться в полицию, представь себе, как бы это выглядело: ни тела, ни
признаков борьбы...
— Они бы подумали, что я спятившая бывшая подружка.
—Возможно.
Мне это не понравилось (ну хорошо, так оно и есть, но мне все равно не
понравилось). Я схватила свой телефон и позвонила по прямому номеру Тодда в
его офис. Ответила его секретарша.
— Привет, Джоан. Это Мел. Я могу поговорить с Тоддом?
— О, голос из прошлого, Как дела?
Я закрыла глаза, стараясь справиться с раздражением. Джоан больше
шестидесяти, и она мысленно усыновила Тодда. Думаю, она расстроилась больше
меня или Тодда, когда я положила конец нашим отношениям.
— Отлично, — ответила я. — Но я спешу. Он на месте?
— Боюсь, его сегодня нет, милая.
— О!
Я вдруг поняла, что надеялась услышать его голос. Джоан не казалась ни
мрачной, ни расстроенной, и я расценила это как хороший знак.
— А вы знаете, когда он вернется?
— Вообще-то не знаю. Его объяснения звучали довольно невнятно. Честно
говоря, — сказала она, понизив голос, — я немного волнуюсь. Он
никогда так неожиданно не исчезал.
— Невнятно? — повторила я с надеждой. — Вы с ним
разговаривали? Когда?
Я собственными глазами видела окровавленное тело Тодда в постели. Но я тогда
была несколько не в себе. Возможно, я видела что-нибудь другое? Или это чья-
то ужасная шутка?
— Сегодня утром, — сказала Джоан, но только я собралась упасть на
колени и возблагодарить Господа Бога, как она добавила: —На самом деле я с
ним не разговаривала. Он прислал сообщение по электронной почте.
— По электронной почте?
Я закрыла глаза, уже не сомневаясь, что знаю конец этой истории.
Страйкер дотронулся до моей руки. Он слышал только мою часть разговора, но,
конечно, все понял.
— Судя по всему, он спешил на самолет. Какие-то внутрисемейные
проблемы. Дуглас был не слишком доволен, — добавила Джоан, имея в виду
старшего партнера фирмы.
— Ясное дело, — сказала я.
Джоан еще что-то говорила, но я ее не слушала. Когда она замолчала, чтобы
перевести дух, я попрощалась и отключилась.
— Он уехал домой, — с трудом произнесла я. — Семейные дела.
— Мне очень жаль, Мел.
Чувствуя себя опустошенной, я подошла к раковине, включила холодную воду и
подставила под струю запястья. Уже не помню, когда я начала так делать, но
мне это всегда помогает. И, несмотря на все события, я действительно сразу
успокоилась.
Пока я стояла у раковины, мне в голову пришла очередная идея, и я резко
повернулась, ударившись бедром о стол.
— Ты проверял свою почту?
— Именно так я узнал про деньги.
— А после этого проверял? В компьютерной игре Убийца иногда посылает
сообщение. По крайней мере, так было, когда я играла.
На самом деле все игроки общаются друг с другом, посылая сообщения. А если
ты играешь роль Убийцы, письмо от Жертвы может вывести тебя из состояния
равновесия.
— Черт!—сказал Страйкер. — Нам давно следовало это сделать.
— Извини.
Он протянул руку, чтобы я подошла к нему, и попытался меня утешить:
— Это не твоя вина. Я ведь тоже не новичок в игре, но заглянуть в свою
почту не подумал.
— Ничего удивительного. Нет такого правила, чтобы посылать сообщения,
да и в списке наиболее повторяющихся вопросов ты ничего подобного не
найдешь. Этому можно научиться только во время игры.
Я подошла к нему, но за руку не взяла. Страйкер сам сжал мою ладонь и с
серьезным видом сказал:
— Я могу не разбираться в тонкостях ИВП, зато хорошо знаю, что
представляет собой реальный мир. И что гораздо важнее, умею сражаться. А еще
я умею убивать — если понадобится. Не сомневайся, Мел. Обещаю, я тебя не
подведу.
— Я тебе верю, — сказала я.
И я действительно так думала. Да, я его не знала, но не сомневалась, что все
будет именно так, как он говорит.
Он произнес свою реплику и сосредоточился на компьютере. Я села на стул
рядом, чтобы тоже видеть экран. Когда Страйкер начал печатать, его рука
коснулась моей, и я подумала, что он надежный, сильный и теплый — настоящий
мужчина. Таких я старалась избегать в своей личной жизни, поскольку
предпочитала тех, с кем могла разговаривать о математике. С остальными мне
было немилосердно скучно. Однако сейчас мозги меня не интересовали. Мне
нужны были мускулы, и как можно больше. Ну что тут скажешь? Получается, что
я легко приспосабливаюсь к обстоятельствам.
Страйкер ввел свое имя и пароль, затем вошел на сайт и отправился в раздел
почты. Два письма. Страйкер посмотрел на меня и открыл первое. Отправителя
звали Линкс, и мы почти сразу поняли, что именно он и есть мой Убийца и что
он начал игру, убив Тодда.
А еще, что он за мной следил.
— Подслушивающие устройства, — сказала я с дрожью в голосе. Я
вспомнила, как мы с Тоддом занимались любовью, и мне стало нехорошо от
мысли, что кто-то посторонний нас слышал. — Вот ублюдок!
Мне совсем не нравилось быть Жертвой, и это очень мягко сказано. Я всегда
сама контролировала собственную жизнь: произнесла прощальную речь на
выпускном вечере, организовала первую в истории школы научную ярмарку,
самостоятельно выбрала, чем буду заниматься, поскольку мой школьный
наставник был настоящим идиотом, научилась жить в Нью-Йорке, когда родители
отказались давать мне деньги, и так далее и тому подобное. Единственное
исключение — мои отношения с мужчинами. Здесь уверенность в себе покидает
меня. Но тем не менее я никогда не была жертвой. Стоило какому-нибудь козлу
повести себя плохо, и я сразу уносила ноги.
Но сейчас мне некуда было бежать.
— Я ненавижу все это, — сказала я.
— Знаю, — проговорил Страйкер и включил телевизор. Громко. Затем
он подошел ко мне и наклонился к моему уху. — Дела наши становятся все
хуже. Если он подслушивал вас с Тоддом, кто знает, что он делает сейчас.
Проклятие! Страйкер был прав. Убийца мог слушать нас прямо сейчас. Меня
затошнило от одной только мысли об этом.
— Он определенно знает, что мы теперь вместе, — сказал
Страйкер. — Письмо пришло мне, а не тебе.
— А что говорится в другом письме? — спро сила я под грохот
телевизора.
Страйкер открыл письмо, и на экране появил ся значок гиперссылки.
Он щелкнул еще раз, и я невольно вскрикну ла, увидев знакомую картину.
МЕЛ, НИКАКОЙ ПОЛИЦИИ
ИГРАЙ
24 ЧАСА ПОСЛЕ НАШЕЙ МИЛОЙ ВСТРЕЧИ
ИЛИ УМРИ
— За всю мою жизнь у меня ни разу не возникло желание кого-то
убить, — прошептала я. — Но я хочу, чтобы этот мерзавец сдох. Я
хочу найти его и прикончить.
— Я тоже, детка, — сказал Страйкер.
Я потянулась через него, схватила листок бумаги и снова нарисовала
хлев
.
Возможно, я была в растрепанных чувствах, но разума не потеряла. У меня было
всего двадцать четыре часа, чтобы разобраться, что такое Престиж-парк. (Я не
знала, что произойдет через двадцать четыре часа, но не хотела платить за
это знание слишком дорого.)
Я начала с символа в самом верху экрана и аккуратно написала на листке букву
N. Пока непонятно, но это только начало.
Страйкер, сидевший рядом, смотрел на экран и постукивал себя пальцем по
подбородку.
— Что? — спросила я его.
Он вопросительно взглянул на меня. Я демонстративно постучала пальцем по
своей челюсти.
— Ты задумался. О чем?
— О сайте. Пытаюсь понять, сможем ли мы его выследить и понять, кто наш
враг.
— Но если он это поймет, то придет в бешенство. — Я нервно
огляделась по сторонам. Мы говорили очень тихо, а телевизор орал, будто
резаный, но я все равно боялась, что Линкс нас услышит. Я заговорила еще
тише: — А если он взбесится, то тут же меня убьет.
— Этого не случится, — успокоил меня Страйкер. — Ты не забыла
про квалификационную подсказку?
— О, мне сразу стало легче, — съязвила я.
— Если мы хотим выиграть, нам нужно получить здесь преимущество. —
Он кивнул на экран компьютера. — Необходимо узнать, как он отправил
письмо. Оно может привести нас к нему.
— Если мы хотим выиграть, — возразила я, — мы должны играть.
Я это могу. Я могу победить.
Я еще не проиграла и не собиралась проигрывать. Слишком высоки были ставки.
И кстати, хотелось бы знать, каким таким способом Страйкер планирует найти
нашего врага? Он ведь призрак. Нет, я была убеждена, что единственный мой
шанс одержать верх — это играть.
— Я не предлагаю тебе отказаться от игры. Я только говорю, что ты
должна использовать все преимущества, какие удастся получить. Ты не можешь
позволить себе потерпеть поражение.
— Это точно, — сказала я. — Перезагрузиться не
удастся. — И добавила, осознавая, что веду себя как истеричка: — Я
понимаю. Все понимаю. Только...
Я замолчала.
— Что?
Я покачала головой и обхватила себя руками.
— Мел...— На сей раз его голос прозвучал мягче. — Что случилось?
Я закрыла глаза.
— Я боюсь, ясно? И мне это не нравится. Я поступила в колледж в
шестнадцать. Я побеждала в математических олимпиадах, где мне приходилось
стоять на сцене и решать уравнения в голове. Напряжение невероятное, но мне
это безумно нравилось. И я ни капельки не боялась. А сейчас боюсь. Я умею
играть в ИВП. Но что, если я не знаю, как играть в эту конкретную игру?
— Тогда давай поскорее покончим с ней. Давай найдем ублюдка. Доберемся
до него первыми.
— А что, если на этом игра не закончится? Что, если она только начнет
набирать обороты?
— Он не узнает, что мы его ищем. Пока не будет слишком поздно.
— Возможно, он подслушивает нас прямо сейчас, — сказала я. —
И телевизор ему не помеха.
— Я знаю. — В глазах Страйкера появилось огорчение. — Думаю,
пока нам ничто не угрожает, но скоро придется отсюда убраться.
Я кивнула. Мне не хотелось отсюда уходить. Квартирка, конечно, крошечная, но
сейчас она была единственным на Манхэттене местом, где я чувствовала себя в
безопасности. Однако оставаться здесь мы не могли. Ведь вполне возможно, что
убийца слышал каждое наше слово.
— Куда?
— Пока не знаю. Сейчас я хочу лишь одного — найти следующую подсказку.
Об остальных деталях подумаем, когда будем знать, что ты в безопасности.
Я облизнула губы, сообразив наконец, что меня мучило.
— Но если мы продолжим игру, я нигде не буду в безопасности. Если ты
прав насчет квалификационной подсказки, то, как только я найду решение, я
стану ходячей мишенью.
С того момента, когда Жертва находила ответ на квалификационную подсказку,
игра начиналась по-настоящему. После этого Убийца мог уничтожить Жертву в
любой момент. Разумеется, в кибермире определенные действия обеспечивали вам
некоторый уровень защиты. Например, можно было обменять свою одежду на
деньги и купить пуленепробиваемый жилет. Думаю, то же самое относится и к
реальному миру. Но поскольку я не имела ни малейшего понятия, где продаются
жилеты, — а Страйкер ничего такого не предлагал, — я даже
беспокоиться по этому поводу не стала.
— Первая подсказка, — сказал Страйкер. — Это та, что про Престиж-
парк?
Я покачала головой.
— Не думаю. Подожди-ка, дай вспомнить правила. — Конечно, я уже
давно не играла в ИВП, но навыки быстро возвращались. — Когда игра
начинается, все участники получают письменное уведомление. Жертве
отправляется зашифрованное указание, что ей следует делать.
— Это как раз письмо про Престиж-парк.
— Точно, — сказала я. — Письмо приводит в какое-нибудь место
в кибермире, где Жертва находит другую подсказку, квалификационную. Как
только Жертва ее разгадывает, Убийца имеет право ее прикончить.
— А как насчет второго послания, которое находится в моем почтовом
ящике и сообщает про двадцать четыре часа? Оно может быть квалификационной
подсказкой?
— Не думаю. Вводное сообщение всегда ведет к квалификационной
подсказке. А это письмо просто пришло из ниоткуда.
— Есть какие-нибудь идеи?
— Одна есть, — ответила я. Только эта идея мне совсем не
нравилась. — Сообщение про двадцать четыре часа звучит как
предупреждение.
— Дальше.
— Суть ИВП состоит в том, чтобы люди в нее играли, правильно?
Заканчивали одну партию и тут же начинали другую. В таком роде.
— И что?
— Гримальди хотел защитить свое детище от людей, которые подключаются,
получают роль Жертвы, а потом несколько недель тянут с расшифровкой первой
подсказки. Ведь суть этой игры — скорость.
— И что же он сделал?
— Ввел правило о двадцати четырех часах, по истечении которых Жертве
конец.
— Верно. Теперь я вспомнил. Если Жертва не разгадывает вступительный
код за двадцать четыре часа, ее уничтожают, а участники начинают новую
игру. — Страйкер посмотрел мне в глаза. — Вот и конец моей теории
о том, что ты в безопасности, пока мы не пройдем квалификационный цикл.
Я показала на письмо, остававшееся на экране.
— Полагаю, это сообщение скажет нам о том, что правило двадцати четырех
часов будет использовано и в реальной жизни.
— Расшифруй письмо до конца, и тогда мы будем знать наверняка.
— Хорошо. — Я уселась перед компьютером и взяла ручку. —
Сложность в том, что прошло больше суток с тех пор, как он передал мне
конверт. Думаешь, отсчет времени идет с того момента, как я столкнулась с
ним возле дома Тодда?
— Возможно, — ответил Страйкер. — Но рисковать мы не станем.
Нам нужно отсюда выбираться. И отправиться в такое место, где он не сможет
нас подслушать, а потом убедиться в том, что он не последует за нами, когда
мы разберемся с подсказкой.
— Пойдем, как только я расшифрую письмо, — сказала я и постучала
по экрану.
— Мы не можем ждать.
Мы не можем уйти, не зная наверняка, с чем имеем дело. Мне нужно пять минут.
Я думала, что он станет спорить, но он не стал. Вместо этого он взял свой
мобильник и отправился в спальню. Я слышала его низкий голос где-то на
заднем плане, пока трудилась над расшифровкой сообщения. Приятный тембр
этого голоса служил утешительным контрапунктом жуткому сообщению, которое
постепенно появлялось на листке.
Противоядие
.
Рицин
.
Смертельный
.
Я сглотнула и в ужасе посмотрела на текст. Шифр несложный, но он и должен
быть таким. Тот, кто послал мне сообщение, хотел, чтобы я его прочитала, и
как можно быстрее. И чтобы была жива. По крайней мере, какое-то время.
— Страйкер, — едва слышно прошептала я, потом откашлялась и
предприняла новую попытку: — Страйкер!
Он влетел в комнату с пистолетом в руке. Я не стала тратить время, извиняясь
за то, что напугала его. Мне было слишком страшно.
— Вот, — еле выговорила я и пододвинула к нему листок бумаги с
расшифровкой.
Страйкер скользнул взглядом по листку, затем посмотрел мне в глаза.
— Ну и дерьмо! — выругался он.
Я кивнула. Этот человек умел выбирать правильные слова.
НЕ РИЦИН, НО СТОЛЬ ЖЕ СМЕРТЕЛЬНЫЙ?
ИГРАЙ, СЛЕДУЙ ПОДСКАЗКАМ,
ДОБУДЬ ПРОТИВОЯДИЕ
.
Страйкер дважды прочитал сообщение, пытаясь найти в нем скрытый смысл. И не
нашел. Все, что убийца пожелал сказать, было изложено с ошеломляющей
простотой.
Мел перешла на диван, и Страйкер присоединился к ней, приложив ладонь к ее
лбу. Она не стала отодвигаться, и по какой-то причине это его ужасно
напугало.
— Почему ты не сказала мне, что плохо себя чувствуешь?
— Я чувствую себя нормально. Просто теперь мы знаем, как произойдет
убийство. Какой-то яд через двадцать четыре часа прикончит меня. Ну что за
свинство! — Она швырнула подушку, та ударилась в телевизор и упала на
пол, не причинив никаких разрушений. — Неужели такое возможно?
Страйкер кивнул:
— Вполне.
Он достаточно долго боролся с терроризмом и знал, что в лабораториях по
всему миру разработаны самые отвратительные препараты. Не приходилось
сомневаться, что мог существовать яд, подобный рицину, с антидотом, который
следовало принять в течение двадцати четырех часов. Впрочем, такой яд очень
непросто раздобыть.
— Возможно, он блефует, — добавил Страйкер. — Рассчитывает
подавить твою волю.
Она приподняла бровь.
— Ты полагаешь?
— Яд нужно как-то ввести, — пояснил он. — Он не может
переноситься по воздуху, иначе контролировать его применение было бы
невозможно. Через пищу? Может быть. Но вряд ли ты ела что-то со вчерашнего
вечера.
— Возможно, яд находился в индийской пище, — сказала Мел,
сосредоточенно наморщив лоб.
Несмотря на страх, она продолжала анализировать свое положение.
— Да, пожалуй, это самый логичный вариант, — подтвердил
Страйкер. — Особенно потому, что, кроме этого, мне в голову приходит
только инъекция.
— Вот дерьмо.
Глаза у нее стали большими, и она потерла руку. Страйкер смотрел на нее,
чувствуя, как растет тревога.
— В чем дело?
— На улице, пытаясь вырваться от него, я ощутила укол. Тогда я
подумала, что потянула мышцу, но...
— Давай посмотрю.
Она молча подняла длинный рукав футболки, обнажив руку. Страйкер тщательно
ощупал кожу, но ничего не нашел.
— Позволь проверить и остальное. Мел посмотрела ему в глаза.
— Прошу прощения?
Он положил руку ей на плечо, все еще скрытое под футболкой.
— Я хочу осмотреть всю руку, Мел. Нам нужно знать наверняка. Сними
футболку.
—Я... это не моя футболка. — Она прикусила нижнюю губу. — Это
футболка Тодда. И я без лифчика.
— А-а.
Он сглотнул. Внезапно воображение нарисовало ему образ полуобнаженной Мел,
снявшей футболку. Он постарался отогнать этот образ; сейчас было не время
для таких вещей.
— Иди переоденься, — сказал Страйкер несколько резче, чем
хотел. — Несколько минут ничего не решат.
— Нет. Я хочу знать. — Мел решительно вытащила руку из рукава,
другой рукой прижимая футболку к телу, чтобы грудь оставалась
прикрытой. — Давай, проверяй.
Он приподнял футболку, обнажив заднюю часть плеча и спину. Кожа у Мел была
белой и гладкой, и, ощупывая ее плечо, Страйкер боролся с желанием запустить
руку под футболку и обхватить ее грудь ладонью.
Мел вздрогнула от его прикосновений, и на коже выступили мурашки.
— Мзвини, — сказал Страйкер. — Тебе холодно?
Она покачала головой, чувствуя, как краснеет шея.
— Со мной все в порядке, — прошептала она. — Что-нибудь
обнаружил?
— Пока нет. Я... черт!
Вот оно. Крошечная красная точка. Если бы он ее не искал, то не заметил бы.
— Будь проклято все это!
Мел судорожно вздохнула и отодвинулась от Страйкера. Ее рука скользнула в
рукав, и когда она вновь повернулась к нему, то была уже одета.
— Это произошло сегодня утром, — сказала она. — В десять
тридцать. Возможно, в одиннадцать.
— Уже почти час.
— Может, стоит обратиться в больницу?
— Не думаю, — ответил он. — Если врачи поверят, что ты
заражена ядом, они поднимут тревогу. Обратятся в Министерство внутренней
безопасности, подключатся и другие организации. Ты окажешься в карантине. И
пока будет продолжаться вся эта канитель, двадцать четыре часа пройдут.
— Мы можем не упоминать о сходстве этого я
...Закладка в соц.сетях
