Жанр: Любовные романы
Танец мотылька
...протянул мне руку. Я
подала ему свою ладонь, и мы спустились с лестницы.
Мужчина прижал меня к себе. Я заглянула в его голубые глаза. Вдохнула
знакомый аромат мужского одеколона. И залюбовалась его улыбкой с ямочками.
Улыбкой Мэта.
Мы начали кружиться по залу. Мэт держал мою руку и иногда подносил ее к
губам и целовал. Потом крепко сжимал и улыбался.
Странно, но этот танец как-то слишком быстро закончился. Мэт поклонился и
протянул мне алую розу. Я развязала свой бант. Он взял меня за руку, и мы
вышли в сад.
Мы поднялись на открытую террасу. Перед домом был пруд, и луна отражалась в
темной глади.
— Есть еще одно правило. Я забыл тебе о нем рассказать... — начал
Мэт.
— Какое? — полюбопытствовала я.
Мэт притянул меня к себе... и наши губы слились в долгом поцелуе. Я закрыла
глаза и, бросив розу на мраморный пол, обняла Мэта за шею. Он провел руками
по моему лицу, и еще крепче начал целовать меня.
Оторвавшись лишь на миг, он снял мою маску, сбросил свою и опять принялся
меня целовать.
— У тебя такие сладкие губы... — прошептал Мэт и усыпал все мое
лицо поцелуями.
Я была немного шокирована. Мэт это заметил.
— Лиззи, ничего личного! Это такая традиция... Кавалер должен
поцеловать даму, которая его избрала...
Я молча улыбнулась.
— Мы друзья, не более! — оправдывался Мэт.
Я засмеялась.
— Малыш, согласись, чудесный вечер...
— Просто великолепный, — ответила я.
22
Мэт обожал актера Лесли Нильсона. Ему очень нравились герои, которых играл
этот невозмутимый седоволосый комик.
— Лиззи, мы идем в кино! — Мэт сбросил куртку и зашел в комнату.
— На премьеру? — спросила я и начала убирать тюбики с краской.
— Нет. На
Голый пистолет
. — Мэт достал сигарету.
— Так это старый фильм! Наверное, мои родители в юности на него
ходили! — пошутила я и удивленно взглянула на Мэта, который тщетно
пытался открыть окно. — Джон запечатал окно. Метеорологи обещают
холодную осень, и Кински позаботился о своих квартиросъемщиках, —
объяснила я.
Мэт успокоился и убрал сигарету обратно в пачку.
— Мне очень хочется, чтобы настроение у нас было сегодня шикарное. Ты
знаешь, как я люблю фильмы с участием Лесли Нильсона! — ответил Мэт и
бросил на столик два билета.
— Я не против. Но у тебя дома есть все фильмы с его участием.
— Дорогая Лиззи, я хочу сходить с тобой в кино. Поесть попкорна, а
потом прогуляться по вечернему городу. Понимаешь? Иди уже собирайся!
Я посмотрела на Мэта. По нему было заметно, что он хочет еще что-то мне
сказать. Но пока не решается.
— Мэт, все в порядке? — поинтересовалась я.
— Собирайся. Мы опоздаем.
Мэт был не единственным, кто захотел лицезреть пожилого комика на большом
экране. В полутемном зале было много зрителей. Мы сели на места, указанные в
билетах.
Передо мной сиденье было свободно, и поэтому мне было хорошо видно экран.
Мэт принес два пакета с попкорном и большую колу. Он сел на свое место и
недовольно взглянул на женщину, сидевшую перед ним. Ее кудрявая копна
загораживала пол-экрана. Складывалось такое ощущение, что эта женщина
специально желала насолить сзади сидящему человеку.
— Этот начес напоминает прическу отверженного клоуна! — прошипел
Мэт.
Мне было очень смешно. Я любила наблюдать, как Мэт злится и злословит.
— Тебе весело? — Мэт взглянул на меня.
Я каталась от смеха и даже просыпала немного попкорна.
— Значит, меняемся! — сказал Мэт, молниеносно вскочил и пересадил
меня на свое место.
— Простите, — обратилась я к впереди сидящей женщине, — вы не
могли бы убрать волосы в хвост? Мне плохо видно.
— Конечно, милочка. — Женщина открыла сумочку, достала расческу и
прилизала свою кудрявую копну.
Мэт с удивлением на меня смотрел.
— Дипломатия, дорогой! — Я гордо подняла голову, радуясь своей
маленькой победе.
А мгновение спустя я поняла, что комедию можно уже не смотреть.
На свободное сиденье перед Мэтом взгромоздился огромный человек. Он напомнил
мне шкаф, чья антресоль полностью загородила экран.
Мэт тяжело вздохнул. Я от смеха чуть не подавилась попкорном.
— Ты же знал, что этот зал очень неудобный. Сиденья почти не
возвышаются! — отсмеявшись, заметила я.
— Только в этом зале показывают старые фильмы! — простонал Мэт.
— А... Тогда приятного просмотра, Мэт! — иронично изрекла я и
удобно расположилась на своем кресле.
Мэт на меня взглянул с кислой миной и начал уничтожать попкорн.
Свет в зале потух, и на экране появились титры. Мэт немного приподнялся, но
его сзади похлопали по плечу. Мэт недовольно опять присел.
Он беззвучно ругался, агрессивно жестикулировал и поглядывал на меня. Меня
уже не интересовал Лесли Нильсон, комедия была на соседнем кресле.
— Лиззи, ты не хочешь сесть на свое место обратно? — взмолился
Мэт.
Я покачала головой.
— Ну пожалуйста...
Мне показалось, что Мэт сейчас расплачется.
— Хорошо, — согласилась я.
Мы поменялись местами, за что получили пару нелестных замечаний от сидящих
сзади.
— Простите. Мы больше не будем, — пообещал им Мэт.
Он довольный сидел на своем месте и улыбался.
Через пятнадцать минут я услышала перешептывание впереди сидящей женщины с
зализанной копной и огромного мужчины.
— Извините, сэр. Вы высокий, а мне не видно. Давайте поменяемся
местами?
Мужчина, конечно, уступил даме место.
Выражение лица Мэта я буду помнить долго. Его довольный вид быстро
изменился, как солнце в жаркий день загораживает черная грозовая туча.
Огромный мужчина сел напротив, и Мэт скрылся в его тени. Я думала, что мне
станет плохо от смеха.
Мэт с надеждой взглянул на меня.
Капризная женщина, сидящая сзади Мэта, положила на его плечо руку.
— Даже не думайте опять пересаживаться!
Я застегнула молнию на голубой курточке и взглянула на Мэта.
— Как тебе фильм? — иронично спросила я.
Мэт тоже уже смеялся.
— Лиззи, это был не фильм, а сеанс комедии по радио, вдобавок в полной
темноте. Этот громила полностью загородил спиной весь экран! — Мэт
покачал головой.
— Мэт! Просто ты очень маленький! — смеялась я.
— А ты бы хотела, чтобы тебя сопровождал такой шкаф? — Мэт показал
на кинотеатр. — Тогда меня бы считали не ухажером, а твоим
телохранителем!
— Мэт, ты такой классный! Так хорошо, что мы всегда вместе! —
призналась я.
Мэт замолчал и опустил голову.
— Мы можем ходить в кино, на балы, на выставки! Я счастлива, что в моей
жизни появился ты! — продолжала откровенничать я.
Мэт отвернулся.
— Я что-то не то сказала?
— Нет, конечно, Лиззи... Я тоже счастлив, что у меня есть ты, —
грустно ответил Мэт.
— Мэт, ты расстроился, что не смог нормально посмотреть фильм? Давай
сейчас устроим киносеанс у тебя дома! Купим ножки цыпленка в остром соусе,
как ты любишь... — Но Мэт покачал головой.
— Давай присядем... — Он взял меня за руку и повел к ближайшей
лавочке.
— Знаешь, ты начинаешь меня пугать! — Я присела и посмотрела на
Мэта.
— Я хотел, чтобы сегодняшний вечер был особым, — начал Мэт, —
хотел, чтобы он остался в нашей памяти как можно дольше...
Я почувствовала, как мои коленки начали трястись. В горле пересохло...
— Меня повышают. Я переезжаю в Лондон. — Мэт присел и взял меня за
руки.
У меня закружилась голова.
— Хочешь, поедем вместе? — Мэт взглянул мне в глаза.
— Я не могу. У меня здесь галерея. Скоро будет выставка, —
дрожащим голосом ответила я.
— Обещаю, что буду приезжать раз в месяц, может, чаще. — Мэт обнял
меня.
— Когда ты узнал о повышении?
— Сегодня утром. Я не знал, как тебе сказать...
Одна слеза скатилась по моей щеке. Я начала нервно трепать рукава голубой
куртки. Я хотела так много у него спросить, но не решалась. Наверное, я
знала, что от ответов будет еще больней.
— Когда ты уезжаешь?
Вопрос повис в воздухе.
— Завтра рано утром. На рассвете, — прошептал Мэт. — Малыш,
прошу, не плачь. Мы же будем видеться!
— Да, раз в месяц...
Мэт поник. Я уже не сдерживала слез, но понимала, что они ничего не
исправят. Я достала бумажную салфетку из рюкзачка и вытерла потекшую тушь.
— Мэт, я не смогу без тебя. Ты это прекрасно знаешь! — выдавила я.
— Мне тоже будет трудно. Ты мне стала очень родной и близкой. Знай, что
у меня только три любимые женщины на свете: мать, сестра Джеки и ты.
Я взглянула на него и вяло улыбнулась. Он пытался меня рассмешить. Я увидела
его улыбку.
— Сейчас незачем улыбаться. Мне от этого только больно, —
призналась я.
Мэт покачал головой и встал напротив меня.
— Давай пройдемся по городу, как мы любим гулять... — Мэт протянул
мне руку.
Внутри меня все сжалось, но я взяла его ладонь.
Мы шли по улицам Нью-Йорка. В этот поздний осенний вечер много людей гуляло
по городу, но мы не замечали никого. Мы молча шли и думали о том, как мы
будем жить на разных континентах, в разных часовых поясах. Нас будет
разделять океан — холодная синяя бездна...
— Нужно обзавестись электронным адресом, — предложил Мэт.
— Для чего он? — Я шла разбитая.
— Чтобы писать друг другу письма! — удивился Мэт.
— Ты не понял мой вопрос: для чего нам писать друг другу письма? —
Я посмотрела на Мэта.
— Ты предлагаешь навсегда расстаться? — Мэт крепко сжал мою руку.
— А ты видишь будущее?
Мэт промолчал.
— Ты встретишь свою любовь в туманном городе, у вас будут дети. Вы
поселитесь в небольшом домике с зеленой лужайкой... А потом снова ворвусь в
твою жизнь я? Ты этого хочешь? — Слезы не прекращали литься по моим
щекам.
Мэт нервничал. Он не хотел показывать своих эмоций и по-мужски пытался
сдерживаться.
— Мэт, давай просто сохраним воспоминая о наших теплых отношениях? Мы
три года были лучшими друзьями. Нам было хорошо вместе!
Мэт покачал головой.
— Лиззи, жизнь продолжается. Все будет хорошо!
Мы подошли к пансионату. В доме горели несколько окон, они слабо освещали
огромный тенистый сад. Я вспомнила, как Мэт впервые меня привез сюда. У меня
опять полились слезы.
— Мэт, я не смогу тебя проводить. Мне будет больно прощаться, —
прошептала я.
— Я понимаю, дорогая. — Мэт крепко прижал меня к себе. —
Знай, ты удивительная женщина. Судьба нас однажды уже свела. Я надеюсь, что
мы вновь будем вместе гулять по городским улицам, ходить на выставки, в
кино... — Мэт еще крепче прижал меня к себе.
Я закрыла глаза. Я пыталась запомнить его голос, его запах, его теплые
объятия. Как бы я хотела, чтобы он остался! Но я молчала.
— Уходи, — сказала я.
Я отвернулась и пошла к пансионату. Мне было тяжело идти, ноги не слушались.
У меня было огромное желание — лечь на кровать и поплакать вдоволь. Одной,
без укоризненных взглядов и утешений.
Я забежала домой, захлопнула дверь. От бессилия я прислонилась к стене и
горько зарыдала. Потом села на пол и достала бумажные платки.
Но почему? — вертелся вопрос в моей голове. Почему именно сейчас?
Я встала, сбросила куртку и пошла в комнату. Мэт оставил сигареты и
зажигалку на столике. Зажигалка была моим подарком — овальной формы, с
дельфинами на голубом фоне. Когда Мэт прикуривал, дельфины загорались. Я
взяла зажигалку и легла на кровать.
Три года назад я даже не догадывалась, что встречу Мэта. А сегодня, что
потеряю...
Мне захотелось его написать, улыбающегося, в поезде. В черной кожаной
куртке, в голубых джинсах и с деревянным крестиком на черной веревочке.
Я подошла к мольберту, достала кисти и принялась за работу.
В голову лезли разные мысли. Люблю ли я Мэта? Наверное, это больше чем
любовь. Это сочетание всего вместе — уважения, привычки... А любит ли меня
Мэт?
К утру картина была готова, а я валилась с ног. На мне была рубашка Мэта,
которая до сих пор пахла его одеколоном и сигаретами. Я взглянула на себя в
зеркало: заплаканные глаза, немного припухшие; волосы в разные стороны,
краска на щеке. Мне стало все равно. Какая разница, ведь больше некому
приходить с утра ко мне в гости!
Я упала на кровать и попыталась заснуть. Но сон не шел. Мне стало так
одиноко, внутри все опустело, и слезы высохли на моих щеках. Если бы сейчас
серийный убийца с огромным топором залез ко мне в спальню, я бы равнодушно
на него взглянула и повернулась на другой бок...
Мотылек, думала я. Я обычный мотылек! Опять полетела не на тот свет... Глаза
начали смыкаться, мысли стали туманными, и я погрузилась в сон, где Мэт был
всегда рядом.
Но не успела я заснуть, как кто-то постучал в дверь. Я подумала, что Кински
пришел за солью или сахаром, как он любит это делать по утрам. Я взглянула
на будильник — пять тридцать.
Кински вообще обнаглел! — подумала я и укрылась с головой одеялом.
Но стучать не прекращали.
Меня нет дома! Бесчувственные люди! У меня горе случилось, а вы?! —
хотела я закричать.
В дверь опять постучали и потом... открыли своим ключом.
Серийный убийца? — пронеслось у меня в голове. Ну что ты там стоишь,
проходи. Я не буду сопротивляться!
— Малыш, ты спишь? — раздался знакомый голос.
— Мэт? — Я скинула одеяло. — Мэт, это ты?
Передо мной стоял мой друг с сумками и радостно улыбался.
— Я не смог уехать! — Он сел на кровать возле меня. — Обещаю,
мы всегда будем вместе...
Слезы радости хлынули из моих глаз. Я кинулась обнимать своего единственного
друга.
— Мэт! — кричала я. — Я так этого хотела! Мэт! Мэт!
— Успокойся, малыш... Только не плачь...
Я была по-настоящему счастлива. Я боялась, что это сон. Но он был таким
реальным!
— Ущипни меня! Это сон? — продолжала я.
— Нет, это не сон. — Мэт осыпал мое лицо поцелуями. — Ты
самое дорогое, что у меня есть, Лиззи!
— А как же твоя карьера? Лондон? Что скажет твой босс? — У меня
посыпались вопросы.
— Мне достаточно денег, которые я получаю в Нью-Йорке. Пускай Питер
едет. Босс, конечно, поругается, но это не важно. Важно, что ты будешь рядом
со мной! Когда я сидел в самолете, то это осознал. Я боялся, что ты
натворишь много глупостей. Перестанешь писать... И я не смог...
Я крепко прижала к себе Мэта и не хотела его отпускать. Я вдохнула его запах
— аромат одеколона и сигарет, посмотрела на его улыбку с ямочками, в его
огромные голубые глаза, озорные, как у подростка...
Как мы и договаривались, Мэт со мной больше не расставался. Его босс был в
ярости оттого, что Мэт отказался от должности заведующего отделом в
лондонском издании, на которую его уже утвердили. Но потом, посмотрев на
стоявшую возле монитора компьютера фотографию своей красавицы-жены, босс
вошел в его положение и успокоился. Мэт попросил отдать должность его
коллеге Питеру. Питер был холостяком, он любил перемены и жаждал получить
новый материал для статей. Лондон мог дать ему все. Босс немного задумался и
согласился с тем, что Питер хорошая кандидатура. Только Мэту необходимо было
все же слетать в Лондон, подтвердить свой отказ.
— Мы летим вместе! — твердо заявил Мэт.
Мы сидели в нашей любимой кофейне. День выдался теплым и солнечным.
Казалось, что лето просится обратно в наш город. Я была в голубом платье в
белый горошек, с широким ремнем на талии. Мэт — в льняной рубашке яркой
окраски и в своих любимых голубых джинсах. Мы отказались от горячего кофе и
неспешно попивали фруктовый сок из больших бокалов.
— Сегодня замечательная погода! — выдохнула я.
— Давай покатаемся на лодке? Спокойно поговорим вдвоем? — Мэт
подмигнул мне и отставил опустевший бокал.
Сегодня многие захотели покататься по реке, и цены на прокат лодки повысили
втрое.
— Бизнесмены! — ухмыльнулся Мэт.
— Сэр, завтра опять будет дождь, в этом сезоне мы банкроты! —
заявил владелец станции и показал нам арендованную Мэтом лодку.
Накинув джинсовую куртку, я села напротив Мэта. Он взял весла и стал грести
к мосту.
Я любовалась своим отражением в холодной воде.
— Болезнь Нарцисса... — прошептала я.
— О чем ты? — рассмеялся Мэт.
— Ты знаешь легенду о Нарциссе? — Мэт пожал плечами, и я
продолжила: — Давным-давно в Греции жил прекрасный юноша по имени Нарцисс.
Он очень любил смотреть на свое отражение в ручье, восхищаясь своей
красотой: черными вьющимися волосами, большими карими глазами, атлетической
фигурой. Однажды Нарцисс проходил мимо обрыва и решил полюбоваться своим
отражением. Он лег на берег и стал смотреть на прозрачную гладь ручья.
Как
ты прекрасен, Нарцисс! — приговаривал он. — Я так хочу тебя
поцеловать!
. Его одолело сильное желание прикоснуться к своему отражению.
Но, потянувшись к нему, он упал с обрыва и утонул. Боги решили, что такая
красота должна жить вечно и превратили Нарцисса в цветок, который
распускается весной в горах, — поведала я, глядя на собственное
отражение.
И вдруг вспомнила неуклюжие строчки из бумажки, которую я вытащила из
печенья:
Туда, где течет река, он придет за тобой вновь... Ну вот, Мэт ко мне вернулся. И мы вместе плывем по речке. Пора начинать
верить в предсказания! Что там дальше было про любовь?..
Через день мы уже сидели в салоне самолета. Я села у иллюминатора. Мэт был
рядом и держал меня за руку. Он вертел в руке свой деревянный крестик. Мэт
много раз летал в Лондон, в Москву и Рим, но всегда боялся перелетов.
— Ты была в Лондоне? — спросил Мэт.
— Нет. Я дальше Нью-Йорка и родного города не выезжала! —
засмеялась я.
— Значит, быть мне твоим гидом! — Он убрал крестик и застегнул
верхние пуговицы черной рубашки.
— А чем я буду расплачиваться?
— Будешь целую неделю хозяйничать в моей квартире! Начнем, когда
вернемся в Нью-Йорк! — Мэт похлопал по моему плечу и рассмеялся.
— Питер уже в Лондоне? — спросила я.
— Он в тот же день вылетел! Уж очень он любит переезды. — Мэт
отключил мобильный телефон и бросил в небольшой кожаный портфель. — Вот
чем мы с ним всегда различались: он очень любит перемены, а я консервативен!
Наш разговор прервала девушка в коротком розовом платье с большим вырезом на
груди. Она напомнила мне куклу Барби, которой я играла в детстве, с
наслаждением отрывая ее длинные ноги и голову с кудрявыми жесткими
волосами...
Девушка провела рукой по своим золотистым распущенным волосам, эффектно
контрастировавшим с загорелой кожей. Я была ее противоположностью. Она
блондинка, я брюнетка. Она высокая — я маленького роста. Девушка загорелая,
а я всегда бледная. Глаза у девушки были голубыми, а губы тонкими.
И что это она остановилась возле нас? — сердито думала я.
— Простите, это номер
7С
? — спросила она наигранным тонюсеньким
голоском.
Мэт взглянул на соседнее с ним кресло.
— Тут написано
7С
...
Не дай бог, эта Барби полетит рядом с нами!
— Отличненько! Я лечу с вами! — Она демонстративно начала сопеть,
запихивая сумку на верхнюю полку. — Простите, вы мне не поможете...
Мэт быстро встал и помог немощной блондинке.
— Меня зовут Джуди, — представилась она и протянула руку Мэту.
На меня она даже не взглянула. Видимо, я была для нее пустым местом.
— Меня зовут Мэттью. Это моя подруга Элизабет. — Мэт представил
меня.
Я кисло улыбнулась, достала книжку в тонкой обложке и сделала вид, что
читаю.
— Дорогая, у тебя книга вверх тормашками... — шепнул мне на ухо
Мэт.
— Отстань! — отреагировала я.
Мэт рассмеялся и удобно расположился в кресле. Полет для него был более чем
удачным.
Когда Джуди удалилась в туалет, Мэт взглянул на меня.
— Я обожаю, когда ты бесишься! — ухмыльнулся Мэт и открыл новую
баночку с колой.
— С чего ты взял?
— Тебя раздражает Джуди! Питер бы ее назвал
Барби
...
— Знаешь, Кен, ученые доказали, что если бы женщины обладали такими
пропорциями, как у этой куклы — большой грудью, тонкой талией и длинными
ногами, то они бы ходили на четвереньках, как собаки! — сердито
отчеканила я и повернулась к иллюминатору.
Мэт, видимо, тоже любил наблюдать, как я злюсь и злословлю.
— Лучше я вздремну, чем буду слушать ваши пустые разговоры!
Я накрыла пледом ноги и опустила спинку кресла.
Конечно, спать в такой момент я не могла. Меня сжигало любопытство, о чем
они начнут говорить, зная, что я сплю.
Блондинка появилась через несколько минут.
— Мэттью, ваша спутница уснула? — спросила она, и я почувствовала,
как Джуди плюхнулась на кресло.
— Она очень устает от перелетов, — сказал Мэт и поправил мне плед.
— Моя собачка тоже не любит самолетов, поэтому я ее не беру с собой!
Эта Барби сравнила меня с собакой? Меня охватила ярость! Но я взяла себя в
руки и продолжала делать вид, что сладко сплю.
— Элизабет ваша сестра? — спросила Джуди.
— Нет. Почему вы так решили? — засмеялся Мэт.
— Не знаю, — тоже рассмеялась она. — Женская интуиция...
Женская логика! — мысленно поправила я ее.
— У вас нет кольца на пальце...
— Надеюсь, скоро будет! — ответил Мэт.
Блондинка промолчала, а потом еле слышно прошептала:
— Вам нужна подходящая партия...
Мэт ничего не ответил.
— Скорее всего, я много выпила шампанского! — Она звонко
засмеялась.
Коварная стерва! — выругалась я мысленно.
Самолет приземлился в аэропорту. Мэт помог блондинке достать сумку с полки.
— Спасибо, Мэттью! Надеюсь, мы еще встретимся на празднике Гая Фокса!
Я взглянула на Мэта, тот вяло улыбнулся и посмотрел на меня.
— Ты выспалась? — спросил он, доставая наш багаж.
— Под стрекотание этой девицы невозможно вздремнуть! — резко
сказала я.
Когда Мэт устроил мне экскурсию по городу, я спросила про праздник, о
котором напомнила блондинка в самолете. И Мэт с удовольствием начал рассказ.
— У британцев есть такая традиция — раскрытие порохового заговора. Этот
праздник отмечают ночью пятого ноября. Вряд ли кто-то его пропустит...
— Почему? — с любопытством спросила я.
Мы шли по узким улочкам Лондона. В этом городе была весна. Свежий воздух,
яркое солнце.
— Никто в эту ночь не спит, если даже сильно захочет. Потому что на
улицах, в парках, в садах с наступлением темноты взрывают фейерверки! В
середине октября можно увидеть цветные огни салюта — английские дети
проводят генеральную репетицию перед ночью Гая Фокса. — Мэт достал
сигарету и щелкнул зажигалкой с дельфинами.
Я посмотрела на всезнающего Мэта и улыбнулась.
— Кем был Гай Фокс? — озадачила я друга.
— Гай Фокс был главарем заговорщиков-католиков. Он хотел свергнуть
короля Якова Первого и вместе со своими единомышленниками прорыл туннель под
зданием парламента. Гай Фокс подложил туда несколько десятков бочек с
порохом. Но к прибытию короля в Лондон заговор был открыт. Гая Фокса и всех
остальных заговорщиков казнили. Правда, некоторые историки считают, что
заговор — дело рук самого парламента. Они хотели скомпрометировать
католическое дворянство.
Мэт взял меня за руку и показал на знаменитую башню Биг Бен на здании
парламента.
— Теперь перед открытием сессии парламента совершают ритуал. Обыскивают
зал заседания, сжигают чучело Га
...Закладка в соц.сетях
