Жанр: Любовные романы
Танец мотылька
...х между людьми. — Я натянула футболку на колени.
— У тебя проблемы? — спросил Мэт и облокотился на перила балкона.
Я взглянула на друга: он был в цветных шортах и голубой, промокшей от пота
майке. Его всегда интересовало мое самочувствие. Он сам начинал заболевать
депрессией, если у меня появлялись ее симптомы. Поэтому он раз и навсегда
решил, что хандрой больше никто болеть не будет. И Мэт делает все возможное,
чтобы ее предотвращать.
— Нет, просто голова забита мыслями, — ответила я и перевела
взгляд на озеро.
— Хочешь, я помогу тебе избавиться от надоедливых размышлений? Есть
очень много способов, — предложил Мэт, видимо боясь, что мои
размышления до хорошего не доведут.
— Нет. Мне самой нужно разобраться в себе, — отвечала я, и, не
обращая внимания на Мэта, продолжала смотреть вдаль.
— Тебе точно не нужна моя помощь?
— Мэт! Как ты сможешь мне помочь, если я сама не могу разобраться в
собственных мыслях? Я сегодня очень плохо спала. Рано встала и до сих пор
сижу на этой жесткой лежанке. Я опять выбилась из колеи, я не стала успевать
за стрелками часов, как было в начале моего пребывания здесь. Я не могу
разобраться в людях. Боюсь опять ошибиться, но и останавливаться на
пройденном тоже не хочу! — выпалила я и закрыла глаза.
— Может, тебе нужно сходит к психотерапевту? — Мэт не сводил с
меня своих больших голубых глаз.
Психотерапевт? Само название профессии уже говорит о том, что он имеет дело
с теми, у кого не в порядке с психикой. И, говорят, человек становится
зависимым от его сеансов... Если трезво рассуждать, кто точно знает, что
меня беспокоит, что тревожит, от чего пропадает аппетит? Конечно, только я
сама. Нужно просто найти ту маленькую занозу, которая не дает мне спать
спокойно.
— К человеку, который на протяжении моего душещипательного рассказа
будет только кивать и вставлять фразу
хотите об этом поговорить?
? Ну уж
нет! — замотала головой я.
— Твое право! — Мэт взял мою чашку с кофе и отпил глоток. —
Холодный! — сморщился он и поставил чашку обратно. — Возможно,
тебе просто нужна встряска... Собирайся, мы идем обедать!
— Я не хочу есть, — прошептала я.
— Зато я хочу. — Он схватил меня за руку и повел в ванную,
умываться.
— Мэт, ты видел высокого блондина на выставке, когда привозили картину
Ван Гога? — спросила я этим вечером, усаживаясь на высокий стул у
барной стойки.
Этот бар был самым любимым у нас с Мэтом. Мы часто захаживали сюда и проводили здесь время до утра.
— Как его имя? — поинтересовался Мэт.
— Карл, а фамилию забыла... Кэфер. Нет, не Кэфер... Клейн, Кипри... не
помню! — Я напрягала память.
— Клаус? — Мэт рассмеялся, за что получил сильный толчок в плечо.
— Мэт, его зовут Карл. Ну? — Мэт пожимал плечами. — Высокий
красивый блондин. Ну? Ты его знаешь!
— С чего ты взяла, что я его знаю? — Мэт с довольным видом
потягивал коктейль с листиками мяты.
— Потому что это Ричмонд представил мне Карла. Ник его знает! — Я
не успокаивалась и надеялась, что Мэт скажет мне его фамилию.
— Значит, ты решила, что если Ричмонд знает человека, то и я должен
быть с ним знаком? Мы что, сиамские близнецы? Разве Ник и я неразлучные
компаньоны? Мы даже не друзья! Иногда ты такую чепуху несешь, Лиззи! —
Мэт сделал мину, похожую на ту, которую демонстрировал, когда рассказывал о
своих надоедливых подружках.
— Мне кажется, что Карл известная личность! Такого человека невозможно
не заметить! — Я отпила глоток розовой
маргариты
.
— Мужчин по имени Карл очень много в Нью-Йорке. Возможно, когда я его
увижу, я расскажу тебе о нем все! Но, малыш, я даже ума не приложу, о ком ты
говоришь! — Мэт взял меня за руку.
Я с досадой покачала головой и поправила свои короткие волосы.
6
Всю ночь мне снился один и тот же сон. Заканчивался, а потом начинался
снова, и так по кругу.
Огромный зеленый луг. Солнце ярко светит, но не обжигает, а ласкает своим
теплом. Ветер обдувает мое тело, и мне хочется летать вместе с этим
воздушным шалуном под облаками. Я иду по сочной зеленой траве, срываю и
пробую ее вкус — сладкий. Впереди вырастает лесок с огромными елями. В нем
прохладно и свежо. Я ступаю по опавшей хвое босиком, но не чувствую боли,
просто немного щекотно. Крутая тропинка ведет меня в глубь леса. Тропинка
светлая и узкая, и я почему-то боюсь оступиться, словно иду по мосту. Вдруг
я замечаю, что на дороге передо мной лежит золотой ключ. Я сомневаюсь: взять
или оставить? И прохожу мимо. Потом, пройдя пару метров, понимаю, что
сделала ошибку, и бегу обратно за ключом. Он стал больше и ярко сверкает в
лучах солнечного света. Я иду по тропинке дальше, и на моем пути появляется
небольшой деревянный домик. Я стучусь — мне не открывают. Внутренний голос
подсказывает, что нужно воспользоваться ключом. Ключ, как мягкий пластилин,
принимает форму замочного проема. Дверь со скрипом открывается — в избе
темно, окна поросли диким плющом. Я осторожно ступаю на порог и зову хозяина
лесного дома. В ответ — тишина. Благодаря свету, исходящему из открытой
двери, я различаю на столе лампаду и лежащие рядом спички. Тусклый свет
лампады озарил домик изнутри... Я вскрикиваю от неожиданности. На стенах
висят мои фотографии: я сижу у окна в поезде и рисую мальчика на вокзале, я
радостно хлопаю в ладоши оттого, что Ник Ричмонд заметил мою картину с
лебедями на пруду, опять я... готовлю лазанью и протягиваю кусочек для пробы
тому, кто меня запечатлел на этом снимке. Все эти фотографии составляют
галерею счастливых моментов моей жизни. Странно, но на снимках я не вижу ни
детства, ни юности, ни родного дома... Вдруг я замечаю дверь, ведущую в
другую комнату. Я дергаю за ручку, она плотно заперта. Я уверена, что за
этой дверью хранится тайна, которую мне непременно стоит узнать, и что очень
много зависит от ее разгадки. Я начинаю искать в комнате ответ, внимательно
смотрю на снимки... И опять просыпаюсь...
Проснувшись в очередной раз, я решительно встала и взяла кисточки. Может,
когда я буду работать, отгадка сама ко мне придет? Ближе к обеду я покрыла
картину прозрачным лаком. Она практически готова — небольшой лесной домик,
из окон, поросших диким плющом, пробивается тусклый свет — я внутри... ищу
разгадку.
Я вдруг вспомнила, что в этом странном сне я не чувствовала себя в
опасности, было такое ощущение, что со мной рядом близкий человек, что это
его дом, но я его просто не вижу...
Может, рассказать этот сон Мэту? Нет, тогда он меня насильно потащит к
психоаналитику...
Через час ко мне заглянул Мэт и принес пару пригласительных билетов.
— Я и забыла, что сегодня выставка итальянского художника!
— Ты вообще оторвалась от реальности. Меня это пугает! — Мэт обнял
меня, и я почувствовала легкий аромат его одеколона.
— Ты прав, Мэт! Пора мне вернуться в реальный мир... — зевнув,
согласилась я.
Вечером того же дня я знакомилась с творчеством Антонио Гонсалеса и имела
счастье лицезреть в галерее его самого. Это был мужчина средних лет, с
большими черными глазам, широкими бровями и горбатым крупным носом, с телом
худым и сутулым. Он не знал английского языка, поэтому с ним рядом ходила
полненькая женщина и переводила высказывания мэтра.
Антонио показался мне очень странным человеком. Когда журналисты задавали
ему вопросы, он тщательно вынюхивал воздух перед собой и говорил всякую
чушь. Возможно, это были погрешности перевода. Но порой переводчица Антонио
Гонсалеса сама дико смотрела на художника.
Потом он разгуливал по залу широкими шагами, неожиданными при его низком
росте, и что-то бубнил себе под нос. Рассматривая картины нью-йоркских
художников, в том числе и мои, Гонсалес подходил к каждой, опять что-то
вынюхивал и громко вскрикивал на родном итальянском. Меня охватила паника:
может, я тоже со временем сойду с ума, как этот ненормальный?
— Впервые вижу такого странного человека! — Мэт не сводил глаз с
итальянца.
— Знаешь, я начинаю за себя бояться! — призналась я и подошла
ближе к Мэту.
— Меня предупреждали, что Антонио Гонсалес странный человек, но я не
думал, что по нему плачет психушка! Ты только взгляни на его картины!
Действительно, его творчество отличалось мистикой, негативом и
кровожадностью. Картины были выполнены в темных тонах. На них были
изображены кресты, странные существа с огромными пастями, сцены войны и
мучительной смерти.
— Может, у него душевная травма? — спросила я Мэта, который всегда
все обо всех знал.
— Это точно. И как следствие — душевное заболевание. Несомненно, такие
картины еще долго будут помниться. — Мэт улыбнулся и покачал
головой. — Но мне такое не по душе!
Я решила переключить свое внимание на гостей галереи. И вдруг увидела Карла.
Он очаровательно выглядел: строгий светлый костюм идеально подчеркивал его
загорелую кожу, на смуглом лице зеленые глаза казались еще ярче, были
одурманивающими, завораживающими. Он обаятельно улыбался и высказывал
окружавшим его людям свое мнение по поводу картин итальянского художника.
Карл увидел меня и незаметно подмигнул. Меня пробил озноб, и голова
закружилась.
— Мэт, смотри! Вон Карл! — Я показала на него Мэту.
— Карл Кетберри! Еще тот тип! — иронично изрек Мэт и достал
сигарету.
— Что ты имеешь в виду? Что значит
тип
? — Я с удивлением
посмотрела на Мэта.
— Дамский угодник! Казанова! Ловелас! Донжуан! — Мэт загибал
пальцы. — Конечно, это все было в прошлом... — добавил он после
выразительной паузы.
— Меня раздражает, когда ты говоришь загадками! Можешь нормально
рассказать о человеке! — вырвалось у меня.
— Он приехал из Лондона. И начал кутить. Конечно, нужно отдать ему
должное, Кетберри делал это мастерски! Он приковывал взгляды всех светских
львиц. Модели Нью-Йорка были у его ног. Но при этом никем не было сказано ни
слова, что Кетберри является завидным женихом!
— Почему? — поинтересовалась я.
— Он приехал в Нью-Йорк без гроша в кармане! Знаешь, кто такие
альфонсы? — Мэт взглянул на меня и засмеялся.
— Нет, Карл не такой! — выпалила я.
— Конечно! Ты же его с детства знаешь! — издевался Мэт и курил
сигарету.
— Ну ладно, продолжай...
— С самых низов — через постель — он ворвался в высшее общество...
— Как через постель?
— Ты что, не знаешь, как это делается? — Мэт раздраженно пожал
плечами. — В скандальных журналах и желтой прессе было очень много
снимков. — Но вскоре этот жеребец охмурил Кити Сван...
— Кто такая Кити Сван?
— Дочь владельца многомиллионного бизнеса в Калифорнии. Вскоре Кетберри
смекнул, что может жить припеваючи, и предложил влюбленной Кити руку и
сердце, ну и, наверное, еще какую-нибудь часть своего восхитительного тела.
— Он женат? — Меня потряс рассказ Мэта.
— Ну да. А вот и Кити Сван.
Мэт кивнул на толпу. Я перевела взгляд и увидела жену Карла. Кити оказалась
стройной рыжеволосой женщиной лет сорока. Она гордо расхаживала по залу и
вслух восхищалась смелостью художника.
Мне на секунду показалось, что меня крупно подставили мое сердце и женская
интуиция. Неужели Карл способен на все ради денег... А может, он
действительно любит жену?
Кити Сван подошла к мужу и что-то шепнула ему на ухо, тот рассмеялся и
мельком взглянул на меня. В течение часа я постоянно ловила его томный
взгляд. Мы встречались глазами, и он озарял меня улыбкой. Иногда мне
становилось не по себе, но чаще это возносило меня на седьмое небо.
Я была в смятении — что мне делать, ведь Карл женат? На ринге очень сильная
соперница. Я думала — бороться мне за любовь или отойти в сторону? И решила,
что поступлю так, как советует Мэт в подобных ситуациях, — подожду,
когда время все поставит на свои места.
Насмотревшись на творчество сумасшедшего художника, я направилась в зал, где
висела моя картина. На холсте были изображены пионы, которые растут в саду
пансионата. Я очень полюбила эту картину, и мне было немного жалко ее
продавать.
— Про эти пионы вы тогда рассказывали? — раздался за моей спиной
приятный голос.
Повернувшись, я увидела улыбающегося Карла.
— Да, это они самые! — ответила я.
— Цветы великолепны. Такое ощущение, что я сам побывал в этом
прекрасном саду.
— Он действительно прекрасен, — согласилась я и вспомнила тенистый
сад.
— Я хочу купить эту картину! — решительно изрек Карл и подошел
ближе к изображению бордовых цветов.
— Но сегодня выставка... — начала возражать я.
— Я клиент. И мне должны продать любую картину, которую я
захочу! — прервал меня Карл.
— Вы продемонстрируете неуважение к Гонсалесу, ведь это его выставка!
— Поверьте мне на слово, я не желаю, чтобы в моей гостиной висело
изображение расчлененных трупов! Я хочу эти чудесные пионы!
Я была полностью согласна с Карлом — мало кто захочет наблюдать сцены пыток
у себя в спальне.
— Элизабет, у меня к вам деловое предложение, — начал Карл.
— Деловое? — удивилась я.
— Я хочу, чтобы вы написали мой портрет! — заявил Карл.
— Простите, но я не пишу портреты! — Я покачала головой и даже
отошла немного в сторону.
— Вы ни разу не изображали людей? — не поверил мне Карл.
— Почему? Изображала... но как часть композиции, случайное мгновение
жизни, а не как портрет!
— Не хотите попробовать? — Карл не отступал.
— Даже и не знаю... — сомневалась я.
— Я вам прилично заплачу, — соблазнял он.
— Зачем вам портрет? — поинтересовалась я.
— Хочу подарить жене.
— Ну... хорошо, — согласилась я.
— Отлично! Моя жена уезжает в Грецию на недельку. Это будет подарок к
ее приезду. Вы можете писать у меня дома, — сказал Карл и улыбнулся.
Я слушала его спокойно, но внутри все трепетало.
— Мой шофер приедет за вами завтра к полудню. Буду с нетерпением
ждать... — Карл откланялся и перешел в другой зал.
Когда мы с Мэтом возвращались домой, я решила ему все рассказать.
— Карл попросил, чтобы я написала его портрет, — начала я.
— И что?
— Он предложил работать у него дома. — Я чувствовала, что сейчас
на меня обрушится буря.
— Да ну! И ты согласилась? — возмутился Мэт.
— Да! А что мне оставалось делать?
— Наверное, рада? — Мэт остановился и посмотрел мне в глаза.
Я почувствовала, что им овладевает ревность. Он, конечно, понимал: меня
переубеждать бесполезно. Но его надежда, что я откажусь от этой работы, все-
таки не угасала.
— Мне нужны деньги! — выдумала я причину, и сама попыталась
поверить своим словам.
— Ты идешь на это не из-за денег! — прочитал мои мысли Мэт.
— С чего ты взял?
— Ты за кого меня принимаешь? — Мэт повысил голос. — Всю
неделю ты только о нем и говорила. А тут вдруг — решила подработать!
— Да, мне нравится Карл. А ты ревнуешь? — Я ускорила шаг.
— Нет, Лиззи. Не ревную! Просто не очень мне хочется тебя опять
вытаскивать из проблемных ситуаций!
Мэт никогда не умел лгать. Детектором лжи являлись его глаза, которые при
одном только искажении фактов начинали бегать.
— Какие тут могут быть проблемы? — не успокаивалась я, чем еще
больше злила Мэта.
— Ты не знаешь Кетберри! Он воспользуется тобой и бросит!
— Что ты говоришь! — Меня задела фраза Мэта.
— Потом, он подставит тебя! А ты знаешь, что Кити Сван — очень
влиятельная дама! Если она узнает об интрижках своего мужа, она тебя сразу
опустит до низов! Прощай твоя карьера! — Мэт упорно пытался меня
отговорить.
— Мэт, я не буду крутить роман с Карлом! — твердо сказала я.
— Так я тебе и поверил! Ты всегда нарываешься на неприятности! А потом
—
Мэт, Мэт! Помоги!
— Мэт спародировал мой голос.
— Отстань! Это деловая сделка! Он мне симпатичен, но я не потеряю
головы! Ты же знаешь!
— Вот именно. Я очень хорошо тебя знаю! Мне не забыть, как я вытаскивал
тебя из трясины, когда ты связалась с Эмми Рой! — Мэт сердито взглянул
на меня, и я отвернулась.
— Это было давно... — обиженно прошептала я. — Ты обещал, что
мы не будет это вспоминать!
— Ну да! Если тебе опять крышу не снесет! Но помнишь, что ты мне тогда
сказала?
— Что?
—
Я всегда буду слушаться тебя!
— Тогда я еще была неопытной. А теперь умею разбираться в людях!
— Черт, Лиззи! С тобой одни проблемы! — фыркнул Мэт.
— Может, нам прекратить нашу дружбу? — возмутилась я. — Тебе
жить будет легче!
— Иногда ты такую чушь несешь!
— Если ты не согласен, тогда принимай меня такой, какая есть!
— Ты капризный ребенок! — Мэт тяжело вздохнул и достал сигареты.
— Давай ты сейчас не будешь дымить? — попросила я, посмотрев на
помятую пачку.
— Но ты же не делаешь того, о чем я тебя прошу! — Мэт достал
зажигалку и прикурил.
— Ты вредный! — Я отмахивалась от дыма.
— Кто бы говорил!
Мы шли вдоль Пятой авеню и ругались, как малолетние дети. Он доказывал свою
точку зрения, а я, не слушая его, свою...
Иногда мне казалась, что Мэт вот-вот оставит меня с моими капризами и уйдет
навсегда, но он, отойдя на минуту в гневе, успокаивался и возвращался
снова...
Машина везла меня вдоль берега, и я любовалась очаровательными пейзажами,
мелькавшими за окном. Ветер проносился над рекой и оставлял за собой только
рябь на стеклянной поверхности воды.
В голову лезли многочисленные наставления Мэта. Я опустила стекло и вдохнула
речной воздух Гудзона. Мысли начали выветриваться.
— Мисс, мы почти приехали! — сказал полноватый водитель с седыми
бакенбардами.
— Замечательно! У вас тут очень красиво! — ответила я, оглядываясь
по сторонам.
— Миссис Сван тоже обожает любоваться этими краями! — заметил
водитель.
— У миссис Сван хороший вкус! — признала я и посмотрела на
горизонт, где река соприкасалась с голубым небосклоном.
Мы подъехали к воротам. Шофер набрал цифровую комбинацию, и ворота
автоматически открылись. Он проехал через роскошный, ухоженный сад и
остановил машину у входа в особняк. Я была поражена красотой дома Карла.
Передо мной был настоящий дворец с колоннами, огромными окнами и широкими
балконами. К двери вели широкие мраморные ступени. Дорожка перед ними была
выложена красной плиткой, на середине площадки играл музыкальный фонтан,
меняя напор струи и подсветку. На многочисленных клумбах цвели цветы, и весь
двор наполнялся их ароматом.
— О, Элизабет! Я рад, что вы приехали! — В дверях меня встречал
Карл, почему-то в роскошном халате изумрудного цвета.
— У вас чудесный дом! — сказала я.
— Вы еще не видели его изнутри! Давайте я вам все покажу! —
предложил Карл и взял меня за локоть.
Карл завел меня внутрь. Признаюсь, что подобное я видела только в фильмах.
— Здесь гостиная... — Карл напоминал мне экскурсовода, который
рассказывает о царских покоях.
В гостиной, к моему удивлению, горел камин. Около него стояли удобные даже
на вид кожаные кресла. На темно-вишневых стенах висели картины, в том числе
мои пионы.
— Это библиотека. — Карл открыл следующую дверь.
До самого потолка высились полки из темного дуба. В воздухе висел запах
старины. Книги — толстые и тонкие, большие и маленькие, с разноцветными
переплетами — длинными рядами стояли на полках.
— Вы любите коллекционировать книги? — спросила я.
— Да, это мое хобби, — сказал Карл и взял с полки тяжелую
старинную книгу.
Страницы книги пожелтели, а красный кожаный переплет потрескался. Карл
осторожно сдул с нее пыль.
— Эта книга конца семнадцатого века. Я купил ее на аукционе. Наверное,
самая любимая в моей коллекции! — Карл аккуратно провел по переплету
рукой и снова водрузил книгу на полку.
Он улыбнулся мне, и мы продолжили экскурсию.
— Здесь столовая, тут кухня...
— Наверное, у вас много прислуги! — вслух подумала я.
— Да, но я всех распустил на недельку, — сказал Карл. —
Пойдемте дальше? На втором этаже спальни и кабинет.
— Спасибо! На сегодня хватит впечатлений! — засмеялась я.
— Хотите чашечку чая? — предложил он.
— С удовольствием! — согласилась я, и мы отправились на кухню,
поразившую меня своей величиной и потрясающей современной техникой.
Карл начал заглядывать в многочисленные шкафчики, смотреть на полках.
— Нашел! Зеленый, черный, белый или фруктовый? — спросил он меня,
просматривая цветные этикетки на железных баночках.
— Может, фруктовый? — предложила я.
— Я тоже от него не откажусь. — Карл открыл баночку и вдохнул
приторный аромат.
Через пятнадцать минут мы распивали чай со сладковатым привкусом на террасе,
выходящей на задний двор.
Перед нами раскинулся огромный бассейн из белого камня, наполненный
прозрачной водой, в которой отражалось голубое, безмятежное небо.
— Очень вкусный чай, — сказала я.
— Кити привезла его из Гватемалы. — Карл, взяв белый чайник, наполнил мою кружку до краев.
— Вы давно женаты? — спросила я, старательно изображая интерес к
их браку.
— Около года. А вы замужем?
— Нет.
— А я думал, что брюнет, который всегда появляется с вами на
мероприятиях, ваш муж или жених.
— С чего вы это взяли? — Я рассмеялась.
— Не знаю. Он на вас так смотрит... — Карл многозначительно
улыбнулся.
— Что вы! Мы просто друзья. — Я махнула рукой.
— Я думаю, что невозможно быть вашим другом и при этом не любить вас,
как женщину... — прошептал Карл.
Он посмотрел мне прямо в глаза. Его огромные изумруды обладали поистине
магической силой. И теперь мне казалось, что Карл не греческий бог, а демон-
искуситель.
— Вы мне льстите! — Я смущенно засмеялась.
— Абсолютно нет! — запротестовал Карл.
— Давайте ближе к делу. Как вы хотите, чтобы я вас запечатлела? —
спросила я и поставила на столик пустую фарфоровую кружку.
— Я хочу портрет во весь рост. — Карл показал руками желаемый
формат.
— На каком фоне? — Я хотела узнать все пожелания клиента.
— В гостиной, у камина... — Карл задумался и покачал
головой. — Да, у камина.
— Тогда давайте приступим.
Я сняла пиджак с модными большими пуговицами. Убрала короткие волосы в
хвостик. Карл расхаживал по комнате в своем длинном изумрудном халате и
прикидывал, как ему лучше встать.
Я установила мольберт и достала из деревянного ящичка уголь. Обычно я сразу
начинаю работать красками. Но портрет — дело ответственное. К тому же на
заказ... Я решила сначала сделать набросок углем. Разметив холст, я
приготовилась к работе.
— Встаньте в позу и замрите на двадцать минут. Я сделаю
набросок! — попросила я.
— Хорошо, — сказал Карл.
Он подошел к
...Закладка в соц.сетях
