Жанр: Любовные романы

Танец мотылька

сторінка №3

х между людьми. — Я натянула футболку на колени.
— У тебя проблемы? — спросил Мэт и облокотился на перила балкона.
Я взглянула на друга: он был в цветных шортах и голубой, промокшей от пота
майке. Его всегда интересовало мое самочувствие. Он сам начинал заболевать
депрессией, если у меня появлялись ее симптомы. Поэтому он раз и навсегда
решил, что хандрой больше никто болеть не будет. И Мэт делает все возможное,
чтобы ее предотвращать.
— Нет, просто голова забита мыслями, — ответила я и перевела
взгляд на озеро.
— Хочешь, я помогу тебе избавиться от надоедливых размышлений? Есть
очень много способов, — предложил Мэт, видимо боясь, что мои
размышления до хорошего не доведут.
— Нет. Мне самой нужно разобраться в себе, — отвечала я, и, не
обращая внимания на Мэта, продолжала смотреть вдаль.
— Тебе точно не нужна моя помощь?
— Мэт! Как ты сможешь мне помочь, если я сама не могу разобраться в
собственных мыслях? Я сегодня очень плохо спала. Рано встала и до сих пор
сижу на этой жесткой лежанке. Я опять выбилась из колеи, я не стала успевать
за стрелками часов, как было в начале моего пребывания здесь. Я не могу
разобраться в людях. Боюсь опять ошибиться, но и останавливаться на
пройденном тоже не хочу! — выпалила я и закрыла глаза.
— Может, тебе нужно сходит к психотерапевту? — Мэт не сводил с
меня своих больших голубых глаз.
Психотерапевт? Само название профессии уже говорит о том, что он имеет дело
с теми, у кого не в порядке с психикой. И, говорят, человек становится
зависимым от его сеансов... Если трезво рассуждать, кто точно знает, что
меня беспокоит, что тревожит, от чего пропадает аппетит? Конечно, только я
сама. Нужно просто найти ту маленькую занозу, которая не дает мне спать
спокойно.
— К человеку, который на протяжении моего душещипательного рассказа
будет только кивать и вставлять фразу хотите об этом поговорить?? Ну уж
нет! — замотала головой я.
— Твое право! — Мэт взял мою чашку с кофе и отпил глоток. —
Холодный! — сморщился он и поставил чашку обратно. — Возможно,
тебе просто нужна встряска... Собирайся, мы идем обедать!
— Я не хочу есть, — прошептала я.
— Зато я хочу. — Он схватил меня за руку и повел в ванную,
умываться.
— Мэт, ты видел высокого блондина на выставке, когда привозили картину
Ван Гога? — спросила я этим вечером, усаживаясь на высокий стул у
барной стойки.
Этот бар был самым любимым у нас с Мэтом. Мы часто захаживали сюда и проводили здесь время до утра.
— Как его имя? — поинтересовался Мэт.
— Карл, а фамилию забыла... Кэфер. Нет, не Кэфер... Клейн, Кипри... не
помню! — Я напрягала память.
— Клаус? — Мэт рассмеялся, за что получил сильный толчок в плечо.
— Мэт, его зовут Карл. Ну? — Мэт пожимал плечами. — Высокий
красивый блондин. Ну? Ты его знаешь!
— С чего ты взяла, что я его знаю? — Мэт с довольным видом
потягивал коктейль с листиками мяты.
— Потому что это Ричмонд представил мне Карла. Ник его знает! — Я
не успокаивалась и надеялась, что Мэт скажет мне его фамилию.
— Значит, ты решила, что если Ричмонд знает человека, то и я должен
быть с ним знаком? Мы что, сиамские близнецы? Разве Ник и я неразлучные
компаньоны? Мы даже не друзья! Иногда ты такую чепуху несешь, Лиззи! —
Мэт сделал мину, похожую на ту, которую демонстрировал, когда рассказывал о
своих надоедливых подружках.
— Мне кажется, что Карл известная личность! Такого человека невозможно
не заметить! — Я отпила глоток розовой маргариты.
— Мужчин по имени Карл очень много в Нью-Йорке. Возможно, когда я его
увижу, я расскажу тебе о нем все! Но, малыш, я даже ума не приложу, о ком ты
говоришь! — Мэт взял меня за руку.
Я с досадой покачала головой и поправила свои короткие волосы.

6



Всю ночь мне снился один и тот же сон. Заканчивался, а потом начинался
снова, и так по кругу.
Огромный зеленый луг. Солнце ярко светит, но не обжигает, а ласкает своим
теплом. Ветер обдувает мое тело, и мне хочется летать вместе с этим
воздушным шалуном под облаками. Я иду по сочной зеленой траве, срываю и
пробую ее вкус — сладкий. Впереди вырастает лесок с огромными елями. В нем
прохладно и свежо. Я ступаю по опавшей хвое босиком, но не чувствую боли,
просто немного щекотно. Крутая тропинка ведет меня в глубь леса. Тропинка
светлая и узкая, и я почему-то боюсь оступиться, словно иду по мосту. Вдруг
я замечаю, что на дороге передо мной лежит золотой ключ. Я сомневаюсь: взять
или оставить? И прохожу мимо. Потом, пройдя пару метров, понимаю, что
сделала ошибку, и бегу обратно за ключом. Он стал больше и ярко сверкает в
лучах солнечного света. Я иду по тропинке дальше, и на моем пути появляется
небольшой деревянный домик. Я стучусь — мне не открывают. Внутренний голос
подсказывает, что нужно воспользоваться ключом. Ключ, как мягкий пластилин,
принимает форму замочного проема. Дверь со скрипом открывается — в избе
темно, окна поросли диким плющом. Я осторожно ступаю на порог и зову хозяина
лесного дома. В ответ — тишина. Благодаря свету, исходящему из открытой
двери, я различаю на столе лампаду и лежащие рядом спички. Тусклый свет
лампады озарил домик изнутри... Я вскрикиваю от неожиданности. На стенах
висят мои фотографии: я сижу у окна в поезде и рисую мальчика на вокзале, я
радостно хлопаю в ладоши оттого, что Ник Ричмонд заметил мою картину с
лебедями на пруду, опять я... готовлю лазанью и протягиваю кусочек для пробы
тому, кто меня запечатлел на этом снимке. Все эти фотографии составляют
галерею счастливых моментов моей жизни. Странно, но на снимках я не вижу ни
детства, ни юности, ни родного дома... Вдруг я замечаю дверь, ведущую в
другую комнату. Я дергаю за ручку, она плотно заперта. Я уверена, что за
этой дверью хранится тайна, которую мне непременно стоит узнать, и что очень
много зависит от ее разгадки. Я начинаю искать в комнате ответ, внимательно
смотрю на снимки... И опять просыпаюсь...

Проснувшись в очередной раз, я решительно встала и взяла кисточки. Может,
когда я буду работать, отгадка сама ко мне придет? Ближе к обеду я покрыла
картину прозрачным лаком. Она практически готова — небольшой лесной домик,
из окон, поросших диким плющом, пробивается тусклый свет — я внутри... ищу
разгадку.
Я вдруг вспомнила, что в этом странном сне я не чувствовала себя в
опасности, было такое ощущение, что со мной рядом близкий человек, что это
его дом, но я его просто не вижу...
Может, рассказать этот сон Мэту? Нет, тогда он меня насильно потащит к
психоаналитику...
Через час ко мне заглянул Мэт и принес пару пригласительных билетов.
— Я и забыла, что сегодня выставка итальянского художника!
— Ты вообще оторвалась от реальности. Меня это пугает! — Мэт обнял
меня, и я почувствовала легкий аромат его одеколона.
— Ты прав, Мэт! Пора мне вернуться в реальный мир... — зевнув,
согласилась я.
Вечером того же дня я знакомилась с творчеством Антонио Гонсалеса и имела
счастье лицезреть в галерее его самого. Это был мужчина средних лет, с
большими черными глазам, широкими бровями и горбатым крупным носом, с телом
худым и сутулым. Он не знал английского языка, поэтому с ним рядом ходила
полненькая женщина и переводила высказывания мэтра.
Антонио показался мне очень странным человеком. Когда журналисты задавали
ему вопросы, он тщательно вынюхивал воздух перед собой и говорил всякую
чушь. Возможно, это были погрешности перевода. Но порой переводчица Антонио
Гонсалеса сама дико смотрела на художника.
Потом он разгуливал по залу широкими шагами, неожиданными при его низком
росте, и что-то бубнил себе под нос. Рассматривая картины нью-йоркских
художников, в том числе и мои, Гонсалес подходил к каждой, опять что-то
вынюхивал и громко вскрикивал на родном итальянском. Меня охватила паника:
может, я тоже со временем сойду с ума, как этот ненормальный?
— Впервые вижу такого странного человека! — Мэт не сводил глаз с
итальянца.
— Знаешь, я начинаю за себя бояться! — призналась я и подошла
ближе к Мэту.
— Меня предупреждали, что Антонио Гонсалес странный человек, но я не
думал, что по нему плачет психушка! Ты только взгляни на его картины!
Действительно, его творчество отличалось мистикой, негативом и
кровожадностью. Картины были выполнены в темных тонах. На них были
изображены кресты, странные существа с огромными пастями, сцены войны и
мучительной смерти.
— Может, у него душевная травма? — спросила я Мэта, который всегда
все обо всех знал.
— Это точно. И как следствие — душевное заболевание. Несомненно, такие
картины еще долго будут помниться. — Мэт улыбнулся и покачал
головой. — Но мне такое не по душе!
Я решила переключить свое внимание на гостей галереи. И вдруг увидела Карла.
Он очаровательно выглядел: строгий светлый костюм идеально подчеркивал его
загорелую кожу, на смуглом лице зеленые глаза казались еще ярче, были
одурманивающими, завораживающими. Он обаятельно улыбался и высказывал
окружавшим его людям свое мнение по поводу картин итальянского художника.
Карл увидел меня и незаметно подмигнул. Меня пробил озноб, и голова
закружилась.
— Мэт, смотри! Вон Карл! — Я показала на него Мэту.
— Карл Кетберри! Еще тот тип! — иронично изрек Мэт и достал
сигарету.
— Что ты имеешь в виду? Что значит тип? — Я с удивлением
посмотрела на Мэта.
— Дамский угодник! Казанова! Ловелас! Донжуан! — Мэт загибал
пальцы. — Конечно, это все было в прошлом... — добавил он после
выразительной паузы.
— Меня раздражает, когда ты говоришь загадками! Можешь нормально
рассказать о человеке! — вырвалось у меня.
— Он приехал из Лондона. И начал кутить. Конечно, нужно отдать ему
должное, Кетберри делал это мастерски! Он приковывал взгляды всех светских
львиц. Модели Нью-Йорка были у его ног. Но при этом никем не было сказано ни
слова, что Кетберри является завидным женихом!
— Почему? — поинтересовалась я.
— Он приехал в Нью-Йорк без гроша в кармане! Знаешь, кто такие
альфонсы? — Мэт взглянул на меня и засмеялся.
— Нет, Карл не такой! — выпалила я.
— Конечно! Ты же его с детства знаешь! — издевался Мэт и курил
сигарету.
— Ну ладно, продолжай...
— С самых низов — через постель — он ворвался в высшее общество...
— Как через постель?

— Ты что, не знаешь, как это делается? — Мэт раздраженно пожал
плечами. — В скандальных журналах и желтой прессе было очень много
снимков. — Но вскоре этот жеребец охмурил Кити Сван...
— Кто такая Кити Сван?
— Дочь владельца многомиллионного бизнеса в Калифорнии. Вскоре Кетберри
смекнул, что может жить припеваючи, и предложил влюбленной Кити руку и
сердце, ну и, наверное, еще какую-нибудь часть своего восхитительного тела.
— Он женат? — Меня потряс рассказ Мэта.
— Ну да. А вот и Кити Сван.
Мэт кивнул на толпу. Я перевела взгляд и увидела жену Карла. Кити оказалась
стройной рыжеволосой женщиной лет сорока. Она гордо расхаживала по залу и
вслух восхищалась смелостью художника.
Мне на секунду показалось, что меня крупно подставили мое сердце и женская
интуиция. Неужели Карл способен на все ради денег... А может, он
действительно любит жену?
Кити Сван подошла к мужу и что-то шепнула ему на ухо, тот рассмеялся и
мельком взглянул на меня. В течение часа я постоянно ловила его томный
взгляд. Мы встречались глазами, и он озарял меня улыбкой. Иногда мне
становилось не по себе, но чаще это возносило меня на седьмое небо.
Я была в смятении — что мне делать, ведь Карл женат? На ринге очень сильная
соперница. Я думала — бороться мне за любовь или отойти в сторону? И решила,
что поступлю так, как советует Мэт в подобных ситуациях, — подожду,
когда время все поставит на свои места.
Насмотревшись на творчество сумасшедшего художника, я направилась в зал, где
висела моя картина. На холсте были изображены пионы, которые растут в саду
пансионата. Я очень полюбила эту картину, и мне было немного жалко ее
продавать.
— Про эти пионы вы тогда рассказывали? — раздался за моей спиной
приятный голос.
Повернувшись, я увидела улыбающегося Карла.
— Да, это они самые! — ответила я.
— Цветы великолепны. Такое ощущение, что я сам побывал в этом
прекрасном саду.
— Он действительно прекрасен, — согласилась я и вспомнила тенистый
сад.
— Я хочу купить эту картину! — решительно изрек Карл и подошел
ближе к изображению бордовых цветов.
— Но сегодня выставка... — начала возражать я.
— Я клиент. И мне должны продать любую картину, которую я
захочу! — прервал меня Карл.
— Вы продемонстрируете неуважение к Гонсалесу, ведь это его выставка!
— Поверьте мне на слово, я не желаю, чтобы в моей гостиной висело
изображение расчлененных трупов! Я хочу эти чудесные пионы!
Я была полностью согласна с Карлом — мало кто захочет наблюдать сцены пыток
у себя в спальне.
— Элизабет, у меня к вам деловое предложение, — начал Карл.
— Деловое? — удивилась я.
— Я хочу, чтобы вы написали мой портрет! — заявил Карл.
— Простите, но я не пишу портреты! — Я покачала головой и даже
отошла немного в сторону.
— Вы ни разу не изображали людей? — не поверил мне Карл.
— Почему? Изображала... но как часть композиции, случайное мгновение
жизни, а не как портрет!
— Не хотите попробовать? — Карл не отступал.
— Даже и не знаю... — сомневалась я.
— Я вам прилично заплачу, — соблазнял он.
— Зачем вам портрет? — поинтересовалась я.
— Хочу подарить жене.
— Ну... хорошо, — согласилась я.
— Отлично! Моя жена уезжает в Грецию на недельку. Это будет подарок к
ее приезду. Вы можете писать у меня дома, — сказал Карл и улыбнулся.
Я слушала его спокойно, но внутри все трепетало.
— Мой шофер приедет за вами завтра к полудню. Буду с нетерпением
ждать... — Карл откланялся и перешел в другой зал.
Когда мы с Мэтом возвращались домой, я решила ему все рассказать.
— Карл попросил, чтобы я написала его портрет, — начала я.
— И что?
— Он предложил работать у него дома. — Я чувствовала, что сейчас
на меня обрушится буря.
— Да ну! И ты согласилась? — возмутился Мэт.
— Да! А что мне оставалось делать?
— Наверное, рада? — Мэт остановился и посмотрел мне в глаза.
Я почувствовала, что им овладевает ревность. Он, конечно, понимал: меня
переубеждать бесполезно. Но его надежда, что я откажусь от этой работы, все-
таки не угасала.

— Мне нужны деньги! — выдумала я причину, и сама попыталась
поверить своим словам.
— Ты идешь на это не из-за денег! — прочитал мои мысли Мэт.
— С чего ты взял?
— Ты за кого меня принимаешь? — Мэт повысил голос. — Всю
неделю ты только о нем и говорила. А тут вдруг — решила подработать!
— Да, мне нравится Карл. А ты ревнуешь? — Я ускорила шаг.
— Нет, Лиззи. Не ревную! Просто не очень мне хочется тебя опять
вытаскивать из проблемных ситуаций!
Мэт никогда не умел лгать. Детектором лжи являлись его глаза, которые при
одном только искажении фактов начинали бегать.
— Какие тут могут быть проблемы? — не успокаивалась я, чем еще
больше злила Мэта.
— Ты не знаешь Кетберри! Он воспользуется тобой и бросит!
— Что ты говоришь! — Меня задела фраза Мэта.
— Потом, он подставит тебя! А ты знаешь, что Кити Сван — очень
влиятельная дама! Если она узнает об интрижках своего мужа, она тебя сразу
опустит до низов! Прощай твоя карьера! — Мэт упорно пытался меня
отговорить.
— Мэт, я не буду крутить роман с Карлом! — твердо сказала я.
— Так я тебе и поверил! Ты всегда нарываешься на неприятности! А потом
— Мэт, Мэт! Помоги! — Мэт спародировал мой голос.
— Отстань! Это деловая сделка! Он мне симпатичен, но я не потеряю
головы! Ты же знаешь!
— Вот именно. Я очень хорошо тебя знаю! Мне не забыть, как я вытаскивал
тебя из трясины, когда ты связалась с Эмми Рой! — Мэт сердито взглянул
на меня, и я отвернулась.
— Это было давно... — обиженно прошептала я. — Ты обещал, что
мы не будет это вспоминать!
— Ну да! Если тебе опять крышу не снесет! Но помнишь, что ты мне тогда
сказала?
— Что?
— Я всегда буду слушаться тебя!
— Тогда я еще была неопытной. А теперь умею разбираться в людях!
— Черт, Лиззи! С тобой одни проблемы! — фыркнул Мэт.
— Может, нам прекратить нашу дружбу? — возмутилась я. — Тебе
жить будет легче!
— Иногда ты такую чушь несешь!
— Если ты не согласен, тогда принимай меня такой, какая есть!
— Ты капризный ребенок! — Мэт тяжело вздохнул и достал сигареты.
— Давай ты сейчас не будешь дымить? — попросила я, посмотрев на
помятую пачку.
— Но ты же не делаешь того, о чем я тебя прошу! — Мэт достал
зажигалку и прикурил.
— Ты вредный! — Я отмахивалась от дыма.
— Кто бы говорил!
Мы шли вдоль Пятой авеню и ругались, как малолетние дети. Он доказывал свою
точку зрения, а я, не слушая его, свою...
Иногда мне казалась, что Мэт вот-вот оставит меня с моими капризами и уйдет
навсегда, но он, отойдя на минуту в гневе, успокаивался и возвращался
снова...

7



Машина везла меня вдоль берега, и я любовалась очаровательными пейзажами,
мелькавшими за окном. Ветер проносился над рекой и оставлял за собой только
рябь на стеклянной поверхности воды.
В голову лезли многочисленные наставления Мэта. Я опустила стекло и вдохнула
речной воздух Гудзона. Мысли начали выветриваться.
— Мисс, мы почти приехали! — сказал полноватый водитель с седыми
бакенбардами.
— Замечательно! У вас тут очень красиво! — ответила я, оглядываясь
по сторонам.
— Миссис Сван тоже обожает любоваться этими краями! — заметил
водитель.
— У миссис Сван хороший вкус! — признала я и посмотрела на
горизонт, где река соприкасалась с голубым небосклоном.
Мы подъехали к воротам. Шофер набрал цифровую комбинацию, и ворота
автоматически открылись. Он проехал через роскошный, ухоженный сад и
остановил машину у входа в особняк. Я была поражена красотой дома Карла.
Передо мной был настоящий дворец с колоннами, огромными окнами и широкими
балконами. К двери вели широкие мраморные ступени. Дорожка перед ними была
выложена красной плиткой, на середине площадки играл музыкальный фонтан,
меняя напор струи и подсветку. На многочисленных клумбах цвели цветы, и весь
двор наполнялся их ароматом.

— О, Элизабет! Я рад, что вы приехали! — В дверях меня встречал
Карл, почему-то в роскошном халате изумрудного цвета.
— У вас чудесный дом! — сказала я.
— Вы еще не видели его изнутри! Давайте я вам все покажу! —
предложил Карл и взял меня за локоть.
Карл завел меня внутрь. Признаюсь, что подобное я видела только в фильмах.
— Здесь гостиная... — Карл напоминал мне экскурсовода, который
рассказывает о царских покоях.
В гостиной, к моему удивлению, горел камин. Около него стояли удобные даже
на вид кожаные кресла. На темно-вишневых стенах висели картины, в том числе
мои пионы.
— Это библиотека. — Карл открыл следующую дверь.
До самого потолка высились полки из темного дуба. В воздухе висел запах
старины. Книги — толстые и тонкие, большие и маленькие, с разноцветными
переплетами — длинными рядами стояли на полках.
— Вы любите коллекционировать книги? — спросила я.
— Да, это мое хобби, — сказал Карл и взял с полки тяжелую
старинную книгу.
Страницы книги пожелтели, а красный кожаный переплет потрескался. Карл
осторожно сдул с нее пыль.
— Эта книга конца семнадцатого века. Я купил ее на аукционе. Наверное,
самая любимая в моей коллекции! — Карл аккуратно провел по переплету
рукой и снова водрузил книгу на полку.
Он улыбнулся мне, и мы продолжили экскурсию.
— Здесь столовая, тут кухня...
— Наверное, у вас много прислуги! — вслух подумала я.
— Да, но я всех распустил на недельку, — сказал Карл. —
Пойдемте дальше? На втором этаже спальни и кабинет.
— Спасибо! На сегодня хватит впечатлений! — засмеялась я.
— Хотите чашечку чая? — предложил он.
— С удовольствием! — согласилась я, и мы отправились на кухню,
поразившую меня своей величиной и потрясающей современной техникой.
Карл начал заглядывать в многочисленные шкафчики, смотреть на полках.
— Нашел! Зеленый, черный, белый или фруктовый? — спросил он меня,
просматривая цветные этикетки на железных баночках.
— Может, фруктовый? — предложила я.
— Я тоже от него не откажусь. — Карл открыл баночку и вдохнул
приторный аромат.
Через пятнадцать минут мы распивали чай со сладковатым привкусом на террасе,
выходящей на задний двор.
Перед нами раскинулся огромный бассейн из белого камня, наполненный
прозрачной водой, в которой отражалось голубое, безмятежное небо.
— Очень вкусный чай, — сказала я.
— Кити привезла его из Гватемалы. — Карл, взяв белый чайник, наполнил мою кружку до краев.
— Вы давно женаты? — спросила я, старательно изображая интерес к
их браку.
— Около года. А вы замужем?
— Нет.
— А я думал, что брюнет, который всегда появляется с вами на
мероприятиях, ваш муж или жених.
— С чего вы это взяли? — Я рассмеялась.
— Не знаю. Он на вас так смотрит... — Карл многозначительно
улыбнулся.
— Что вы! Мы просто друзья. — Я махнула рукой.
— Я думаю, что невозможно быть вашим другом и при этом не любить вас,
как женщину... — прошептал Карл.
Он посмотрел мне прямо в глаза. Его огромные изумруды обладали поистине
магической силой. И теперь мне казалось, что Карл не греческий бог, а демон-
искуситель.
— Вы мне льстите! — Я смущенно засмеялась.
— Абсолютно нет! — запротестовал Карл.
— Давайте ближе к делу. Как вы хотите, чтобы я вас запечатлела? —
спросила я и поставила на столик пустую фарфоровую кружку.
— Я хочу портрет во весь рост. — Карл показал руками желаемый
формат.
— На каком фоне? — Я хотела узнать все пожелания клиента.
— В гостиной, у камина... — Карл задумался и покачал
головой. — Да, у камина.
— Тогда давайте приступим.
Я сняла пиджак с модными большими пуговицами. Убрала короткие волосы в
хвостик. Карл расхаживал по комнате в своем длинном изумрудном халате и
прикидывал, как ему лучше встать.
Я установила мольберт и достала из деревянного ящичка уголь. Обычно я сразу
начинаю работать красками. Но портрет — дело ответственное. К тому же на
заказ... Я решила сначала сделать набросок углем. Разметив холст, я
приготовилась к работе.

— Встаньте в позу и замрите на двадцать минут. Я сделаю
набросок! — попросила я.
— Хорошо, — сказал Карл.
Он подошел к

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.