Жанр: Любовные романы

Танец мотылька

сторінка №2


страничку в своем журнале, я стала известной в узких кругах. Мэт как в воду
глядел, нашелся такой человек, который пагубно начал влиять на меня. Этим
человеком была девушка из богатой семьи, светская львица Эмми Рой. Мы с ней
познакомились в галерее. Она купила пару моих картин, втрое переплатив за
каждую.
— Не хочешь отметить свой успех в баре? — спросила она меня.
— Почему бы и нет? — ответила я.
Мы просидели до утра. Она всю ночь рассказывала о своих виллах в разных
странах, о том, как ей надоела машина, которую она приобрела пару дней
назад, и в каких бутиках она любит одеваться. Эмми наполняла меня иллюзиями.
Признаюсь, сначала я ей завидовала, приходила домой и билась в истерике. Мэт
меня успокаивал и просил больше не встречаться с Эмми. Но я не могла
отказаться от ее упоительных рассказов о праздной жизни и снова встречалась
с Эмми. Вскоре я почувствовала, что зависть пропала, я как бы стала самой
Эмми и искренне переживала, что у ее бентли нет розовых чехлов. Эмми Рой
была из тех людей, которые питаются, как вампиры кровью, человеческой
завистью. Она наблюдала, как собеседник с каждым разом начинает ненавидеть
свое прошлое и настоящее и перерождается в жалкое подобие самой Эмми. Как он
начинает мучиться и не может существовать без ее баек о роскоши. И я тоже
попала в сети Эмми Рой, как муха в паутину.
— Знаешь, я купила пару колец у Тиффани. Вот это кольцо я точно не буду
носить! — Эмми вертела небольшое ювелирное изделие с пятью брильянтами.
— Зачем тогда покупала? — Я пораженно всматривалась в Эмми.
У нее была мальчишеская стрижка, азиатский разрез глаз и тонкие губы. Она
каждый день появлялась в разных нарядах. Эмми могла купить три вещи в бутике
по бешеной цене ради того, чтобы получить шарфик ценой в двадцать долларов в
подарок.
О ней писали газеты. Эмми красовалась на обложках скандальных журналов. Все
знали аморальные выходки Эмми, и Мэт пытался меня вытащить из компании
избалованной девицы, как из трясины.
— Отстань, Мэт! — говорила я, примеряя наряды, которые мне дарила
Эмми.
— Зачем ты устроила перепалку с Джеки Вилслоу? Ты опозорилась! —
Мэт тряс газетой с моей пьяной физиономией на обложке.
— Какая тебе разница? — отбивалась я, не отводя глаз от отражения
в зеркале.
— Эта Эмми тебя подставляет! Она руководит тобой, как пешкой! Джеки
Вилслоу и Эмми Рой враги с детства! Тебе-то зачем надо было лезть в
драку? — Мэт хрипел от ярости.
— Мэт, да успокойся ты! Я на обложке! Еще пару таких сплетен, и я стану
известной!
— Лиззи, это не гламурный журнал! Это сводка криминальных новостей шоу-
бизнеса! — Мэт сел на кровать и закрыл лицо ладонями.
— Дорогая! Знаешь, как быстро стать известной и популярной? —
спрашивала меня Эмми.
— Я тебя внимательно слушаю, — отвечала я, сидя в кресле салона
красоты Мисс Браун.
— Тебе нужно завести роман с известным критиком. Поверь, это тебе
поможет! Съездишь с ним на пару деньков в Хемптон... Развлечешься, и слава у
тебя в кармане.
— У тебя есть знакомые критики? — спросила я.
— Конечно! Гарольд Лесли. Тебе он понравится! — В этот момент
подошел стилист, и Эмми дала ему указания: — Здесь состричь, тут подравнять,
в общем, сделайте как у меня.
Я вспоминаю тот день, и мне становится жаль своих шикарных волос. Стилист,
похожий на палача, безмолвно состригал мои локоны, а я смотрела, как они
падают пучками на пол.
Прошли две недели, а я ни разу не взяла в руку кисти. Эмми назначила день
для нашего свидания с Гарольдом. Забежав домой, чтобы переодеться, я
наткнулась на Мэта.
— Ты куда собралась? — Мэт встал у входной двери и не пускал меня.
— Пусти! Мне сейчас не до тебя! — Я пыталась выйти.
— Хватит! Больше ты никуда не пойдешь! Все! Раздевайся и ложись
спать! — Мэт толкнул меня на кровать.
Я помню, как я тогда возненавидела Мэта. Голова кружилась от полдюжины
бокалов мартини. Моя блузка пахла дорогими сигаретами Эмми.
— Да ты кто такой вообще? — закричала я.
Мэт молчал.
— Ты мне брат? Любовник? Муж?
Мэт не сказал ни слова, достал пачку сигарет и закурил.
— Что ты ко мне вообще привязался? Я не хочу тебя видеть! Меня ждут
внизу. — Я знала, что он меня не выпустит. Закрыв глаза, я плюхнулась
на подушку.
Мэт выбросил окурок в окно и сел на краешек кровати.

Я посмотрела в его усталые глаза.
— Потом скажешь спасибо...
Я отвернулась от него и горько заплакала. А потом незаметно задремала.
Убедившись, что я успокоилась, он снял с меня куртку и кожаные штаны, укрыл
одеялом. Уже сквозь сон я слышала, как он сказал:
— Мой маленький бесенок! — И поцеловал меня в лоб.
Когда я проснулась, Мэта не было.
Мэт был прав, все только начиналось. Жалкие журналистики, поймав новую
жертву, то есть меня, начали описывать мою личную жизнь. В журналах мелькали
фотографии с Эмми, разные мужчины обнимали меня в непристойных барах и,
конечно же, ниже следовало подробное описание моего несносного поведения.
Мне впервые за долгое время стало стыдно. Я не знала, что мне делать.
— Мэт... привет... ты не зайдешь ко мне? — позвонила я своему
единственному другу.
Через час Мэт был у меня. Я сильно заболела и лежала в постели с высокой
температурой. Мэт пришел с цветами и, как ни в чем не бывало, сел со мной
рядом.
— Ну ты заварила кашу! — Мэт посмотрел на многочисленные газеты,
лежащие на тумбочке.
— Что мне делать, Мэт! Мне так плохо! — взмолилась я.
— Уже ничего. Не волнуйся, через пару месяцев все утихнет. Журналисты
найдут новых кандидатов для скандальной хроники и про тебя забудут.
— Прости меня, Мэт. Ты самый лучший. Я тебя очень люблю. Что бы я
делала без такого человека, как ты. Всегда, теперь точно всегда я буду
слушаться тебя! — По моим щекам скатывались слезинки.
— Не зарекайся... — ответил спокойно он и обнял меня за плечи.

3



— Лиззи, она великолепна! — воскликнул Мэт, когда я повесила
картину с пионами на стену.
— Мне тоже она нравится. Давай сходим поужинать куда-нибудь? —
предложила я и взяла расческу.
— Давай. Только ты мне сначала объясни, зачем ты это сделала? За тобой
всегда нужно присматривать!
— Ты о чем? — не поняла я.
— Стоило мне уехать на пару дней в Чикаго, как ты волосы
обкорнала! — Мэт подошел ко мне и взял двумя пальцами коротенькую прядь
черных волос.
— Мне так удобней! И мне идет эта прическа! — обиженно возразила
я.
— Двадцать сантиметров ты называешь прической? Вот когда мы с тобой
познакомились, тогда была прическа! С тебя тогда можно было писать картины:
матовая кожа, вздернутый носик, глаза цвета ночи и длинные шикарные волосы,
плавно спадающие на плечи... А сейчас? — Мэт открыл окно и достал
сигареты.
— Мэт, мне необходимо менять имидж. Говорят, творческим людям это
обязательно нужно делать, дабы вдохновение нас не покидало! — сказала я
и улыбнулась своему отражению в зеркале.
С такой прической я выглядела, а главное чувствовала себя маленькой и
озорной девчушкой. И это делало меня счастливой.
— Слушай, Мэт, я соскучилась по китайской кухне!
— Ну да. Ты ловко умеешь менять тему разговора, — с иронией
произнес Мэт.
Вечер плавно опускался на город, а мы шли и держались за руки. Я запивала
прохладной водой из бутылочки острый привкус китайской кухни. Мэт смешил
меня, рассказывая о поездке в Чикаго, а я искала новый сюжет для своих
картин. Как вдруг женский голос прервал нашу беседу.
— Мэтью? Мэт! — Мы обернулись и увидели девушку в джинсовом
костюме. — Мэт! Почему ты мне не позвонил?
Я поняла, что это очередная поклонница моего лучшего друга.
— Фиона... — Мэт выдавил улыбку. — Прости, замотался на
работе!
Девушка по имени Фиона облила меня с головы до ног презрительным взглядом.
Мне ничего не оставалось, как сделать то же самое.
— Фиона, это моя девушка Лиззи. — Он посмотрел на меня и обнял за
плечи.
Девушка побагровела, фыркнула и пошла в другую сторону.
— Не звони мне больше! — крикнула она.
Мэт помахал ей рукой, и мы зашли в цветущий сквер.
Не раз он мне рассказывал о своих похождениях. Жаловался на женскую
бестактность, надоедливость и глупость.
У Мэта было много женщин, но ни с одной он не встречался больше двух недель.
Надоела! — говорил Мэт и смотрел, как я рисую. Я не видела его влюбленным
за все три года, которые провела в Нью-Йорке. За это время и у меня было
множество поклонников, но так же, как и Мэту с его девицами, мне было с ними
скучно.

— Опять воспользовался? — спросила я, присаживаясь на лавочку.
— Она сама этого хотела! Я же мужчина, не мог ей отказать! — Мэт
усмехнулся.
— Нет, Мэт, мной! — Я открыла крышечку бутылки и глотнула
прохладной воды.
— Да брось. Сколько раз я тебя выручал! Мы же друзья! — Мэт
рассмеялся.
Действительно, Мэт меня выручал. Однажды за мной ухаживал один художник. Он
был диким ревнивцем. Мне надоел тщательный контроль и просмотр моей
телефонной книжки, пока я в душе, а иногда дело доходило и до прямой слежки.
Я сказала ему, что все кончено. Решив, что наши отношения в прошлом, я
крупно ошиблась. Этот неугомонный человек не поверил, решил, что я пошутила!
Вот тогда и пришла пора Мэта вступиться за лучшего друга. На одной вечеринке
мы строили из себя влюбленных, обнимались, щебетали на ушко друг другу
комплименты, Мэт нежно целовал меня в щеку. Ненормальный художник погоревал
и навсегда исчез из моей жизни. Кстати, потом в газетах вышли наши с Мэтом
снимки. Самый удачный стоит у меня на тумбочке в рамке.
— Знаешь, когда-нибудь твои девицы соберутся вместе и побьют меня в
темном закоулке! — съязвила я.
— Ха! Придумала. Когда же они это смогут сделать? Мы всегда вместе и
почти не расстаемся! — Мэт присел со мной рядом и укрыл курткой мои
плечи.
Мы сидели молча, и каждый думал о своем: о проблемах, которые не дают жить
спокойно, о прошлом, которое иногда хочется изменить, о будущем, в которое
лучше не заглядывать. Наверно, это самый большой плюс в наших с Мэтом
отношениях — сидеть рядом и не мешать друг другу думать и мечтать.
— Знаешь, — произнес вдруг Мэт после долгого молчания, —
брак, построенный на уважении и дружбе, почти не разрушим.
Я посмотрела на него. Похоже, он говорил серьезно.
— Давай поженимся? — спросил он и заглянул в мои удивленные глаза.
— Мэт, ты шутишь? — Я рассмеялась.
— Ну да! Каждая девушка желает выйти замуж по любви! И кто только
такому учит? Любовь проходит через пару лет. Остается привычка. Потом
привычка перерастает в крепкую дружбу. А дружба в уважение. У нас с тобой
уже есть конечный результат! Или ты веришь в любовь на всю жизнь? — Мэт
косо на меня взглянул.
— Конечно нет. Но я хочу пройти все этапы, а не начинать с
конца... — Я встала с лавочки и начала ходить взад и вперед, подробно
объясняя Мэту, что я хочу получить от брака.
— Ладно, не переживай. Хотел проверить твою реакцию. — Мэт
расплылся в улыбке.
— Больше так не шути! — Я с облегчением выдохнула.
Возможно, Мэт и пошутил. Но в океане шутки всегда есть капля правды.
С этого дня я начала вдумываться в каждое произнесенное Мэтом слово,
внимательно наблюдать за каждым его жестом и очень осторожно позволяла ему
обнимать себя и целовать в щеку.
— Лиззи! Я сегодня пораньше! — Мэт захлопнул дверь и сел ко мне на
кровать. — Я принес завтрак.
Он поставил пакет на тумбочку и взглянул в зеркало.
— Мне идет цвет этой рубашки? — спросил Мэт, поправляя рукава и
ворот.
— Да-а... Я тоже люблю серый цвет! — Я сладко потянулась. —
Он подходит к твоим глазам!
Мэт подмигнул мне, встал и прошел на кухню.
— Сколько времени? — спросила я, потянувшись и зевнув.
— Половина десятого. Давай в душ! А я накрою на стол.
Я соскочила с кровати и побежала прямиком в ванную.
Когда пластиковые тарелочки опустели и мы с Мэтом допивали кофе на моей
маленькой кухне, зазвонил телефон.
Это был администратор галереи, в которой я выставляла свои картины.
— Элизабет, это Денис Уолтер. У нас хорошие новости. Привозят подлинник
из Национальной галереи Лондона. Подсолнухи Ван Гога. Запишите время...
— Секундочку... — перебила я его. — Мэт, дай ручку!

4



Через пару дней мы с Мэтом присутствовали на знаменательном событии. Я,
конечно, не раз видела копии этой картины, но желание взглянуть на полотно,
к которому прикасалась кисть гениального художника, с каждой минутой
возрастало.
В зале собрались критики, молодые и уже успешные художники, искусствоведы и
историки. Официанты разносили канапе и бокалы с шампанским. На центральной
стене в самом большом зале висела знаменитая картина.
— Знаешь, а Ван Гога так и не признали при жизни. Он продал только одну
картину... за четыреста франков... незадолго до смерти. — Я взяла бокал
с шампанским у официанта.

— А сейчас они стоят целое состояние! — Мэт всматривался в
полотно. — Говорят, что желтый — любимый цвет сумасшедших! —
заметил он.
— Ван Гог им и являлся, — ответила я. — Хотя сам он сравнивал
желтые тона с солнечным теплом, колосьями пшеницы... Для него желтый цвет
означал жизнь.
— Хорошие познания! — Мэт улыбнулся мне.
Он направился к бару, а я осталась внимательно изучать технику Ван Гога.
— О, Элизабет! — Ко мне подошел Ник Ричмонд.
Он как всегда вытирал пот белым платком и тяжело дышал.
— Любуетесь шедевром? — спросил Ник.
— Скорее, восхищаюсь, — ответила я и убрала непослушную прядь
волос.
Больше всего на свете я не любила, когда Ник начинал наглым образом
осматривать меня. Этим он смущал и конфузил. Создавалось такое впечатление,
что Ник находится на базаре и изучает товар. Поэтому я не любила оставаться
с ним наедине.
— Вам очень идет цвет морской волны, — сделал он комплимент.
Еще бы. За это длинное вечернее платье я выложила приличные деньги. Платье
было из голубого атласа, с большим вырезом на спине и не вызывающим на
груди. Оно хорошо облегало мою фигуру. Когда я вышла из примерочной, у Мэта
открылся рот. Он долго не мог произнести ни слова, а потом выдавил: Вот это
да!
.
Сейчас я жадно искала глазами своего спасителя. Только с Мэтом я чувствовала
себя в безопасности, когда Ричмонд находился в радиусе трех метров.
— Спасибо, — ответила я Нику на комплимент.
— Элизабет, позвольте вам представить Карла Кетберри, — кряхтя
предложил Ник.
Мое сознание мигом отключилось. Передо мной стоял высокий мужчина лет
тридцати с потрясающим телосложением. Светловолосый красавец улыбнулся. Его
зеленые глаза переливались как изумруды. Оказывается, греческие боги иногда
спускаются на землю... В нью-йоркской галерее расхаживал сам Аполлон. В
горле пересохло, и я большим глотком допила шампанское.
— Очень приятно, — сказал Карл и поцеловал мне руку.
От прикосновения его горячих чувственных губ по моему телу пробежали
мурашки. Теплая волна захлестнула меня.
— Чем занимаетесь, Элизабет? — спросил Карл.
— Она художница, — ответил за меня Ричмонд.
А я уже забыла, что Ник Ричмонд стоит со мной рядом и пытается напомнить о
себе. Мне показалось, что галерея опустела, остались только я и Карл. И мне
это было по душе.
— Значит, творческий человек... — приятный голос очаровывал меня
со страшной силой.
— А вы критик? — попыталась начать беседу я.
— Нет, просто любитель. — Карл улыбнулся. — Ваше лицо мне знакомо. Мы не встречались?
О боже! Он видел скандальные сводки в прошлом году! Больше всего на свете я
хотела, чтобы тот ужас поскорей все забыли. Я теперь другая Элизабет Уокер!
— Нет, мы не встречались, — ответила робко я.
— Значит, вы приходили ко мне во сне, — произнес тихо Карл.
От этих слов у меня голова пошла кругом.
— Вы всем говорите такие красивые слова? — Я нервно вертела в
руках пустой бокал из-под шампанского.
— Нет, просто я люблю женщин! — Карл весело рассмеялся.
— А женщины любят вас? — иронично спросила я.
— Спросите у них...
— Хорошо, когда увижу, обязательно поинтересуюсь! — пошутила я.
— Вам принести еще шампанского? — спросил он.
Я торопливо кивнула, и греческий бог отправился добывать мне шипучий
напиток.
— Ты не скучаешь? — подошел сзади Мэт.
— Не приходится! — ответила я, не отводя глаз от Карла.
— Хорошо, мне нужно переговорить с Ником.
— Ага, — без эмоций произнесла я.
Мэт удивленно посмотрел на меня и отошел. Я всегда была против того, что он
оставляет меня одну больше чем на полчаса. Поэтому его явно поразило мое
безразличие.
Через полчаса мы с Карлом непринужденно беседовали.
— Как вы ищите вдохновение? — спросил Карл.
— Не знаю. Вдохновение не предупреждает, когда хочет заглянуть в гости
к моему воображению. В основном, это происходит во сне. Утром просыпаюсь, и
руки сами тянутся к кисточкам. — Я отпила шампанского.
— А вот я слышал много рассказов о поисках музы. Одни уверяют, что если
надеть любимую одежду или обувь, к примеру, растоптанные тапочки, то
вдохновение приходит как по заказу. Другим нужно долго всматриваться в
горизонт. Третьим необходимо посмотреть на фотографии шедевров, тогда они
сразу же начинают творить, — поведал Карл.

— Интересно. Но я не пробовала ни первое, ни второе, ни третье.
— О чем ваша последняя картина? — поинтересовался мой собеседник.
— Я изобразила пионы на клумбе. Они растут у нас в саду, где очень мало
света, но при этом растение пышно расцветает и тянется туда, где сквозь
кроны деревьев пробиваются солнечные лучи.
— Забавно.
— Пионы — это только изображение. А смысл... он совсем не связан с
этими цветами, — я решила рассказать ему замысел картины, которая будет
висеть на этой стене через пару недель.
— Расскажите, мне очень любопытно. — Карл взял полный бокал с
шампанским.
— По вашему мнению, кто такой богач? — спросила я.
— Человек, который может себе позволить практически все, — ответил
Карл и улыбнулся.
— Вы не правы. Богатый человек — не тот, у кого все есть, а тот, кто
довольствуется малым. — Я посмотрела на реакцию Карла.
Он задумался, потом пожал плечами.
— Могу ответить лишь одно: у двух людей на один и тот же предмет могут
быть абсолютно разные точки зрения.
— С этим трудно не согласиться, — усмехнулась я.
— Не хотите выйти на свежий воздух? — спросил Карл, предлагая мне
руку.
Мы поднялись на третий этаж и вышли на открытую террасу. Перед нами
расстилалось темное небо с многочисленными звездами. Я села на соломенный
стульчик.
— Люблю смотреть на звезды... — призналась я. — Они многое
знают, но молчат.
Карл присел рядом и поставил бокал на столик.
— Карл, а вы верите в падающую звезду?
— Чтобы ее увидеть, нужны выдержка и терпение. А я не люблю
ждать. — Карл расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и откинулся на спинку
соломенного стула.
— А мне нравится наблюдать, — сказала я и взглянула на звезды.
В моей памяти сразу всплыл эпизод, когда мы с Мэтом лежали в машине и
любовались ночным небом. Три года назад, в ту ночь, я даже не догадывалась,
что моя мечта осуществится. Кажется, что это было совсем недавно, а прошло
очень много времени. Как быстро оно утекает!
— Как вам выставка? — прервал мои размышления Карл и достал из
кармана сигару.
— Я уважаю талант Ван Гога, но не стремлюсь писать в его стиле.
— Почему? — Карл посмотрел вдаль.
— Картины Ван Гога по энергетике пессимистичны, даже те, которые на
первый взгляд кажутся яркими и радостными. Депрессия и беспокойство
сопровождали его всю жизнь. Он был безумцем, — ответила я.
— Все творческие люди безумцы.
— Возможно, но только если творчество вытесняет все чувства и полностью
заполняет душу и сердце, — пояснила я. — Человек сходит с ума,
если он живет только ради искусства и забывает о других важных ценностях.
— Разве картины для вас не главное? — Карл взглянул на меня.
— Это всего лишь моя работа. Любимая работа.
— Вы рисуете, чтобы получить деньги? — Карл поставил пустой бокал
шампанского.
— Не совсем. Деньги, конечно, мне нужны, как и всем, но их можно
заработать и иначе. Я рисую, прежде всего, чтобы получить удовольствие.
— И прославиться, — добавил Карл.
— Знаете, недавно поняла, что слава для меня не так уж важна.
— А мне всегда казалось, что слава и деньги — это два драгоценных
кубка, которые хочет заполучить любой человек, — заметил Карл.
— Чрезмерное количество денег и славы портит, — пожала плечами я.
— Возможно, но люди, даже понимая это, все равно стремятся стать
богатыми и известными, — резонно заметил мой собеседник.
Ну что тут возразишь?
Через час я спустилась в холл. Мэт сидел на диване и искал кого-то глазами.
Увидев, что я спускаюсь по мраморной лестнице, он тут же ринулся мне
навстречу.
— Ты куда пропала? Я тебя везде ищу! — спросил он меня и заглянул
в глаза.
— Я была на террасе, — ответила спокойным голосом я и мило
улыбнулась.
— Что ты там делала? — не успокаивался Мэт.
— Любовалась ночным небом.

5



День сменялся ночью. Ночь незаметно перерастала в утро. И снова над городом
опускалась полуденная жара. Так прошла неделя. Время безжалостно летело,
создавалось такое впечатление, будто Главный Часовщик решил пошутить и
ускорил бег минут и часов.

Проснувшись в восемь утра, я вышла на балкон и села на деревянную лежанку.
Долгое время я любовалась озером, которое манило взгляд сияющей голубой
гладью. Я думала обо всем на свете — о Карле, о Мэте, о своих картинах...
Чашка с кофе, стоящая на железных перилах балкона, осталась не тронутой.
Полуденный зной начал отступать. А я все еще сидела на лежанке и смотрела
вдаль. Кофе остыл. Я ушла в свои раздумья.
Я вспоминала Карла, его изумрудные глаза, светлые волосы, тихие вибрации его
голоса и тепло его губ, коснувшихся на прощание моей руки.
Но время от времени мне вспоминался и Мэт со своим предложением пожениться,
которое так обескуражило меня. В чем-то он был прав, Мэт был бы мне
превосходным мужем... Но я женщина и хочу в первую очередь любить и быть
любимой. Быть любимой... возможно, Карлом. Стать его избранницей,
просыпаться рядом с ним каждое утро и предаваться любовной неге. Вечерами
разговаривать о важном и интересном, а потом молчать и думать о своем... как
с Мэтом.
Честно говоря, я не могла разобраться в себе. И мои мысли превратились в
сплошной круговорот. Я вспоминала Мэта, потом рисовала мысленно Карла, и
опять возникал Мэт. Вскоре последний появился не в моих размышлениях, а на
пороге моей комнаты.
— Какая на улице жара! — Мэт бросил ключи на тумбочку и вышел ко
мне на балкон. — Что ты здесь делаешь?
— Думаю... — ответила я.
— О чем ты думаешь?
Мэт застал меня в растянутой футболке, в которой я сплю.
— Об отношения

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.