Жанр: Любовные романы
Портрет моего сердца
...ет! - Анна подтолкнула отца. - Папа, скажи ему!
- Ну, Анна, - неуверенно произнес тот. - Он же... герцог...
- Он не может нас заставить! - Анна повернулась к мужу, который попрямее сел
в кресле, но явно собирался остаться
лишь наблюдателем. - Алистер, скажи ему ты! Скажи, что он не может так
поступать!
Картрайт взглянул на Джереми, увидел в его глазах мольбу и ответил:
- Мне очень жаль, любовь моя, но, боюсь, я должен с ним согласиться. Пора
тебе проявить родственное участие.
- Алистер, как ты можешь? - Зажав рот ладонью, чтобы заглушить рыдания, Анна
бросилась вон из комнаты. Отец с
тревогой смотрел ей вслед.
- О Боже. Полагаю, я... я должен...
- Да, - вздохнул Джереми. - Идите за ней, сэр Артур. Только постарайтесь,
чтобы через полчаса она была готова к
отъезду.
- Как пожелаете, ваша светлость.
Когда дверь за стариком закрылась, из глубины кресла раздалось несколько
медленных хлопков.
- Отлично проделано, молодой человек, - саркастически произнес Картрайт. -
Великолепно! Я не мог бы сделать
лучше, даже если б постарался. Вам следует пойти по стопам дядюшки и занять
место в палате лордов... с вашими-то
дипломатическими способностями...
Понимая, что над ним смеются, хоть и не зло, Джереми пожал плечами:
- Слава Богу, мне хотя бы не пришлось браться за оружие.
Глава 36
После того как Огюстен, никогда не клавший сахар в кофе, размешал в чашке
третий кусок, Мэгги не выдержала:
- Может, скажешь наконец, что случилось?
- Прости, дорогая?
- Очень плохо для нашего пищеварения, если мы и дальше будем есть в унылом
настроении, которое ты нагнал.
Расскажи, в чем дело.
- Ни в чем. Ничего плохого не случилось, шери. - Огюстен снисходительно
похлопал ее по руке.
Но Мэгги видела, что он лжет. Он весь день разговаривал с ней этим
покровительственным тоном, сначала в галерее,
теперь в кафе, не смотрел ей в глаза, не стал даже пенять, когда она заказала к
чаю кусок торта, хотя твердо придерживался
мнения, что сладкое едят после трапезы, а не вместо нее.
Этот человек никак не мог быть убийцей. Тогда что же так его встревожило?
"Может, он узнал о Джереми? -
размышляла Мэгги. - Но каким образом?" Потеря девственности по ней не видна,
догадаться об этом смогла только
Беранж, а Джереми наверняка сообщать ему не стал. Мэгги слишком хорошо знала
друга своего детства, чтобы заподозрить
его в хвастовстве перед Огюстеном. Такое поведение ниже достоинства герцога, он
скорее застрелил бы жениха, чем
признался, что лишил девственности его невесту.
Неужели Огюстену рассказала Беранж? Раз сама Мэгги никому не говорила о
Джереми, значит, Огюстена могла
просветить только она. Но зачем Беранж это делать?
Хотела помочь ей? Должно быть, так. Не она ли сказала вчера: "Предоставь
Огюстена мне!"
Чем больше Мэгги думала, тем очевиднее ей становилось, что именно это
является причиной странного поведения
Огюстена. Подруга рассказала ему об их страстной ночи, а поскольку жених был
слишком хорошо воспитан, чтобы
заговорить на щекотливую тему, Мэгги решила сама начать разговор:
- После того как ты вчера ушел от меня, ты, случайно, не встретился с Беранж?
Огюстен выронил чашку с кофе.
К счастью, она упала на блюдце и не разбилась, но посетители кафе,
привлеченные шумом, посмотрели в их сторону.
"О Боже! Она все ему рассказала. Я убью ее. Зачем она не предоставила сделать
это мне?" - подумала Мэгги.
Огюстен суетливо промокнул пятно салфеткой, потом нервно вытер уголки рта.
- Как... ты узнала?
- Просто догадалась.
- Я... я сам не знаю, как все получилось, - начал Огюстен, уставившись на
свои колени.
Мэгги ласково похлопала его по руке и сказала первое, что пришло ей в голову:
- Огюстен, мне очень, очень жаль.
- Ты просто ангел, - благодарно пробормотал он.
- Какой же из меня ангел?
- Нет, ангел, ангел! Кто из других женщин оказался бы такой всепрощающей,
проявив столько понимания и
великодушия? Я счастливейший человек на свете!
- Всепрощающей? - повторила Мэгги. - Это я должна просить у тебя прощения.
- Нет! - воскликнул Огюстен, целуя ее пальцы. - Это я согрешил против моей
любви! Она сказала, что ты не
поймешь, но ты поняла. И простила! О, Маргерита, я тебя недостоин, пес я
презренный...
Ошеломленная Мэгги вырвала у него руку.
- О чем ты говоришь? Кто сказал, что я не пойму?
- Беранж, разумеется. Она велела не рассказывать тебе, потому что ты не
поймешь, но я сказал ей, что она не права. Нет
в мире другой, подобной моей Маргерите!
- Огюстен, давай выясним окончательно, что именно я прощаю и понимаю?
- Мой неблагоразумный поступок, шери. Прошлой ночью.
Беранж! Господи, он переспал с Беранж?!
- Ты ведь понимаешь, шери, - торопливо продолжал Огюстен. - Вчера, когда я,
больной, покинул тебя, мне
захотелось перекусить, и я отправился в Воксхолл. На мой вкус там несколько
шумно, но я встретил Беранж, которая тоже
была одна, и, естественно, пригласил ее пообедать со мной...
- Естественно.
- Мы чудесно пообедали, с шампанским... потом выпили еще. Думаю, шампанского
мы немного перебрали, я помню,
как Беранж сказала, что у нее оборвалась шнуровка на туфельке и не отвезу ли я
ее к ней домой. Разумеется, я как
джентльмен не мог допустить, чтобы она ехала одна и так поздно ночью. Дома она
открыла еще бутылку шампанского,
которая случайно там оказалась... и...
- О! - Мэгги почувствовала, будто у нее с плеч свалилась огромная тяжесть,
точнее, с сердца. - Понимаю...
- Маргерита! Это ничего не значит, я был глупцом. Слишком много выпил, а ты
ведь знаешь Беранж... Она такая живая
и прелестная...
- О да, - подтвердила Мэгги, с трудом удерживаясь от смеха. - Я знаю Беранж.
Значит, вот что имела в виду Беранж, собираясь "позаботиться об Огюстене".
Господи, она его соблазнила! Огюстен явно
наслаждался каждой минутой обольщения. Потому и чувствовал за собой огромную
вину: он изменил невесте и получил от
этого удовольствие!
Ладно, она поможет ему понять, что это не конец света, а возможное начало
чего-то более приятного и подходящего для
него, чем их отношения.
- Ты хочешь сказать, Огюстен, что занимался любовью с Беранж и ничего к ней
не испытывал? Никаких чувств?
- Я не говорю, что... ничего. Просто, если бы мы с тобой не встретились,
Беранж и я... - Огюстен потряс головой,
словно пытаясь очнуться от прекрасного сна. - Но этому не суждено сбыться.
- Почему?
Огюстен посмотрел на нее, как на сумасшедшую.
- Потому что я помолвлен с тобой, Маргерита!
- И ты собираешься жениться на мне, хотя влюблен в другую?
- Я этого не говорил... Я не то имел в виду...
- Огюстен, я подшучиваю над тобой, - засмеялась Мэгги. - Прости, не могла
удержаться. Мы друзья, и немножко
поддразнить тебя... получается само собой. Боюсь, это выходит более естественно,
чем проявить другие чувства.
- Значит, вот как обстоит дело, - вздохнул он. Набравшись храбрости и подняв
на него глаза, Мэгги обнаружила, что
вид у Огюстена всего лишь несколько обескураженный. - Выходит, нам с тобой
суждено быть только друзьями?
- А разве ты не считаешь, что так будет лучше? Для мужа и жены мало
испытывать друг к другу одну привязанность.
Ну, как брат и сестра.
- Мои чувства к тебе едва ли можно назвать братскими, Маргерита, - криво
усмехнулся Огюстен. - Но я ценю твое
признание, ты всегда была со мной честна, всегда говорила, что не любишь меня. Я
думал, со временем... нет, это
невозможно. Такая женщина, как ты, никогда не полюбит такого, как я.
- Глупости, - строго возразила Мэгги. - Ты сам знаешь, как много способен
дать подходящей тебе женщине. Просто я
не она.
- Может быть, но...
- Но? - Мэгги с любопытством смотрела на него.
- Ничего. Ты считаешь возможным... По-твоему, Беранж?
- Трудный вопрос. Тебе, Огюстен, надо приложить много усилий, чтобы покорить
Беранж, она не дурочка. Но я уверена,
что при верном подходе ее можно убедить.
- Верном подходе, Маргерита?
- Беранж очень ценит богатство, - улыбнулась Мэгги.
- О, понимаю! - Лицо Огюстена просветлело. - А у меня денег много.
- Да. Возможно, если ты бросишь к ее ногам...
- Я засыплю ее подарками, драгоценностями, мехами, цветами!
- Полагаю, ты нашел абсолютно верную дорогу к ее сердцу.
- Если ты считаешь... И все-таки я не могу не задуматься... Как обстоят дело
с твоим сердцем, Маргерита? Знаю, моя
глупая исповедь его не разбила, но мне хотелось бы видеть тебя счастливой. Твой
герцог... ведь его, а не меня ты всегда
любила... сможет ли он сделать тебя счастливой?
Мэгги ответила что-то с беспечной небрежностью, однако потом, сидя в кебе,
нанятом Огюстеном, мысленно повторяла
слова бывшего жениха. Как обстоит дело с ее герцогом? Сможет ли он сделать ее
счастливой? Вспоминая ночь, проведенную
вместе, она верила, что сможет... с величайшей легкостью. И не только в постели.
Но сможет ли она сделать счастливым его?
Ноги в атласных туфельках на высоких каблуках подкашивались от усталости,
щеки ломило от улыбки, которой она не
позволяла сойти с лица, правая рука ныла от рукопожатий поклонников искусства.
Но было очень приятно выслушивать
похвалы ее таланту! Правда, Мэгги заботило мнение лишь одного человека, который
пока не явился.
Неужели он не придет? Единственным утешением пока оставалось сообщение Хилл о
полученной из Ролингз-Мэнор
записки. Визит к родным, конечно, вызван необходимостью, Джереми обязан был туда
поехать. И все же расстаться с ней так
надолго!
Хотя... он ведь уехал только вчера, а она тоскует, словно влюбленная
школьница. Ну и что, если Джереми не успел
вернуться к открытию ее выставки? Ну и что, если он вообще не вернется? Будут в
ее жизни и другие мужчины...
Однако внутренний голос шептал ей всю ночь, что не будут. Для нее существует
лишь он.
Мэгги ошибалась, говоря себе, будто никто не покинет свой теплый дом, чтобы
взглянуть на "картинки". Выставка
привлекла многих любителей и покровителей искусства, которым погода отнюдь не
помешала. Хорошенькая, специально
нанятая служанка принимала у входа в галерею их плащи и накидки, выдавая каждому
пронумерованный диск. К тому же
Опостен позаботился, чтобы шампанское лилось рекой, на серебряных подносах
непрерывно разносили тарталетки с
запеченными устрицами и грибами, поэтому никто из гостей не спешил уходить. За
час после открытия красные бархатные
ленточки, означавшие продажу, были пришпилены более чем у половины ее незаказных
работ.
К восьми часам Мэгги пожала руки сотне посетителей, но того, кого она ждала,
среди них не было. Вдруг он вообще не
приедет? Галерея закрывается через час, ее увезут на какой-то праздничный ужин с
Огюстеном и его друзьями. Интересно,
как отнесется Джереми к известию, что она больше не обручена? Сделает ей
предложение второй раз? Или рассчитывать на
него слишком уж самонадеянно? Может, теперь предложение должна сделать ему она?
Пожалуй, это будет справедливо.
Но уверена ли она, что сумеет сделать его счастливым? Впрочем, не важно. Он
не придет. Видимо, случилось нечто
ужасное. Возможно, поезд из Йоркшира потерпел крушение или его экипаж
перевернулся... А может, таинственному убийце
наконец удалось серьезно ранить герцога, и он сейчас мечется в бреду, повторяя
ее имя?! Лихорадочно схватив с подноса
бокал шампанского, Мэгги выпила его залпом, и тут ей пришла в голову еще более
жуткая мысль. Вдруг, оказавшись в
родных краях, Джереми осознал, что из нее настоящей герцогини не выйдет? Приняв
еще один бокал от тучного
джентльмена с моноклем, распространявшегося о сопоставимости ее работ с
творениями импрессионистов, Мэгги
продолжала свои рассуждения. Вдруг Джереми прямо в эту минуту воссоединяется с
индийской принцессой, слишком
прекрасной для любых занятий, кроме царствования на приемах в Ролингз-Мэнор?
Прикончив и второй бокал, Мэгги не успокоилась. Нет, Джереми любит ее, Мэгги,
он ждал ее целых пять лет, а уж она
может подождать его одну ночь.
Но теперь она свободна и жаждала поскорее сообщить ему об этом. Объявить
всем! И даме надменного вида, которой она
пожимала руку, хотелось сказать: "Благодарю, мадам, за восхищение моими
картинами, но известно ли вам, что я влюблена в
семнадцатого герцога Ролингза? Не известно? Да, да, это так!"
Мэгги с превеликим трудом сдержала порыв. Она молчала, когда люди делали ей
комплименты по поводу выставки, и
почти каждый с любопытством интересовался: "А кстати, портрет темноволосого
молодого человека... Кто он такой?"
Придя в ужас, Мэгги снова поймала Кормана, метавшегося по залу с табличками
"продано", и опять умоляла его снять
портрет. Но молодой человек остался непреклонным.
- Право, мисс, это лучшая картина выставки. Я пометил, что она не продается,
но снять ее просто не могу. Это поистине
замечательное произведение живописи.
Он был не одинок в своем мнении. Даже художественный критик из "Таймс"
обратил на него благосклонное внимание, и,
когда Мэгги отказалась назвать имя изображенного человека, шум вокруг портрета
еще больше возрос. Только Митчеллы,
которые присутствовали на котильоне у Олторпов, узнали героя портрета.
- Но разве это не... - Леди Митчелл ахнула, и ее вечно зевающий супруг поднял
брови.
- Слушайте, де Вегу, - протянул он, - это же человек, который расквасил вам
нос. Как вы позволяете, чтобы в вашей
галерее висел его портрет?
Огюстен, не видевший портрета до открытия выставки, лишь рассмеялся в ответ,
но позже добродушно попенял Мэгги,
что та никогда не показывала ему картину.
- Хотя это, наверное, и к лучшему, - признался он по-французски. - Я бы сразу
понял, что надежды у меня нет.
Покраснев, она хотела извиниться, но Огюстен мягко прервал ее:
- Чепуха, великолепный портрет. И если ты решишь его продать, окажи мне честь
стать покупателем. Мне будет
полезно поглядывать на него вечерами, если я начну вдруг упиваться
самодовольством.
От смущения Мэгги не сумела ответить шуткой. Ее совершенно не радовало, что
на всеобщее обозрение оказались
выставлены ее чувства. В отличие от Беранж она постоянно вкладывала частичку
себя в каждую свою работу, любая картина
была ей как дитя, их продажа вызывала у нее душевные муки.
Она с грустью наблюдала, как мистер Корман прикалывает бархатную ленточку к
одному из пейзажей, когда знакомый
голос промурлыкал: "Бонжур, принцесса!" Мэгги улыбнулась Беранж, потрясающе
элегантной в декольтированном вечернем
платье из темно-алого бархата.
- Твой месье де Вегу сумел привлечь ради тебя огромную толпу, принцесса, -
заметила Беранж, прикрывая рот веером
из страусовых перьев. - К тому же они покупают! Ты довольна?
Мэгги взяла третий бокал шампанского.
- О, я очень довольна. Но месье де Вегу больше не мой.
- Нет? - Беранж опустила веер в притворном изумлении. - Что случилось,
принцесса? Он узнал о тебе и дьявольском
герцоге?
- Нет. - Заметив, что Митчеллы стоят рядом, Мэгги отвела подругу в сторонку
галереи и, наклонившись, чтобы ее
могла услышать только она, прошептала: - Ты прекрасно знаешь, что случилось,
Беранж, нечего играть со мной в
наивность. Ты намеренно соблазнила Огюстена.
Француженка и не пыталась отрицать, лишь подняла на подругу ясные глаза и
кротко спросила:
- Ты сердишься на меня, принцесса?
- Рассержусь, если ты причинишь ему боль.
- Боль? Фью! Мне это нравится! Я ради тебя совершила, можно сказать,
интимнейший акт, а ты имеешь дерзость
обвинять меня...
- Я говорю серьезно. Огюстен насмерть сражен тобой, отнесись к нему бережно.
Он не похож на других мужчин, с
которыми ты играла. Он ранимый.
- Ранимый! Чувствительный! А я, по-твоему, какая? Говори!
- Бесчувственная, - не колеблясь ответила Мэгги. - И ты ошибаешься, я очень
тебе благодарна.
- Правда? - заулыбалась Беранж. - Я рада, принцесса. Знаю, мои методы ты не
одобряешь, никогда не одобряла, но я
устала видеть мою бедную принцессу грустной. Я просто обязана была что-то
предпринять. Твой Огюстен мне очень
понравился. Тебе известно, что он рыжий весь целиком? - Смущенная Мэгги нервно
рассмеялась, к счастью, француженка
быстро переменила тему. - А теперь скажи, где твой Джерри? Как он воспринял
новость, что ты свободна?
Мэгги нахмурилась. Она начинала сожалеть о третьем выпитом бокале
шампанского. Может, попытаться съесть
запеченную устрицу?
- Он еще не знает.
- Не знает? - Беранж захлопнула веер, направив его прямо в нос подруги. - Кто
теперь с кем играет, Маргерита? Ты
обязана ему сказать. Раз никакого жениха у тебя больше нет, пора решаться. Ты
хочешь своего герцога или нет?
- Конечно, хочу! Только...
- Не надо говорить мне, как ты недостойна его и какая ужасная герцогиня из
тебя выйдет. Я устала слушать. Он считает,
что ты будешь хорошей герцогиней, только это имеет значение.
Оглянувшись, Мэгги поискала, куда бы сесть, но все стулья и мягкие диванчики
были заняты.
- Беранж, у меня не было возможности сказать ему, потому что я его не видела.
Он уехал в Йоркшир и пока не вернулся.
Честно говоря... я вообще не знаю, вернется ли.
- Пока не вернулся? Наверное, встретил там некоторое сопротивление...
Мэгги перестала искать место для отдыха и ошеломленно повернулась к Беранж.
- Сопротивление? - удивилась Мэгги. - Что ты имеешь в виду?
Беранж щелчком открыла веер и стала энергично обмахиваться, не глядя на нее.
- Где этот мальчишка с шампанским? Я умираю от жажды. Здесь слишком жарко.
- Беранж, - сурово начала Мэгги, но ее схватил за руку Огюстен.
- Маргерита! - воскликнул он, в волнении не замечая Беранж. - Он здесь! Он
наконец-то приехал.
Сердце у Мэгги подпрыгнуло, она затаила дыхание и медленно повернула голову в
ту сторону, куда указывал Огюстен.
Стоявшая рядом Беранж замерла. Шум стих, толпа гостей расступилась, словно
раздвинутая невидимой рукой. По
образовавшемуся проходу шел мужчина, высокий, с гордо поднятой головой и
многозначительной улыбкой на губах...
Мэгги уже видела где-то идущего к ней человека. Но это не Джереми! Сердце
опять забилось в привычном ритме, она
выдохнула, ощущая легкую тошноту, и попыталась вырвать руку из цепких пальцев
Огюстена.
- Бог ты мой! - тихо произнесла Беранж. - Это принц Уэльский!
Мэгги посмотрела на него внимательнее и поняла, что француженка права.
Грузный мужчина с большим животом,
одетый так, словно направлялся в театр, но по пути решил заглянуть в галерею, за
его руку цеплялась женщина, которую
Мэгги также узнала, хотя ни за что бы не приняла ее за принцессу Уэльскую.
Принцесса явно злоупотребила белилами,
румянами и в избытке украсила свой наряд перьями марабу.
- Я знал, что он придет, - торжествующе шептал Огюстен. - Королева ищет
портретиста, чтобы запечатлеть своих
внуков. Маргерита, это ты. Во всей Англии нет лучшего портретиста! О, это самый
знаменательный день моей жизни.
Мэгги его мнения не разделяла. Когда Огюстен воскликнул: "Он здесь!", она не
усомнилась, что речь идет о Джереми.
Где же он? И что имела в виду Беранж, когда сказала...
- А-а, мистер де Вэйгуу, - благосклонно улыбнулся принц. - У вас прелестная
галерея, сэр. И прелестная выставка.
Пару секунд Огюстен стоял раскрыв рот, но после щипка Беранж пришел в себя и
торопливо поклонился.
- Б-благодарю, ваше королевское высочество, - запинаясь, произнес он, -
Большое спасибо. Не могу выразить, какую
честь...
- А это мисс Герберт? - жизнерадостно ухмыльнулся принц, глядя на Беранж. - Я
много слышал о вашем таланте,
дорогая, но должен заметить, что ваша красота превосходит ваше искусное
обращение с кистью.
Беранж присела в очаровательнейшем реверансе и кокетливо опустила длинные
ресницы:
- Мерси боку, ваше высочество. Но вы мне льстите. Не я художница, написавшая
эти картины. - Она выпрямилась и,
заметив, что Мэгги пытается ускользнуть, твердой рукой вытолкнула подругу
вперед. - Мадемуазель Герберт, ваше
высочество.
Мэгги сделала шаг, согнула дрожащие ноги в реверансе, надеясь, что они не
подкосятся окончательно.
- Ваше королевское высочество, - произнесла она, глядя в пол.
- А-а! - Принц Уэльский протянул ей пухлую руку, и Мэгги удивилась мягкости
ладони наследника престола. - Моя
дорогая, вы так же красивы, как и ваши картины.
- Благодарю вас, сэр.
- А теперь скажите, кто этот молодой человек с блистающим взором, которого вы
так восхитительно изобразили?
Растерянная Мэгги с ужасом поняла, что они стоят у портрета Джереми.
- О, это... это семнадцатый герцог Ролингз.
- Неужели? - поднял брови принц Уэльский и обратился к спутнице: - Белла, это
племянник Эдварда Ролингза,
который вызвал такие страсти в Джайпуре.
- А-а, - протянула Белла, улыбаясь и являя миру ряд желтых и не слишком
ровных зубов. - Очень хорош собой.
Но принц уже отвернулся.
- Скажите, лошади на заднем плане - те, серые?
- Да, сэр, - ответила Мэгги.
- Проклятие! Белла, те самые, их выиграл у меня Эдвард Ролингз.
- Правда? - без особого интереса произнесла та.
- Я так любил этих коней, - горестно вздохнул принц и вдруг, словно это лишь
сию минуту пришло ему в голову,
спросил Мэгги: - Вы когда-нибудь писали животных? Ну, собак и тому подобное?
- Да, сэр. И очень часто.
- Великолепно! - Принц хлопнул в ладоши. - Дорогая, а смогли бы вы написать
портрет восхитительнейшей кобылы,
купленной мной на прошлой неделе? Она красавица, черная как смоль. Между прочим,
ее зовут Полночь. Вы смогли бы
сделать это для меня, мисс Герберт?
- Почту за честь, ваше высочество, - торжественно склонила голову Мэгги, хотя
ее обнаженные плечи вздрагивали от
смеха.
- Отлично! - Принц Уэльский подмигнул Огюстену. - Молодец у вас девица, де
Вэйгуу. Пришлите ее в понедельник
утром. Ладно? Возможно, я представлю ее матушке. Я в высшей степени рад, что мы
потрудились сюда зайти. А ты, Белла?
- Он предложил ей руку.
Белла продемонстрировала свою чудовищную улыбку, и принц увел ее прочь,
бережно, словно она была легкой как
перышко, вроде тех, что украшали ее наряд.
Когда они удалились на достаточное расстояние, Огюстен порывисто обнял
изумленную Мэгги, поднял в воздух и
закружил, будто она тоже была пучком перьев.
- Маргерита! Маргерита, ты хоть понимаешь, что это значит?
- Поставь меня на пол, ради Бога, не то меня стошнит.
Он подчинился, но продолжал обнимать ее за талию.
- Маргерита, это лучший день в моей жизни! Наконец после многих лет усилий
семья де Вегу станет поставщиком
предметов искусства для самой английской королевы! Ты можешь себе представить,
какое значение будет это иметь для
нашего дела, для моей семьи в Париже? Бог ты мой! Я должен немедленно отправить
им телеграмму!
- Прекрасно, Огюстен, - засмеялась Мэгги. - Но сначала отпусти меня. Я выпила
слишком много шампанского, и если
ты будешь кружить меня и дальше... все может плохо кончиться.
От восторга Огюстен притянул Мэгги к себе, крепко поцеловал в губы, и едва он
ее отпустил, как толпа снова
расступилась.
- Джереми! - радостно закричала Мэгги.
Но радость, искрившаяся в ней веселыми пузырьками шампанского, тут же
погасла. Ибо за герцогом шли еще двое,
которых она тоже не могла не узнать. Двое людей, которых она меньше всего
ожидала увидеть на своей выставке.
Джереми знал, что она бурно прореагирует на его появление в сопровождении
отринувших ее родственников. Он ждал
слез, возможно, упреков; однако совсем не предполагал увидеть Мэгги в объятиях
другого мужчины.
Удивление герцога было столь велико, что он не обратил внимания на
потрясение, отразившееся на ее лице, когда она
заметила пару, следовавшую за ним по пятам. Джереми решительно направился к
Огюстену, который, завидев его, даже
посерел. По свирепому выражению лица герцога было ясно, что он намеревается
сделать: вызвать негодяя на дуэль. Если
Мэгги не даст лягушатнику отставку, ему придется взять на себя избавление...
- Полковник-герцог!
Джереми остолбенел с занесенной для следующего шага ногой. Этого быть не
могло! Просто... не могло быть!
Но было. Повернувшись, он увидел, что Мэгги и ее жених глядят не на сэра
Артура и его старшую дочь. Нет! Позади него
стояла в белом вечернем платье, усеянном жемчугами, принцесса Аша в
сопровождении неизменного переводчика Санджея.
О, разумеется, сэр Артур тоже стоял рядом. Он не затерялся в толпе, не
улизнул в сторону, однако его затмило
присутствие сияющей принцессы, которая пожирала герцога черными очами, полными
обожания... или алчности. По поводу
ее истинных чувств у Джереми были сомнения.
Господи! Неудивительно, что все глазеют на них!
Мэгги выглядела столь же потрясенной, как и он, когда застал ее в объятиях
другого.
Схватив принцессу Ашу за руку и не обращая внимания на тихие вскрики, Джереми
потащил ее сквозь толпу, быстро
расступавшуюся при его приближении. Возможно, из-за необыкновенно прекрасного
существа, которое он волок за собой, а
может, из-за ледяного блеска его серых глаз, во всяком случае, покровители
искусств и все прочие убирались с его пути с
необычайной живостью.
- Что вы здесь делаете? - прошипел герцог, выведя принцессу в более или менее
свободную от людей часть галереи.
Санджей, поспешивший за ними, слегка поклонился и ответил:
- Множество извинений, ваша светлость. Мы последовали сюда за мисс Герберт,
полагая, что, куда пойдет она, там
появитесь и вы.
Джереми не мог прийти в себя. Его план, его изумительный план воссоединить
Мэгги с семьей пропал из-за какой-то
безмозглой принцессы! Нет, устроенное им примирение Мэгги с родными все же
происходило, но, увы, без него. Мэгги
протянула руку отцу, который впервые за день лишился дара речи, ибо если Анна во
время долгого путешествия, сидя рядом
с мужем, не проронила ни слова, то сэр Артур говорил без умолку. В конце концов
Джереми готов был приставить к его лбу
пистолет, лишь бы он замолчал.
Однако Алистер, видя, что терпение герцога скоро иссякнет, начал поучать
тестя цитатами из Ветхого Завета
относительно долга родителей любить своих чад, невзирая на их ошибки. Джереми
слушал его с удивлением, так как не
подозревал, что Картрайт столь хорошо знаком с Библией. Лишь когда жена сухо
указала, что нигде не сказано: "Отцы
терпите, когда ваши дочери становятс
...Закладка в соц.сетях
