Жанр: Любовные романы
Портрет моего сердца
...е пустили к вам. Я
говорил, что вы удалились на покой и
сегодня больше не выйдете. Но она ничего не слушала! - Обратившись к Мэгги,
дворецкий крепко ухватил ее за руку. - А
теперь, мисс Маргарет, довольно. Как видите, его светлость нездоров и все, что
вы хотите ему рассказать, может подождать
до утра.
- Нет, не может! - воскликнула она. - И если вы прикоснетесь ко мне еще раз,
я ткну вам пальцем в глаз!
Эверс негодующе заморгал, и Мэгги почувствовала себя виноватой. В конце
концов дворецкий только исполнял свои
обязанности.
"Но он не должен исполнять их с таким рвением", - быстро рассудила она.
- Мисс Маргарет! - воскликнул Эверс. - Я сегодня же вечером направлю
сообщение вашему батюшке.
- Мэгги, - протянул герцог. - Я полностью согласен с Эверсом. Нет нужды в
подобном спектакле, просто скажи, что
хотела, и отправляйся к своему жениху.
- Он мне больше не жених, - надменно объявила Мэгги. - Сей факт ты мог бы
установить и сам, если бы
поинтересовался этим перед тем, как невежливо сбежать из галереи. Правда, не мне
указывать великому герцогу Ролингзу,
что он мог в чем-то ошибиться... - И она повернула к двери.
- Погоди!
От громовой команды руки у Эверса задрожали, графин на подносе звякнул, но
Мэгги лишь небрежно глянула через
плечо.
- Вы ко мне обращаетесь столь невежливо, ваша светлость? - холодно произнесла
она.
Джереми перегнулся через край ванны, так крепко ухватившись за медные
бортики, что побелели костяшки пальцев.
- Он больше тебе не жених? - сурово переспросил герцог.
- А вам что за дело, ваша светлость? Вы приказали мне убираться отсюда. Что я
с радостью и делаю.
- Мэгги!
Эверс рванулся из комнаты, в спешке отпихнув с дороги Мэгги. Только бы
подальше от хозяйского гнева. Питерс уронил
сюртук, который чистил, но тут же подобрал его, пока не заметил полковник.
- В чем дело? - ледяным тоном осведомилась Мэгги.
Пронзив денщика свирепым взглядом, герцог нетерпеливо сказал:
- Питерс, оставь нас.
Для человека с одной ногой Питерс, когда надо, двигался поразительно быстро,
успев на миг задержаться и подмигнуть
Мэгги. Та, ошеломленная дружеским участием, только заморгала, глядя на
захлопнувшуюся дверь.
Джереми снова лег в ванну и уже спокойно начал:
- А теперь скажи, как понимать твои слова, что де Вегу больше тебе не жених?
- Так и понимать. Я больше не помолвлена с месье де Вегу.
- Понимаю. - Джереми внимательно изучал выражение ее лица.
В Зеленой комнате царил полумрак, свет шел только от огня в камине и масляной
лампы на столике у огромной
герцогской постели. Впрочем, Мэгги легко различала бицепсы на его сильных руках,
темные пучки волос под мышками,
густую поросль на груди. Мыльная вода не позволяла ей увидеть большего, но Мэгги
и так знала, что скрывается в
непрозрачной глубине. Ухо больше не кровоточило, даже раненое плечо выглядело
получше. Для больного малярией герцог
поправлялся очень быстро.
Джереми отлично видел ее силуэт, поскольку Мэгги стояла перед камином. И
какой силуэт! Герцог едва удержался,
чтобы не выпрыгнуть из ванны и не бросить ее на постель. Лишь воспоминание о
портрете остановило его. Недостаточно,
чтобы она его хотела. Она должна и верить ему.
Он взял с раскладного столика, поставленного камердинером около ванны, бокал
с янтарной жидкостью и сделал
большой глоток.
- Как же это случилось? - поинтересовался Джереми, когда тепло от бренди
пошло по телу. - Я имею в виду твою
помолвку. Вечером в галерее ты млела в его объятиях, и вы совсем не походили на
людей, готовых разбежаться в разные
стороны.
- Мы по-прежнему остаемся друзьями, - сказала Мэгги, с вожделением глядя на
бокал. Она только начала согреваться
и теперь жалела, что не приняла от лакея чего-нибудь горячительного. - Огюстен
был счастлив, что принц Уэльский заказал
мне написать для него портрет. Вот и все. Но Огюстен теперь влюбился в Беранж.
- Правда? Каким образом?
Почему они тратят время на разговоры, если могли бы провести его в объятиях
друг друга?
- Беранж его соблазнила.
Джереми усмехнулся. Это не входило в план, который он разработал с Беранж, но
импровизация блестящая. Он не
забудет щедро вознаградить ее.
- Интересный поворот, - сухо заметил он.
- Да уж. Сегодня вообще многое произошло.
Джереми не стал отвечать. Понимает ли он ее намек? Должен понимать! Должен
сообразить, что она говорит о
принцессе, и все-таки промолчал.
"Что с ним?" - удивилась Мэгги. Она думала, что, узнав о разрыве помолвки,
Джереми выскочит из ванны и бросится ее
обнимать. Но, видимо, ничего подобного ему и в голову не приходило. Казалось,
его вполне устраивает ванна, он даже не
смотрит в ее сторону.
"Господи! Неужели он так расстроился из-за сапфира?"
Или есть что-то еще? Может, теперь, когда она свободна, Джереми ее больше не
хочет? От этой мысли сердце у нее
похолодело и сжалось. Наверно, он хотел ее, пока думал, что она недоступна?
Зачем бы ему тогда хлопотать и везти в
Лондон ее семью? Зачем он стал бы это делать, если бы не любил ее... не хотел на
ней жениться?
Тогда почему он не спрашивает ее сейчас? Может, Джереми понял, какая она
глупая и трусливая? Самая большая трусиха
и дурочка на свете. О, она пошла на риск, повесила свои картины, позволила людям
высказывать о них свои мнения, но когда
доходит до чего-то по-настоящему серьезного, жизненно важного, сразу использует
любой предлог лишь бы не открывать
свои чувства. Зачем же Джереми, самому храброму человеку из всех, кого она
знала, жениться на трусихе?
И не женится, если она не докажет ему, что совсем не такая, какой он ее
считает.
Мэгги подошла к столику, на который Джереми поставил недопитый бокал, и чуть
наклонилась, протягивая к нему руку.
Герцог моментально перевел взгляд на ее декольте. Это обнадеживало.
- Можно? - спросила она, показывая на бокал. Джереми кивнул. - Благодарю.
Мэгги быстро проглотила жгучий напиток, бренди сразу начало согревать ее, как
не мог бы согреть и огонь.
- Так-то лучше.
Она поставила опустевший бокал на место, внимательно наблюдая за герцогом.
Тот провожал взглядом каждое ее
движение. Глаза с серебряными искрами не отрывались от нее, когда она села на
кожаную оттоманку в нескольких футах от
ванны, когда начала вынимать из волос шпильки слоновой кости.
- Ладно. - Джереми облизал губы. - Если у тебя на все есть объяснения, как ты
объяснишь картину?
Мэгги потребовалось время, чтобы сообразить, о чем он говорит. Что за
картина? И вдруг его бешеный, свирепый гнев
стал ей понятным. Картина! Портрет Джереми! Она не знала, что он его видел.
Тогда неудивительно...
- Портрет, - осторожно начала она, - не предназначался для выставки. - Мэгги
положила вынутые шпильки на пол.
- Грузчики, которых нанял Огюстен, захватили его из мастерской по ошибке, потом
сотрудник галереи повесил его, не
спросив у меня, и отказался снимать, несмотря на мою просьбу. Не думаю, что это
хорошая работа. Я написала его давнымдавно.
Герцог смотрел, как она распустила волосы, и они рассыпались по ее обнаженным
плечам.
- Давно? - безразлично спросил он.
- Да. У меня появилась идиотская мысль, что если я напишу твой портрет, то
смогу... ну, не знаю. Выбросить тебя из
памяти. - Мэгги начала расстегивать перчатки.
- Судя по всему, тебе это удалось.
- Не будь глупцом. Ты сам знаешь, что ничего не вышло, иначе меня бы здесь не
было.
- Не знаю, - искренне ответил Джереми. - Я не знаю, что ты здесь делаешь.
- Ты действительно тупой, - сказала она, снимая мокрые туфли.
Джереми насупился.
- Слушай, Мэгги, первый раз в жизни я с тобой согласен: да, я тупой. Я думал,
между нами произошло нечто
совершенно особенное. Но когда я увидел портрет, мне стало ясно, что...
- Да забудь ты о чертовом портрете, - с досадой сказала Мэгги, приподнимая
юбки, чтобы добраться до подвязок.
- У меня там вид игрока, конокрада или кого-то вроде...
- Мне было семнадцать лет! - огрызнулась Мэгги. Поставив ногу на край ванны,
она стягивала влажный шелковый
чулок. - Для меня ты и был преступником, раз украл мое сердце. И надо ли
напоминать тебе, что я до сего дня не получила
его обратно?
- Пять лет я ждал тебя и вдруг узнаю, что ты обручилась с другим!
- Конечно. - Мэгги перешла ко второму чулку. - Я тоже виновата, хотя в тот
момент думала, что ты получил в
награду принцессу...
- Ну, ты видела своими глазами, как все обернулось, - презрительно фыркнул
герцог.
- Видела и сожалею, что сомневалась в тебе. И я... - Нет, следует
признаваться в своих ошибках, и Мэгги выпалила: -
Я очень сожалею, что отдала твой сапфир.
Джереми небрежно махнул рукой. Значит, она неправильно поняла его реакцию в
галерее. Он рассердился не из-за утраты
Звезды Джайпура - он и не вспомнил о сапфире. Его волновала только она! У Мэгги
побежали мурашки восторга.
- Даже сейчас, когда проклятый лягушатник не маячит у меня перед глазами,
портя всю картину, - горько пожаловался
Джереми, - факт остается фактом. Если ты выйдешь за меня, то все равно станешь
герцогиней. Этого я изменить не могу.
Мэгги перешла к боковой застежке на платье.
- Знаю. - Она чувствовала невероятное облегчение, от которого у нее слегка
закружилась голова и напряжение спало.
- Так что же ты здесь делаешь? - в бессильной ярости крикнул он.
Мэгги выпрямилась, испачканное платье упало к ее ногам.
- Ищу, кто бы мне потер спину.
Джереми, онемев, уставился на нее. В своем неприлично облегающем нижнем
белье, со спадающим водопадом темных
волос она выглядела как уличная куртизанка. Никогда еще она так откровенно не
предлагала ему себя. Герцог залюбовался
ею и вдруг заметил, что, несмотря на дерзко выставленную грудь, она дышит
неровно и часто, а в бархатных карих глазах
таится страх. Нет, она вовсе не была уверена в том, как он ее примет.
И это больше, чем все слова, наконец убедило его. Перегнувшись через край
ванны, он схватил Мэгги в объятия.
- Джереми, что ты делаешь! - радостно закричала она и с воплем погрузилась в
воду.
Панталоны облепили тело, волосы намокли и липли к груди.
- Джереми! - взвизгнула она, почувствовав под собой его бедра. - Господи, я
только пошутила!
- Неужели? - Джереми отвел в сторону мокрые пряди и уткнулся в нежную ямку за
ее ухом. - А я нет.
Несмотря на возмущение, Мэгги не смогла игнорировать наслаждение, вызванное
скольжением его губ. Казалось, в ней
ожила каждая клеточка тела, особенно соски. Когда он дотронулся языком до ее
шеи, она хотела остановить его страстный
напор, но с таким же успехом могла бы пытаться остановить падение срубленного
дерева. Губы Джереми искали ее рот,
пальцы деловито развязывали мокрую шнуровку корсета. На это у него ушло столько
же времени, как и на подавление ее
условного сопротивления. Мэгги наконец сдалась.
Ее стон послужил окончательным приглашением - большего Джереми не
понадобилось. Одна рука ласкала ее грудь,
другая занялась под водой завязкой панталон. Ее слабый протест, когда ленточка
разорвалась под его нетерпеливыми
пальцами, Джереми погасил поцелуем. Если понадобится, он будет покупать ей новое
белье хоть каждый день. А у Мэгги
складывалось впечатление, что это понадобится не раз...
Швырнув через плечо обшитые кружевами панталоны, он посадил ее к себе на
колени. Жесткие волосы на его груди
впились в ее тело, возбужденная плоть уперласв в набухшую расщелинку между ее
бедер. Понимая, что выбора нет, Мэгги
опустилась на твердый член, причем очень медленно, и Джереми понял ее намерение
лишь в тот миг, когда она уже вобрала
в себя конец его тверди. Она с усмешкой опустилась еще немножко, его руки легли
ей на ягодицы, жадно и дерзко сжимая
упругое тело. Мэгги осела еще на дюйм, и он, уже не в силах терпеть сладостную
пытку, вонзился в нее. Их тела
соединились, расплескав во все стороны горячую воду.
Правда, оба этого не заметили. Мэгги самозабвенно двигалась вверх-вниз,
сначала неторопливо, потом все с большим и
большим напором, а Джереми раскачивался под ней в том же ритме, пока она не
запрокинула голову, ухватившись за края
медной ванны, и не содрогнулась. В этот момент (она готова была поклясться)
золотые блики на потолке сошлись воедино,
пролившись на нее сияющим ливнем, а потом рассеялись по комнате, устилая ее
ковром золотых лепестков.
Джереми, в изнеможении поникший под ней, жалобно произнес:
- Господи, Мэгги, ты хочешь утопить меня?
Она наконец пришла в себя и осознала, что на полу не золотые лепестки, а
огромная лужа воды.
- О Боже! - ахнула Мэгги.
Джереми сел в воде, но из объятий ее не выпустил.
- Так что ты там говорила насчет потереть спину?
- Ты согласен?
- Не знаю, это зависит... Предложение только на одну ночь или на всю жизнь?
- Я надеялась на всю жизнь, - пробормотала Мэгги, не решаясь поднять на него
глаза.
- Обязательство всю жизнь тереть спину в обмен на что?
- Ну-у... Я стану твоей женой.
- А как же твоя неприязнь к титулу герцогини?
- Я подумала, что, может, это не так страшно. Ты же не будешь возражать
против того, чтобы какое-то время проводить
в Лондоне...
- О, мне придется много времени проводить здесь. Я буду советником при
Уайтхолле или что-то в этом роде. Боюсь,
часть года нам придется жить в Лондоне. Уверен, дядя Эдвард и тетя Пиджин не
станут возражать.
- О да, - пылко согласилась Мэгги. - Я думаю, лучше всего отдать им дом в
Ролингз-Мэнор.
- Конечно. Со всеми их детьми...
- Им следует оставаться в деревне.
- Верно. Кроме того, жить так близко от твоего отца может оказаться не
слишком удобно...
- Да, Герберт-Парк чересчур близко от Ролингз-Мэнор.
- Мы всегда сможем навестить твою семью, - продолжал Джереми. - Я имею в
виду, если ты захочешь.
- Будет очень мило, если делать это не слишком часто, - осторожно уточнила
Мэгги.
- Ты действительно так решила, Мэгги? - после некоторого молчания тихо
спросил Джереми. - Ты уверена?
- Уверена.
- У меня был приготовлен камень для твоего обручального кольца. Очень
красивый. Сапфир.
- Вообще-то я сапфиры не люблю.
- Тогда все к лучшему. - Серебристые глаза весело сверкнули. - Потому что я
его потерял.
- Как не стыдно, - пропела Мэгги.
Потом на долгое-долгое время в спальне воцарилось молчание.
Глава 42
Не потрудившись постучать, лорд Эдвард распахнул дверь в Зеленую комнату и
громко позвал:
- Джерри!
Один из холмов на огромной постели зашевелился, и из-под кучи простыней
высунулась голова Джереми с заспанными
глазами.
- В чем дело? Кто это?
- Я, - жизнерадостно отозвался лорд Эдвард.
Заметив, что племянник оставил с вечера купальные принадлежности и саму
ванну, а также разбросанные на полу какието
мокрые тряпки, он поморщился и раздернул темно-зеленые гардины, чтобы
впустить в комнату яркий свет утреннего
солнца.
- Я приехал сообщить, что твоя тетя вчера благополучно разрешилась еще одним
сыном. Должен также поставить тебя в
известность, что, к сожалению, она решила назвать его Джереми. Несмотря на мои
возражения, она убеждена, что ты
окончательно повзрослел, чтобы справиться с ролью крестного. По ее настоянию я
должен был тащиться в Лондон и назвать
тебе дату крещения. Через три недели. Как, по-твоему, сумеешь ты вылезти из
постели на срок, достаточный для этой
задачи?
Холм рядом с герцогом тоже зашевелился, и, к полному изумлению лорда Эдварда,
показалась голова Мэгги Герберт.
- В чем дело? - повторила она. - Кто тут?
Эдвард скрестил руки на груди и сурово произнес:
- С меня хватит. Вы, двое, женитесь, я не хочу слышать никаких возражений.
- Да, сэр, - робко пискнула Мэгги, ныряя под простыни.
- Давно пора! - расхохотался Джереми.
Закладка в соц.сетях
