Жанр: Любовные романы
Портрет моего сердца
...я художницами", герцог осознал, что Алистер
весьма свободно обошелся со
Священным Писанием.
Теперь сэр Артур замолчал, увидев, как принц Уэльский пожимает руку его
младшей дочери. К тому же его повергло в
шок приглашение Мэгги в Кенсингтонский дворец. Все это привело Герберта в
состояние, близкое к удару, и зятю пришлось
отвести старика к дивану, куда тот и уселся, повторяя:
- Его королевское высочество принц Уэльский. Его королевское высочество принц
Уэльский. Попросил мою дочь
посетить его в понедельник утром. Вы слышали, мистер Картрайт?
- Да, старина, - похлопал его по плечу Алистер.
Даже Анну эта сцена выбила из колеи. Она явно волновалась, попав в галерею,
наверняка считая, что увидит притон с
полуголыми курильщиками опиума, а взамен оказалась в привычном обществе
респектабельно одетых лондонцев, многих
она знала как соседей по ее элегантному аристократическому району. А картины!
Никаких бесстыдных сцен с голыми
девицами, одетыми мужчинами, играющими на траве в карты. Никаких длинноногих
балерин, никаких спящих проституток,
никаких шокирующих образов, любимых современными художниками, о которых Анна
читала. Напротив, картины Мэгги
являли собой простые сельские сценки, милых играющих детей или портреты обычных
людей. Ничего непристойного, они
были даже приятными. Неужели она не права, неужели ошибалась в своей оценке мира
художников?
Джереми с интересом наблюдал, как Анна, мать четверых детей, ведет жестокую
внутреннюю борьбу. Восторг, который
она испытала, увидев сестру в обществе наследника престола, был столь же
очевидным, как потрясение и восторг ее отца.
Но Джереми был потрясен только страстным объятием Мэгги с женихом. Правда,
Мэгги выглядела пассивной
участницей, даже потребовала, чтобы де Вегу оставил ее в покое, однако трудно
определить, так ли уж неохотно она
участвовала в сцене радости.
Анна что-то говорила младшей сестре. Герцог не мог расслышать ни единого
слова: все перекрывало бормотание
Санджея, который пытался объяснить, почему принцесса решила последовать за ним
сюда. Из всех мест в Лондоне именно
сюда! Объяснение звучало неубедительно. Просто Аша задалась целью поставить его
в неловкое положение и завоевать
симпатии окружающих, поскольку выглядела очень несчастной... да, изысканно
красивой и одновременно жалкой... Но типы,
во многих из которых Джереми узнал соседей Мэгги, буквально пожирали ее глазами,
подталкивали друг друга локтями,
перешептывались, видимо, соображали, за сколько она согласится им позировать.
Мэгги тем временем уселась с сестрой на один из диванчиков, а Беранж Жаккар
самодовольно поглядывала на обеих,
наслаждаясь успехом воссоединения.
- Санджей, - устало вздохнул герцог, - сейчас неподходящий момент.
- Понимаю и тем не менее должен спросить. Уверены ли вы, что не хотите
принцессу?
- Конечно, уверен! Я твержу об этом целый год. Ничего не изменилось.
- Так я и думал. Просто хотел абсолютно удостовериться...
- Вы теперь вернетесь в Индию? - с надеждой спросил Джереми.
- О да, мы вернемся в Индию. Но лишь после того...
Санджей умолк, пораженный взглядом герцога. Тот наконец увидел портрет,
который произвел такое впечатление на
наследника престола, ибо до сих пор он был заслонен спиной переводчика.
Сначала Джереми не понял, что его так поразило. Возможно, он слишком
неожиданно оказался лицом к лицу с собой
прежним, запечатленным в момент, который он разделял только с одним человеком,
этот человек настолько мало его ценил,
что счел возможным поделиться своим впечатлением с сотней посторонних. Герцог
знал, какой момент выбран
портретистом: это был тот вечер, пять лет назад, когда он покидал спальню Мэгги
и на ее вопрос, куда направляется,
ответил: "К дьяволу". Какая девушка осталась бы спокойной в тех обстоятельствах?
Но вместо упреков или ужасов от его
манеры скучающей пресыщенности Мэгги с улыбкой велела передать дьяволу привет.
Не этим ли он занимался все годы пребывания в Индии?
А Мэгги обессмертила тот миг, запечатлела яркими красками всем напоказ.
Каждую подробность, начиная с циничного
выражения лица и кончая нежными переливами лунного света на темных пустошах.
Даже с поразительной точностью
изобразила пасущихся там дядиных коней... Вся картина пронизана сильным
чувством. Но каким? Сожалением? Может
быть. Тоской? Возможно. Только одно недвусмысленно отсутствовало в портрете -
доверие к оригиналу. Мужчина на
холсте был надменно хорош собой, циничен, самоуверен и ненадежен, что
проглядывало в ироничном блеске серебристых
глаз, в жестоком изгибе рта. Все это Мэгги уловила с поразительной точностью.
Она могла бы подписать картину: "Портрет
шалопая".
Джереми вдруг осознал, каким был глупцом. Пять лет он лелеял память о том
сладостно-горьком вечере, думал о нем
снова и снова, ждал весточки, не сомневаясь, что получит. И все это время Мэгги
считала его распутным бездельником.
Потому и не написала, потому и обручилась с другим. Она никогда ему не
доверяла, а портрет лишь доказательство того,
что она никогда ему не поверит. Он может соблазнять ее каждую ночь, протащить ее
семью в Нью-Дели и обратно, но она
все равно не выйдет за него замуж. Когда много лет назад она призналась, что не
пойдет за него, поскольку не верит себе, она
говорила о нем. Портрет это доказывал.
Ослепнув, оглохнув, онемев от горя, Джереми решил убраться отсюда, уже шагнул
к двери, но вдруг почувствовал, как
пуля чиркнула его по уху. Потом услышал оглушительный выстрел. Раздался звон
бьющегося стекла: это официанты
побросали подносы в мгновенно возникшей панике.
Глава 39
Мэгги не видела сестру почти год, и ей показалось, что та выглядит не слишком
хорошо. Впрочем, она и сама выглядела
не лучшим образом. Потрясение, вызванное появлением индийской принцессы на ее
выставке, было очень сильным. Не
успела она подумать, что Джереми в конце концов выбрал в жены Ашу, и вдруг... он
идет к ней с угрюмым лицом и
принцессой!
Мэгги никогда не падала в обморок, но сейчас была на грани этого. К счастью,
внимательный Огюстен быстро подвел ее
к свободному диванчику. Она еще не пришла в себя, как перед ней возник Алистер
Картрайт.
- Мэгги, прости за опоздание. Его светлость выставил нас из Йоркшира с
большой поспешностью, и мы не сомневались,
что успеем на семичасовой поезд. Но из-за проклятых дорог пришлось добираться до
станции целую вечность.
Даже сейчас Мэгги не поняла, в чем дело. Мысли двигались медленно-медленно,
словно по одной протискиваясь в дверь
ее сознания. Не помнила она и когда Анна уселась рядом, взяв ее за руку.
- Ах, Мэгги, - взволнованно сказала сестра. - Как ты... могу я... поговорить
с тобой?
- Да, конечно, - ответила Мэгги, весьма удивленная нерешительностью Анны,
которая всегда отличалась прямотой в
общении с родными.
- Это займет лишь минуту. Я не хочу... отрывать тебя от гостей...
Мэгги начала замечать окружающее и окружающих. Например, заметила, что на
таком же диванчике сидит ее отец, а
мистер Корман обмахивает его и водит у него под носом рюмкой с бренди. Огюстен
беседует с критиком из "Таймс". На
противоположном конце Джерри о чем-то напористо разговаривает с переводчиком
индийской принцессы.
- Я не жду, что ты меня простишь, - негромко продолжала Анна. - Теперь я
осознала, что была не права. Мы с тобой
совершенно не похожи, Мэгги. Я никогда не была такой уверенной в себе, не
говорила, что думаю. Единственный мой
смелый поступок - это брак с Алистером, но и то мой будущий муж невероятно
облегчил мне задачу. Он настойчиво за
мной ухаживал, сказать ему "да" было очень просто. И мне невыразимо больно, что
я так ужасно его подвела...
- Подвела? О чем ты говоришь? Ты идеальная жена, Анна, идеальная мать. Просто
удивительно, что мои племянницы не
стали чересчур избалованными, настолько ты с ними носишься.
- Но я ухитрилась потерять столько их братьев и сестер, что не могу не ценить
оставшихся в живых.
- Поэтому ты считаешь себя неудачницей? Анна, это же нелепо, ты не должна
себя винить. И ты же знаешь, что Алистер
никогда...
- Да, да. Полагаю, в глубине души я знала это всегда, но только сегодня
поняла, как дорога Алистеру. Настолько, что он
позволил герцогу Ролингзу отвезти нас в Лондон чуть ли не под дулом пистолета,
чтобы воссоединить с тобой.
- Под дулом пистолета! - Мэгги не улыбнулась. - Неужели ты меня так
ненавидишь, что решилась на встречу со мной
только под угрозой смерти?
- Думаю, одно время так и было, - призналась Анна. - Ведь ты сделала то, на
что мне никогда не хватало мужества.
Последовала велению сердца. Я не говорю, что мне хотелось большего, чем быть
женой Алистера Картрайта и матерью его
детей, но мне никогда не хватало мужества выяснить это. Мама прекрасно все
понимала, наверно, поэтому больше любила
тебя. Ты единственная проявляла отвагу. Тебя не пугали ни темнота, ни высота, ни
мыши...
- Анна, - прервала ее Мэгги, вспоминая солнечный день в конюшне, пять лет
назад. - Это неправда.
- Нет, правда. Думаю, я всегда сердилась на тебя за это. Вполне естественно,
что мама восхищалась тобой, поскольку ты
прямо заявляла о своих желаниях, а мы старались их сдерживать. Меня задевало,
что ты захотела стать художницей, захотела
поехать в Париж! Захотела герцога Ролингза... Ты всегда получала то, чего
хотела. Всегда, Мэгги. И мне было трудно это
пережить, ведь я не осмеливалась даже признаться в существовании у меня каких-то
заветных желаний... А моя сестра не
только объявляет о них, но получает желаемое снова и снова...
- Письмо, - бесцветным голосом произнесла Мэгги.
- Извини?
- Письмо, которое прислал мне Джереми после смерти мамы. Оно не пропало, да?
Его взяла ты.
- Да. - Анна чуть не плакала. Мэгги покачала головой.
- Как ты могла? Конечно, ты расстраивалась из-за моего поведения, но
письмо... Как ты могла?!
- Я думала... что это несправедливо. У тебя всегда было все, чего ты хотела.
А получить еще и герцога! Знаю, это было
дурно с моей стороны, Мэгги, хотя я не понимала, насколько дурно, до
сегодняшнего утра, когда Джереми признался, что
предлагал тебе выйти за него пять лет назад... Я понятия не имела, что ваши
чувства были... взаимными. То есть я знала о
твоей любви к нему, но что и он тоже... В общем, ты представить не можешь, как
ужасно я себя почувствовала. Знаю, ты мне
не поверишь, однако, уничтожая его письмо, я считала, что поступаю во благо
тебе. Разве я могла подумать, что он сделает
предложение. Ради всего святого, почему ты отказалась?
- Я совсем не такая храбрая, как тебе представляется, Анна. Я ответила "нет"
из страха.
- Ты же никогда ничего не боялась и не боишься.
- Я многого боялась. - Мэгги внезапно ощутила бесконечную усталость. - Просто
никогда не показывала.
- Тебе следовало стать актрисой, а не художницей. Сможешь ли ты простить
меня?
Мэгги уже открыла рот, как вдруг в галерее прогремел выстрел, и покровители
искусства, притворявшиеся, что разговор
художницы с сестрой их не интересует, зашумели и завизжали.
- Боже мой! Что это? - вскрикнула Анна.
Но Мэгги догадалась сразу: убийца Джереми нашел свою жертву. Наконец уязвимую
и беззащитную.
Она вскочила и, пока толпа рвалась к выходам, бросилась в угол, откуда
расходился по залу пороховой дым. Ей пришлось
локтями и коленями расталкивать посетителей выставки, но все же она выбралась из
толпы, и глазам ее предстало
ошеломляющее зрелище.
Джереми, зажав ладонью ухо, круто обернулся к человеку с еще дымящимся
пистолетом. Слава Богу, пуля только задела
герцога и угодила в портрет. На груди лихого красавца, чуть ниже последней
оборки пышного галстука... то есть на месте
сердца!... зияла дырка.
Но больше всего Мэгги поразила не рана, не вред, причиненный ее творению, а
личность человека, покушавшегося на
герцога. Им оказался не Огюстен, как утверждал камердинер Джереми, хотя
окаменевший от ужаса Огюстен с прильнувшей
к нему испуганной Беранж стояли рядом.
Нет, это был Санджей, вежливый и спокойный переводчик, который с извиняющимся
видом продолжал целиться в
герцога.
- Очень сожалею. Я не самый меткий стрелок. Все время стараюсь вас убить, но
убить вас очень трудно, ваша светлость.
Я лишь причинил вам боль, однако следующая пуля положит конец вашим мучениям.
Следующая пуля? Мэгги втянула побольше воздуха, чтобы разразиться криком
ужаса, а потом вцепиться в руку с
пистолетом, но в этот момент Джереми отнял ладонь от уха, и яростно взревел:
- Мучениям! Моим? Какого дьявола? Зачем вам понадобилось меня убивать? Что я
сделал?
- Зачем? - улыбнулся Санджей. - Я полагал, это совершенно ясно. Вы
обесчестили Звезду Джайпура.
Мэгги перевела испуганный взор на принцессу и с удивлением обнаружила, что
смуглая красавица потрясена не меньше
остальных.
- Обесчестил? - повторил Джереми. - Ну и ну! Я долго терпел, но такого не
выдержит никто. Я никого не бесчестил, и
если уж говорить о бесчестье, то принцесса сама себя обесчестила, следуя за мной
по всему свету. Она не влюблена в меня,
ее ко мне даже не влечет, просто она добивается моего титула и моих денег. Это я
должен чувствовать себя обесчещенным.
- Как вы смеете? - Санджей, до тех пор проявлявший спокойствие, затрясся от
гнева. Мэгги увидела, как пистолет в его
руке заходил из стороны в сторону. - Как смеете вы так отзываться о женщине,
которую я боготворю?
Такого развития событий не ждал никто, особенно принцесса. Она уставилась на
переводчика, словно получила
нежданный драгоценный подарок.
- Ты меня любишь? - без малейшего акцента вскрикнула принцесса на чистейшем
английском.
- Да, я вас люблю. Почему бы вы думали... - Санджей замолк с открытым ртом. -
Вы говорите по-английски?
- Разумеется, - презрительно ответила Аша. - Я же не тупица.
Санджей побледнел, что было заметно даже под его темным загаром.
- Но, ваше высочество... если вы говорите по-английски, почему вы тогда
делали вид, что не можете...
- Право, Дениш, неужели ты столь непонятлив и сам не можешь сообразить?
Видимо, тот действительно был не слишком понятлив, ибо начал лепетать:
- Но... но...
Принцесса с досадой покачала головой и довольно резко приказала:
- Убери пистолет. Кто тебе позволил убивать полковника? Я такого разрешения
не давала.
Санджей колебался всего секунду, чего вполне хватило для Питерса, который,
выскочив из-за колонны, направил
пистолет в сердце индуса.
- Парень, ты слышал принцессу? - рявкнул он. - Убери оружие.
К великому облегчению Мэгги, переводчик вложил пистолет в протянутую руку
камердинера, и тот сказал хозяину:
- Извините, полковник. Я следил за лягушатником, как вы просили. Ни минуты не
думал, что за этим стоит переводчик.
- Ладно, все в порядке, - махнул рукой Джереми. Однако Санджей никак не мог
успокоиться.
- Я делал это только ради вас, моя принцесса! - с чувством воскликнул он. -
Вы не представляете, как давно я вас
люблю и как мне хотелось убить наглого типа, бессердечно отвергшего вашу любовь!
Аша презрительно фыркнула, и Мэгги удивленно подняла брови: прекрасная Звезда
Джайпура фыркнула, как обычная
английская девушка, услышавшая такую высокопарную чушь.
- Я? Люблю его? - Принцесса с издевкой кивнула в сторону Джереми, который
прижимал к уху носовой платок,
стараясь унять кровотечение. - Ты шутишь! Я никогда бы не смогла полюбить его.
Санджей окончательно растерялся:
- Ваше высочество, почему же вы тогда настаивали, чтобы мы повсюду следовали
за ним?
- Я не его хотела, а Звезду, - высокомерно заявила принцесса.
- Звезду? - Санджей выпучил глаза. - Какую звезду?
- Мою Звезду, какую же еще? Звезду Джайпура. - Она метнула убийственный
взгляд на герцога. - Дядя отдал ему
Звезду за спасение Дворца ветров, хотя не имел права так поступить. Звезда
принадлежала моей матери и должна была
перейти мне... по наследству.
Мэгги посмотрела на Джереми и сразу поняла, что слова принцессы его не
убедили.
- Я умоляла дядю не отдавать ее, - продолжала Аша, - а он настаивал, что раз
полковник не хочет взять в качестве
награды меня, его следует отблагодарить другим путем. Взял то, что должно было
стать моим приданым, и наградил им
человека, который мало ценил его, таскал в кармане, вместо того чтобы положить в
ларец или на пьедестал, как сапфир того
заслуживает.
Джереми нахмурился.
- Я не подозревал, что Звезда принадлежит вам. Я считал ее собственностью
магараджи.
- Скорее небо упадет на землю, чем мой дядя расплатится из своих сундуков!
Ему проще расплатиться чужим, получив
благодарность за щедрость и великодушие.
- Значит, вы приехали в Англию с намерением выкрасть камень?
- Выкрасть? - повторила Аша с таким видом, будто впервые произносила это
слово. - Я не говорила о краже.
- А я ни разу не слышал от вас просьбы его вернуть, - поднял брови Джереми, -
и могу предположить, что вы
собирались...
- Я собиралась уговорить вас вернуть его мне. Но должна заметить, что такого
несговорчивого человека я в жизни не
встречала. До сих пор не было мужчины, способного устоять перед моей красотой и
обаянием, - сообщила принцесса с
наивным возмущением. - Это оказалось чрезвычайно затруднительным.
- Простите, но сейчас вы более убедительны, чем когда притворялись, что не
знаете английского.
- Правда? Как интересно. Большинство мужчин находят женское невежество просто
неотразимым. - Аша кивнула на
переводчика. - Дениш, например.
Тот, услышав свое имя, встрепенулся.
- Нет на свете такого, чего бы я не сделал для вас, принцесса, - заявил он.
Для женщины, с детства привыкшей, что мужчины отталкивают друг друга,
торопясь исполнить ее желание, принцесса
выглядела на редкость довольной его словами, однако еще не кончила распекать за
ненужную самодеятельность.
- Но как можно было пытаться убить полковника! К тому же не в первый раз?
- Не в первый. - Санджей выглядел пристыженным. - Это я ударил вас кинжалом,
ваша светлость.
- И пытались задавить меня лошадьми перед зданием "Таймс"? - полюбопытствовал
Джереми.
- Тоже я, - повесил голову Санджей. - Теперь вы наверняка пошлете за
властями. Я с готовностью пойду в тюрьму,
сознавая, что все мои поступки были направлены только на служение истинной
Звезде Джайпура.
Аша, еще более прекрасная, чем когда-либо, тронула переводчика за плечо.
- Ты сделал бы это ради меня? Пошел бы в тюрьму до конца дней в этом ужасном
холодном краю? - переспросила она.
- Ты, кто всю жизнь был так суров со мной?
Он схватил ее руку, стал покрывать поцелуями, бормоча:
- Ради вас что угодно. Все, что угодно, ради вас, моя прекраснейшая Аша. Если
я когда-либо и проявлял суровость, то
лишь потому, что в отличие от других мужчин не закрываю глаза на ваши
несовершенства... они заставляют меня любить вас
еще больше!
Вместо того чтобы оскорбиться при упоминании о ее возможных недостатках,
чего, по мнению Мэгги, вполне можно
было ожидать, принцесса нежно вскрикнула, но тут же объявила:
- Дениш, ты же знаешь, что любовь между нами невозможна. Я должна вернуться в
Индию и выйти замуж за человека,
которого выбрал для меня дядя...
- Нет! - Санджей прижал ее руку к сердцу, словно она ранила его туда. -
Никогда. Мы останемся здесь, я буду
работать. Я многое умею делать...
Мэгги, растроганная нежной сиеной, не могла удержаться от слез. Обведя
взглядом комнату, она увидела, что не только
ее обуревали подобные чувства. Очевидно, Беранж и Опостен переживали то же
самое, как и Алистер с Анной, которая не
убежала из галереи вместе с паникерами. Даже у Питерса было растроганное лицо.
Лишь на Джереми трогательное зрелище, казалось, не произвело впечатления, но
это не удержало Мэгги. Она шагнула
вперед, достала из сумочки Звезду Джайпура и вложила ее в руку изумленной Аши:
- Вот. Это вам поможет. Я считаю, что камень принадлежит вам.
Свой поступок Мэгги осознала, лишь когда, отступив на шаг от влюбленной пары,
взглянула на Джереми. То, что прочла
она на его лице, заставило ее быстро вернуться к реальности.
Герцог был потрясен. Более чем потрясен. Он уставился на нее, сверля взглядом
серебряных глаз.
Мэгги замерла. О Господи! Что она натворила?
Отдала двадцатичетырехкаратный сапфир, вот что! Какова цена сапфира в
двадцать четыре карата? Судя по всему,
огромна, раз Аша и Санджей запрыгали от восторга, а Беранж выглядела так, словно
ей дали пощечину. Верный признак
того, что Мэгги сделала невероятную глупость. Питерс глядел на нее с открытым
ртом, Огюстен и ее родственники были
просто в недоумении.
Господи Боже! Что она сделала!
Тем временем Аша и Санджей хватали ее за руки, трясли их, склонялись над
ними, а когда она уже готова была
провалиться сквозь землю или умереть на месте, они перенесли свои восторги на
Джереми.
Но тот лишь отмахнулся от них и молча покинул галерею. Питерс заспешил
следом.
Онемевшая Мэгги в растерянности проводила их взглядом. Почему Джереми так
разгневался? Боже, что плохого она
сделала?
Кто-то больно толкнул ее в спину, и, обернувшись, она увидела Анну с белым
как алебастр лицом.
- Не стой столбом, Мэгги, - сказала она, указывая на двери. - Иди за ним!
- О Господи! Наверное, я не должна была отдавать им сапфир. Ведь он
принадлежит Джереми...
- Не глупи, - прошипела Анна. - Дело не в том. Иди за ним, не мешкай.
Мэгги ринулась к выходу, но тут сэр Артур поднялся с диванчика, с которого
его не согнали даже выстрел и паника, и
решительно схватил дочь за руку.
- Маргарет, куда ты направляешься? Мы с тобой должны поговорить. Насколько я
понимаю, ты собираешься повидаться
с принцем Уэльским. В понедельник у меня никаких дел нет, могу ли я
рекомендовать себя в качестве эскорта? Молодой
девушке не слишком прилично разгуливать по Лондону без сопровождения...
Но та, огрызнувшись и вырвав руку из его цепких пальцев, выбежала на Бондстрит.
Погода к вечеру не улучшилась,
поэтому Мэгги в своем открытом платье и легких туфельках немедленно продрогла.
Она еще успела увидеть, как отъехала
двуколка Ролингзов, запряженная парой гнедых.
Тихо выругавшись, Мэгги подняла руку. Мимо грохотали кебы, обдавая ее белое
платье фонтанами грязи, но ей и в
голову не пришло вернуться за плащом. Она выскочила на мостовую, и тут произошло
чудо: возница очередного пустого
кеба, ужаснувшись ее виду, спрыгнул с козел, чтобы помочь ей сесть в экипаж,
однако Мэгги оказалась внутри раньше, чем
он успел вежливо приподнять шляпу.
- Парк-лейн, двадцать два, - крикнула она, моля Бога, чтобы у нее в сумочке
хватило денег на уплату. - И,
пожалуйста, быстрее.
- Да, мисс. Простите, мисс, не стоит ли вам захватить пальто?
Мэгги, лишь теперь ощутившая, что замерзает, взяла грубошерстное одеяло,
предназначенное для пассажиров, и
накрылась им, хотя оно пахло конюшней.
- Да поезжайте же скорее!
К чести возницы, он сделал все, что мог. В театрах еще не закончились
спектакли, движение на улицах не уменьшилось,
несмотря на гололед. Во многих проездах были заторы, к тому же уличные
разносчики, продавцы апельсинов и цветов
выскакивали с товаром на мостовую, еще больше замедляя движение. Понадобилось
около часа, прежде чем кеб остановился
перед лондонским особняком герцога. У Мэгги зубы стучали от холода, она ругала
себя за спешку, заставившую ее
выскочить из галереи раздетой.
К счастью, ей хватило денег, чтобы расплатиться с кучером. Один из лакеев,
услышав шум подъезжающего экипажа,
открыл дверь еще до того, как она успела вытащить из сумочки ключ, и удивленно
воскликнул:
- Мисс Герберт! Это вы?
Пробегая мимо него в дом, она вскоре поняла его изумление. Зеркало в
мраморном холле отразило высокую девушку с
распадающейся прической в некогда белом платье, сплошь забрызганном грязью,
посиневшую от холода, за исключением
лица и рук, красных от мороза. Пальцев ног Мэгги не чувствовала вовсе.
- Не обращай внимания, - пробормотала она своему отражению. - Его светлость
вернулся, Фредди?
- Да, мисс, уже с полчаса. Сразу удалился в свою комнату. Разрешите, мисс
Маргарет, позвать вашу служанку. Вам
следует выпить чего-нибудь горяченького.
- Не беспокойся, со мной все в порядке.
- Но, мисс...
- Все в порядке!
Она подбежала к двери Зеленой комнаты в тот момент, когда Эверс выходил
оттуда с пустым хрустальным графином в
руках. Если лакей был огорошен ее видом, то его изумление не шло ни в какое
сравнение с растерянностью дворецкого.
- Мисс Маргарет! - вскричал Эверс. - Вы заболели?
- Спасибо, я абсолютно здорова, Эверс. Мне нужно видеть его светлость.
- Мисс Маргарет, боюсь, это совершенно невозможно. Его светлость удалился на
покой. С ним произошел несчастный
случай. Одно ухо у него разорвано до крови, и он испытывает мучительную боль.
Мэгги заметила, как Эверс невольно взглянул на ее грудь. Винить дворецкого
она не могла, ибо понимала, что, спеша
подняться к Джереми, видимо, могла привести в окончательный беспорядок платье и
открыть себя гораздо больше, чем
следовало.
- Эверс, - с трудом переводя дыхание, сказала Мэгги, - я должна видеть его
светлость по делу чрезвычайной
важности и срочности.
- Дело подождет до утра, - твердо объявил дворецкий. - Право же, мисс
Маргарет, вы необычайно бледны. Вы
уверены, что не заболели? Может, подать вам чего-нибудь восстанавливающего силы?
Терпение у нее лопнуло.
- Вы можете убраться с моей дороги, - отрезала Мэгги, и дворецкий чуть не
выронил графин. - Я намерена увидеться
с герцогом, и мне не важно, что скажете об этом вы или кто-нибудь еще!
С этими словами она протиснулась мимо него и распахнула дверь в спальню
герцога.
Входя, она меньше всего рассчитывала увидеть голого Джереми в медной
переносной ванне. Но именно такое зрелище
предстало перед ней, когда она ворвалась в спальню хозяина. Да еще весьма
удивленный Питерс, занятый вытряхиванием
полковничьего мундира.
Герцог не ожидал увидеть задыхающуюся, растрепанную Мэгги. Но именно в таком
виде она буквально впала в его
комнату.
- Господи, Мэгги, что с тобой случилось? Ты словно побывала в аду.
Тут в дверь просочился Эверс.
- Ваша светлость, я очень сожалею. Она настаивала, чтобы е
...Закладка в соц.сетях
