Жанр: Любовные романы
Портрет моего сердца
...сами работы, как она решила),
размешены с очевидной заботливостью, большие полотна не угнетали маленькие, а
пейзажи разумно чередовались с
портретами, чтобы глаз не уставал от слишком большого пространства зелени или
синевы.
Мэгги, прихлебывая на ходу чай, осыпала Кормана и его сотрудников похвалами,
хотя ей было трудно сосредоточиться
на живописи. Ее занимала мысль, куда пропал Огюстен, ведь он не опаздывал
никогда.
Господи, вдруг Джереми прав и это Огюстен пытался убить его на Парк-лейн и
около здания "Таймс"? Вдруг Огюстен
последовал за герцогом в Йоркшир и сейчас пытается довести задуманное до конца?
А она в Лондоне и бессильна его остановить!
Нет, это чистая нелепость. Огюстен не станет никого убивать, он просто
опаздывал. Джереми ничего не угрожало. Пусть
он использовал ее и бросил, но сейчас в безопасности.
Мистер Корман свернул вместе с ней за угол, и Мэгги от ужаса едва не уронила
чашку, на почетном месте, под масляным
фонарем висел портрет Джереми!
- Откуда вы это взяли? - с трудом выговорила она.
Несколько смущенный ее вопросом, Корман объяснил, что она сама прислала
картину в числе других, привезенных вчера
из мастерской.
- О нет! Я никогда не собиралась выставлять этот портрет. Нанятые Огюсте...
грузчики месье де Вегу, должно быть,
взяли его по ошибке. Я не собиралась его показывать. Никому!
- Но, мисс, - беспомощно пролепетал Корман, - простите меня за смелость, это
одна из лучших работ вашего
собрания. Вы, конечно, не захотите, чтобы мы его сняли. Мы выстроили всю
экспозицию вокруг этого портрета. Он ее центр.
Почти уронив чашку на какую-то подставку, Мэгги без сил опустилась на голубой
диванчик, специально поставленный
напротив портрета Джереми, словно в предвкушении того, что дамы станут падать от
него в обморок.
Мэгги бы не удивилась, если б какая-нибудь женщина действительно потеряла
сознание от одного взгляда на герцога. На
портрете Джереми был таким, как той ночью на террасе, когда Мэгги спросила, куда
он направляется, а герцог ответил: "К
дьяволу!" Выражение лица то ли рассерженное, то ли досадливое, темная бровь
иронически выгнута, уголок рта приподнят в
усмешке. Он стоял вполоборота к зрителю, нога на балюстраде террасы, в одной
руке шляпа, а другая, сжатая в кулак,
опиралась на правое бедро. Джереми был одет для верховой езды, но костюм не
скрывал мускулистую силу красивого
мужского тела. Мэгги покраснела. О чем только она думала, когда его писала!
Впрочем, как раз это было совершенно ясно.
Портрет был написан по памяти, но каждая деталь отражена с точностью
дагерротипа, хотя в отличие от изображения на
пластинке в живописном образе выражались суть, качества характера, язвительный
юмор, проницательность, а главное,
чувственность, настолько очевидная, что Мэгги почудилось, будто Джереми вот-вот
сойдет с холста, шагнет к ней, подхватит
на руки и начнет целовать... прямо здесь и сейчас.
Нужно благодарить того, кто поставил этот диванчик!
Она написала портрет два года назад. Четыре дня лихорадочной работы, во время
которой она не позволяла никому, даже
Беранж или мадам Бонэр, посмотреть, что она делает. Это произошло вскоре после
встречи с Огюстеном. Тогда она решила,
что если напишет портрет Джереми, то он, возможно, уйдет из ее тела, души и
жизни.
Чего, разумеется, не случилось. Она не могла смотреть на законченный портрет
без тоски в сердце, пришлось убрать его,
приказав себе никогда больше не глядеть на него. И она свято выполняла свое
решение.
- Нужно снять его, - слабым голосом пролепетала Мэгги.
Корман, имеющий достаточный опыт работы с темпераментными художниками и
умеющий с ними обращаться, сказал:
- Понимаю, вы сегодня волнуетесь, мисс Герберт, но этот портрет - ваша лучшая
работа. Было бы преступно не
включить его в экспозицию. И взгляните, как удачно мы расположили по бокам два
пейзажа. У вас нет других картин
подобного размера, чтобы его заменить.
- Вы не понимаете, мистер Корман. Мы должны его снять. Это полотно является
частью моего личного собрания, оно не
продается и никогда не предназначалось для показа. Никому! Даже... э-э...
объекту, который, хоть шансы малы, возможно,
придет сюда.
Всего лишь надежда, которую Мэгги старалась подавить. Она не знала, почему
Джереми так внезапно уехал в Йоркшир,
но продолжала надеяться, что он еще появится в этот самый важный день ее жизни.
- Да, теперь я понимаю, в чем ваше затруднение. И все же, мисс Герберт, вы не
должны считать, что изображенный
джентльмен будет оскорблен вашей работой. Ни в коей мере! Вы изобразили его так
лестно. - Взгляд Кормана оценивающе
скользнул по портрету. - Ни один мужчина не станет возражать против того, что
его видят столь мужественным.
Сзади вдруг раздался знакомый голос:
- Маргерита!
Она испуганно обернулась, увидев, что Огюстен спешит к ней по залу, сбрасывая
на ходу пальто.
Значит, он не поехал в Йоркшир убивать Джереми.
- О Боже, - пробормотала она. К счастью, мистер Корман, видимо, догадался о
ее смущении и быстро заслонил собой
портрет.
- Маргерита? - снова позвал Огюстен.
В его голосе звучало нечто странное, хотя она не могла догадаться, в чем
дело, однако внешне спокойно встала с
диванчика и с невозмутимостью, похвальной в женщине, которая еще минуту назад
пребывала в растерянности, направилась
к жениху. Вблизи он выглядел просто ужасно. Нет, даже не из-за синяков, они как
раз проходили, а из-за чего-то совершенно
непонятного.
- Ох, Маргерита! - улыбнулся Огюстен и быстро поцеловал ее в щеку. - Прости.
Я очень виноват, шери. Не знаю, как
это получилось, я никогда в жизни не просыпал.
- Ты проспал? - Мэгги не верила своим ушам. Огюстен за время их знакомства
доказал, что был жаворонком, и вставал
очень рано.
- Стыдись! - укоризненно сказала она. - Ты куда-то отправился вчера, после
того как завез мне свои прекрасные
розы?
Де Вегу отвернулся, чтобы отдать пальто помощнику.
- Нет, нет, - торопливо произнес он с такой сердечностью, что Мэгги сразу
поняла: он лжет. - Думаю, я простудился.
- Да, - кивнула Мэгги. - Надеюсь, ты не пренебрегаешь своим здоровьем?
- Ничего подобного. - Однако его мысли явно были далеко. - А это что такое?
Вы уже все сделали? Ты славно
потрудилась, шери!
Мэгги изучающе глядела на него. Что-то с Огюстеном неладное. Но что именно?
- Не я, - призналась она. - Это мистер Корман и его сотрудники. Они взяли на
себя труд развесить картины прошлой
ночью, и когда я пришла, все уже было готово. Должна заявить, что я очень
довольна результатом. - Может, Огюстен не
обратит внимания на портрет Джереми. Хотя как можно его не заметить? Он
притягивал к себе взгляды так же, как оригинал,
где бы тот ни появлялся.
Сотрудники переминались с ноги на ногу, не зная, как воспримет хозяин их
самодеятельность. Видимо, его похвалу
заслужить трудно и, как всякая редкость, она всегда ценится.
- Великолепно, - заключил Огюстен. - Я удовлетворен. А ты, Маргерита? Ты
довольна?
Та подтвердила, что вполне довольна, и лишь тогда осознала, чем тревожило ее
поведение жениха. Он не смотрел ей в
глаза! Странно, Огюстен вел себя так, словно чувствовал за собой вину. Господи,
что же такое он натворил? Неужели
причинил вред Джереми? Не может быть! Если бы с Джереми приключилось несчастье,
она бы уже знала об этом.
Или нет?
Пока Мэгги размышляла, Огюстен снова заговорил в той же фальшиво-сердечной
манере и не глядя ей в глаза:
- А теперь, надеюсь, ты готова выслушать великолепную новость, дорогая.
Необыкновенную, замечательную новость. Я
сам не сразу поверил в нее, однако сегодня утром все было подтверждено запиской,
которую направил мне лорд-канцлер.
Лично. Ты готова, Маргерита?
Она была готова на все, чтобы только не смотреть на портрет Джереми, поэтому
с полной искренностью ответила:
- Да, Огюстен.
- Его королевское высочество принц Уэльский посетит сегодня твою выставку, -
провозгласил Огюстен с таким
удовольствием, что Мэгги не могла не улыбнуться. Нет, ее обрадовала не
перспектива встречи с принцем Уэльским, а
радость Огюстена от этой вести. По правде говоря, она была несколько
разочарована, ибо ждала, что он сообщит ей о
приезде отца. Впрочем, посещение выставки принцем Уэльским тоже совсем неплохо.
- Очень мило.
- Право, Маргерита, ты отнеслась к этому слишком прохладно! - воскликнул
Огюстен, - Может, ты не расслышала,
что я сказал? Принц...
- Я все расслышала и тоже считаю, что это очень любезно...
- Маргерита! - Она, кажется, добилась его исключительного внимания. - Разве
ты не понимаешь? Королева хочет
найти художника-портретиста, чтобы заказать портреты своих внуков. Она посылает
принца Уэльского на твою вставку,
следовательно, раздумывает, не поручить ли заказ тебе!
Несмотря на тревоги, Мэгги наконец почувствовала себя польщенной и
взволнованной. Заказ от королевы. О большей
чести художнику и мечтать не приходится!
Огюстен постарался улыбнуться, но с его перебитым носом, а также со
сквозившей в каждом жесте и слове
неискренностью зрелище получилось неприятное. Хотя улыбка есть улыбка.
- Что вы скажете, мадемуазель, насчет ленча со мной в кафе через дорогу? Надо
же это отпраздновать. Там мы обсудим
стратегию поведения при встрече с принцем Уэльским.
Это было не единственным, что им следовало обсудить. Да и кафе не лучшее
место для разрыва помолвки, однако
выбирать не из чего, придется обойтись тем, что посылает судьба. Она согласна
идти куда угодно, лишь бы увести его от
портрета Джереми.
Но может, она просто дурочка? В конце концов, что страшного в одном портрете?
Какой от него вред?
Глава 35
- Как ты мог?
Джереми приоткрыл один глаз. Слова, выразительно произнесенные у него над
ухом, заставили его на миг забыть о том,
где он находится. Герцог потянулся к Мэгги, чтобы ощутить теплоту ее
свернувшегося клубочком тела, но его рука
коснулась чего-то округлого и довольно плотного. Открыв второй глаз, Джереми с
ужасом увидел, что дотронулся до очень
выпуклого живота своей тетушки. Он быстро сел и с дрожью в голосе воскликнул:
- Тетя Пиджин!
- Как ты мог? - повторила та, стоя у постели. - Стыдись, Джерри!
Он настороженно уставился на нее. Пиджин совсем не изменилась с их последнего
свидания пять лет назад. Разве что
мелких морщинок "от смеха" прибавилось в уголках зеленых глаз и возле рта, да в
распущенных темных волосах
проблескивали серебряные нити. Она явно только что встала с постели.
Джереми не мог сообразить, о чем она толкует. Может, она имела в виду, как он
ухитрился обручиться с индийской
принцессой? Или почему так долго отсутствовал и не писал? В надежде отвлечь
тетушку от подобных тем, герцог осторожно
произнес:
- Я думал, Паркс велел тебе лежать в постели.
- Лежать в постели! Как, по-твоему, могу я оставаться в постели, узнав, что
мой племянник вернулся домой после
долгого отсутствия? И что у него малярия! Джереми, Джереми! - Она укоризненно
потрясла головой. - Как ты мог? Как
мог не сообщить нам об этом? Я никогда бы не написала тебе о Мэгги, если б
знала, что ты болен.
- Именно потому я и не писал.
- Но малярия, Джереми! Ты выглядишь ужасно.
- Мне уже говорили. - Он собрался встать, но тут вспомнил, что лежит под
простыней голым. Не мог же он явиться
пред очи тетушки в чем мать родила! - Кто вообще тебя сюда пустил? Разве воды
уже не отошли?
- Нет, - ответила Пиджин и, к его досаде, решительно уселась на край постели.
- Не умничай. Чин полковника не дает
тебе права грубить старшим.
- А дядя Эдвард знает, что ты встала? Он ужасно рассердится, когда узнает...
- Он за своими детьми уследить не может, не то что за женой. А теперь
расскажи мне о себе и Мэгги. Знаешь, с твоей
стороны очень неприлично жить в доме на Парк-лейн, когда она там без
компаньонки. Бедного Эверса из-за этого чуть удар
не хватил. Я с трудом сумела убедить его не увольняться. Нам пришлось обещать
ему прибавку к жалованью и уверить, что
ты намерен жениться на ней. Ну а теперь скажи, что она тебе ответила.
- Кто ответил?
- Мэгги, разумеется, когда ты сделал ей предложение.
- Мэгги ничего мне не ответила, поскольку я не успел до этого дойти. Тетя
Пиджин, я счастлив тебя видеть и, когда все
закончится, буду рад все с тобой обсудить. Но именно сейчас мне надо заняться
неотложными делами. Как и тебе.
- Мои роды продлятся несколько часов, - небрежно отмахнулась Пиджин. - Что ты
имел в виду, когда заявил, что еще
не дошел до предложения? Ты оставил бедную девушку в неведении относительно
твоих намерений, Джерри? В
подвешенном состоянии? Я думала, Эдвард тебя предупредил...
- У тебя уже начались роды? - прервал ее герцог, до которого наконец дошел
смысл ее слов. - Ты рожаешь прямо
сейчас?
- Ну-у, с рассвета. Пройдет еще часа два, пока я...
- Пиджин! - раздался мощный рев, сопровождаемый грохотом, и в комнату
ворвался лорд Эдвард, едва сдерживая
гнев, от которого у Джереми зашевелились волосы. - У меня было впечатление, что
ты собиралась оставаться в постели.
- Такое впечатление у себя вы создали с мистером Парксом. Я его никогда не
разделяла.
- Пиджин! - Супруг явно прилагал невероятные усилия, чтобы не разбить чтонибудь
вдребезги. - Сию минуту в
постель.
- Сию минуту? Ты шутишь. Джереми, в Золотой гостиной находятся Анна Картрайт
с мужем и сэр Артур. По словам
Эдварда, ты хотел с ними поговорить. Надеюсь, ты попробуешь им втолковать, что
они ведут себя неразумно и
отвратительно, с тех пор как Мэгги... О-ох! - Восклицание явилось следствием
того, что лорд Эдвард поднял жену на руки.
- Немедленно опусти меня! Ты с ума сошел?
- Нет, - решительно заявил тот, направляясь к двери. - А вот ты действительно
сошла.
- Я категорически возражаю. На протяжении всей истории мужчины то
игнорировали беременных женщин, то
относились к ним снисходительно... - Голос Пиджин стихал, ибо лорд Эдвард быстро
нес ее по коридору. - Они считали,
что женщина с ребенком в чреве - существо неразумное. Так вот, должна тебе
сообщить, что с моим интеллектом ничего не
произошло. Он никуда не делся!
- Это мнение исключительно твое...
Голоса удалились за пределы слышимости, и Джереми, которому предстояло
заняться более важными делами, чем
перебранка тети и дяди, поспешно, но тщательно оделся. В конце концов, внизу его
ждали будущие родственники, и он хотел
произвести на них хорошее впечатление.
Десять минут спустя, заправляя на ходу концы пышного галстука, Джереми сбежал
в Большой холл. Черт побери, ему
следовало взять с собой Питерса. Он так сосредоточился на галстуке, что едва не
врезался в слугу, который ловко скользил с
подносом к дверям гостиной. В последнюю секунду дворецкий резко остановился.
- Простите, ваша светлость, - растерянно сказал он.
- Эверс? - спросил герцог. - Вы же Эверс, не так ли?
- Да, ваша светлость. Мой сын имеет честь служить в вашем лондонском доме, а
мой отец много лет был дворецким
здесь в поместье...
Джереми не увидел особой разницы между этим Эверсом и лондонским. За
исключением того, что у дворецкого в
Лондоне побольше волос на макушке.
- Рад вас снова видеть, Эверс. Как выглядит узел моего галстука?
- Очень достойно, ваша светлость, - торжественно заявил слуга.
- Отлично. Не рано ли для хереса?
- Рано, ваша светлость. Но сэр Артур очень замерз по дороге от Герберт-Парка,
и я подумал...
- Ладно, давайте его сюда, Эверс. Давайте-давайте. У тети начались роды,
поэтому ваши услуги скоро понадобятся в
другом месте. Нагрейте пока воду или что там нужно еще.
Эверс принял оскорбленный вид.
- Это компетенция кухарки, ваша светлость!
- Тогда идите и налейте моему дяде немного бренди. У меня предчувствие, что
оно ему понадобится.
Эверс величаво склонил голову, хотя явно не одобрял беспечной манеры Джереми
и его желания самому обслужить
гостей.
- Как пожелаете, ваша светлость, - пробормотал он.
Ему было известно от сына о трудном характере нового герцога, но он и
вообразить не мог, что дело способно дойти до
такого! Придется сообщить лорду Эдварду - подобное поведение совершенно не
годится для Ролингз-Мэнор, герцогство
должно поддерживать свою репутацию на определенном уровне! Задержавшись перед
Золотой гостиной, Джереми
свободной рукой одернул жилет. За дверью слышались негромкие голоса, мягкий
баритон Алистера лишь подчеркивал
нервное, чуть пронзительное сопрано его жены, но раздраженный бас ее отца
перекрывал обоих.
- Мне хотелось бы знать, почему я был вынужден покинуть свой уютный очаг, -
бубнил сэр Артур, - и отправиться в
дом человека, который не умеет даже принять нас как полагается.
- Действительно, - поддержала его Анна. - Вряд ли нам рады в Ролингз-Мэнор
сейчас, когда хозяйка нездорова, а
лорд Эдвард пребывает в расстроенных чувствах.
Не дожидаясь ответной реплики, Джереми распахнул створки двери и беспечно
осведомился:
- Не желает ли кто-нибудь хереса?
Сэр Артур, сидевший на кушетке золотистого бархата с протянутыми к огню
руками, вскочил с живостью, удивительной
для мужчины столь тучной комплекции.
- Господи! - воскликнул он. - Неужели это... Может ли быть?
- Да, это я, - заверил его герцог, ставя поднос на инкрустированный столик
прямо у локтя старшей дочери сэра Артура,
которая изумленно уставилась на него, словно он восстал из мертвых. - Как
поживаете, миссис Картрайт? - Он галантно
приподнял ее руку в направлении своих губ. - Долго мы не виделись, не так ли?
Слишком долго, сказал бы я. Вы немного
бледны. Могу я предложить вам хереса?
Джереми обратил внимание, что Анна, привлекательная женщина, была в трауре
явно не по своей матери, умершей
больше года назад, а скорее по ребенку, которого, по словам Эдварда, потеряла.
Со времени их последней встречи она не
очень изменилась. Разве что лицо, никогда не отличавшееся яркостью, совсем
потеряло краски. Хотя нельзя ручаться,
связана ли ее бледность с их нежданной встречей или с ее недавним
разочарованием.
- Я... я... - Анна облизнула сухие губы. - О Боже, я не знала, что вы уже
вернулись, Джереми.
- Ваша светлость, дорогая, - поправил дочь сэр Артур. - Ты должна обращаться
к герцогу "ваша светлость", он уже
совершеннолетний. - Оставив приятное место у огня, сэр Артур заторопился ему
навстречу, протягивая руку. - Нам не
сообщили, что вас ожидают, ваша светлость! Это сюрприз, настоящий сюрприз.
- Надеюсь, приятный, - ухмыльнулся Джереми, пожимая руку отцу Мэгги.
- О, разумеется, разумеется. - Выражая словами удовольствие от встречи с
герцогом, сэр Артур ухитрялся выглядеть
обеспокоенным. - Вы... хорошо себя чувствуете? Надеюсь, вернулись домой не из-за
болезни?
- Несерьезной, - коротко ответил Джереми, прекращая развитие темы. - Это
сущий пустяк по сравнению с тем, что вы
пережили в последний год.
- Так вы слышали о нашей горькой потере, - мрачно произнес сэр Артур.
- Тяжкой потере. - Джереми положил руку на тучное плечо своего поверенного.
Он еще не готов придушить старика.
Пока! - Я с большой скорбью узнал о смерти леди Герберт. С большой скорбью.
Думаю, не будет преувеличением сказать,
что вашу жену любили повсеместно.
- Вы очень добры, ваша светлость. - К ужасу Джереми, глаза старика
наполнились слезами.
Герцог обратил взор за помощью к его зятю, который сначала встал при его
появлении, затем снова опустился в глубокое
кресло. Алистер Картрайт выглядел так же, как раньше. В отличие от лорда
Эдварда, он не был членом палаты лордов,
поскольку не имел титула, а потому и постарел меньше, чем его "любящий реформы
друг" Эдвард Ролингз.
Встретившись глазами с Джереми, он лишь пожал плечами, ибо очень любил жену,
но ее отец явно выводил его из
терпения. Герцог понял, что в данных обстоятельствах помощи от него мало.
- Однако в вашей семье есть и радостные новости. Кажется, ваша младшая дочь
собирается замуж? - поинтересовался
Джереми.
Первой отреагировала Анна. Испустив тихий крик, она встала с кушетки, затем,
как бы удивившись, что оказалась на
ногах, быстро прошла к окну. Но Джереми было известно, что зимой из гостиной
смотреть не на что: перед окнами
расстилались только заснеженные болота.
- Да, Маргарет помолвлена, - неуверенно пробормотал сэр Артур, глядя на худую
спину дочери. - Но...
- Но? - переспросил герцог с улыбкой, которая совсем не обрадовала бы старика
Герберта, если бы он ее заметил.
- Видите ли, ваша светлость, - неискренне продолжал он, - Маргарет, как вам
хорошо известно, всегда была
своенравной и упрямой. По-моему, у нас есть более приятные темы для разговора.
Например, ваши приключения за
границей. Мы наслышаны о ваших подвигах в Индии, вы просто обязаны рассказать
нам и об этой молодой женщине... э-э...
Звезде Индии...
- Джайпура, - поправил его Джереми, вытянув ноги на бархатных подушках
кушетки и заложив руки за голову. -
Впрочем, о ней и рассказывать-то нечего. Ходили слухи, что мы с ней должны
пожениться, но это всего лишь досужие
домыслы. Если позволите, я хотел бы побеседовать о вашей дочери Мэгги.
- Вы... - Сэр Артур растерянно уставился на него. - Право, ваша светлость,
этот предмет... эта тема...
- К этому предмету я проявляю большой интерес, - ответил Джереми, глядя в
потолок. - Можно сказать, интерес
корыстный.
Глазки сэра Артура, прятавшиеся в складках мясистого лица, раскрылись до
предела. Если бы герцог не испытывал к
нему огромной неприязни, то пожалел бы его.
- Ваша светлость, наверно, вам неизвестно... уверен, что неизвестно...
Маргарет оказалась для нас большим...
разочарованием...
- Как? - Джереми не мог не рассмеяться над смущением бедняги. - Что же могла
натворить Мэгги, если вы так
заикаетесь, сэр Артур? Неприятности с человеком, за которого она собралась
замуж? У него сомнительная репутация?
- Нет, нет. - Герберт лихорадочно стал вытирать платком вспотевший лоб. Для
человека, который минуту назад
жаловался на холод, он выглядел довольно разгоряченным. - Видите ли, ваша
светлость, Мэгги решила выставить нас всех
на посмешище, разгуливая по Лондону как... как...
- Господи! Она стала хористкой в Воксхолле? - Герцог раскрыл глаза в
наигранном страхе.
- Прекратите! Сию же минуту!
Анна Картрайт повернулась к нему лицом. Теперь она была не той Анной, которую
он знал с детства, и не той, какую
видел минутой ранее. На щеках горели два алых пятна, глаза, совсем непохожие на
глаза сестры, глаза, в которых не
светилось ни доброты, ни юмора, сверкали ледяным холодом.
- Вам прекрасно известно, что сделала Мэгги, - дрожащим голосом проговорила
она. - Я должна была догадаться в ту
же минуту, как вы переступили порог, Джерри. Я подумала, что вы чего-то
добиваетесь, но мне никогда бы не пришло в
голову, что это имеет отношение к Мэгги.
- Дорогая, пожалуйста, не кричи. Помни, с кем ты говоришь, - растерянно
бормотал сэр Артур.
- Я знаю, с кем говорю, папа, - не унималась Анна. - Я говорю с Джереми
Ролингзом, драчливым, пьющим и
любвеобильным герцогом Ролингзом, которого заботит только удовлетворение его
вожделении.
- Эй! - Джереми сел и спустил ноги на пол. - Я не утверждаю, что в свое время
эти определения не относились ко
мне. Однако несправедливо судить обо мне по тому, каким я был пять лет назад. Я
изменился. Я очень старался измениться и
думаю, что заслужил еще один шанс.
Но Анна будто не слышала его.
- Я говорю с Джереми Ролингзом, из-за которого моим родителям пришлось
отослать юную младшую сестру в чужую
страну, чтобы оградить от его неистовой похоти...
- Довольно! Во-первых, моя похоть вас не касается, миссис Картрайт. Вовторых,
пять лет назад я сделал вашей сестре
предложение выйти за меня замуж, которое она отвергла. И я не желаю выслушивать
россказни о несчастных родителях,
вынужденных отсылать из-за меня дочерей в чужие страны. Это я был вынужден
уехать на край света.
- Были вынуждены? - закричала Анна. Ее отец тоже выглядел ошеломленным. Ему
даже пришлось опуститься на
обитый узорчатым штофом стульчик, который угрожающе заскрипел под его тяжестью.
- Вы правильно расслышали, - повторил Джереми, ходя взад и вперед перед
камином. - Вы можете презирать меня
сколько вам угодно. Мне на это наплевать, я озабочен всерьез лишь тем, как ваши
измышления отразятся на Мэгги. Почему
вы обращаетесь с ней словно с преступницей, хотя она просто делает то, что
любит?
Анна все еще растерянно моргала.
- Вы сделали предложение Мэгги, и она вас отвергла? - спросила Анна, пытаясь
осмыслить услышанное.
- Да. Могу я узнать, почему вам трудно в это поверить?
- Но... - Анна снова побледнела. - Мэгги? Герцогиня Ролингз? Нет, сэр, в это
я не верю.
Джереми процедил внятно и решительно:
- Тогда вам придется научиться верить, потому что я собираюсь жениться на
ней, когда уговорю ее выйти за меня.
- Если вы оба решите пожениться, она не перестанет заниматься живописью...
- А я и не сомневаюсь. Зачем ей бросать живопись? Она любит рисовать, у нее
хорошо получается. Вы когда-нибудь
видели хоть одну из ее последних работ, миссис Картрайт? Они чертовски хороши.
Сэр Артур робко откашлялся.
- Это будет неприлично, - подал голос сэр Артур. - В высшей степени
неприлично. Даже непристойно. Более
непристойно, чем если бы вы женились на той индуске. Я совершенно уверен,
королева этого не одобрит.
- Совершенно уверен, что королева не одобрит вашего непристойного отношения к
дочери и сестре. Я устал слушать
ваши измышления и собираюсь немедленно положить им конец. - Герцог достал из
жилетного кармана часы. - Ровно
через два часа отправляется поезд на Лондон. Если вам нужно взять с собой что-то
для одной ночевки в городе, миссис
Картрайт, пошлите за вещами кого-нибудь из моих слуг. Экипаж отправляется на
станцию через полчаса.
- О чем это вы толкуете? - Анна с недоумением уставилась на него.
- Мы едем в Лондон, миссис Картрайт, - терпеливо объяснил Джереми. - Сегодня
вечером открывается выставка
картин вашей сестры. В галерее ее жениха на Бонд-стрит. Для нее очень важно,
если вы с отцом будете там, поэтому я
собираюсь позаботиться, чтобы вы там были.
- Но это безумие! Я никуда не поеду.
- Непременно поедете, - спокойно заявил герцог.
- Н
...Закладка в соц.сетях
