Жанр: Любовные романы
Портрет моего сердца
...ла жива.
- Ох, мисс, - начала она, развязывая шнурки плаща. Джерри кинулся к хозяйке,
поставил лапки ей на колени, - У меня
была ужасная ночь, вы даже представить не можете. Эверс утверждает, что я съела
что-то не то, но кухарка возражает,
поскольку никто больше не заболел. - Рассказывая, служанка ходила по комнате. -
Меня в жизни так не тошнило и снов
таких я отроду не видывала. Чудесные сны.
Мэгги, которую раздирали стыд и вина, умоляла ее сесть, отдохнуть, но Хилл и
слушать не желала, переполненная своими
переживаниями.
- Что вы теперь думает о герцоге, мисс Маргарет? - спросила она, взбивая
подушки.
- А ч-что?
- Вы хотите сказать, что не видели этого?
- Чего?
- Утренней "Таймс".
- Нет, - дрожащим голосом ответила Мэгги.
- Прямо на второй странице. Мне показал мистер Эверс, а то бы я не поверила.
- Хилл сделала паузу. -
Опровержение!
- Опровержение?
- Да, мисс. Опровержение вчерашней заметки, в которой говорилось, что он
собирается жениться на этой нахальной
языческой принцессе.
Господи, значит, он сказал правду! Каждое слово было правдой. Он
действительно не собирался жениться на принцессе
Аше. Хотя уже стемнело, Мэгги вдруг показалось, что комнату озарило солнце.
- Мне она сразу не понравилась. Не понравился ее вид, как только она вошла и
начала шарить глазами вокруг. Нельзя
доверять язычникам, которые высматривают.
- Хилл, когда ты успела повидать принцессу?
- Меньше получаса назад. Она со своим переводчиком заявились сюда.
Мэгги вскочила, сбросив с колен уютно пристроившегося Джерри.
- Как? Принцесса была здесь? Принцесса Аша?
- Ну да. Что вы так вскинулись? Хотите, чтобы вас услышали в Ньюкасле?
- А Джереми знает об этом? Ему кто-нибудь сказал?
- Как мог ему кто-то сказать, если герцог уехал в Йоркшир невесть сколько
часов назад?
- В Йоркшир? Ты уверена, Хилл?
- Конечно, уверена, - раздраженно откликнулась та.
- Но почему? А Джер... его светлость говорил, зачем едет в Йоркшир? Он не
получал днем каких-нибудь плохих вестей
из Ролингз-Мэнор?
- Мистер Эверс сказал, что герцогу передали утром письмо, доставленное
посыльным. Полагаю, от леди Эдвард.
Наверняка до нее дошло, как вы с ним здесь одни в городском доме...
- Каким ветром это до нее донесло? - яростно выпалила Мэгги.
Хилл приняла невинный вид.
- Мне это неизвестно, хотя мистер Эверс... Он такое может... В общем, почему
бы герцогу не нанести визит
родственникам? Ему давно пора было это сделать. Если бы мой племянник уехал в
Индию на пять лет, а затем обручился с
какой-то язычницей, которая хочет наставить в поместье семиголовых будд...
- Хилл, она вовсе не язычница.
- Нет, язычница, - провозгласила служанка. - И будь я на месте лорда и леди
Эдвард, я бы расстроилась, что мой
племянник не торопится повидать меня по приезде в Англию.
- Да-да. Все так странно. Я видела его сегодня утром, и он ничего мне не
сказал... - Мэгги замолчала. Возможно,
решение поехать в Йоркшир пришло к нему в результате их утреннего разговора,
ведь она в конце концов отнеслась к нему
не очень сердечно.
Зато ночью проявила чересчур много сердечности... Это ему тоже следовало
учесть. Может, Джереми неправильно понял
ее насмешливые замечания? Принял их за ее к нему отношение, хотя она лишь
пыталась скрыть за ними смущение и
неловкость? Может, он уехал в Йоркшир с уверенностью, что она его не любит? Ведь
ее помолвка еще не расторгнута. И все
же она отдалась ему!
О Господи. Мэгги содрогнулась. Какой мужчина захочет жениться на такой
женщине? Джереми, разумеется, понравилось
заниматься с ней любовью, она же слышала ночью его вопль экстаза. Так не кричат
люди, которым скучно и нудно, это был
крик человека, получившего свободу после долгого заключения в неволе.
А затем он ее покинул.
Она хотела его, надо честно признаться, и если для того чтобы сохранить
Джереми ей нужно стать герцогиней и
расстаться с живописью, она пойдет на это. Что с ней происходит? Она же всегда
хотела только рисовать, а теперь...
Ну и пусть. Теперь ей нужен Джереми.
Именно когда он вроде бы перестал ею интересоваться. Грустно поглядев на
кровать, где она испытала прошлой ночью
такое блаженство, Мэгги шмыгнула носом. К сожалению, Хилл услышала.
- Что такое? - воскликнула она, выбегая из гардеробной, куда отправилась
приготовить хозяйке горячую ванну. - Это
у меня голова раскалывается от боли. Вы-то о чем плачете?
- Ни о чем.
- Ручаюсь, все из-за того, что вы не получили записочки от своего француза. Я
ведь повторяю вам, мисс, что, если
мужчина один день к вам не явится, это не значит, что помолвка расторгнута. Даже
из-за нескольких дней расстраиваться не
стоит, а один день...
- Не в том дело, Хилл, - сквозь слезы пролепетала Мэгги.
Что она делает? Заливается слезами из-за того, что мужчина, с которым она
занималась ночью любовью, сбежал в
Йоркшир? Она не какая-то жеманная гувернантка, не влюбленная молочница. Она
художница и еще заведет себе дюжину
любовников! Взять, к примеру, Беранж. Она никогда не видела, чтобы та плакала.
Никогда! Хотя у француженки было
множество любовников, причем некоторых она не могла вспомнить уже через неделю.
Значит, просто следует закалить себя
и стать похожей на Беранж.
Однако Мэгги знала, что, как бы она ни старалась, похожей на Беранж ей не
стать. Ей не нужны бесчисленные
любовники. Она вообще не может представить, что занимается любовью с кем-то,
кроме Джереми. Она хотела только его, а
он уехал в Йоркшир. Это все равно что в Индию... слишком далеко от нее!
В дверь постучали, а Хилл, вернувшись через минуту, сердечно произнесла:
- Ну, мисс Маргарет, вы сегодня на редкость популярны. Может, вас
заинтересует известие, что, по словам Эверса,
внизу дожидается месье де Вегу?
- Пожалуйста, не могла бы ты отослать месье де Вегу прочь? Я слишком плохо
себя чувствую.
- Я не стану делать ничего подобного, - фыркнула Хилл. - Это ваш жених, вы не
можете отсылать его прочь, как
нежеланного поклонника.
- Ну, пожалуйста, Хилл.
Та бросила на хозяйку один лишь взгляд и быстро вышла. Когда она спустя
несколько минут вернулась, Мэгги вытирала
слезы.
- Мисс Мэгги, не волнуйтесь, - ласково сказала Хилл, протягивая ей свой
носовой платок. - Он ушел. Очень
расстроился, что вы приболели. Нос у него такой распухший, глаза подбиты,
удивляюсь, как он вообще может что-то
разглядеть. Бедняга. Он принес вам розы. Поставить их к остальным?
Мэгги взглянула на уже переполненную вазу.
- Наверное. Лучше бы он перестал их носить. Должно быть, потратил на них
целое состояние.
- Он велел передать, что цветы вам за то, что проглядел вас днем в галерее.
Он не знает, как это могло случиться, и
просит простить, если чем-то вас огорчил. А все поправки, которые вы сделали...
в пейзажах? Да, в пейзажах. Идеальны. Он
ждет вас завтра утром ровно в десять, чтобы развешивать картины. Теперь насчет
завтрашнего дня. Я думаю, вы захотите
надеть белый атлас, однако на перчатках, которые к нему подходят, не хватает
пуговицы. Как вы могли быть такой
небрежной, ума не приложу. Завтра мне придется идти к Трампсу и поискать, не
найдется ли такой же. Теперь выглядит
хорошо. - Служанка удовлетворенно оглядела букет. - И пахнут они божественно! Я
всегда говорила, зимой нужно
полюбоваться чем-то ярким.
- Да, - согласилась Мэгги, хотя мысли ее были далеки от аромата и красоты
роз.
Глава 33
Раздраженно чертыхаясь, Джереми распахнул тяжелую дубовую дверь. Ветер с
пустошей дул свирепый, и за два часа,
которые ему пришлось добираться от железнодорожной станции до Ролингз-Мэнор,
достиг шквальной силы. Герцог уже
забыл, каким тоскливым и холодным может быть Йоркшир в середине зимы, особенно
на пустошах. Ему пришлось, нанимая
экипаж, заплатить втридорога, к тому же проклятую колымагу едва не снесло ветром
с дороги. Снег валил беспрестанно,
слепил глаза, кучер чуть не отказался везти герцога, и убедили его тронуться в
путь лишь дополнительные пять фунтов да
полфляжки виски.
Стоя посреди Большого холла и стряхивая с плеч снег, Джереми проклинал все и
вся на этот раз за то, что прибыл
слишком поздно и его никто не встречает. Наверно, уже больше десяти вечера, в
такой час сельские жители или удаляются на
покой, или засыпают после основательной выпивки, единственного развлечения
долгих зимних вечеров. Господи, некому
даже снять с него плащ!
С неудовольствием отметив, что свечи в большой люстре уже потушены, он нашел
стул, куда сбросил промокшую
верхнюю одежду. Его нещадно трясло, он мечтал согреться у огня, но сомневался,
что найдет на главном этаже горящий
камин. Надо отыскать Эверса, Джона Эверса, пусть велит кому-нибудь разжечь у
него в спальне большой-пребольшой огонь.
Господи, ну и возвращение. Следовало взять с собой Питерса, еще лучше сразу
отправиться в Герберт-Парк и выяснить с
сэром Артуром все раз и навсегда. Сейчас как раз подходящее для этого
отвратительное настроение.
Нет, в таком настроении он может запросто пристрелить старика и уже никогда
не убедит Мэгги выйти за него замуж.
Герцог начал разматывать шарф, когда заметил огонек свечи, движущийся к нему
сквозь мрак Большого холла, и с
надеждой окликнул свеченосца. Но, рассмотрев наконец, кто идет, он увидел
девочку лет четырнадцати-пятнадцати, с
облаком белокурых кудряшек, обрамляющих хорошенькое личико. Бледно-голубой
атласный халат был чересчур роскошен
для служанки, да и туфли отделаны мехом. Джереми решил обсудить с дядей
жалованье горничных, которого наверняка не
хватает для покупки атласных халатов.
- Вы кто такой? - подозрительно спросила она.
Герцог сразу понял, что горничной она никак быть не может, его тетка не
наняла бы подобную грубиянку.
- Я собирался задать вам тот же вопрос.
- Я Элизабет Ролингз. Я здесь живу.
- А я ваш кузен Джерри. - Господи, когда он видел Лиззи в последний раз, она
едва доходила ему до бедра, теперь
макушка ее кудрявой головки находилась где-то на уровне его плеча. - И я тоже
здесь живу. Это мой дом.
- Врете, - грубо заявила она. - Мой кузен Джерри сейчас в Индии.
- Нет не в Индии, а стоит перед вами. Кстати, почему вы не в постели? Вашей
матушке известно, что вы не избавились
от привычки бродить по дому в темноте? Я думал, она отучила вас еще десять лет
назад, когда поймала ночью на кухне за
пожиранием остатков торта, испеченного к дню рождения брата.
Лиззи открыла рот от удивления, глаза стали огромными.
- Кузен Джерри! - выдохнула она. - Это вы?
- Разумеется, я. - Джереми бросил шарф в кучу одежды на стуле. - А где все?
Дом похож на склеп.
- Мама лежит в постели. Доктор Паркс не велел ей вставать, пока ребенок не
родится, хотя она все равно пытается
встать. Папа, наверное, читает в библиотеке. Сестры уже спят, а где братья, не
знаю. Почему у вас кожа такого смешного
цвета?
- Я загорел. Около экватора с людьми это бывает. Так почему вы не в постели,
мисс?
- Нечего разговаривать со мной как с ребенком, - возмутилась Лиззи. - Мне уже
исполнилось пятнадцать лет, и я могу
вставать когда захочу.
- Чтобы встретиться с каким-нибудь поклонником. Кто он? Один из лакеев? Я
завтра же его прогоню. - Ухватив
девочку за руку, герцог потащил ее к лестнице, ведущей на открытую галерею,
которая опоясывала Большой холл с трех
сторон. - И не рассчитывай, что я не расскажу об этом твоему отцу.
С силой, неожиданной в такой хрупкой барышне, Лиззи вырвала у него руку и
скомандовала:
- Пустите меня, шут надутый. Я спустилась за книжкой.
- Ну да, - издевательски хмыкнул Джереми. - Как она называется? "Путеводитель
к глупым любовным романам для
молодых девиц"?
- Я читаю "Письма о воспитании", монографию о женских правах, написанную
Кэтрин Макколи, современницей Мэри
Волстонкрафт, прославившейся своей восьмитомной историей Англии.
- Господи! - воскликнул Джереми. - Зачем ты это читаешь?
- Потому, невежда самонадеянный, что меня этот предмет интересует, - с
презрением ответила Лиззи.
Герцог тихо простонал. Да, она воистину дочь своей матери, несмотря на
белокурые кудряшки. Сколько он себя помнил,
тетушка вечно была погружена в какой-нибудь толстенный серьезнейший труд. Он с
интересом представил себе будущую
Лиззи: ум и наклонности синего чулка в соблазнительном теле хористки! Ему стало
жаль мужчин, которым выпадет
несчастье влюбиться в Лиззи Ролингз.
- Какого дьявола! Что здесь происходит? - загремел с галереи звучный бас.
- Привет, дядя Эдвард, - беспечно отозвался герцог. - Простите, что
потревожили вас.
- Джереми? - Лорд Эдвард снял очки.
Боже мой, изумился потрясенный Джереми, его дядя стал дальнозорким! Какие еще
несчастья свалились на семью за
время его отсутствия?
- Да, это я. Пытаюсь урезонить вашу дочь, но, судя по всему, она считает, что
в нравоучениях нуждаюсь я.
- Джереми!
Возможно, лорд Эдвард несколько постарел за пять лет, однако силы и ловкости
не растерял, что подтверждала живость,
с какой он спустился по лестнице и стиснул племянника в медвежьих объятиях.
- Ну и ну, - смущенно пробормотал тот. - Если бы я знал, что меня ждет такой
прием, никогда б не покинул НьюДели.
Лорд Эдвард, видимо, и сам удивленный избытком своих чувств, выпустил
племянника из объятий, но ласково положил
руку ему на плечо.
- Добро пожаловать домой, мой мальчик, - грубовато произнес он. - Мы по тебе
скучали. Ты ужасно выглядишь. Как
насчет виски?
- Прекрасная мысль.
Лорд Эдвард обернулся, пронзив взглядом дочь, которая осторожно пробиралась к
двери столовой.
- Куда ты направилась? - сурово вопросил он.
- Забрать книжку, разумеется, - объявила Лиззи, не останавливаясь. - Я забыла
ее у своего прибора на обеденном
столе.
- Ладно, возьми и немедленно возвращайся к себе. Только смотри, чтобы твоя
матушка не услышала, что я разрешаю
тебе читать за обедом, а то она мне задаст.
- Да, папа.
- Всякий раз, когда у их матери близятся роды, они распускаются, - смущенно
улыбнулся лорд Эдвард. - Ее уложили
в постель всего два дня назад, а я, по-моему, с тех пор никого из них не видел.
- Номер седьмой не торопится на свет? - с усмешкой осведомился Джереми.
- Да, чуть задерживается, но думаю, теперь уже недолго осталось, - с такой же
усмешкой ответил дядюшка,
поднимаясь по лестнице. - Пиджин хватит одного взгляда на тебя, чтобы сразу
начались роды.
- Так плохо выгляжу? - Джереми погладил темную щетину на подбородке. - Лиззи
меня не узнала, хотя я тоже
сначала не понял, кто она такая.
- Все твой загар, не говоря уже о носе. В конце концов, тебе все-таки сломали
нос. Отличная работа. Я же знаю, как ты
старался избавиться от прямого, полученного в наследство. - Они повернули к
библиотеке, но лорд Эдвард приостановился
и насмешливо выгнул бровь. - Жаль, я собирался заняться этим лично, когда ты
осмелишься показаться дома.
Герцог осторожно попятился, не забыв силу дядюшкиного кулака.
- Если вы имеете в виду Звезду Джайпура, то я могу все объяснить.
- Можешь? Очень любопытно. Я видел опровержение в "Таймс" и понимаю, на
скорое появление новой герцогини
Ролингз рассчитывать нечего?
- Этого я не сказал. Просто она не из Индии, а из близких к этому дому краев.
Лорда Эдварда можно было упрекнуть во многих недостатках, только не в
отсутствии сообразительности.
- Вот как обстоит дело. - Он покачал головой. - Пиджин говорила, что ты
явишься домой, когда узнаешь о помолвке
Мэгги, но я не поверил.
- Надеюсь, пари вы не заключали? - улыбнулся герцог.
- Увы, кажется, заключил. Проклятие! Значит, теперь я должен приюту Ролингзов
сотню фунтов! - удрученно вздохнул
лорд Эдвард, направляясь в библиотеку. - Господи, Джерри, пять лет прошло,
неужели ты не можешь оставить бедную
девушку в покое?
Улыбка мгновенно исчезла с лица Джереми.
- Не могу, - сухо ответил он. - Так же как, судя по всему, вы не можете
оставить в покое тетушку.
- Туше. - Лорд Эдвард нажал на ручку двери.
Очутившись в библиотеке, герцог с облегчением увидел пылающий камин, а на
буфете графин с виски. Он поспешил к
огню и стал отогревать руки, пока дядя наливал два бокала.
- Ну, с возвращением домой, - произнес он.
- Благодарю. - Джереми залпом опорожнил почти весь бокал, сразу ощутив, как
огненная жидкость начала его
согревать.
Он еще не совсем пришел в себя после бурной ночи любви. Целый день,
проведенный в дороге, еще больше сказался на
нем, а теперь предстояли нелегкие объяснения с тетушкой, не говоря уже о задаче
переубедить семейство Мэгги в своем к
ней отношении.
Дядя снова наполнил его бокал.
- Ладно, - вздохнул он, садясь в глубокое кресло зеленой кожи, где, видимо,
читал газету, которая валялась на полу. -
Давай разберемся. Ты вступил в конную гвардию, уплыл в Индию, поубивал несчетное
количество мятежных бенгальцев,
заслужил повышение в чине, спас королевского посла в Бомбее, получил следующее
повышение, воспрепятствовал
разграблению Дворца ветров, был награжден Звездой Джайпура... Поправь меня, если
я что-то перепутал...
- Напротив. Вам, оказывается, моя военная карьера известна во всех деталях.
За исключением мелкой подробности.
Звезда Джайпура - сапфир, а не принцесса.
Лорд Эдвард вроде бы воспринял известие без малейшего сомнения.
- А как насчет объявления во вчерашней "Таймс"?
- Принцесса, кажется, не согласна с моим решением принять вместо нее сапфир.
- Герцог пожал плечами, словно
говоря: "Что прикажете делать бедному парню?"
- Понимаю. Должен сказать, что своей отвагой ты произвел большое впечатление
на многих пэров. Был даже разговор,
не отправить ли тебя на зулусов, чтобы в зародыше подавить мятеж, о котором идут
слухи. Я постарался отговорить их от
этой затеи. По-моему, тебя лучше занять чем-либо в Англии. Например, ты можешь
быть советником при Уайтхолле.
Джереми опустился на ковер перед камином, чтобы поскорее согреться.
- В Уайтхолле? Вряд ли мне понравится. Это занятие для старых адмиралов,
чтобы вновь переживать славные денечки.
- Нет! - возмутился лорд Эдвард. - Уайтхолл - штаб вооруженных сил ее
величества, поэтому, Джерри, лучше
сказать "да"... если тебя позовут. Любой офицер ухватился бы за такой шанс.
- Пожалуй, Уайтхолл лучше Нью-Дели. Я чертовски устал от Индии. Никакого
стоящего виски, москиты размером с
кулак.
- И, видимо, никаких женщин, - сухо заметил дядя. - Разумеется, кроме
принцессы.
- О чем вы говорите? Женщин там сколько угодно.
- Но тебе до сих пор нужна Мэгги?
- Да, Мэгги. До сих пор. По-моему, я наконец ее заслужил.
- Заслужил ее? О чем ты говоришь?
- Разве вы не помните наш разговор в конюшне, после того как вы... э-э...
застали нас и обвинили меня в безделье.
Сказали, что такой девушки я не заслуживаю, ибо ничего в своей жизни не сделал.
Теперь, думаю, вы согласитесь, что я
потрудился достаточно в жизни, рискуя ею на службе отечеству.
- Ты хочешь сказать... - Лорд Эдвард потрясенно отставил почти нетронутый
бокал. - Джерри, ты пытаешься сказать
мне, что конная гвардия, Джайпур, все это для того, чтобы доказать, что ты
достоин Мэгги?
- А вы считаете, она этого недостойна? - возмутился Джереми.
- Считаю ли я, что она... Господи, при чем здесь это? Я просто удивлен,
думал, ты давно забыл о Мэгги Герберт.
- С чего бы? Пять лет назад вы заявили, что она станет отличной герцогиней.
Вы изменили свое мнение? Или его
изменил вам сэр Артур? Может, вы с ним согласны, что живопись - неприличное
занятие для женщины?
- Дело не в том, - нахмурился лорд Эдвард. - Я только имел в виду, что пять
лет весьма долгий срок для молодого
человека с такой... страстной натурой, чтобы хранить верность одной женщине.
Особенно если та недавно объявила о своей
помолвке с другим.
- Вот именно! А какого дьявола я, по-вашему, сюда вернулся? - Джереми вскочил
и быстро заходил по комнате.
- Господи, я даже представить не мог... Ты хуже Пиджин! Когда что-то вобьешь
себе в голову, этого из тебя не выбьет
ни ад, ни потоп.
Герцог насупился.
- Это плохо? - рявкнул он.
- Нет, просто забавно, вот и все. Итак, ты убил ее жениха?
- Нет, хотя думал об этом. Я решил испробовать другой подход. Собственно, я
здесь поэтому.
- Неужели? - с интересом осведомился лорд Эдвард. - Только не говори Пиджин,
а то она всерьез решит, что ты
наконец последовал ее советам.
- Я получил ее записку, - улыбнулся Джереми. - И рад был узнать, что все в
порядке.
- Джерри, ты никогда не был подхалимом, как тебе удалось столь продвинуться в
чинах? Выкладывай. Что на самом
деле привело тебя в Йоркшир, когда любовь всей твоей жизни, не говоря о ее
женихе, находится в Лондоне?
- Ее семейство.
- Ее семья? Какое отношение имеет к этому ее семья?
- Полное. Я собираюсь убедить их в том, что неодобрение ими занятий Мэгги
нелепо, заставить их согласиться, что ее
брак со мной предпочтительнее брака с лягушатником. - Джереми перестал метаться
по комнате. - У вас есть какиенибудь
возражения?
- А если есть? - с усмешкой поинтересовался лорд Эдвард.
Джереми усмехнулся в ответ, но без всякого намека на шутливость сказал:
- Тогда выбора нет, мне придется тебя побить.
- В таком случае возражений у меня нет.
- Правда? Никаких?
- Никаких, - пожал плечами дядя. - Мэгги Герберт мне нравится. Она не терпит
дураков, в том числе своих
родственников. Этим нельзя не восхищаться. Однако я не представляю, как ты
договоришься с ее сестрой Анной. Твоя
тетушка считает, что миссис Картрайт никак не оправится от неудачной
беременности. И не только в физическом смысле.
Кажется, она убеждена, что женщины детородного возраста, не стремящиеся завести
детей, идут наперекор природе. Думаю,
Анна принадлежит к тем женщинам, которые жаждут иметь много детей, но не могут,
а потому терзаются, что есть
женщины, которые могут, но не хотят.
Джереми, не отличавшийся любовью к детям, которых видел или пронзительно
орущими, или хватающимися за все
липкими ручонками, с понимающим видом кивнул, хотя не понял ничего.
- Анна никогда не поддерживала родительское решение отпустить сестру в Париж.
Но поскольку это была Мэгги,
художественная школа представлялась ей меньшим злом... - лорд Эдвард сурово
поглядел на племянника, - чем некоторые
другие.
Джереми поднял брови, однако раньше дядя называл его похуже, чем злом, а
посему решил смолчать.
- Когда Мэгги заявила, что собирается посвятить себя занятию живописью... -
объяснил лорд Эдвард, - Анна, по
словам Пиджин, окончательно свихнулась. Как же, сестра не только нарушает
порядок, установленный природой, но и
порочит доброе имя Гербертов!
- Понимаю, - кивнул Джереми. - Значит, это мне и нужно преодолеть?
- Ох, это еще не все, - жизнерадостно успокоил его дядюшка. - Не забывай о
сэре Артуре. Старшая дочь так
настроила его против Мэгги, что он без ярости слышать о ней не может. Никогда не
видел его таким упрямым. Он хочет,
чтобы она сидела взаперти у домашнего очага, а не разгуливала по Лондону, рисуя
богатых и праздных. Он будет очень
недоволен твоим вмешательством в его семейные проблемы и намерением жениться на
его дочери. На тот и другой счет у
него свои непреклонные взгляды.
- Знаю, - мрачно произнес Джереми, - поэтому я взял с собой пистолет.
- О! - произнес Лорд Эдвард. - Это меняет дело. Не так ли?
- Надеюсь.
Мэгги стояла посреди галереи де Вету, нервно покусывая губу. Почти
одиннадцать часов, но Огюстен еще не появлялся,
что на него совсем не похоже.
Правда, она и не жаждала его видеть, понимая, что сегодня никакие отговорки
не помогут. Ни головная боль, ни плохие
грузчики, а самое главное, сегодня не возникнет рядом Джереми.
Сегодня она должна разорвать помолвку.
К счастью, когда Мэгги приехала в галерею, помощники Огюстена были уже на
месте и открыли ей дверь. Слава Богу,
иначе бы она замерзла, дожидаясь его на Бонд-стрит. Погода была типичной для
февраля: холодной, с ветром, под ногами
мерзкая слякоть.
"Чудный денек для открытия выставки", - с тоской подумала Мэгги. Едва ли
найдутся глупцы, которые в такую погоду
захотят выйти на улицу, чтобы посмотреть на "картинки", если можно уютно
посидеть у собственного камина. Вряд ли ктонибудь
явится сегодня на открытие ее выставки.
И это Мэгги устраивало!
Конечно, Огюстен будет разочарован, но она, разумеется, втайне почувствует
облегчение. Из-за всех переживаний и
нежданной эмоциональной встряски ей меньше всего хотелось видеть толпу людей.
Она не готова улыбаться, выслушивать
комплименты своей работе или критику, что более вероятно. Впервые в жизни ей
было абсолютно все равно, что подумают о
ее картинах, сердце у нее разрывалось. И поделом! Она ведь оказалась самой
гадкой девушкой на свете, занималась любовью
с одним мужчиной, будучи помолвленной с другим, поэтому заслуживала не только
разбитого сердца, но и ужасных
рецензий на свою выставку в газетах. Да, она их заслужила и надеялась, что
завтрашняя "Таймс" ее не разочарует.
Помощник Огюстена, который вчера получил от хозяина по уху, вроде бы
забеспокоился о ней. Видимо, из-за того, что
она как дурочка застыла посреди галереи и с ее зонта на сверкающий паркет
натекла целая лужа. Молодой человек робко
подошел к ней с чашкой горячего чая, она, вздрогнув, приняла ее и не заметила,
как он потихоньку забрал у нее зонтик, кудато
унес, потом извинился за опоздание хозяина и пригласил Мэгги пройтись по
галерее и оценить развеску полотен.
Мэгги не могла скрыть удивления, поскольку думала, что ее позвали в галерею
пораньше, чтобы она этим руководила.
Молодой человек виновато покраснел. Конечно, так и было задумано, но его
товарищи вместе с ним решили
поторопиться. Мэгги поняла: он был так расстроен вчерашней оплошностью, что
проработал всю ночь, дабы убедить хозяина
в своей надежности и самостоятельности, а теперь хозяин оказался столь неучтив,
что не явился вовремя.
Это совсем не похоже на Огюстена. Тронутая участием клерка, Мэгги
почувствовала нарастающее раздражение по
поводу небрежности своего жениха и заявила, что с радостью осмотрит выставку.
Мистер Корман, так звали молодого
человека, повел ее по залу.
Картины были в прекрасных рамах (в некоторых случаях более привлекательных,
чем
...Закладка в соц.сетях
