Жанр: Любовные романы
Королева сплетен
...этаже этого милого дома?
Вот только когда мы преодолеваем длинную лестницу, ведущую к входной двери,
ключи достает мистер Маршалл. И его встречает любопытная золотисто-белая
колли.
— Привет! — кричит мистер Маршалл, и я понимаю, что это вовсе не
фойе многоквартирного дома, а холл дома на одну семью. — Мы приехали!
Я тащу свой рюкзак, а Эндрю втаскивает сумку по ступенькам, не трудясь даже
приподнимать ее — бум-бум-бум. Клянусь, я чуть не бросила рюкзак — черт с
ним с феном — когда увидела собаку.
— Эндрю, — шепчу я, развернувшись к нему, — ты что, живешь...
дома? С родителями?
— Конечно, — говорит Эндрю с раздражением. — А ты что думала?
Только звучит это как
А ты фто думала?
.
— Разве ты живешь не в отдельной квартире? — Не хочется обвинять
его. Я просто... удивлена. — Ты же говорил мне в мае, что собираешься
снять квартиру на лето, когда вернешься в Англию.
— Ах да, — говорит Эндрю. Раз уж мы задержались на лестнице, он
решает покурить и достает сигарету.
Что ж, мы и в самом деле долго ехали из аэропорта, а отец не разрешил ему
курить в машине.
— С квартирой не вышло. Мой приятель — помнишь, я писал тебе о нем? Он
должен был одолжить мне свою квартирку, поскольку получил работу на
жемчужной ферме в Австралии. Но потом он встретил тут телку и решил никуда
не ехать. А мне пришлось переехать к родителям. А что? Какие-то проблемы?
Какие-то проблемы? КАКИЕ-ТО ПРОБЛЕМЫ? Да все мои мечты о том, как Эндрю
приносит мне завтрак в постель — его королевскую постель с шелковыми
простынями — рассыпаются в прах. Я не приготовлю спагетти для его соседей и
родителей. Ну, может, для родителей и приготовлю, но это совсем не то же
самое, когда они просто спускаются из своей комнаты и когда приезжают откуда-
то из своего дома...
А потом меня посещает мысль, от которой кровь застыла в жилах.
— Но, Эндрю, — говорю я, — как же ты... — как же мы с
тобой будем, если твои родители все время рядом?
— А, об этом не беспокойся, — Эндрю выпускает дым уголком рта.
Надо признать, я нахожу это волнующим и сексапильным. Дома у нас никто не
курит, даже бабуля — с тех пор как подожгла ковер в гостиной. — Это же
Лондон, а не скованная Библией Америка. У нас здесь к таким вещам относятся
просто. А мои родители — особенно.
— Ладно, извини. Я просто, понимаешь, удивилась. Но это и правда
неважно. Главное, что мы будем вместе. Но твои родители точно не будут
возражать, если мы поселимся в одной комнате?
— Да, кстати, об этом, — как-то отрешенно говорит Эндрю и пинает
мою сумку. — У меня нет своей комнаты в этом доме. Понимаешь, родители
переехали сюда только в этом году, пока я был в Америке. А я им сказал, что
не буду приезжать домой летом. Но это было еще до того, как у меня возникли
проблемы со студенческой визой... В общем, они решили, что я больше не буду
жить дома, и поэтому взяли дом с тремя спальнями. Но ты не волнуйся, я — как
вы говорите в Штатах? — делю комнату с моим братом Алексом...
Я смотрю на Эндрю, стоящего на ступеньку ниже. Он такой высокий, что даже
сейчас мне приходится задирать голову, чтобы заглянуть в его серо-зеленые
глаза.
— Ах, Эндрю, — говорю я, и сердце мое тает. — Твой брат
уступил мне свою комнату? Право, не стоило!
Странное выражение промелькнуло на лице Эндрю:
— Он и не уступил. От него не дождешься. Ты же знаешь, какие бывают
дети, — кривая усмешка искажает его лицо. — Но ты не волнуйся. Моя
мама просто собаку съела на всех этих проектах
сделай сам
. Она соорудила
навесную кровать для тебя. Вернее, для меня, но ты можешь пока занять ее.
У меня брови ползут вверх:
— Навесную кровать?
— Да, такая клевая. Мама сделала ее из ДСП. Кровать стоит в прачечной.
Прямо над стирально-сушильной машиной! — Видя мое выражение лица, Эндрю
добавляет: — Не беспокойся, мама натянула занавеску между прачечной и
кухней. Ты прекрасно сможешь там уединиться. Туда все равно никто не
заходит, кроме собаки. У нее там миска с едой.
Собака? Миска? Значит... вместо того чтобы спать со своим парнем, я буду
спать с их собакой. И с ее миской с едой.
Впрочем, ладно. Все отлично. Учителя, как отец Эндрю, и социальные
работники, как его мать, больших денег не зарабатывают, а недвижимость в
Англии безумно дорогая. Мне еще повезло, что у них вообще нашлось для меня
место! Ведь у них нет места даже для старшего сына, а они умудрились
втиснуть кровать для меня!
И с какой стати кому-то из братьев Эндрю уступать мне свою комнату? Если мне
всегда приходилось уступать МОЮ комнату любому из приезжавших к нам гостей,
еще не значит, что семья Эндрю делает точно так же...
Тем более что я вовсе не такая важная персона. Я всего лишь будущая жена
Эндрю, в конце концов!
В своих планах.
— Ладно, пошли, — говорит Эндрю. — Шевелись. Мне нужно
переодеться на работу.
— Работу? Тебе нужно идти на работу? Сегодня? — Я собиралась
подняться на ступеньку выше, но замерла.
— Угу. — По крайней мере, у него хватило совести принять виноватый
вид. — Но это ненадолго, Лиз. Мне нужно всего лишь обслужить обед и
ужин...
— Ты... ты официант?
Я говорю это без всякой пренебрежительности. Ничего не имею против людей,
работающих в ресторанах, правда. Как и все в свое время, я поработала в
системе общественного питания. И носила капроновые штаны с гордостью.
Но...
— А как же твоя интернатура? — спрашиваю я. — В престижной
частной школе для одаренных детей?
— Интернатура? — Эндрю стряхивает пепел, и он падает прямо в кусты
роз у крыльца. Но пепел часто используют как удобрение, так что нельзя
сказать, что он мусорит. — О, это оказалось катастрофой эпических
масштабов. Ты знаешь, что они не собирались заплатить мне? Ни цента!
— Но... — С трудом сглатываю. Слышу, как поют птички в ветвях
деревьев. Хоть что-то здесь такое же, как в Мичигане. — Но поэтому она
и называется интернатура. Платой тебе будет полученный опыт.
— Ну, на опыт пива с друзьями не выпьешь, — шутит Эндрю. — К
тому же оказалось, что у них две тысячи заявлений на одно место... Да еще не
будут платить! Здесь не так, как в Штатах, где достаточно иметь британский
акцент и тебе гарантировано огромное преимущество перед всеми остальными.
Вы, янки, почему-то убеждены, что любой, кто говорит
томаут
, а не
томат
,
интеллигентнее остальных... Если честно, Лиз, я даже не стал подавать
заявление. Какой смысл?
Я в полном ступоре смотрю на него. Куда делось желание поработать, чтобы
испытать себя и получить опыт? Куда делось желание учить детей читать?
— И потом, — добавляет он, — хотелось бы работать с
настоящими детишками, а не с гениальными аристократическими отпрысками... с
детьми, которым действительно необходим позитивный образец мужского
поведения...
— Значит, ты подал заявление на работу в городскую школу на
лето? — Я воспряла духом.
— О, черт, нет, — отвечает Эндрю. — Там платят гроши.
Единственный способ свести концы с концами в этом городе, это податься в
официанты. У меня еще самая лучшая смена — с одиннадцати до одиннадцати. Вообще-
то, мне уже пора бежать, а то опоздаю...
Но я же только что приехала!
— хочется закричать мне. Я только приехала, а
ты убегаешь? И не просто оставляешь, а оставляешь с твоей семьей, где я
никого не знаю, НА ДВЕНАДЦАТЬ ЧАСОВ.
Но ничего этого я не говорю. Ведь, в конце концов, вот он Эндрю, приглашает
меня пожить, совершенно бесплатно, в доме его семьи, а я недовольна тем, что
ему приходится работать, и тем, какая у него работа. Ну и что я за подруга
тогда?
Вот только мое лицо выдает, что я не в восторге от ситуации, поэтому Эндрю
обнимает меня за талию и придвигает ближе к себе.
— Слушай, Лиз, не волнуйся. Мы увидимся вечером, когда я приду с
работы. — Он вдруг тушит окурок ботинком, а его губы прижимаются к моей
шее. — И когда я приду, — жарко шепчет он, — я устрою тебе
лучшую в мире встречу. Договорились?
Трудно размышлять здраво, когда красивый парень с британским акцентом водит
носом по твоей шее.
О чем тут думать. Мой парень меня обожает — это же очевидно. Я самая
счастливая девушка в мире.
— Что ж, — говорю, — звучит зама...
И тут губы Эндрю накрывают мои, и мы начинаем целоваться прямо на парадном
крыльце дома его родителей.
Надеюсь, у Маршаллов в соседях нет пугливых старушек, подглядывающих в окна.
— Черт! — обрывает поцелуй Эндрю. — Мне пора. Увидимся
вечером.
У меня небогатый опыт по части поцелуев, но мне кажется, Эндрю целуется
лучше всех в мире. К тому же от моего внимания не ускользает шевеление в
области ширинки, и мне это льстит.
— Тебе на самом деле очень нужно идти? — спрашиваю. — Нельзя
как-нибудь забить на работу?
— Не сегодня. Но завтра у меня выходной. У меня кое-какие дела в
городе. А потом будем делать все, что захочешь. О господи. — Он целует
меня еще несколько раз, потом прижимается лбом ко мне. — Как мне
оторваться от тебя? Не скучай, ладно?
А я смотрю на него и думаю, как же он красив, даже в этом жутком пиджаке. Он
мил и скромен. Ведь он все же намерен пойти по стопам отца и учить детей
читать. Просто пока он в поиске...
Как же мне повезло, что я принимала душ в нужный момент, когда начался пожар
из-за той девчонки, и что именно Эндрю дежурил в тот вечер по общежитию.
Мне вспомнился первый поцелуй возле
МакКрэкен Холла
. Я в полотенце, он в
джинсах, выцветших именно там, где нужно. От него пахнет дымом — от сигарет,
а не от пожара, — и его дыхание обжигает мне горло.
Я помню все его звонки и письма по электронной почте. Да, я спустила все
деньги на билет до Англии. Пусть я не поеду в Нью-Йорк с Шери и Чазом, зато
буду жить у родителей моего жениха и проведу с ним весь следующий семестр.
Улыбнувшись, я говорю:
— Хорошо, скучать не буду.
— Ну, тогда пока. — Эндрю целует меня еще раз и уходит.
Одним из самых ранних известных знатоков моды была византийская императрица
Теодора, дочь дрессировщика медведей. Во время конкурса талантов она обошла
тысячи других девушек, претендовавших на руку и сердце императора Юстиниана.
Молва утверждала, что в этой охоте на императора ей изрядно помог опыт
танцовщицы и акробатки.
И хотя пришлось издать особый закон, позволявший Юстиниану жениться на
девушке столь низкого сословия, Теодора оказалась достойной императрицей.
Она отрядила двух императорских шпионов, чтобы они проникли в Китай и
выкрали червей-шелкопрядов. Ей хотелось одеваться так, чтобы ее приняли в
обществе. И если Магомет не мог пойти к горе, Теодора заставила гору идти к
Магомету.
5
Я никогда ничего не передаю
— вот сакраментальная фраза светских людей, на
которой держатся все сплетни.
Я здесь! Наконец я в Англии! Пусть это не совсем то, что мне виделось в
мечтах. Ведь я рассчитывала, что у Эндрю своя квартирка.
Но нельзя сказать, что он ЛГАЛ мне.
И может, все к лучшему. Мне придется общаться с его семьей. Мы сможем вроде
как проверить друг друга и посмотреть, насколько совместимы. В конце концов,
кому охота выходить замуж и жить в семье, где тебя все ненавидят?
К тому же пока Эндрю на работе, я начну писать дипломную работу. Может, кто-
нибудь из Маршаллов даст попользоваться своим компьютером. Да и небольшое
исследование в Британском музее для дипломной работы не помешает.
Да, так гораздо лучше. Я действительно лучше узнаю Эндрю и его семью и успею
многое сделать для диплома. Может, вообще допишу его до возвращения домой!
Это было бы здорово! Родители и не узнают, что у меня произошла задержка с
выпуском из университета.
Ммм... с кухни доносится какой-то запах. Интересно, что это? Пахнет
вкусно... вроде бы. Совсем не похоже на омлет с беконом, на котором
специализируется моя мама. Как это мило, что миссис Маршалл готовит мне
завтрак. Я же говорила ей, что не стоит беспокоиться... Мама Эндрю очень
симпатичная, и ей очень идет короткая стрижка. Она разрешила называть ее
Таней, но я ни за что не буду. У нее глаза округлились, когда я вошла и
мистер Маршалл представил меня. Но что именно насторожило ее во мне, она так
и не сказала.
Очень надеюсь, она не догадалась о моем белье. Вернее, что его на мне нет.
Может, поэтому она так смотрела на меня? Надеюсь, она все-таки не подумала,
что из всех девушек Америки ее сын приволок домой потаскуху. Так и знала,
надо было надеть что-нибудь другое. Еще и замерзла в этом дурацком платье.
Наверное, я уже вся мурашками покрылась. Может, стоит переодеться во что-
нибудь... потеплее? Да, именно так я и сделаю. Я переоденусь в джинсы и
расшитый свитер — хотя их я приберегала для вечеров, когда будет
прохладнее...
Откуда ж мне было знать, что тут весь день холодно.
Ладно. Ух ты, не знаю, что там готовит миссис Маршалл, но пахнет... сильно.
Интересно, что это? И почему пахнет так знакомо?
Между прочим, моя кровать из ДСП оказалась вовсе не так плоха. Она даже
удобная, правда. Так, ладно, я готова. Только взобью немного волосы и — хмм,
плохо, что тут нет зеркала. Что ж, видать, британцы не так зациклены на
пустяках, как мы, американцы. Кого волнует, размазана у меня тушь или нет?
Уверена, что выгляжу потрясающе. Сейчас отдерну занавеску и...
— А, милая, — радушно говорит миссис Маршалл. — Я думала, ты
приляжешь и немного отдохнешь.
Разве не то же самое она говорила мне чуть раньше? Я что-то ее не понимаю.
Господи, ну почему Эндрю нужно было идти на работу? Мне тут явно нужен
переводчик.
— Простите, — говорю я, — но я слишком возбуждена, чтобы
спать!
— Ты первый раз в Англии? — интересуется миссис Маршалл.
— Я вообще первый раз выехала за пределы Штатов. Не знаю, что вы
готовите, но пахнет вкусно. — Это небольшое вранье. То, что она
готовит, просто... пахнет. Но, наверное, это будет вкусно. — Может, вам
помочь?
— Да нет, дорогая, у меня все под контролем. Как тебе твоя кровать? Не
жестко?
— О, нет, все прекрасно. — Я присаживаюсь на табурет у кухонного
стола. Трудно сказать, что кипит у нее на плите, поскольку все кастрюли
накрыты крышками. Кухонька маленькая — скорее камбуз, чем нормальная кухня.
Окошко из кухни выходит на залитый солнцем садик с цветущими розами. Миссис
Маршалл сама как роза — розовощекая и цветущая, в джинсах и блузе
крестьянского стиля.
Хотя, похоже, блуза не из коллекции этого сезона. Если совсем честно, из
прошлого века.
Теперь понятно, почему для Эндрю в порядке вещей разгуливать в брейк-
дансерском пиджаке. Но если некоторые вещицы ретро — как, например, блуза
миссис Маршалл — смотрятся нормально, то другие — типа пиджака Эндрю —
просто ужасны. По-моему, семейство Маршаллов надо просветить на эту тему.
Как хорошо, что у них есть я. И нужно отнестись тактично к тому, что они не
могут тратить много денег на одежду. Кстати, я сама — живое доказательство,
что не нужно тратить много, чтобы выглядеть превосходно. Вот этот набор
свитеров я купила в Интернете за двадцать долларов! А мои джинсы-стрейч — из
магазина распродаж. Да, пусть они из детского отдела... но представляете, в
каком восторге я была, когда влезла в вещь из детского отдела?
Но в наш век одержимости идеей снижения веса не стоит хвастать таким фактом.
И вообще. Почему женщина должна влезать в детские размеры, чтобы считаться
красивой и желанной? Это неправильно.
Хотя... это ведь девятый размер! Я влезла в девятый размер! Мне никогда не
лезли девятки, даже в том возрасте, когда я должна была их носить.
— Очень милый топ, — говорит миссис Маршалл о моем свитерочке.
— Спасибо. А я как раз любовалась вашей блузой! Услышав это, она
смеется:
— Что, этим старьем? Да ей лет тридцать, если не больше.
— Она прекрасно смотрится. Мне нравятся старые вещи.
Класс! Мы с матерью Эндрю находим общий язык. Может, потом даже пойдем с ней
по магазинам — только она и я. Ей, наверное, не хватает женских разговоров,
ведь у нее три сына. Мы сходим на маникюр-педикюр и отправимся куда-нибудь
выпить шампанского. Погодите-ка — а британцы делают маникюр с педикюром?
— Просто выразить не могу, как я рада познакомиться с вами. Я столько
слышала о вас, — говорю я. И нисколько при этом не лукавлю. Это
правда. — Я в таком восторге, что приехала сюда!
— Как мило, — отзывается миссис Маршалл. По-моему, она довольна.
Я разглядела, что ногти на руках у нее квадратные, крепкие, без лака. Что ж,
она ведь очень занятой социальный работник, наверное, у нее нет времени на
такие глупости, как маникюр.
— А что ты хочешь посмотреть здесь в первую очередь?
Почему-то в этот момент у меня перед глазами всплывает картина голой задницы
Эндрю. С чего это вдруг? Наверное, из-за смены часовых поясов.
— Букингемский дворец, конечно, — отвечаю я. — И Британский
музей. — Я не стала уточнять, что в музее меня интересуют только те
залы, где выставлены исторические костюмы. Если, конечно, там есть такие
залы. Скучное старинное искусство я могу и дома посмотреть, если вздумается.
Я ведь в любом случае перееду в Нью-Йорк, когда Эндрю закончит университет.
Он уже согласился.
— И Тауэр. — Потому что, как я слышала, там выставлены чудесные
драгоценности. — И... и еще дом Джейн Остин.
— Так ты ее поклонница? — Миссис Маршалл, кажется, удивлена.
Похоже, ни одна из прежних подружек Эндрю не обладала столь утонченным
вкусом в литературе. — Что тебе больше всего нравится?
— Экранизация с Колином Фирсом, конечно, — говорю я. — Хотя
костюмы в том фильме, где играла Гвинет Пэлтроу, тоже симпатичные.
Миссис Маршалл смотрит на меня как-то странно — может, ей не легче разобрать
мой среднезападный акцент, чем мне — ее британский. Но я ведь стараюсь
произносить все четко. Тут я понимаю, что она имела в виду и поправляюсь:
— А, вы о книгах? Не знаю. Они все хороши. — Вот только в них
маловато описаний костюмов персонажей.
Миссис Маршалл смеется и спрашивает:
— Хочешь чаю? Уверена, после перелета ты умираешь от жажды.
На самом деле я бы хотела колу. Я говорю об этом, и миссис Маршалл снова как-
то странно смотрит на меня и обещает купить ее для меня в супермаркете.
— Ой, нет, не надо, — в ужасе восклицаю я. — Лучше чаю попью.
Миссис Маршалл вздыхает с облегчением:
— Вот и хорошо. Подумать страшно, как ты пичкаешь свой организм всеми
этими ужасными химикатами. Они такие вредные.
Я ей улыбаюсь. Хотя в толк не возьму, о чем это она. Кола не содержит
вредных химикатов. В ней есть только чудесные, вкусные кофеин, аспартам и
углекислый газ. Что в них ненатурального?
Но раз я в Англии, буду поступать, как англичане. Наливаю себе немного чаю
из керамического чайника и по настоянию миссис Маршалл добавляю молока. По-
видимому, англичане пьют чай именно так, а не с медом и лимоном.
С удивлением обнаруживаю, что так тоже очень вкусно. О чем и заявляю вслух.
— Что вкусно? — В кухне появляется светловолосый парнишка лет пятнадцати-
шестнадцати в темной джинсовой куртке и вареных джинсах, но, увидев меня,
застывает на месте. — А это кто?
— Что значит кто? — резко говорит миссис Маршалл. — Это Лиз,
девушка Энди из Америки...
— Да ладно, мам, — ухмыляется Алекс. — За кого ты меня
держишь? Это не она. Она же не...
— Алекс, это Лиз, — еще резче обрывает его миссис Маршалл. Сейчас
она уже не так похожа на розу. Скорее похожа на розу, выпустившую
шипы. — Поздоровайся с ней как положено, пожалуйста.
Алекс, смутившись, протягивает руку. Я пожимаю ее.
— Извините, — говорит он. — Приятно познакомиться. Просто
Энди говорил...
— Алекс, будь добр, разложи это на столе. — Миссис Маршалл сует
младшему сыну ножи и вилки. — Завтрак скоро будет готов.
— Завтрак? Да уже время обедать.
— Лиз еще не завтракала, поэтому мы будем завтракать.
Алекс берет у матери приборы и идет в столовую. Огромный пес Джеронимо
(отличная кличка!), сидевший все это время у моих ног, тут же потрусил вслед
за Алексом, надеясь на лакомый кусочек.
— А у тебя есть братья, Лиз? — спрашивает миссис Маршалл. Вся ее
колкость исчезает, как только ее сын выходит из кухни.
— Нет, только две старшие сестры.
— Твоя мама очень счастливая, — говорит миссис Маршалл. — С
мальчишками такая морока. — Потом она выключает духовку и кричит
Алексу: — Алекс, скажи отцу, завтрак готов. И Алистеру тоже крикни.
Как здорово, что они зовут меня Лиз, а не Лиззи. Никто никогда не называл
меня Лиз. Кроме Эндрю, конечно. Я, правда, его об этом не просила. Он
просто... сам так решил.
— Ну что, Лиз, — улыбается миссис Маршалл, — будем кушать.
— Давайте я помогу вам накрыть на стол, — предлагаю я,
соскальзывая с табурета.
Но миссис Маршалл прогоняет меня с кухни, заявив, что ей не нужна никакая
помощь. Я иду в столовую, которая на самом деле всего лишь часть гостиной.
Джеронимо уже сидит у кресла во главе стола, бдительно поджидая лакомый
кусок.
— Где мне сесть? — спрашиваю я у Алекса, но тот в типичной
подростковой манере — думаю, в этом они все одинаковы — только пожимает
плечами.
Тут появляется мистер Маршалл и с галантным поклоном пододвигает мне стул. Я
благодарю его и сажусь, с трудом пытаясь вспомнить, когда мой собственный
отец пододвигал мне стул. Так и не вспомнила.
— Ну вот, — объявляет миссис Маршалл, появляясь из кухни с
несколькими дымящимися тарелками. — Со страху, что девушка Энди впервые
приехала в Англию, приготовила настоящий английский завтрак!
Я выпрямляюсь, чтобы показать, как я польщена и восхищена:
— Огромное спасибо. Вам не стоило так утруждать... И тут я вижу, что в
этих тарелках.
— Томатный рататуй, — гордо объявляет миссис Маршалл. — Твой
любимый! А это наша английская интерпретация того же самого блюда — тушеные
помидоры. Еще помидоры фаршированные и омлет с помидорами. Энди рассказал
мне, как ты любишь помидоры, Лиз. Надеюсь, это поможет тебе почувствовать
себя как дома!
О боже!
— Лиз? — Миссис Маршалл пристально смотрит на меня. — С тобой
все в порядке, дорогая? Ты как-то... осунулась.
— Все хорошо, — отвечаю я и делаю большой глоток чаю с
молоком. — Выглядит очень аппетитно, миссис Маршалл. Спасибо за заботу.
Право, не стоило.
— Для меня это в радость, — сияя, говорит миссис Маршалл и
усаживается напротив меня. — Пожалуйста, называй меня Таней.
— Хорошо, Таня. — Надеюсь, незаметно, что у меня глаза на мокром
месте. Как он мог так ошибиться? Да он вообще-то ЧИТАЛ мои письма? Что ж он,
совсем в ту ночь ничего не слушал?
— Кого не хватает? — спрашивает миссис Маршалл, глядя на пустой
стул.
— Алистера, — подсказывает Алекс и тянется за тостом. Тосты! Я
могу поесть тосты! Нет, не могу. Тогда не влезу в детский девятый размер. О
господи! Я же должна что-то съесть. Омлет? Может, яйца хоть как-то забьют
вкус помидоров.
— АЛИСТЕР! — взревел мистер Маршалл. Откуда-то из глубины дома
доносится мужской голос:
— Уже иду!
Я беру в рот кусочек омлета. Вкусно. И почти не чувствуются...
Ой, нет. Чувствуются.
И ведь что важно — это искренняя ошибка. Я насчет помидоров. Да кто угодно
мог спутать. Даже сердечный друг.
Хорошо хоть он вообще вспомнил, что я упоминала слово
помидоры
. А что
именно я говорила, мог и
...Закладка в соц.сетях
