Жанр: Любовные романы
Суши для начинающих
...епендент, со своим вечным девизом
Один раз можно
попробовать что угодно
, взял себе кислородный коктейль, и у него так
закружилась голова, что он прилег в вестибюле, где туристы, сочувственно
улыбаясь, перешагивали через него, уверенные, что перед ними типичный
экземпляр в доску пьяного ирландца.
— Идем, — позвала наконец Лиза Эшлин. — Нам еще на лекцию, а
потом за подарком от фирмы.
Каро, красивая и яркая женщина, демонстрировавшая косметику, вещала о
продукции фирмы убийственно серьезно.
— В этом сезоне лицо должно сверкать, — заявила она, самозабвенно
растирая по тыльной стороне ладони тени для век.
— И в прошлом тоже сверкало, — язвительно заметила с места Лиза.
— Нет, нет! В прошлом сезоне оно сияло, — без малейшей иронии
возразила Каро.
Лиза ткнула Эшлин локтем в бок, и обе зашлись от беззвучного смеха.
Как
приятно, — подумала Лиза, — когда есть с кем посмеяться над такими
вещами!
— В этом сезоне мы предлагаем новую разработку — блеск для век, и очень
волнуемся... Возможные недостатки текстуры объясняются тем, что мы, в
отличие от других домов косметики, отказываемся портить нашу продукцию
животными жирами. Это малая плата за...
Наконец подробная демонстрация подошла к концу, и Каро принялась складывать
в стилизованные под докторский саквояжик коробки образцы косметики нового
сезона — все в темно-коричневых флаконах, похожих на старинные склянки для
лекарств.
Она вручила подарок Лизе, как главной, но, поскольку Эшлин и Лиза не
уходили, озабоченно пояснила:
— Только один подарок на публикацию. Философия
Сурс
— избегать
излишеств.
Лиза и Эшлин недовольно переглянулись.
— Я это знала, — небрежно заметила Лиза, беззаботно выплывая из
комнаты с крепко зажатым в руках подарком. Присвоение — закон джунглей, по
крайней мере, в ее практике всегда получалось именно так.
Когда они отошли достаточно далеко от отеля, Лиза сбавила скорость. Эшлин
беспокойно взглянула на коробку в ее руках.
— Смотря что там, — поджав губы, заметила Лиза. Она всегда любила
работать одна. Одной лучше; ничем не надо делиться — ни косметикой, ни
комплиментами. Открыв саквояжик, она сказала: — Можешь взять себе тени для
век. Гляди-ка, и правда, они с блестками!
Но тени были какого-то неопределенного тона, которым Эшлин никогда не
пользовалась.
— И блеск для век тоже забирай. А я возьму крем для шеи и карандаш для
глаз.
— А помаду? — с замиранием сердца спросила Эшлин.
Помада была что надо, чудесного бежево-коричневого тона, матовая.
— Помаду мне, — отрезала Лиза. — Все-таки я главная.
А то мы
не знаем
, — обиженно подумала Эшлин.
26
Во вторник вечером Эшлин отправилась в клуб на урок танцев. После урока,
раскрасневшаяся и потная, Эшлин побежала домой проверять автоответчик, но,
едва открыла дверь, как увидела немигающий, резкий свет красного огонька. Ну
ладно, сегодня только среда. Не все еще потеряно.
Не успела она доесть тост, как телефон зазвонил, взволновав ее до стука в
висках. Смахнув с губ масленые крошки, Эшлин в два прыжка пересекла комнату,
схватила трубку:
— Алло?
Это звонила Клода.
— Ты дома? — спросила она.
— А ты как думаешь?
— Извини. Я хотела сказать — можно к тебе в гости?
У Эшлин окончательно испортилось настроение. Плохие новости — в первую
очередь. Она тут же пересмотрела план позвонить сегодня родителям: нельзя же
все сразу.
— Приезжай, — согласилась она. — Я дома.
— Загляну на часок к Эшлин, — сообщила Клода Дилану, смотревшему
телевизор в наполовину оклеенной новыми обоями гостиной.
— Да ну? — удивился он. Клода редко ходила куда-нибудь вечером, а
уж без мужа — вообще никогда. Но не успел он выяснить причину, как входная
дверь хлопнула, и во дворе взревел мотор
Ниссана
.
— Мне надо с тобой поговорить, — с порога сообщила Клода, входя к
Эшлин.
— Я так и поняла, — мрачно кивнула Эшлин.
— И прошу тебя об одолжении.
— Все, что могу.
— А ты знаешь, что у тебя под дверью сидит бездомный парень? —
вдруг сменила тему Клода. — Он со мной поздоровался.
— Бу, наверное, — небрежно сказала Эшлин. — Молодой,
улыбчивый, с темными волосами?
— Да, но... — опешила Клода. — Ты что, с ним знакома?
— Так, иногда болтаем.
— Он наверняка наркоман! Вдруг ограбит тебя, припугнув шприцем, —
знаешь, как они это делают. Или залезет к тебе в квартиру.
— Нет, он не наркоман.
— Откуда ты знаешь?
— Он сам мне сказал.
— И ты поверила?
— Это же видно, — вдруг разозлилась Эшлин. — Если человек
пьян или обколот, это с первых слов бывает ясно.
— Тогда почему у него нет своего дома?
— Не знаю, — честно призналась Эшлин. Задавать вопросы Бу казалось
ей бестактным. — Но он очень милый. И абсолютно нормальный. Впрочем,
если б он пил или принимал наркотики, я бы его не осудила: быть бездомным —
такой ужас.
Клода упрямо выпятила нижнюю губку:
— Не знаю, откуда ты их берешь. Будь осторожна, ладно? Так вот, мне
надо с тобой поговорить. Я приняла решение.
— Какое?
Принимать антидепрессанты? Уйти от Дилана?
— Время пришло. — Клода опустилась на диван и повторила: — Время
пришло.
— Для чего? — не выдержала Эшлин.
— Мне пора вернуться на работу, — закончила Клода. Такого Эшлин не
ждала. Она была готова к худшему.
— Что? Тебе? Выйти на работу? Хотя почему бы нет? Но что тебя
подтолкнуло?
— Знаешь, я уже давно об этом думаю. Пожалуй, неправильно это —
обрушивать всю мою энергию на детей. Мне надо больше времени проводить вне
дома, общаться с людьми.
— И это все, о чем ты хотела поговорить? — осторожно уточнила
Эшлин.
— А о чем еще? — искренне удивилась Клода.
Эшлин хотелось убить Дилана, который так взвинтил ее, хотя совершенно ясно,
что все с Клодой в порядке, просто ей осточертело сидеть дома и заниматься
детьми.
— Так о какой работе ты думала?
— Еще не знаю, — призналась Клода. — В общем, мне все равно.
Что-нибудь...
Пока Эшлин соображала, чем может заниматься Клода, ее подруга продолжила:
— Вот я и подумала, может, ты наберешь на компьютере мое резюме? —
попросила Клода. — Только имей в виду, я не хочу, чтобы Дилан об этом
знал. По крайней мере, пока: это может задеть его самолюбие. Если он
перестанет быть единственным кормильцем... Понимаешь?
Эшлин не очень понимала, но решила не вмешиваться.
— Но теперь я знаю, что делать, — щебетала Клода. — И все
будет хорошо... Да, вот что, — вспомнила она. — Дилан сказал, ты
согласилась посидеть с детьми в субботу?
Значит, операция по ободрению Клоды продолжается?
— Мы идем в ресторан, — восторженно трещала Клода. — Сто лет
я никуда не ходила.
— Слушай, а можно, я возьму с собой Теда? — спросила Эшлин в
надежде, что Клода сразу отметет ее предложение.
— Теда? Это такой невысокий, чернявый? — задумалась Клода. —
Пусть приходит, почему нет? Кажется, он безвреден.
Эшлин пришла на работу пораньше, чтобы набрать на компьютере Клодино резюме,
затем упросила Джерри эффектно оформить его. Ожидая, пока он напечатает, с
ужасом поймала себя на том, что старательно выписывает на листке бумаги:
Эшлин Валентайн
.
Взрослеть пора! Лучше бы делом занялась!
Но вместо
этого она сделала еще одну глупость — позвонила родителям. Трубку поднял
отец.
— Пап, это Эшлин.
— О, привет! — обрадовался папа. — Как твои дела?
— Хорошо, хорошо. А у вас все в порядке?
— В полном. Так когда мы тебя увидим? Может, на выходных заглянешь?
— На этой неделе не получится, — мучаясь совестью, сказала
Эшлин. — Понимаешь, сейчас приходится иногда работать и в выходные.
— Жаль, жаль. Смотри не перетрудись. Но вообще-то на работе все
нормально?
— Очень даже.
— Погоди, мама тоже хочет что-то сказать.
— Пап, послушай, я не могу говорить долго, я на работе. Лучше я вечером
вам позвоню. Рада, что у вас все хорошо.
И повесила трубку, растревоженная и недовольная собой.
Лиза опоздала на работу.
— Где вы были? — спросила Трикс. — Все вас ищут.
— Вы мой личный секретарь, — раздраженно бросила Лиза. — Вам
и знать. Посмотрите в ежедневнике.
— Ах, в ежедневнике, — протянула Трикс. — Да, конечно.
Открыв нужную страницу, она вслух прочла:
—
Интервью с чокнутой Фридой Кили
. Вот, ребята, где она была.
— Верно, — громко, чтобы слышали все, и в особенности Мерседес,
подтвердила Лиза. — Сегодня утром я посетила Фриду Кили в ее ателье.
Она прелесть! Совершенная прелесть.
На самом деле Фрида оказалась совершенным кошмаром, жутью во мраке. Она была
нелюбезна, вычурна и так задирала нос, что вполне могла улететь следом за
ним, да так больше и не вернуться. Что, по мнению Лизы, было бы совсем не
плохо.
Фрида встретила ее в шезлонге, одетая в одно из безумных платьев
собственного сочинения, с длинными, до пояса, распущенными седыми волосами.
Она полулежала на рулонах материи и уплетала завтрак из
Макдоналдса
.
Интервью на это самое утро было заверено у секретаря Фриды, но Фрида
твердила, что ничего подобного не слыхала.
— Но ваша секретарша...
— Моя секретарша, — визгливо перебила Фрида, — бестолочь и
кретинка. Я ее уволю. Джули, Элейн, как вас там, вы уволены! Но, если уж вы
пришли... — милостиво промолвила она. Фриде явно хотелось позабавиться.
— Будьте добры, расскажите о себе, — начала Лиза, пытаясь
перехватить инициативу. — Где вы родились?
— На планете Зог, дорогуша, — лениво протянула Фрида.
Лиза смотрела на нее, склоняясь к тому, чтобы поверить.
— Если вы предпочитаете говорить об одежде...
— Одежда! — взорвалась Фрида. — Это не одежда!
Неужели? Но
если не одежда, что тогда? Любопытно
.
— Произведение искусства, идиотка!
Такое обращение Лизе совсем не понравилось. Это было вульгарно и грубо.
Однако думать надо о пользе
Колин
, придется сдержаться.
— Может быть, — проглотила она свою ярость, — расскажете, как
вы добились такого феноменального успеха?
— Как я добилась успеха?! — У Фриды глаза на лоб полезли от
негодования. — Но это же очевидно — я гениальна! Я слышу голоса, они
говорят со мной!
— Вам, вероятно, надо бы к врачу, — не удержалась Лиза.
— Дура, я говорю о своих духовных вожатых! Они говорят мне, что
творить.
В комнату с громким визгливым лаем вбежал крохотный йоркширский терьерчик в
шляпке-цилиндре.
— Иди, иди к мамочке. — Фрида прижала животное к своей необъятной
груди. — Это Скьяпарелли. Мой муз. Без него мое дарование просто
исчезло бы.
У Лизы проснулась робкая надежда на какую-нибудь неизбежную катастрофу,
которая могла бы унести жизнь мерзкой собачонки. Это чувство еще
обострилось, когда Скьяпарелли в довершение всего больно цапнул ее за
запястье.
Фрида Кили пришла в ужас.
— Ах, какая противная журналистка! Это она сунула свою грязную руку
тебе в ротик? — Она злобно уставилась на Лизу. — Если Скьяпарелли
заболеет, я вас по судам затаскаю. Вас и вашу паршивую газетенку.
— Я не из газеты.
Колин
— женский журнал. Мы делали фотосессию в
Донегале с вашими...
Но Фрида не слушала. Приподнявшись на локте, она крикнула в открытую дверь
секретарше:
— Эй, там! Кто-нибудь в этой пропахшей репой халупе! Выясните, кто жрет
репу, и гоните их вон! Я говорила, что этого не потерплю!
В дверях появилась секретарша и спокойно сказала:
— Все вы придумываете, репой ни от кого не пахнет.
— А я говорю — пахнет! Вы уволены! — возопила Фрида.
Лиза посмотрела на свою руку. На коже все еще виднелись следы зубов поганой
собачонки. Нет уж, хватит. Эту ненормальную они рекламировать не будут.
В приемной секретарша по имени Флора помазала Лизину руку мазью с арникой,
которую держали там, очевидно, нарочно для таких случаев.
— Сколько раз в день она вас увольняет? — спросила Лиза.
— Немерено. С ней бывает трудно, но это потому, что она гений, —
безмятежно ответила Флора.
— Она сумасшедшая стерва.
Флора склонила голову набок, подумала.
— Да, — пробормотала она, — и это тоже.
Лиза поймала такси и поехала на работу, решив ни в коем случае не доставлять
Мерседес удовольствия узнать, что она была права и Фрида Кили действительно
ненормальная.
— Фрида — чудесная женщина, — сообщила Лиза редколлегии
Колин
. — Мы очень подружились.
И посмотрела на Мерседес, но в черных глазах той не отразилось ничего.
Через полчаса Джек выглянул из кабинета, прошел прямо к Лизиному столу и
сообщил:
— Звонили из Лондона.
Она подняла на него глаза. В горле стоял такой ком, что заговорить сразу
было невозможно. Ну и утро, господи!
Джек выдержал внушительную паузу и медленно произнес:
—
Л'Ореаль
разместил рекламу на четыре полосы... В каждом номере,
начиная с первого... На полгода!
Он выждал еще минуту, чтобы сказанное дошло, затем счастливо улыбнулся.
Лицо, обычно угрюмое, просияло, уголки рта приподнялись, открыв залихватски
щербатый зуб, глаза весело блеснули.
— Сколько мы им скидываем? — непослушными губами спросила Лиза.
— Нисколько. Платят по полной программе. Потому что мы этого достойны,
ха-ха!
Лиза не двигалась с места, изумленно глядя на Джека. Только теперь, когда
беда осталась позади, она позволила себе в полную силу прочувствовать ужас,
в котором жила всю прошлую неделю. Излишне объяснять, что решения, принятого
Л'Ореаль
, будет достаточно, чтобы и другие дома косметики начали покупать
рекламные площади в журнале.
— Отлично, — вымолвила она наконец.
Зачем было сообщать ей об этом непременно при всех? Будь это в его кабинете,
без лишних глаз, она могла бы от полноты чувств броситься ему на шею,
обнять, прижаться...
— Это надо отпраздновать.
Лиза быстро пришла в себя и успокоилась:
— Давайте отобедаем.
И Джек легко согласился:
— Да, обязательно.
— Трикс, — весело окликнула Лиза, — я заказываю столик в
ресторане. А в парикмахерскую не пойду, отмените! Джек, пока вы здесь,
взгляните.
Эшлин, которая сидела за три стола от них и с живым интересом следила за
ходом событий, увидела, что именно Лиза показывала Джеку — ее статью об
уроке танцев!
— Я же вам говорила, что сделаю из этого журнала конфетку, —
смеялась она.
— Говорили, помню, — согласился он, пробегая глазами материал и
одобрительно кивая. — Отличный репортаж.
Эшлин бессильно молчала. Лиза каким-то образом присвоила ее лавры. Это было
нечестно. А что делать? Ничего. Ругаться страшно. Вдруг она услышала свой
собственный голос:
— Рада, что вам понравилось!
Голос дрожал, хотя она и старалась говорить легко и небрежно.
Джек удивленно обернулся к Эшлин.
— Статью написала я, — металлическим голосом объяснила она. И
повторила уже менее уверенно: — Рада, что вам понравилось.
— А Джерри оформил, — напустилась на нее Лиза. — А я
разработала концепцию. Эшлин, вам придется учиться работать в команде.
Распекала она Эшлин, а обращалась прямо к Джеку.
Но тот изучал обольстительное фото, а потом начал перебегать взглядом от
женщины на снимке к Эшлин. Его темные глаза смотрели смело и внимательно, и
Эшлин стало жарко и неловко.
— Так, так. — Углы его губ опять поползли вверх, будто он
сдерживал широкую улыбку. — Вот, значит, Эшлин, чем вы занимаетесь в
свободное время? Грязными танцами?
— Это не...
Ей хотелось ударить его.
— Серьезно, статья классная. Вы отлично справились, — уже без
всяких намеков сказал Джек. — Правда, Лиза?
На Лизином лице отразилась жестокая борьба, но выхода не было.
— Да, — вынуждена была согласиться она. — Правда.
Столик на двоих Лиза заказала в
Хало
. Лучше взять это на себя; у нее было
такое чувство, что, предоставь она выбор ресторана Джеку, в результате они
оказались бы в
Пицца Хат
.
За полчаса до выхода она зашла в дамскую уборную, чтобы удостовериться в
собственной безупречной красоте. Какая удача, что именно сегодня она в бледно-
сиреневом костюме от
Пресс и Бастиан
! Хотя, если б и не этот костюм, было
бы что-нибудь столь же шикарное. Будучи главным редактором глянцевого
журнала, никогда не знаешь, когда именно придется блистать. Всегда готова,
такой у нее девиз.
Изящные босоножки-шпильки на тоненьких ремешках не выдержат и короткой пешей
прогулки по набережной — в них в помещении-то ходить жалко. Нет, Лиза не
роптала на их явную непрактичность: некоторые туфли создаются исключительно
для невероятной, хоть и недолговечной красоты. Да и зачем еще придумано
такси?
Оглядев себя в зеркале, она осталась довольна. Глаза яркие, большие
(благодаря подведенному белым внутреннему контуру век), кожа гладкая и
нежная (увлажняющая маска от
Аведа
), лоб гладкий, без единой морщинки
(инъекция ботокса перед самым отъездом из Лондона). Расчесала волосы до
блеска — это времени не заняло. Они всегда блестели от питательного бальзама
и специального лака для волос, а уложены были, как обычно, в хорошей
парикмахерской.
Без десяти час пришло такси, и они с Джеком отбыли под завистливыми
взглядами всей редакции. Мысль заполучить Джека в полное распоряжение,
оказаться совсем близко к нему будоражила Лизу, она уже планировала
воспользоваться теснотой автомобильного салона, чтобы невзначай прижать
голую стройную ногу к его бедру... Но как только они сели в такси, у Джека
зазвонил мобильный, и всю дорогу он ругался с юрисконсультом радиостанции по
поводу запрета на трансляцию пикантного интервью с епископом, уличенным в
любовной связи. Ни о каких случайных нежностях не могло быть и речи.
— Не понимаю, в чем проблема, — возмущался Джек в трубку. — В
наше время труднее найти епископа, у которого не было бы подруги. И вообще,
с чего нам вдруг понадобилось брать у него интервью?
— Как дела, Лиза? — спросил таксист. — Нашли себе квартиру?
Лиза подалась вперед. Кто этот тип, откуда он ее знает? Тут она узнала того
самого таксиста, с которым ездила смотреть жилье в первую неделю пребывания
в Дублине.
— Да, маленький домик за Южным кольцом, — ответила она.
— За Южным кольцом? — Водитель одобрительно кивнул. — Один из
немногих районов Дублина, еще не американизированных до неузнаваемости.
— Да, там очень мило, — подтвердила Лиза, решив не разочаровывать
симпатичного таксиста.
— Так что было после того, как вы пригрозили банде паршивок, что не
давали прохода вашей четырнадцатилетней дочке? В тот раз вы не успели
дорассказать, — вспомнила Лиза их разговор.
— С тех пор они ее не трогают, — улыбнулся он. — Да и она
переменилась.
Когда Лиза выходила из такси, он сказал:
— Меня зовут Лайэм. Буду нужен — обращайтесь.
Джек все еще говорил по телефону, пока их вели к лучшему столику в
великолепном, полном народу ресторане. Это Лизе понравилось. Джек мог бы
зажаться от царящей вокруг роскоши, но он властно, как ни в чем не бывало
продолжал говорить по мобильному.
Пообещав, что к пяти часам непременно что-нибудь придумает, Джек убрал
телефон.
— Прошу прощения.
— Ничего, — мило улыбнулась она, демонстрируя новую губную помаду
от
Сурс
.
Но после телефонного звонка все легкомыслие Джека куда-то подевалось. Он
опять стал серьезным и нервным и к флирту был совсем не расположен. А вот
Лиза очень даже была.
— За нас, — многозначительно улыбнулась она, касаясь своим бокалом
его. И, чтобы окончательно смутить и запутать его, добавила: — За
процветание
Колин
.
— За это выпью с удовольствием.
Джек поднял бокал, с некоторым усилием улыбнулся, но лицо у него было
озабоченное. Говорить ему хотелось только о работе. Читательские рейтинги,
цены на печать, целесообразность раздела художественной литературы. Да и
среди бьющей в глаза роскоши
Хало
ему было явно не по себе. Он честно
сражался с закуской из невероятно кудрявого листового салата, пытаясь
нацепить непокорную зелень на вилку и удержать во рту, пока после очередной
неудачи не воскликнул:
— Боже, я чувствую себя жирафом!
Лиза приуныла. Пытаться воскресить легкую, расслабленную атмосферу того
вечера у нее дома не имело смысла: Джеку это не было интересно. Он слишком
занят делами, слишком напряжен, согласился пообедать в городе — и то хорошо.
Что ж, если он желает говорить о работе, можно и о работе. С ее выдающимся
талантом оборачивать что угодно себе на пользу вполне уместно сейчас
спросить Джека, нельзя ли наряду с прочими материалами втиснуть в номер
возможную авторскую колонку от Маркуса Валентайна.
— Он действительно сказал, что будет вести у нас рубрику? — как
будто бы оживился Джек.
— Не совсем... Пока нет. — Лиза уверенно улыбнулась. — Но он
будет.
— Я справлюсь насчет страницы для него. Вы — просто кладезь свежих
идей, — одобрил он.
Только на выходе из ресторана Джек опять стал похож на человека.
— Ну что, как работает таймер? — спросил он.
— Отлично, — подмигнула Лиза. — Теперь я могу долго стоять
под горячим душем, когда душе угодно.
Слова
долго
и
горячим
она произнесла весьма многозначительно. Медленно,
тягуче, чувственно.
— Прекрасно, — кивнул Джек, и в его глазах мелькнула искорка
интереса. — Вот и прекрасно.
Лиза почти уже подошла к дому, когда у самого порога налетела на
желтоволосую тетку в обвислом тренировочном костюме.
— Привет, Лиза, — просияла та. — Все в порядке?
— Да, благодарю, — сдержанно ответила Лиза. Неужели тут все знают
ее по имени?
— Вот на работу бегу.
Серебряные копи
у Харбисона. Тридцать фунтов в
лапки — и домой на такси.
Вероятно, Кэти — мать соседской девчушки Франсины — хотела сказать, что
работает официанткой... Тут Лизу осенило.
— Послушайте, Кэти, — вас ведь Кэти зовут? Вы не хотели бы
подработать уборкой?
— Я так и знала, что вы обязательно спросите!
— Да? Почему?
— Вы ведь женщина занятая, где вам найти время самой убирать?
В среду вечером на автоответчике Эшлин по-прежнему ничего не оказалось. Будь
неладна Джой и ее россказни о мужских правилах.
— Всего девять часов, паникерша, — увещевала Джой, приехав
разделить с Эшлин муку ожидания. — Времени еще полно!
Эшлин с трудом успевала за крутыми виражами отношений Джой и Мика. У них
было не лучше, чем у Джека Дивайна с его кусачей подружкой... Убрав штопор
на место, она разлила вино по бокалам и приготовилась к детальному анализу
всего, что Мик сказал Джой, слово за словом.
— ...А потом он сказал, что такие женщины, как я, ночные пташки. Как
думаешь, что он имел в виду? Что с такими, как я, гуляют, но не женятся, да?
— Может, просто то, что ты поздно
...Закладка в соц.сетях
