Жанр: Любовные романы
Суши для начинающих
...омру на месте. Пока, Эшлин. Во сколько нам в Ривер-клуб?
— Я договорилась встретиться с Лизой в девять.
— У тебя столько друзей, которых я не знаю, — обиженно протянула
Клода, провожая Джой взглядом. — Она и этот Тед. А я как заживо
похороненная.
— А хочешь, пойдем с нами? Я тебя уж сколько раз звала!
— Отчего бы и нет? Дилан прекрасно может посидеть с детьми для
разнообразия.
— Или тоже пойти с нами.
18
Эшлин ошиблась: Маркус Валентайн так ей и не позвонил. Всю неделю домашний
автоответчик был для нее как неразорвавшаяся бомба. Если вечером, когда она
приходила с работы, красный огонек мигал, сердце уходило в пятки. Один раз
некто Кормак сообщил, что во вторник привезут подпорки для саженцев, а потом
— что их заберут в пятницу. От Маркуса Валентайна сообщений не было. К
субботнему вечеру, вернувшись домой из похода по магазинам с Клодой, она уже
была уверена, что опасность миновала.
Ближе к девяти появились Тед и Джой. Джой начала нахваливать новый прикид
Эшлин, а Тед нервно бормотал свои репризы.
— У моей совы нет жены... А, черт, не так! У моей жены нет носа. Нет!
Черт, черт, черт!.. Уж лучше б мы сидели дома, — горестно вздохнул
он. — Я провалюсь с треском. Теперь публика от меня чего-то ждет. В
первый раз все было по-другому... У моей совы нет носа...
Эшлин уже доставала успокоительные таблетки для Теда.
— Как там человек-барсук? — спросила Эшлин у Джой, пока та
хлопотала вокруг.
— Мик? Нормально.
Должно быть, все серьезно, если теперь Джой называет его по имени, —
решила Эшлин. — Этак недолго и до совместных походов по магазинам
.
Тед немного повеселел, выслушав свой гороскоп на сегодня. Тед был Скорпион,
но Эшлин прочла ему гороскоп на Овна, потому что Скорпиону звезды ничего
хорошего не сулили.
— Так вот, сегодня вы оба должны вести себя примерно, —
напутствовала она. — И быть любезными с Лизой.
— Еще чего! Она решит, что я отношусь к ней как-то особенно, —
ощетинилась Джой.
— Она что, такая стерва? — спросил Тед.
— Ну, не то чтобы... Во всяком случае, не всегда. Но она с характером.
Самая тонкая из всех тонких штучек. Ладно, пошли.
Нарядные и оживленные, они сбежали вниз по лестнице, громко стуча каблуками.
Ощущение яркого, праздничного субботнего вечера пьянило и бодрило.
Бездомный парень опять сидел на тротуаре у дверей, закутанный в свое вечное
оранжевое (точнее, уже не очень оранжевое) одеяло. Эшлин кивнула: всякий
раз, видя его, она лезла за кошельком и сама уже начинала на себя злиться.
Она бросила быстрый взгляд на парня и увидела, что он даже не смотрит на
нее, а читает книгу.
— Погодите, ребята, я сейчас... И Эшлин шагнула к нему.
— Привет! — Парень поднял глаза, приятно удивленный, будто они
были старыми друзьями, которые давно не виделись. — Классно выглядишь.
В город?
— Гм... да.
Она протянула ему фунт, но он не взял.
— Куда?
— На вечер юмора.
— Хорошо, — одобрительно кивнул он, будто только и делал, что
ходил на вечера юмора. — А кто там?
— Некто Маркус Валентайн.
— Слышал, что он забавный. — Тут он показал головой на деньги в ее
руке. — Убери это, Эшлин, не надо совать мне деньги при каждой встрече.
Этак скоро ты из дому будешь бояться выходить.
Эшлин нервно хихикнула.
— Откуда ты знаешь мое имя? — спросила она, почти польщенная.
— Не помню. Наверно, слышал, как тебя друзья называют.
Эшлин озадаченно замолчала, а потом с подозрением спросила:
— А тебя как зовут?
— Друзья кличут Бу, — улыбнулся он.
— Очень приятно, Бу, — машинально сказала она и, не успев понять,
что происходит, уже пожимала протянутую ей руку.
На коленях у Бу обложкой вверх лежала
Энциклопедия грибов
.
— Почему ты это читаешь? — изумилась Эшлин.
— Больше нечего.
Догонять Теда и Джой ей пришлось бегом.
— Новый подопечный Эшлин, — ехидно прокомментировал Тед, начисто
забыв о том, как жалок и растерян был всего десять минут назад.
— Заткнись!
Представил бы себе, каково это — сидеть на холоде в ожидании милостыни. И
так изо дня в день...
Лиза втайне надеялась продвинуться в своих отношениях с Джеком, вытащив его
на вечер юмора. Какая отличная возможность побыть вместе под предлогом
работы... Однако ей так и не представилось случая предложить это между
делом, потому что на телестудии случился очередной конфликт и весь четверг и
пятницу Джек не вылезал оттуда и, соответственно, не появлялся в редакции.
И, разумеется, некому было похвалить Лизу за фотографию в газете, снискавшую
Колин
некоторую толику известности. Это ее окончательно вывело из себя.
В субботу Лиза заполнила день покупкой всякой всячины для своего нового
дома. Переезд состоялся накануне вечером, и теперь надо было во что бы то ни
стало сменить этот деревенский стиль. Кроме того, обилие работы — залог
хорошего настроения. Хотя, как и все остальное в этой кошмарной стране,
специализированные магазины оказались жалкими и убогими.
Никто слыхом не слыхивал о японских шторах из рисовой бумаги, занавесках с
карманами для душевой, стеклянных ручках для шкафов в форме цветков. По
счастью, удалось найти приличное постельное белье, но нужного размера все
равно не оказалось, а заказанного пришлось бы ждать целую вечность, ибо
везли его из Англии.
Лиза вернулась уставшая и еще полчаса ждала, пока нагреется вода, чтобы
принять душ. А Джек еще говорил, что починит таймер... Мужчины все
одинаковые — рот и штаны. А иногда и штанов-то нет.
Раздосадованная неудачным днем, она тем не менее радовалась предстоящей
охоте на Маркуса Валентайна. По крайней мере, есть чем заняться. После
плохих новостей о ситуации с рекламой было особенно важно добыть для
Колин
что-нибудь захватывающее.
В Ривер-клуб она приехала в начале десятого. Как и все остальное в Ирландии,
клуб ее разочаровал. Не Лондон, что уж поделать!
Удастся ли заполучить Маркуса Валентайна, уверенности не было, но на всякий
случай Лиза оделась в стиле
я самая обычная девушка, а не стерва-
журналистка
. Потертые джинсы, кроссовки, майка. Макияж тщательный, но
незаметный, почти невидимый. Лиза выглядела юной, хорошенькой и беспечной,
будто влезла в первое, что попалось под руку, а не стояла битый час перед
зеркалом, точно рассчитывая, какое впечатление произведет.
Посетители прибывали. Лиза поискала взглядом Эшлин и ее компанию и, не
найдя, пошла к стойке бара и заказала себе
Космополитен
— ультрамодный
мартини, который подают во всех продвинутых лондонских заведениях, где она
бывала.
— Чего? — переспросил толстый, краснолицый бармен в тесной,
готовой лопнуть на нем сорочке.
—
Космополитен
, я же ясно сказала.
— Если вам нужен журнал, то это через две двери вниз по улице, —
развел руками бармен. — А мы продаем только напитки.
Лиза чуть было не начала объяснять ему, как приготовить
Космополитен
, но
вдруг поняла, что сама не знает.
— Бокал белого вина, — раздраженно буркнула она. Может, у них и
вина нет? И тогда придется пить этот мерзкий
Гиннесс
...
—
Шабли
или
Шардонне
?
— О... ах да.
Шардонне
.
Закурив, она снова принялась искать глазами Эшлин. Вино уже было выпито, и
сигарета докурена, а Эшлин все не появлялась.
Может, у нее врут часы? Лиза выбрала из группы молодых людей, стоявших
неподалеку, самого симпатичного и спросила:
— Который час?
— Двадцать минут десятого.
— Двадцать минут?! — изумилась Лиза.
— Что, не пришли к вам?
— Нет! Но встреча была назначена на девять.
Парень заметил ее акцент:
— Вы англичанка? Лиза кивнула.
— Да придут, придут, не волнуйтесь. До десяти точно появятся.
Понимаете, здесь у нас девять часов — фигура речи, не более.
Лиза почувствовала, как внутри закипает злоба. Чертова страна! Как же она
все тут ненавидит!
— Давайте поболтаем, пока вы одна, — с галантной улыбкой предложил
он, свистнул в два пальца и махнул друзьям, которые уже успели отойти.
— Ну что вы... — попробовала возразить Лиза.
— Не берите в голову, — уверил ее парень. — Ребята, —
обратился он к своим друзьям, — это...
И выжидательно посмотрел на Лизу, чтобы она представилась.
— Лиза, — буркнула она.
— Она из Англии. Ее друзья запаздывают, и она тут чувствует себя как
дура — совсем одна.
— Ну, так потусуйся с нами, — встрял мелкий остролицый
парнишка. — Деклан, принеси ей выпить.
— Это, как видно, знаменитое ирландское гостеприимство? —
усмехнулась Лиза.
Все шестеро дружно кивнули. Хотя, если честно, гостеприимство было здесь
совершенно ни при чем, а на широкий жест их сподвигли Лизины русые волосы,
стройные бедра и тонкие, узкие загорелые щиколотки, видневшиеся из-под
художественно обтрепанных джинсов. Будь Лиза мужиком, сидеть бы ей сейчас в
одиночестве, уставясь в кружку с пивом.
— О, а вот и ко мне идут! — с облегчением воскликнула Лиза, увидев
входящую в зал Эшлин.
Как только Эшлин заметила Лизу, вся ее радость от нового наряда исчезла, и
она почувствовала себя жалкой и нескладной. Она нервно представила Лизе Теда
и Джой.
Тед выступал первым, и, хотя это было всего лишь его третье появление на
сцене, поклонники ждали именно его выхода. Терзания Эшлин дома оказались
совершенно напрасными.
Тед придумал много новых острот к этому вечеру, каждая из которых шла на
ура.
Лизу изумила подобная бурная реакция.
— Знаю, он твой друг, но это же диагноз. Чушь собачья! Новый костюм
короля, — возмущалась она.
— Он же любитель, выступает, чтобы найти себе подружку, — робко
пояснила Эшлин.
— Ну, тогда еще ничего.
О цели, оправдывающей средства, Лиза знала много.
Потом выступали еще два юмориста, и вот пришла очередь Маркуса Валентайна.
Настрой аудитории, казалось, изменился, назревало возбужденное предвкушение.
Наконец Маркус вышел на сцену. Эшлин и Лиза приготовились внимательно
слушать — каждая по своим причинам.
Для юмориста мужчины Маркус Валентайн был довольно странным типом. В его
выступлении начисто отсутствовали намеки на онанизм, похмелье и пародии на
известных актеров. Он придумал себе весьма необычный эстрадный образ —
человек, замороченный современной жизнью
. Тот, что заходит в супермаркет
купить масла и впадает в ступор, не в силах выбрать между мягким маслом,
обезжиренным маслом, полуобезжиренным маслом, соленым маслом, несоленым
маслом, низкокалорийным маслом, маслом без холестерина и тем, что только
похоже на масло, а на самом деле вовсе не масло. Он был обаятелен и мил, юн
и беззащитен. И у него очень недурная фигура, с волнением отметила Эшлин.
Она поспешно стала припоминать, почему же все-таки отвергла Маркуса
Валентайна. Во-первых, из-за его энтузиазма. В ясном взгляде и отсутствии
цинизма нет ничего сексуального. Печально, но факт. Во-вторых, из-за
веснушек. В-третьих, из-за слишком живого интереса к ней. В-четвертых, из-за
дурацкого имени.
Но сейчас, глядя на него, длинноногого и широкоплечего, она понимала, что ей
грозит смертельная опасность влюбиться в человека на сцене. А ведь он обещал
позвонить ей, но так и не позвонил.
— Снежинки! — воскликнул Маркус, обводя зал широко распахнутыми,
наивными глазами. — Говорят, двух похожих не бывает. — Выдержал
паузу и завопил: — А откуда это известно?!
Зал дружно грохнул, а Маркус в искреннем недоумении продолжал:
— Их что, сравнивали? Проверяли? — И тут же продолжал: — Как-то я
хотел пригласить одну девушку на свидание, — поведал он сбитой с толку
публике.
Это он про меня, что ли?
— замерла Эшлин.
Маркус расхаживал по сцене, будто бы погруженный в раздумье. Лучи
прожекторов скользили по его мускулистой фигуре.
— Но в последний раз, когда я попросил у девушки телефончик, она
сказала:
Он в телефонной книге
. Беда в том, что имени ее я тоже не знал,
спросил ее, а она говорит... — Тут он помолчал, безупречно выдержал
паузу и закончил: —
Тоже в книге
.
Зал взорвался смехом, но смехом сочувственным.
— Тогда я решил быть хитрее. — Маркус простодушно усмехнулся, и
все растаяли. — И попросил девушку позвонить мне. Написал на бумажке
свое имя и номер телефона. — Он закрыл глаза, прижал к вискам кончики
пальцев и закончил: — Но и приписал:
Позвони муа!
Оригинально и изысканно,
как в лучших романах! Какая женщина устоит?
Позвони муа!
Вот я и знаменита!
Эшлин остро захотелось встать и раскланяться.
— И знаете что? — Маркус с лукавым, чуть глуповатым видом обвел
взглядом зал. Он крепко держал аудиторию в своих веснушчатых руках, и связь
с каждым из зрителей была абсолютной. Люди слушали его, исполненные
понимания и сочувствия, и, затянув молчание до предела, он выпалил: — Она
так и не позвонила!
Да, в амплуа неудачника Маркуса явно ждало звездное будущее!
Лиза встала с места, как только Маркус сделал первый шаг за кулисы. Маркус
Валентайн уже отказался пообедать с нею, когда Трикс звонила его агенту, но
вдруг грубая лесть и она лично заставят его передумать? Эшлин видела, как
Лиза зажала Маркуса в углу сцены, и не знала, следовать ли за ней. Эшлин не
знала, стоит ли подходить к Маркусу. Вдруг он подумает?.. Но Теда уже
осадили поклонники, а Джой только что засекла своего приятеля Мика говорящим
с какой-то дамой и пошла разбираться. Посидев минуту в одиночестве, Эшлин
все-таки встала.
Она с любопытством наблюдала, как Маркус смотрит на Лизу, пока она говорит.
Он склонял голову набок и как-то очень ласково улыбался уголком губ. Потом
Лиза замолчала, и тогда заговорил он, причем от предложений Лизы явно
отказывался, как вдруг случайно поймал взгляд Эшлин и остановился на
полуслове.
— Привет! — произнес он громко, улыбнулся во весь рот, не сводя с
нее восторженных глаз.
Маркус еще что-то говорил, но все время поглядывал на Эшлин, а потом
коснулся Лизиного плеча и спустился в зал.
— Еще раз привет!
— Привет!
— Ты что здесь делаешь?
Эшлин молчала, бросила на него взгляд из-под ресниц, улыбнулась.
Ах ты, черт, — поняла она, — да я же с ним кокетничаю!
— Тебе понравилось?
— Угу, — кивнула Эшлин и снова состроила глазки.
— Можно как-нибудь с тобой увидеться? Посидели бы где-нибудь.
Вот это будет ей уроком! Она — как кролик, ослепленный светом фар, откусила
больше, чем способна прожевать. Ну почему с ней так всегда и бывает?!
Не могу же я влюбиться в него только потому, что он знаменит и всеми любим.
Не такая уж я дура!
— Ладно, — с удивлением услышала Эшлин собственный голос. —
Позвони.
— А номер...
— У тебя есть.
— На всякий случай напиши еще раз.
И Маркус начал рыться по карманам, безрезультатно ища ручку и бумагу.
К счастью, у Эшлин в сумке всегда была ручка и блокнот. Имя и номер телефона
она нацарапала на листке.
— Как видишь, буду хранить это, — заверил он, складывая листок в
несколько раз и засовывая в передний карман джинсов, — у самого
сердца. — И проникновенно добавил: — Сейчас мне пора идти, но я еще
объявлюсь.
Смущенная, Эшлин смотрела ему вслед, пока не почувствовала, что Лиза глядит
на нее с явным интересом. Эшлин сочла за лучшее скрыться в туалете. Путь к
раковине оказался частично перекрыт невысокой девушкой с трагическими
глазами, которая стояла перед зеркалом и подводила глаза черным карандашом,
отчего они делались еще трагичнее. Рядом с ней яркая блондинка лениво
наносила на губы розовый блеск. Эшлин осторожно включила воду, трагическая
девушка обернулась к своей подруге и сказала:
— Фрэнсис, ты ни за что не поверишь, но это была я.
— Что
ты
? — на секунду Фрэнсис оторвалась от захватывающего
занятия.
— Я — та девушка, которой Маркус Валентайн написал:
Позвони муа!
Эшлин вздрогнула так, что вся облилась.
Фрэнсис медленно повернулась всем корпусом. Кисточка с блеском для губ
замерла у полуоткрытого рта. Трагическая девушка продолжала:
— Это было в прошлое Рождество. Мы тогда стояли рядом в очереди на
такси.
— Но почему же ты ему не позвонила?
Фрэнсис наконец убрала блеск для губ и крепко встряхнула подругу за плечи:
— Он ведь лапочка! Просто прелесть! О чем ты только думала?!
— Думала, что он какой-то придурок конопатый. Фрэнсис смерила ее долгим
задумчивым взглядом с высоты своего роста и наконец вынесла приговор:
— Знаешь, что, Линда О'Нил? Ты заслужила свое невезение, да, заслужила!
И я тебя больше жалеть не буду.
Эшлин стояла, безучастно подставив руки под струю воды. Ну разве это не знак
свыше?! Она всегда придавала особое значение подобным вещам. Вот и сейчас.
Попытай счастья с Маркусом Валентайном
, — говорил ей небесный оракул.
Даже если он раздает свои
позвони муа!
направо и налево, как рекламные
листовки, все равно! Попробуй, рискни, не отступай, Эшлин!
Она вернулась из туалета, когда Лиза уже собиралась уходить. Получив то, что
хотела, она не видела причины задерживаться в этом дешевом заведении.
— Ну, до свидания, увидимся в понедельник на работе, — робко
сказала Эшлин, не зная, какая степень фамильярности ей теперь дозволена.
Лиза была довольна вечером. Посмотрев на Маркуса Валентайна, она поняла, что
на него стоит тратить силы. Хотя уговорить его будет нелегко. В жизни он
совсем не так наивен, как на сцене. На самом деле он умный и хитрый. И он не
против вести колонку в журнале, но, похоже, он бережет себя для более
раскрученных изданий. Ну что же, тут-то она его и поймает. Наплетет что-
нибудь о том, как его колонка появится в журналах концерна
Рэндолф медиа
по всему миру.
А тут еще неожиданный поворот: кажется, он запал на Эшлин. Можно
договориться с нею и обрабатывать Маркуса с двух сторон. Так что можно
считать, что колонка у них в портфеле.
Но действовать надо быстро, пока Маркус не бросил Эшлин. Потому что он ее
бросит непременно. Лиза таких видела насквозь. Обычный парень вдруг
выбивается в звезды, разве он откажет себе в коротком романчике?!
С этим могут возникнуть проблемы: Эшлин, похоже, из тех страдалиц, которые
принимают разрывы близко к сердцу, а Лизе меньше всего нужно, чтобы ее
первый заместитель в такое напряженное время выбыл из строя. Сама она не
понимала слабаков, позволяющих себе срываться. С ней такого никогда не
случалось...
— Ли-и-иза-а-а, по-о-ока-а-а. До свида-а-ания, Ли-и-иза-а-а.
Это махали ей ребята, развлекавшие ее в начале вечера.
— Пока, — ответила она и, к своему удивлению, улыбнулась.
Идя по ночным улицам домой, она вдруг подумала, что вечер сегодня выдался
какой-то особенный. Он был... а, вот! Веселый! Ей и вправду было весело.
А на следующее утро Лиза проснулась и почувствовала, что больше так не
может. Не может, и все! Никогда ей не бывало так плохо. Даже в жуткие дни
разрыва с Оливером она не испытывала такого отчаяния — просто ушла с головой
в работу.
До сих пор Лиза никогда не воспринимала депрессию как объективную
реальность. У других депрессии случались, когда жизнь шла недостаточно
гладко, или от одиночества. Или от тоски... Но если у тебя в избытке хорошей
обуви, ты часто обедаешь в дорогих ресторанах и получаешь повышение по
службе в обход того, кто заслуживал этого больше, чем ты, для уныния причин
нет.
Во всяком случае, теоретически это так. Однако, лежа в постели в чужом доме,
она сама была потрясена силой своей депрессии. Ее выводили из себя эти
шторы, это изобилие сосновой мебели, от которой любой нормальный человек
озвереет. А тишина за окном просто бесила.
Проклятый сад
, — зло
думала она. То ли дело урчание такси, хлопанье автомобильных дверей, гул
толпы. За окном должна проходить жизнь. К тому же после вчерашнего страшно
болела голова: белого вина было выпито неизвестно сколько, а то, что каждый
бокал вина непременно надо запивать минералкой, вряд ли справедливо, когда
общий счет выпитого перевалил за двадцать бокалов. Это все Джой виновата.
Но физическое похмелье меркло по сравнению с эмоциональным. Вчера вечером ей
было весело и хорошо и от приподнятого настроя в душе, видно, что-то
сдвинулось, потому что она безостановочно думала об Оливере. До сих пор все
шло замечательно: ей удавалось отодвигать всякие мысли о нем вот уже — да-
да, правильно, почти пять месяцев. И, как только она допустила себя до
этого, сразу поняла, как много прошло времени. Целых сто сорок пять дней.
Легко вести счет, если тебя бросили в канун Нового года.
Нет, она не пыталась удержать его: слишком горда. И слишком прагматична:
решила, что все равно им, таким разным, не ужиться. Были вещи, мириться с
которыми она не хотела.
Но в это утро припоминалось только хорошее, первые встречи, дни, наполненные
надеждой и ожиданием любви.
Она тогда работала в
Шик
, а Оливер был фотографом по модам. Многообещающим
и успешным. Он легко вбегал в редакцию, заплетенные в тонкие африканские
косички волосы разлетались, широкое плечо оттягивала огромная сумка с
аппаратурой. Даже опаздывая на встречу с главным редактором — а на самом
деле особенно если опаздывал, — он всегда останавливался около Лизы.
— Как тебе Нью-Йорк? — спросила она однажды.
— Фигня. Ненавижу.
Все вокруг обожали Нью-Йорк, но Оливер никогда не вдохновлялся чужим
мнением.
— А супермоделей там фотографировал?
— Ага. Целую кучу.
— Да ну? Тогда давай сплетничать. Наоми Кэмпбелл, какая она в жизни?
— У нее великолепное чувство юмора.
— А Кейт Мосс?
— О, Кейт просто замечательная.
И хотя Лизу разочаровало его равнодушие к закулисным историям об истериках и
пристрастии моделей к героину, сам факт, что ни одна из девушек не пленила
его, очень ее впечатлил.
Даже не видя Оливера, всегда можно было понять, здесь он или нет. Вокруг
него толпились люди: сетовали, что превысили расходы, возражали, что его
драгоценные снимки напечатаны на слишком дешевой бумаге, спорили, громко
смеялись. Голос у Оливера был низкий и мог бы звучать обольстительно-мягко,
не будь он слишком звонким. Когда он смеялся, люди оборачивались, если уже
не смотрели на него. Красота его большого, сильного тела в сочетании со
стремительной грацией действовала завораживающе. Когда он входил в редакцию,
Лиза не могла отвести от него глаз. Пожалуй,
черный
— неточное для него
определение, думала она. У Оливера все сияло — кожа, волосы, зубы.
Хотя в то время он еще делал себе имя, но был честен, имел свое мнение обо
всем, и ладить с ним было нелегко. Тем, кто его злил, он немедленно давал об
этом знать. Из-за его уверенности в себе, не меньшей, чем его красота, Лиза
и решила, что влюблена. Да и жизнь его явно развивалась по восходящей линии,
что тоже неплохо.
Лиза никогда не встречалась с кем попало. Она была не из тех девиц, что
пойдет на свидание со страховым агентом. И не в том дело, что она
хладнокровно выбирала только богатых и успешных: ничто не заставило бы ее
встретиться с человеком, который ей не нравится, будь он сколь угодно богат.
Впрочем, такого и не случалось. Но и Лиза признавала, что иногда ей
нравились мужчины, воспринимать которых всерьез она не могла: очаровательно
серьезный присяжный заседатель по имени Фредерик, прелестный сантехник Дэйв
и — самый неподходящий из всех — обворожительный мелкий воришка Баз (по
крайней мере, так он представился Лизе, но нет никакой гарантии, что имя
настоящее).
Периодически она баловала себя блицроманом с каким-нибудь из этих милых
никчемушников, но никогда не позволяла себе думать, будто у таких
развлечений есть будущее. Они как шоколадные батончики — можно съесть между
основными приемами пищи, не испортив а
...Закладка в соц.сетях
