Жанр: Любовные романы
Суши для начинающих
...у больным животом Крейга и капризами Молли... — В поисках
вдохновения она открыла холодильник. Ничего подходящего. — Спагетти-
алфабетти на тосте?
— Спагетти на тосте?! Хорошо, что я брал тебя замуж не за твое
кулинарное мастерство, — усмехнулся он. Показалось ей, или ухмылка и в
самом деле была вызывающая?
— Да уж, точно, — согласилась она, доставая банку. Непонятно,
злится он или нет. Всегда сияет, даже когда бесится. Нет, она не против, так
жить намного проще, лучше уж пусть улыбается...
— Так что на работе? — снова спросила она. — Из-за чего
задержался?
Дилан устало вздохнул:
— Помнишь ту большую американскую распродажу? Которая тянется вечно?
— Да, — соврала она, закладывая хлеб в тостер.
— Не помню точно, когда я последний раз тебе о них рассказывал. Они
тогда уже что-нибудь решили?
— Кажется, как раз собирались, — вывернулась Клода.
— Ну и вот, просовещавшись до потери пульса, они наконец сократили
программы до трех пакетов. Потом заявляют, что хотят их протестировать. Что,
как ты понимаешь, только пустая трата времени, поэтому я предложил им отчеты
нашей экспертизы. Сначала они соглашаются. Потом передумывают и присылают
для проведения тестов двух спецов из своего Огайо...
Клода рассеянно помешивала в кастрюле, едва слушая мужа. Ей было смертельно
скучно все это слушать. Но Дилан твердо решил излить душу до донышка.
— ...Звонят сегодня днем. Оказывается, уже купили программное
обеспечение у
Дигивер
, так что наше даже тестировать не будут!
В этот момент Клода весьма неудачно снова включилась в беседу:
— Но это же замечательно! Если ваше они даже не будут проверять!
10
Лежа в холодной одинокой постели в сырой комнатке на Харкурт-стрит, Лиза
пыталась заснуть, но наяву все еще чувствовала себя в леденящем кошмаре.
После жуткого дня в игрушечной редакции она как-то успокоилась и поверила,
что хуже быть уже не может. Но это было до того, как она решила поискать
себе квартиру.
Сначала Лиза собиралась воспользоваться услугами агентства, но комиссионный
процент оказался просто грабительским. А ее недвусмысленное предложение дать
агентству рекламу в журнале в обмен на скидку было оставлено без всякого
внимания.
— Нам реклама ни к чему, — заявил ей молодой человек. —
Благодаря
Кельтскому тигру
у нас и так дел выше головы.
— Кельтскому... что?
— Тигру, — терпеливо повторил молодой человек, уловив неирландский
выговор Лизы. — Помните, когда в Японии и Корее начался резкий
экономический подъем, это явление назвали
Азиатским тигром
?
Еще бы Лиза помнила! Все, что касалось экономики, она пропускала мимо ушей.
— А теперь, — продолжал молодой человек, — когда ирландская
экономика развивается столь же бурно, мы называем это
Кельтским тигром
. И
потому, — добавил он самонадеянно, — мы не заинтересованы в
бесплатной рекламе.
— Как знаете, — буркнула Лиза, кладя трубку.
По совету Эшлин она купила вечернюю газету, просмотрела колонки предложений
квартир и коттеджей в приличных районах Дублина и договорилась посмотреть
несколько домов после работы. Затем вызвала такси за счет
Рэндолф медиа
,
чтобы объехать их все.
— Простите, миленькая, — сказал диспетчер, — я вашего имени
не знаю.
— Не волнуйтесь, — ласково пропела Лиза, — скоро узнаете.
Городским транспортом она не пользовалась уже давно. И за такси из своего
кармана не платила столько же. Менять свои привычки у нее никакой охоты не
было.
Первым по списку шел особнячок в Боллсбридже. Хорошая цена, хороший район,
все удобства. Вокруг, как оказалось, полно ресторанов и кафе, улочка тихая,
зеленая, с маленькими уютными домиками. Такси медленно, чтобы не пропустить
дом номер 48, ехало вперед, и Лиза повеселела впервые с тех пор, как
положила глаз на Джека. Она уже представляла, как будет здесь жить.
И тут она увидела его. Единственный дом на улице, который выглядел так,
будто там живут бродяги: рваные занавески, буйная трава по пояс, на дорожке
ржавеет автомобильный остов на четырех бетонных подпорках. Лиза на ходу
считала дома по номерам: сорок второй, сорок четвертый, сорок шестой... Где
же сорок восьмой? Сорок... восьмой... Разумеется, вот он — с перекосившимися
рамами и заброшенным газоном, будто дом вот-вот отправят на снос.
— Ах ты, черт, — выдохнула она.
Лизе давно не приходилось искать новое жилье, и она совсем забыла, какая это
неблагодарная работа. Серия разочарований, одно сокрушительней другого.
— Поехали, — приказала она.
— Правильно, — одобрил решение таксист. — Куда теперь?
Второй дом оказался чуть получше. Но вот по полу в кухне пробежала маленькая
мышка и, вильнув хвостиком, скрылась под холодильником. От отвращения Лизу
чуть не стошнило.
Третья квартира в объявлении фигурировала как
игрушечка
, хотя правильнее
было бы сказать
крохотулечка
. Однокомнатная студия с санузлом в шкафу и
без кухни.
— Ну на что вам кухня, скажите на милость? Вам, деловым женщинам, и готовить-
то некогда, — залопотал толстый, как тюлень, хозяин. — Все миром
управляете.
— Хорошо сказано, толстяк, — пробормотала Лиза себе под нос.
И поплелась к такси. По дороге домой, на Харкурт-стрит, пришлось болтать с
шофером, который почему-то решил, что отныне они закадычные друзья.
— ...а мой старший — ох, рукастый! Все, чертенок, умеет, что ни
попроси, все сделает. Лампочку поменять, мебель смонтировать, газон
подстричь — все соседи на него не надышатся...
Лиза, едва сдерживая раздражение, слушала болтовню таксиста. Но, когда она
вышла из машины, то ей стало совсем тоскливо. Добродушный таксист хотя бы
сочувствовал ей.
Дома в унылой комнате тоска охватила Лизу с новой силой. Жизнь
представлялась ей кромешным адом. Как будто она все это уже видела — ей
восемнадцать, работа в каком-то убогом журнальчике, своего дома нет, снять
хоть сколько-нибудь приличную квартиру не удается никак. В игре под
названием
Жизнь
ей почему-то выпало вернуться на много ходов назад, к
самому началу. Хотя тогда жить было куда веселее.
Она так рвалась из тесных, жалких домашних стен! С тринадцати лет прогуливая
школу, отправлялась в Лондон по магазинам, не покупать, а воровать и
возвращалась с сумкой, набитой тенями для глаз, серьгами, шарфами, прочей
мелочью. Мама наблюдала за нею с тревогой и подозрением, но перечить дочери
не смела.
В шестнадцать, с треском провалив выпускные экзамены в школе, она ушла из
дома и отправилась в Лондон с намерением никогда не возвращаться. Вдвоем с
подругой Сандрой, завоевавшей мгновенный авторитет в округе, они
познакомились с тремя мальчиками, Чарли, Джерентом и Кевином, и все впятером
поселились в одноподъездном доме в Хэкни. И пошло веселье. Они пробовали все
таблетки подряд, по понедельникам ходили в
Асторию
, по средам — в
Небеса
, по четвергам — в
Клинк
. Подделывали просроченные проездные,
добирались домой с последними автобусами, слушали
Близнецов Кок-то
и
Арт
оф Нойз
, беспрерывно тусовались...
Главное место в их жизни занимала одежда, и быть хорошо одетым было важнее
всего. Следуя советам парней, обладателей энциклопедических знаний о стиле и
вкусе, Лиза быстро научилась выглядеть потрясающе.
На блошином рынке в Кэмдене Джерент заставил ее купить красное платье в
обтяжку, с разрезом до бедра, к которому полагались колготки в красно-белую
полоску. И белая сумка-коробочка с красным крестом. Для завершения ансамбля
Кевин стащил для нее из магазина, где работал, пару чудных кроссовок на
толстой рифленой подошве. Сделал он это исключительно вовремя, ибо на
следующий день был уволен... На голове Лиза носила вязаную шляпу-зюйдвестку,
усеянную булавками, — самодельное подражание Джону Гальяно,
произведение Кевина, мечтавшего стать модельером. А прической ее занимался
Чарли. Всякие навороты только вошли в моду, поэтому он выкрасил Лизу в
блондинку и пришпилил на ее макушку белую косу длиной до пояса. Как-то
вечером в
Табу
ее сфотографировали для подросткового журнала (потом они
целых полгода с надеждой покупали номер за номером, фото так там и не
появилось, но все же).
Мебели у них в квартире почти не было, поэтому, когда на помойке увидели
вполне сносное кресло, все были в восторге. Они приволокли кресло домой и
сидели в нем по очереди. Чай пить тоже приходилось в очередь, потому что
кружек было всего две на пятерых, но никому даже не приходило в голову
купить еще — напрасная трата денег! Деньги расходовались только на одежду,
билеты в клубы, когда не удавалось пройти бесплатно, и выпивку.
В конце концов все они устроились на работу: Чарли — в парикмахерскую,
Зандра — в ресторан, Кевин — в магазин
Комм де гарсон
, Джерент —
охранником в модный клуб, а Лиза — в дорогой магазин одежды, откуда похитила
вещей гораздо больше, чем продала. У них наладилась отличная система
взаимообмена. Чарли стриг Лизу, Лиза крала рубашки для Джерента, тот
бесплатно пускал их всех в
Табу
, а у Зандры в ресторане они по утрам пили
текилу (здесь тоже была своя система, потому что в обмен на некие интимные
одолжения бармен не требовал с Зандры отчета о выпитом). Единственным, кто
не был охвачен, оказался Кевин, поскольку магазин, где он трудился, был
таким дорогим и таким маленьким, что, умыкни он хоть что-нибудь одно,
ассортимент сразу сократился бы на четверть. Зато он добавлял компании
блеска, что в суетную эпоху конца восьмидесятых, с ее пристрастием к ярлыкам
и именам, тоже было немало.
Никто из них не расходовался на еду: это считалось пустой тратой денег,
точно так же, как покупка посуды и мебели. Проголодавшись, они спускались в
ресторан, где работала Зандра, и требовали, чтобы их накормили. Или шли на
добычу в ближний супермаркет: прогуливаясь по рядам, ели что-нибудь на ходу,
а обертки и банановую кожуру кидали за полки. Лиза время от времени
настаивала на выносе продуктов: ей нравилось пощекотать нервы.
Так они жили полтора года, пока чудесная близость не начала перерастать в
ссоры и склоки. Пить чай по очереди тоже наскучило. Потом Лизин приятель,
журнальный работник, решил рискнуть и устроил ее в
Свит-Сикстин
. Ни
образования, ни опыта у нее не было, но соображала она невероятно быстро,
знала, что сейчас в моде, что уже устарело, с кем следует общаться, и притом
всегда выглядела сногсшибательно модной. Не успевала модель появиться в
Вог
, как Лиза уже ходила в такой же, пусть добытой за бесценок, а главное
— она все это умела носить. Многие наряжались в юбки-баллоны, поскольку
знали, что так надо, но мало кому удавалось окончательно избавиться от
смущения и неловкости. Лиза же чувствовала себя в любом наряде совершенно
естественно.
Тогда, как и сейчас, работала она в малобюджетном, третьеразрядном
журнальчике и с великим трудом могла найти себе квартиру по карману. Но
разница в том, что в те годы любая черная работа в журнале казалась ей
неслыханной удачей: работать в журнале, вот что было важно! И поиски хотя бы
сносной квартиры тоже были шагом вперед — после житья в полуподвале. Всему
этому следовало бы радоваться, история о том, как пятеро друзей жили в
полуподвале в Хэкни, имела счастливый конец.
А теперь посмотрите-ка на них! Чарли работает в салоне на Бонд-стрит, имеет
много частных клиентов — жутко богатых теток. Зандра переименовалась обратно
в Сандру, вернулась домой в Химл-Хэмпстед, вышла замуж и в рекордные сроки
родила троих детей. Кевин тоже женился — на Сандре. Оказывается, он только
прикидывался
голубым
, так как думал, что это модно. Джерент умер: в 1992
году у него обнаружили ВИЧ, и через три года легкие не выдержали. А Лиза?
Что Лиза? Вкалывать все эти годы — и только затем, чтобы в результате снова
оказаться на старте? Как же это могло случиться?
Вернувшись из воспоминаний в кошмарную явь, Лиза забралась в кровать и
закурила, ожидая, пока снотворное подарит ей несколько часов блаженного
забытья. Но в голове без конца крутились все те же мысли. Задача,
поставленная перед нею в
Колин
, пугала ее, сама редакция внушала
омерзение. Но выхода у нее нет, в Лондон вернуться нельзя. Даже если где и
есть свободное место главного редактора, что вряд ли, судить о тебе будут по
последней работе. Значит, прежде чем соваться куда-либо, надо обеспечить
журналу
Колин
головокружительный успех. Круг замкнулся.
Она взяла в руки упаковку рогипнола, и неожиданная мысль о самоубийстве
показалась невыносимо соблазнительной. Хватит шестнадцати таблеток, чтобы
больше не проснуться? Да, наверное. Просто закрыть глаза и уплыть от всего.
Уйти в расцвете славы, пока твое имя еще помнят в самых успешных журналах с
миллионными тиражами. Сохранить репутацию навечно. Но, чем больше она
размышляла, тем менее это казалось ей удачным выходом: все просто подумают,
что она не выдержала и сломалась. Еще потешаться станут.
Она передернулась, представив себе, как на ее похоронах соберется народ из
разных английских журналов и начнут судачить:
Она не смогла пережить это.
Бедная девочка, перестала держать удар
. Как будут оборачиваться друг к
другу — все в элегантных черных костюмах, не придется и переодеваться после
работы — и обмениваться поздравлениями, что они сами, слава богу, живы и не
вышли из игры. И еще повоюют, о да!
Не держать удар — худшее из преступлений в журнальной среде. Хуже, чем
объесться гамбургерами и потолстеть до сорок восьмого размера, или
оповестить мир, что в моду входят стрижки, когда все остальные
пропагандируют локоны до плеч и делают деньги на наращивании волос и
средствах по уходу за ними. Работая на износ, в условиях жестокого
соперничества, журнальная тусовка с восторгом принимает новости о коллегах,
ушедших на длительный, заслуженный отдых
или
проводящих больше времени с
семьей
.
Единственный выход — несчастный случай. Красивый несчастный случай. Попасть
под дешевый дублинский автобус не годится, стыдно; хуже, чем повеситься на
собственной кухне. Нет, если падать, так уж, по меньшей мере, с яхты. Или
превратиться в оранжевый шар пламени в авиакатастрофе по пути на какое-
нибудь пафосное мероприятие.
...Кажется, она летела в Мануар, на Четыре времени года
.
Вообще-то я слышала, что в замок Балморал. По личному приглашению сами
понимаете кого
.
Так эффектно уйти из жизни! Красиво жить, красиво умереть...
Мне говорили, она сгорела до хруста, как пережаренный бифштекс. —
Стервозный голос Лили Хэдли-Смит, главного редактора Панаш
, ворвался в
Лизины сонные мысли. — По слухам, Вивьен Вествуд решила положить это в
основу своей новой коллекции. Все модели будут загримированы под
обожженных
.
Спустя минуту Лиза наконец заснула, утешенная мечтами об эффектной,
всесторонне освещенной смерти.
Дни шли своим чередом. Лиза брела по серой жизни, как лунатик. Правда,
лунатик хорошо одетый и очень властный.
В пятницу перестал лить дождь и выглянуло солнце, что привело персонал в
радостное возбуждение: ни дать ни взять детишки в рождественское утро. Придя
на работу, они шумно делились впечатлениями.
— Замечательный день!
— Повезло нам с погодкой, правда?
— Чудесное утро!
Сколько шума из-за того, что прекратился ливень
, — презрительно
подумала Лиза.
— Помнишь, прошлым летом?.. — через весь кабинет крикнул Келвин,
жизнерадостно блестя глазами сквозь очки с простыми стеклами.
— Еще бы не помнить, — отозвалась Эшлин. — Была среда, верно?
И все дружно захохотали. Все, кроме Лизы. Ближе к полудню в редакцию
деликатно заглянула Мэй, мило улыбнулась и спросила:
— Джек на месте?
Лиза невольно вздрогнула. Это явно подружка Джека, надо же, какой сюрприз!
Вместо бледной, веснушчатой ирландки этакая смуглая экзотическая штучка.
Эшлин, которая, стоя у ксерокса, размножала бесчисленные пресс-релизы для
рассылки всем модельерам и производителям косметики во вселенной, тоже
встрепенулась. Девушка была та самая, что кусала Джека за палец, только
теперь она глядела тихоней и скромницей, что воды не замутит.
— У вас назначена встреча?
Миссис Морли встала во весь свой полутораметровый рост и грозно выпятила
бюст.
— Скажите ему, что пришла Мэй.
Одарив девицу тяжелым взглядом, миссис Морли отправилась в кабинет шефа. Мэй
рассеянно навивала на пальчик свои густые пряди, черные и блестящие. Через
некоторое время вернулась миссис Морли и с нескрываемым разочарованием
распорядилась:
— Можете зайти.
В напряженной тишине Мэй прошла через всю комнату к кабинету. Едва за нею
закрылась дверь, как все облегченно выдохнули и разом заговорили.
— Это подружка Джека, — сообщил Келвин Лизе, Эшлин и Мерседес.
— Столько шума из ничего, — мрачно проронила миссис Морли.
— Я в этом не до конца уверен, миссис Морли, — игриво заявил
Келвин.
Миссис Морли негодующе фыркнула и отвернулась.
— Она полуирландка, полувьетнамка, — прорезался молчун Джерри.
— Дерутся они, как кошка с собакой, — возбужденно вздохнула
Трикс. — Ох, и бешеная же она!
— Ну, ее вьетнамская кровь в том неповинна, — веско сказала Дервла
О'Доннелл, радуясь поводу хоть на секунду отвлечься от
Ирландской
невесты
. — Вьетнамцы — люди тихие и вежливые. Когда я там была...
— А, вот оно опять, — застонала Трикс, — вьетнамский рецидив
бывшей хиппи. Агония. Еще немного, и настанет трупное окоченение.
Эшлин продолжала копировать пресс-релизы, но тут агрегат медленно заурчал,
несколько раз как-то странно щелкнул и погрузился в недоброе молчание. На
дисплее вспыхнула желтая надпись.
— PQ03? — спросила Эшлин. — Что это значит?
— PQ03? — переглянулись старожилы редакции. — Понятия не имеем! Это что-то новенькое.
— И на том спасибо. Обычно он сдыхает после двух экземпляров.
— Что теперь делать? — заволновалась Эшлин. — Пресс-релизы
ведь надо разослать не позже вечера.
Она бросила выразительный взгляд на Лизу, но Лизино лицо осталось
непроницаемым. Уже к концу первой недели Эшлин стало ясно, что Лиза
беспощадна, как надсмотрщик на хлопковой плантации, но дело свое знает
великолепно. Этим можно было бы восхищаться, если только на тебе не лежит
исключительная ответственность за исполнение всех Лизиных замыслов.
— Просить этих балбесов починить его без толку, — презрительно
кивнула Трикс на Джерри, Бернарда и Келвина. — Только доломают. Вот
Джек умеет с техникой обращаться, хотя сейчас я бы его беспокоить не
рискнула, — многозначительно добавила она.
— Займусь другими делами.
Эшлин вернулась к своему столу — и остолбенела. Сколько же здесь работы! Она
засела за список из ста самых привлекательных, интересных и талантливых
представителей ирландского народа — диджеев, парикмахеров, актеров,
журналистов, в общем всех. По мере того как Эшлин находила имя за именем,
Трикс договорилась о завтраках, обедах, кофе и ужинах с ними, Лиза решила
как можно быстрее приручить всех сколько-нибудь известных в обществе персон.
— После всех этих походов вы будете размером с дом, — смеялась
Трикс.
Лиза снисходительно улыбнулась. Если даже заказываешь еду, то вовсе не
обязательно ее есть.
И только все погрузились в работу, как дверь кабинета Джека открылась и
оттуда на всех парах вылетела Мэй. Все встрепенулись в ожидании новостей и
не были разочарованы. Мэй предприняла попытку яростно хлопнуть дверью, но
дверь, распахнутая настежь, захлопываться не желала, и потому Мэй пришлось
ограничиться сердитым пинком.
Через секунду выскочил и Джек. Лицо его было грозно, глаза метали молнии. Он
резво бросился догонять Мэй, но на полпути, видимо, опомнился, остановился,
пробормотал:
Да пошло оно все
— и грохнул кулаком по ксероксу. В машине
что-то зашумело, потом щелкнуло, и в приемный лоток стала падать страница за
страницей. Ксерокс заработал!
— Вот она, рука мастера! Джек Дивайн спасает план! — восторженно
воскликнула Эшлин и захлопала в ладоши.
Остальные последовали ее примеру. Джек сердито смотрел, как вся редакция ему
рукоплещет, а потом, к общему изумлению, рассмеялся и сразу же стал другим
человеком — моложе и симпатичнее.
— Безумие какое-то, — пробормотал он и побрел к себе.
— Ну не к тому ли мы стремились? — С деланным воодушевлением Джек
салютовал Келвину и Джерри пивной кружкой. — Ни одной женщины вокруг!
Келвин окинул взглядом паб. В пятницу вечером женщин здесь было
предостаточно.
— Но ни одна из них не сидит рядом с нами и не зудит над ухом, —
гнул свое Джек.
— Если б здесь сидела Лиза, я не стал бы возражать, — заметил
Келвин. — Боже, как хороша!
— Роскошная женщина, — поддакнул Джерри.
— А вы обратили внимание: хотя ее глаза и не следят за вами, соски
следуют за вами по всей комнате? — сострил Келвин.
Джерри и Джека подобная вольность покоробила.
— Да и Мерседес очень даже ничего, — не унимался Келвин.
— Вот только рот открывает редко, — заметил Джерри.
— Передай пепельницу, Келвин, — попросил Джек и, когда Келвин
выполнил просьбу, невесело вздохнул: — Последний раз, когда я об этом
попросил, мне сказали:
Подонок, ты сломал мне жизнь
.
Джерри с Келвином заерзали. Джек явно нарушал пятничное вечернее благодушие.
— Да плюнь ты, — посоветовал Келвин, предпринимая отважную попытку
вернуть разговор в прежнее легкомысленное русло. — Правда ведь, Эшлин
лапочка?
— Прелесть! Как младшая сестренка, — согласился Джерри.
— И хорошенькая притом, — по доброте душевной прибавил
Келвин. — Просто не такая сногсшибательная, как Лиза или Мерседес.
У Джека что-то тихо заскребло внутри: Эшлин вызывала в нем странное чувство.
Неловкость или, быть может, раздражение?
— Я только говорю, — вернулся Джек к приятной теме, — правда
ведь, как славно, что нет рядом женщин? И если я скажу, что сегодня чудесный
теплый вечер, никто мне не бросит в ответ:
Пошел вон, неудачник, век бы
тебя не видеть!
Демонстративно вздохнув, Келвин сдался:
— Значит, с Мэй опять все вразнос? Джек кивнул.
— А не пора махнуть рукой?
— Вы же вечно ругаетесь, — внес свою лепту Джерри.
— Она меня доводит до белого каления, — уныло признался
Джек. — Вы просто не понимаете, что это такое.
— Еще как понимаю, я ведь женат, — хмыкнул Джерри.
— Нет! Я вовсе не то имел в виду...
— Люби их и бросай, — дурашливо подмигнув, перебил Келвин. —
Вот мой девиз. Или, точнее, не люби и бросай.
И довольно об эмоциях
, — решил он про себя.
А ведь как они все радовались, когда у Джека что-то началось с Мэй! Прошел
год после того, как его неожиданно бросила Ди, давняя подружка, и было
приятно снова видеть его в строю. По крайней мере, так они думали. Но после
того как закончился
медовый месяц
, длившийся дня четыре, Джек в обществе
Мэй стал почти таким же угрюмым, каким был после разрыва с Ди.
Келвин твердо решил отвлечь Джека от больной темы.
Автомобили, — подумал он. — Вот о чем они сейчас поговорят
.
В пятницу вечером Лиза вышла из редакции последней. Улицы были запружены
народом, заходящее солнце слепило глаза. Протискиваясь между добродушными
гуляками, перетекающими из паба в паб по улицам Темпл-Бара, она решительно
двигалась к Крайст-черч, но на душе у нее было невесело. Вспомнился другой
теплый вечер пятницы, когда она и Оливер сидели у реки в Хаммерсмите, мирно
потягивая сидр, расслабленные и свободные после трудной недели. Неужели эт
...Закладка в соц.сетях
