Жанр: Любовные романы
Суши для начинающих
...>Женском гнездышке! Она же не умеет писать! Добросовестно
выполнять всякую канцелярщину — пожалуйста, в этом она просто виртуоз, за
что ее и взяли в
Колин
. Разве нельзя поручить статью Мерседес или кому-
нибудь из внештатников?
— Проблемы? — ехидно спросила Лиза.
— Нет, — прошептала Эшлин. Она осознала, что завязла намертво, и от страха ей стало дурно.
Следующим пунктом повестки дня шла колонка Трикс о жизни самой обычной
девушки. В первой статье она решила поведать о превратностях встреч с двумя
мужчинами одновременно. О том, какой ужас лежать в постели с одним, когда
другой звонит в дверь и ваша мама его впускает. Выходило прикольно, дерзко и
очень жизненно.
— Боже правый, Патрисия Куинн, — удивленно покачал головой
Джек. — Видимо, я многого еще не пробовал в жизни.
— Я бы и не советовала, — парировала Трикс. — Представляете,
он в гостиной смотрит с мамой
Биение сердца
, а я в спальне с другим, и
только бы удержать его в комнате. На десять лет постарела.
— И сколько вам стало всего? Двадцать пять? — У Джека в глазах
искрился смех.
Эшлин смотрела на него с любопытством. Ну почему с нею он всегда такой
противный? Никогда не улыбнется, не пошутит... Грустно заключив, что,
видимо, просто ему неинтересна, она вдруг случайно увидела лицо Лизы. На нем
были написаны искреннее обожание и решимость.
Да он же ей нравится
, —
поняла Эшлин, и сердце ее екнуло. Если кому и суждено увести Джека Дивайна
от экзотической красотки Мэй, то, конечно, Лизе. Интересно, каково это —
обладать такой властью над мужчинами?
Затем Лиза экспромтом предложила
развлекательный
раздел — обзор самых
сексуальных кроватей по гостиницам Ирландии. Критерии оценки: качество
постельного белья, прочность матраса, ширина и
фактор наручников
—
идеальными считались изголовья из кованого железа или с балдахинными
столбиками.
— Ух ты! Сколько бы вам ни платили, вы этого стоите! — восхищенно
выпалила Трикс.
— Мерседес? — проронила Лиза.
— В пятницу едем в Донегал на эксклюзивные съемки зимней коллекции
Фриды Кили, — хвастливо отозвалась та. — Из этого получится
материал страниц на двенадцать.
Фрида Кили, ирландский модельер, пользовалась большим спросом за границей.
Делала она безумные, сногсшибательные вещи: сочетала грубый ирландский твид
с воздушным шифоном, светлый ольстерский лен — с квадратами шелкового
трикотажа; вязаные рукава вытягивала до полу. Получалось романтично и
диковато. На Лизин вкус, немного даже слишком диковато. Если уж отдаешь
такие деньги — не то чтобы она стала бы, разумеется, — то классическое
изящество Гуччи внушает как-то больше доверия.
— А не взять ли у нее интервью? — предложила Лиза. Мерседес
рассмеялась:
— Ой, нет, она же чокнутая. От нее и слова толком не добьешься.
— Вот именно, — отрезала Лиза. — Читать будет интересно.
— Вы просто не знаете, какая она...
— Мы рекламируем ее зимнюю коллекцию. Меньшее, чем она может нас
отблагодарить, — рассказать, что ест на завтрак.
— Но...
— Удивите меня, — передразнивая своего бывшего шефа, улыбнулась
Лиза. Может, Мерседес и оценила бы шутку, знай она, что Лиза имеет в виду.
Но Мерседес не знала и поэтому лишь бросила на Лизу злобный взгляд.
Внимание Джека переключилось на Джерри.
— Что у нас с обложкой?
Лиза насторожилась. Джерри такой тихоня, что внимания на него она не
обращала совершенно и, следовательно, представления не имела, есть ли от
него хоть какая-то польза. Но Джерри выложил сразу несколько макетов обложки
— три разные девушки в окружении подборки лиц и текста. И стиль подобрал
отлично — весело, сексуально.
— Великолепно, — похвалил Джек. И обратился к Лизе: — А что у нас
с колонкой знаменитостей?
— Работаем, — сдержанно улыбнулась Лиза. Боно и группа
Коррз
упорно не выходили на связь. — Есть идея поинтереснее: пусть у нас
женский журнал и девяносто пять процентов читателей — женщины, а все же, по-
моему, есть прямой смысл предоставить одну страницу
Колин
мужчине.
Минуточку, — остолбенела Эшлин. — Это же была моя идея...
Она беззвучно шевелила губами, а Лиза бодро продолжала:
— Есть на примете один юморист, по моим данным, будущая звезда. Беда в
том, что он пальцем не пошевелит для женского журнала, но я берусь уговорить
его.
Ах ты, стерва, — возмутилась Эшлин, — подлая, наглая стерва!
Неужели никто ничего не помнит? Неужто никто не заметил?!
— Я... — выдавила она.
— В чем дело? — процедила Лиза, вскинув на нее жесткие, холодные,
как мрамор, серые глаза. Лицо тоже ничего доброго не обещало.
Постоять за себя Эшлин не умела никогда и потому промямлила:
— Ничего.
— Это будет здорово, — улыбнулась Лиза Джеку.
— Кто он?
— Маркус Валентайн.
— Вы серьезно? — искренне оживился Джек.
— Кто? — ахнула Эшлин, не успев оправиться еще от первого
потрясения.
— Маркус Валентайн, — нетерпеливо повторила Лиза. — Вы о нем
слышали?
Эшлин молча кивнула. Конопатый парень совсем не был похож на
будущую
звезду
. Наверно, Лиза ошиблась.
— В субботу вечером он выступает в Ривер-клубе, — продолжала
Лиза. — Эшлин, вы пойдете со мной.
— В Ривер-клубе? — хрипло переспросила Эшлин. — В субботу
вечером?
— Да, — отрывисто бросила Лиза.
— Там еще выступает мой друг Тед, — услышала Эшлин собственный
голос.
Лиза оценивающе прищурилась:
— Вот как? Отлично. Можно будет проникнуть за кулисы.
— Хорошо, что на вечер субботы у меня не было своих планов, —
неожиданно для себя съязвила Эшлин.
— Это верно, — хладнокровно согласилась Лиза. — Очень хорошо.
Когда конференц-зал опустел, Лиза обернулась к Джеку:
— Довольны?
— Вы удивительная, — искренне сказал он. — Совершенно
удивительная. Спасибо. Я поговорю с Лондоном.
— Скоро мы узнаем?
— Раньше следующей недели вряд ли. Не волнуйтесь, вы подали несколько
замечательных идей, думаю, все пройдет нормально. Сможете поехать смотреть
дом в шесть часов?
Кипя праведным гневом, Эшлин вернулась на свое место. Какое свинство!
Никогда, никогда больше она к этой дряни по-человечески не отнесется.
Подумать только, еще жалела ее, ведь совсем без друзей, в незнакомой
стране... Старалась прощать Лизе все ее злобные выпады и колкости: она,
бедная, должно быть, несчастлива и напугана. Иногда в угоду ей даже
подсмеивалась, когда Лиза говорила, что Дервла толстая, Мерседес волосатая,
Шона Гриффин глупа, а она сама, Эшлин, назойлива как муха. Но теперь хоть
помри Лиза Эдвардс от одиночества — Эшлин Кеннеди наплевать.
На экране компьютера, поверх фотографии Джорджа Клуни, желтела записка:
Звонил Дилан
. Эшлин отклеила бумажку. Сейчас ведь еще не октябрь? Дилан
звонил ей дважды в год — в октябре и в декабре. Спросить, что подарить Клоде
на день рождения и на Рождество.
Она набрала его номер.
— Привет, Эшлин. У тебя найдется завтра пять минут после работы
посидеть где-нибудь?
— Нет, не могу. Нужно написать длиннющую статью. Может, попозже на
неделе, а? Что-нибудь случилось?
— Нет, ничего. Вроде бы. Я уезжаю на конференцию, вернусь — позвоню.
15
— Готовы, Лиза? — спросил Джек, подходя к ее столу в десять минут
седьмого.
Под молчаливыми взглядами жадных до сплетен коллег они вышли из редакции и
на лифте спустились на автостоянку.
Сев в машину, Джек тут же сорвал с себя галстук, швырнул его на заднее
сиденье и расстегнул две верхние пуговицы на рубахе.
— Так-то лучше, — выдохнул он. — И вы не стесняйтесь.
Снимайте что хотите... — не договорив, осекся и замолчал. Его так
бросило в жар от неловкости, что Лизе стало весело. — Извините, —
мрачно буркнул Джек. — Не то сморозил.
Он нервно взъерошил и без того взлохмаченные волосы.
— Ничего, — вежливо улыбнулась Лиза, почувствовав при этом
некоторое волнение. Перспектива раздеться перед Джеком в его машине, явить
свою наготу его жаркому взгляду, ощутить телом холодок кожаных сидений
шокировала и будоражила. Решительно закусив губу, она дала себе зарок, что
однажды так оно и будет.
Оправившись от смущения, Джек заговорил снова.
— Давайте я расскажу вам о доме, — предложил он, вырулив на
забитую транспортом улицу вечернего Дублина. — Понимаете, Брендан
уезжает работать в Штаты. У него контракт на полтора года, может, еще
продлят, но это в любом случае значит, что минимум на полтора года жилье у
вас есть. Потом посмотрим.
Лиза повела плечами. Какая разница? Через полтора года ноги ее здесь не
будет.
— Это на Южном кольце, то есть самый центр, — продолжал
Джек. — Старый район Дублина, сохранивший свое лицо. Еще не
американизирован до полного безличия.
У Лизы начало портиться настроение. Она-то как раз хотела жить в до безличия
американизированном районе.
— Здесь очень славные соседи. Много семейных.
С семейными Лиза никаких дел иметь не желала. Она предпочла бы окружение
людей, свободных от брачных уз, чтобы в супермаркете у дома невзначай
сталкиваться с симпатичными незнакомцами, покупающими картошку фри и белое
вино. Джек уверенно вел машину, и от того, как свободно лежали его руки на
руле, тоска немного унялась.
Он свернул с главной дороги на боковую, поуже, и еще раз — на совсем узкую.
— Смотрите.
У дороги уютно притулился маленький домик из красного кирпича. Лиза
возненавидела его с первого взгляда. Ей нравилось все современное, новое,
свет и простор. А тут, судя по всему, комнатки темные и тесные,
водопроводные трубы ветхие, и в грязноватой кухне жуткая эмалированная
мойка.
Из машины она вылезала без всякой охоты.
Джек взошел на крыльцо, повернул ключ в замке, толкнул дверь и отступил,
пропуская Лизу. Чтобы не стукнуться о притолоку, ему пришлось нагнуть
голову.
— Полы дощатые, — оглядываясь по сторонам, заметила Лиза.
— Брендану их настелили месяца два назад, — гордо ответил Джек.
Она удержалась и не стала объяснять, что те, кто понимает, давно уже
отказались от дощатых полов, а предпочтение отдают паласам.
— Гостиная. — Джек привел ее в маленькую комнату с красным
диваном, телевизором и камином с кованой решеткой. — Решетка старинная.
— М-м-м.
Камины с решетками Лиза презирала: они такие громоздкие.
— Кухня, — продолжал экскурсию Джек. — Холодильник, микроволновка, стиральная машина.
Лиза огляделась. Так, шкафы, слава богу, встроенные, мойка обычная,
алюминиевая. Но радость ее несколько померкла при виде соснового струганого
стола с четырьмя неуклюжими деревенскими стульями! Лиза с тоской вспомнила
об изящном бирюзовом столике с пластиковой крышкой и легких проволочных
стульях в своей кухне на Лэдброк-гров.
— Что-то он говорил о неполадках с бойлером. Сейчас взгляну.
Джек закатал рукава, продемонстрировав загорелые сильные руки, и полез в
шкаф.
— Будьте добры, дайте мне гаечный ключ вон из того ящика, —
показал он кивком головы.
Интересно, подумала Лиза, чего ради этот мужской выпендреж, не в ее ли
честь, но затем припомнила слова Трикс о том, что он вообще умеет возиться с
техникой, и почувствовала, как запылали щеки. Она питала давнюю слабость к
рукастым мужикам, перепачканным машинным маслом, которые приходят домой
после тяжелого рабочего дня, медленно расстегивают комбинезон и веско
говорят:
Детка моя, я весь день о тебе думал
. Также она питала слабость к
мужчинам с шестизначными доходами и властью устраивать ее туда, куда она
сама ни за что не попала бы. Вот было бы здорово совместить это все!
Джек гремел инструментами, что-то отвинчивал, ставил на место и наконец
сообщил:
— Кажется, полетел таймер. Горячая вода у вас будет, но установить
время нагрева вы не можете. Я потом с этим разберусь. Пойдемте посмотрим
ванную.
Ванная, к Лизиному удивлению, оказалась на уровне. Здесь ей не придется
мыться со скоростью света с мочалкой в одной руке и секундомером в другой.
— Хорошая ванная, — одобрила она.
— Смотрите, там еще полочка, — поддакнул Джек.
— На которой как раз хватит места для двух бокалов и ароматической
свечи, — многозначительно заметила Лиза, бросив на него быстрый взгляд.
Взгляд пропал втуне: к ее огорчению, Джек уже перешел в следующую комнату.
— Спальня, — объявил он.
Спальня оказалась больше и светлее остальных комнат, хотя впечатление
несколько портил пресловутый деревенский стиль. Белые занавески с
оборочками, покрывало тоже с оборочками и слишком много светлого дерева.
Сосновое изголовье, большой шкаф из сосны и сосновый же комод.
Матрас наверняка набит сосновой стружкой
, — презрительно подумала
Лиза.
— Окна выходят в сад. — Джек указал на видневшийся в окне квадрат
травы, окаймленной кустами и цветами.
У Лизы упало сердце. Никогда у нее не было сада, и теперь не нужно. Цветы
она любила, как всякая нормальная женщина, но только в букете, упакованном в
хрустящий целлофан, с атласной лентой и поздравительной открыткой. Лучше
умереть, чем копаться в саду в страхолюдных штанах на резинке, дурацкой
панаме, резиновых перчатках, с идиотской корзинкой... Ей такое точно не к
лицу.
И, хотя читателям июльского номера
Фамм
она внушала, что садоводство —
новая разновидность секса, сама ни минуты так не думала. Секс есть секс.
Всегда. И ей без него плохо.
— Еще он что-то говорил о грядках с зеленью, — сказал Джек. —
Проверим?
Он отодвинул щеколду на двери в сад и опять был вынужден пригнуться, чтобы
при выходе не стукнуться головой. Лиза следом за ним шагнула на лужайку,
сама удивляясь тому, как ей все нравится. Вечер стоял теплый и прозрачный,
пели птицы, пахло травой и землей, и ей даже ненадолго расхотелось
ненавидеть окружающую действительность.
— Сюда, — поманил ее Джек к грядке, подошел, присел на корточки.
Не желая быть невежливой, Лиза без особой охоты присела рядом. —
Поберегите костюм, — галантно протянул руку он. — Не запачкайтесь.
— А вы как же?
— А мой мне до лампочки, — озорно улыбнулся он. Его лицо было
совсем близко, и Лиза разглядела даже крохотную щербинку на переднем зубе,
отчего лицо казалось мальчишески беспечным.
— Если я совсем его заляпаю и обзеленю, придется отдать в чистку, и
завтра я не смогу его надеть... Ужас, да? — спросил он.
Лиза рассмеялась и, махнув рукой на последствия, придвинулась чуть ближе к
нему. Его зрачки сузились, и там попеременно отразились смущение, интерес,
опять смущение и наконец равнодушие. Заняло все это меньше секунды. Затем
Джек отвернулся и спросил:
— Это кориандр или петрушка?
Одна прядь волос у него завивалась колечком. Лизе захотелось накрутить ее на
палец.
— Ну, так что же? — снова спросил Джек.
Лиза взглянула на зеленый стебелек в его руке. Такое ощущение, будто они
разговаривают на секретном языке.
— Не знаю.
Он смял стебель пальцами, растер и поднес к ее лицу. Близко-близко.
— Понюхайте.
Она вдохнула с закрытыми глазами, пытаясь учуять запах его кожи, и
победоносно сказала:
— Кориандр!
За что была вознаграждена второй улыбкой. Когда Джек улыбался, у него как-то
особенно изгибались уголки губ...
— А вот базилик, лук-порей и тимьян, — продолжал он. — Можете
пользоваться, когда готовите.
— Ага, — улыбнулась она. — Могу посыпать зеленью то, что
заказываю с доставкой на дом.
Притворяться перед ним смысла не было. Дни, когда в любовной одури ей
хотелось самостоятельно готовить еду любимому человеку, давно прошли.
— Вы не готовите? Лиза покачала головой:
— Времени нет.
— От всех женщин теперь это слышу, — усмехнулся он.
— А... Мэй готовит?
Большая ошибка. Лицо у Джека мгновенно стало непроницаемым и строгим, как
всегда.
— Нет, — отрезал он и, помолчав, добавил: — Во всяком случае, для
меня — нет. Ладно, пойдемте. Ну, что скажете о доме? — спросил он,
когда они зашли внутрь.
— Мне нравится, — соврала Лиза. Дом был лучшим из всех, что она
успела посмотреть, но этого явно недостаточно.
— Да, доводов в его пользу много, — согласился Джек. —
Арендная плата нормальная, район приличный, можно ходить на работу пешком.
— Верно, — сказала Лиза так мрачно, что совсем сбила его с
толку. — И каждый раз экономить фунт десять пенсов на проезд.
— Это столько стоит? Я-то сам обычно на машине, поэтому не знаю...
— В день выходит два двадцать.
— Да, наверное...
— То есть одиннадцать фунтов в неделю. Знаете, сколько можно этак
скопить за всю жизнь? Целое состояние.
И от души расхохоталась, видя, с каким трудом Джеку дается заинтересованное
выражение лица. Отсмеявшись, она рассказала о разговоре с занудой Джоанной,
о своих мытарствах с поиском квартиры, о чудаке из Лэнсдон-парка, который
держал дома змею и выпускал ее погулять по гостиной, о доме в Боллсбридже,
разоренном, как после кражи со взломом.
— Что ж, можете въезжать хоть завтра, — сказал Джек. Затем встал и
принялся смущенно копаться в карманах, звеня мелочью. Лиза хорошо знала, что
это такое. Так ведут себя все мужчины, когда им не хватает смелости
пригласить на свидание. Она видела, какая борьба отражается в его глазах,
как напрягаются мускулы, точно перед прыжком.
Ну же, не тяни
, — беззвучно взмолилась она.
Взгляд Джека прояснился, и все его напряжение куда-то пропало.
— Я довезу вас до вашей гостиницы, — сказал он. Лиза поняла. Она
чувствовала, что его к ней тянет, но и все, что мешает ему, ощущала тоже.
Они не только вместе работают; он встречается с другой. Ничего, неважно. Она
его обаяет, очарует, уничтожит все преграды. И еще получит удовольствие:
влюбляя в себя Джека, отвлечется от тяжелых мыслей.
— Спасибо, что нашли мне жилье, — обворожительно улыбнулась она.
— Что вы, мне приятно вам помочь, — сказал Джек, — и, если
что-нибудь понадобится, спрашивайте, не стесняйтесь. Сделаю все, что могу,
чтобы облегчить вам переезд в Ирландию.
— Спасибо.
И улыбнулась еще раз, еще более игриво.
— У вас много работы, и вы слишком нужны
Колин
, чтобы тратить свое время на поиски квартиры.
Ого, даже так!
— изумилась Лиза.
Забравшись с ногами в кресло, Лиза курила и смотрела в окно на Харкурт-
стрит. Ее беспокоила совесть. Чуть-чуть, почти неощутимо, но сам факт, что
совесть пробудилась, заслуживал отдельного внимания. А все из-за этой клуши
Эшлин. На ней просто лица не было, когда Лиза выдала ее идею.
Ну что ж такого, часто так и бывает. Потому Лиза — главный редактор, а Эшлин
— подай-принеси. Просто Лиза задергалась, когда Джек рассказал о положении
дел с рекламой. Надо было спасаться любой ценой, тут уж на все пойдешь.
Сейчас она уже немного успокоилась. Снова ее спас фирменный оптимизм,
конечно, рекламы в журнале будет ровно столько, сколько требуется. И тем не
менее крайняя — опять-таки она, от этого никуда не деться. Если журнал
прогорит, жизнь Эшлин на этом не закончится — найдет другую работу, а вот
ее, Лизина... Ладно, пусть для всех она стерва, они просто понятия не имеют,
в каком нервном напряжении она живет.
Глубоко вздохнув, Лиза выпустила в потолок облако дыма. Перед глазами по-
прежнему стояло потрясенное лицо Эшлин, и от этого было немного не по себе.
Прежде ей всегда удавалось совладать со своими эмоциями, она легко подчиняла
их главной цели — работе. Что же, надо брать себя в руки!
Каждый день в редакцию по почте приходили вороха приглашений на презентации
всего на свете, от новых теней для век до открытия магазинов, и Лиза с
Мерседес бестрепетно делили их между собой. Лиза как главный редактор
выбирала первой. Но Мерседес, редактору отдела мод и красоты, тоже
перепадало — а как иначе? Эшлин, как Золушку, оставляли на хозяйстве, да и
Трикс стояла слишком далеко от раздачи, чтобы ей повезло хоть когда-нибудь.
— А что происходит на таких тусовках? — спросила Лизу Трикс.
— Стоишь себе вместе с другими журналистами и какими-нибудь известными
людьми, — ответила Лиза, — разговариваешь со всеми, кто что-нибудь
значит, слушаешь...
— А куда вы идете сегодня?
Сегодня магазин
Марокко
открывал свой первый филиал в Ирландии. Лизе это
было абсолютно неинтересно, в Лондоне
Марокко
работает уже много лет, но
ирландская сторона отнеслась к событию очень серьезно. Из Лондона должна
была прилететь Тара Палмер-Томпкинсон, а презентацию проводили в роскошных
интерьерах
Фицвильям-отеля
.
— А кормить-то будут? — спросила Трикс.
— Обычно что-нибудь дают. Канапе, шампанское.
По правде говоря, Лиза искренне надеялась, что кормить будут, так как
придумала себе новую диету — вместо
Семи гномов
она теперь сидела на
Приемной диете
, то есть ела и пила, что хотела, но только на приемах. Лиза
всегда держала себя в форме, но иго примитивного голодания ей претило. В
своих отношениях с едой она все время изобретала необычные ограничения и
поощрения, не давая остыть интересу и притупиться новизне игры.
— Шампанское! — восторженно просипела Трикс.
— Да, если только предприятие не малобюджетное, иначе и чашки чаю не
дождешься. Тогда получаешь подарок и отваливаешь.
— Подарок! — просияла Трикс при мысли о чем-то дармовом. —
Какой такой подарок?
— Всякие бывают, — проронила Лиза. — Парфюмерные компании
обычно презентуют набор косметики нового сезона.
Трикс взвизгнула от восторга.
— А в таком магазине, как
Марокко
, может, сумку...
— Сумку! — ахнула Трикс. Сколько лет ей не доставалось сумок за
бесплатно. Она забыла, когда покупала новую сумку, а в магазине разве теперь
что утащишь, с этими электронными блямбами.
— Или блузку.
— Боже, боже мой! — завопила от возбуждения Трикс. — Везет же
вам!
И, выдержав долгую, многозначительную паузу, невинно предложила:
— Знаете что? Вам стоило бы взять с собой Эшлин. Субординацию в
редакции соблюдали строго, и у Трикс не было ни малейшего шанса попасть на
презентацию в обход Эшлин.
— Она ведь ваш первый заместитель. Должна же она знать, как себя вести
на таких мероприятиях, если вы вдруг заболеете.
— Но...
Гладкое смуглое личико Мерседес исказилось от недовольной гримасы. Допустить
лишнего человека в святая святых? Бесплатной помады на всех не хватит!
Явное беспокойство Мерседес и смутное чувство вины перед Эшлин помогли Лизе
принять решение.
— Хорошая мысль, Трикс. Что скажете, Эшлин? Не согласитесь ли сегодня
вечером отправиться со мной? Если хотите, конечно, — ехидно добавила
она.
Копить обиды Эшлин не умела никогда.
— Хочу ли я? — Она была бы рада, если бы ее голос звучал не так
ликующе, но не могла скрыть свою радость. — Да с удовольствием!
Лиза обедала в
Кларенс
с популярной писательницей, которую пыталась
уговорить вести ежемесячную рубрику в журнале, и уговорила-таки. Дама
согласилась работать за смешные деньги в обмен на регулярную рекламу своих
книжек, Лиза преуспела и в другом: ей удалось встать из-за стола, по
...Закладка в соц.сетях
