Жанр: Любовные романы
Не горюй!
...p;— сказала я значительно мягче. — Я совсем не сержусь.
— Ну и хорошо, — сказал он. — Если ты уверена.
— Я уверена.
— Надеюсь, ты не обиделась, что я позвонил? Но ты так быстро умчалась
сегодня, что у меня не было возможности спросить, когда мы снова сможем
встретиться? Конечно, если у тебя есть время...
Я почувствовала себя счастливой.
— Да, — ответила я. — Мне бы очень хотелось.
— Мне было очень хорошо с тобой, — сказал он.
Я просияла от счастья и гордости.
— Мне тоже.
— Что ты делаешь завтра? — спросил он.
Ого! — подумала я. — Он даром времени не теряет
.
— Поеду в город, надо купить кое-что из одежды, — сказала я;
кстати, для меня самой это была новость. — Мы можем встретиться и
выпить кофе. Но мне придется взять с собой Кейт.
— Замечательно! — вполне искренне обрадовался он. — Кейт
настоящая красавица. Пожалуйста, принеси ее.
— Тогда договорились, — сказала я, слегка озадаченная его
энтузиазмом.
А впрочем, — усмехнулась я про себя, — если ему так нравится
Кейт, не превратить ли мне его в няньку в следующий раз, когда мне захочется
напиться с Лаурой?
Вот так мы и договорились встретиться в городе на следующий день.
Я вернулась к маме.
— Кто это был? — спросила она, разглядывая мое счастливое,
раскрасневшееся лицо.
Я уже открыла было рот, чтобы рассказать ей, но в последний момент
притормозила.
Я не могла ей сказать.
Даже не знаю почему.
Хотя, может, и знаю.
Наверное, потому, что наши отношения перестали быть невинными. Хотя,
кажется, они никогда такими и не были.
16
На следующий день я реально осознала, как изменилась моя жизнь с рождением
Кейт. Особенно в таких важных сферах, как беготня по магазинам. Эта сфера
просто исчезла без следа, как утренняя роса на полуденном солнце.
Я не могла уже больше шляться по магазинам одежды, снимать по двадцать-
тридцать платьев с вешалок и в течение шести часов не спеша примерять их, с
удовольствием глядя на себя в зеркало.
Вообще, вы удивитесь, как все меняется, если к вашей груди привязан ребенок!
Вы уже не в состоянии легко двигаться. Не говоря уже о том, что вы постоянно
испытываете страх, что кто-нибудь наткнется на Кейт и сделает ей больно.
Или, хуже того, разбудит ее.
В наш первый день в супермаркете мне было проще: по широким проходам ходили
только спокойные матери. Я верила, что они Кейт не заденут.
Совсем другое дело — суббота в магазине одежды.
Эти девицы-покупательницы наверняка были наемниками, которым дали выходной,
оторвав их от привычных дел, вроде организации кровопролития в какой-нибудь
бывшей Югославии.
Они просто сумасшедшие, доложу я вам.
Я никак не могла расслабиться и подыскать себе что-нибудь подходящее. Я так
боялась, что кто-нибудь из взбесившихся покупательниц стукнет Кейт по голове
или толкнет локтем в ребра, потянувшись за приглянувшимся платьем!
Вообще-то я толком не знала, что искала. Стоя на пороге одного из магазинов,
я прикидывала, кто же я такая и что мне нужно носить — джинсы и рубашки или
длинные юбки и свитера.
Я уже так давно не покупала себе одежду!
Не считая платьев для беременных.
Честно говоря, я и трусики нормальные стала носить только неделю назад.
Позвольте мне объяснить.
Может, вы не знаете, но после родов не сразу удается вернуться к нормальной
жизни и нормальной одежде. Проходит долгое время, прежде чем определенные
внутренние процессы прекращаются. Я не хочу вдаваться в неаппетитные
подробности, но вообще-то могла бы дать леди Макбет сто очков вперед. Короче
говоря, мне приходилось носить такие смешные бумажные трусы вроде памперсов.
Ужасные и огромные. Но рада сообщить, что неделю назад я перешла на
нормальные трусики.
А как насчет остальной одежды?
Я уже больше не была беременной, я была просто женщиной. Однако я еще очень
долго не буду ходить на работу, значит, такой одежды мне не нужно. Так что
же выбрать?
Я сняла с вешалки два маленьких платья и стала пробиваться сквозь голпу к
примерочной, практически сгибаясь вдвое, чтобы защитить Кейт. В примерочной
меня ждал новый удар. Куда же. черт возьми, мне положить Кейт? Она ведь не
спортивная сумка, которую можно небрежно швырнуть в угол и не беспокоиться,
не наступит ли кто на нее!
Я круто развернулась и ринулась назад сквозь толпу, наклонив голову вперед и
слегка напоминая быка. Кончилось тем, что я все равно накупила кучу вещей,
не
примерив их. Что-то я должна была носить.
Плевать на репутацию, но мне нужна какая-то одежда? А ведь я еще хочу
произвести впечатление на мужчину!
Я заплатила за все кредитной карточкой.
Вернее будет сказать, Джеймс заплатил.
Я сильно удивилась, когда не зазвучала сигнализация и полицейские не
поволокли меня в кутузку. Потому что я была убеждена, что в несколько раз
превысила лимит.
После путешествия по магазинам, которое я совершила без особого энтузиазма,
но с весьма весомым результатом, я отправилась на встречу с Адамом. Что и
было, если честно, основной целью моего выхода в город.
Закрывая Кейт руками, я выбралась на улицу. Навстречу волнами катили
покупатели.
Только тронь моего ребенка, и я тебя убью!
— думала я, бросая на прохожих
злобные взгляды.
Надо сказать, они очень удивлялись и даже пугались.
Кроме беспокойства за Кейт, меня вдруг начал волновать мой желудок. Только
несварения мне сейчас и не хватало!
Я слегка прибалдела, когда сообразила, что это мурашки. Они вовсю бегали по
моим внутренностям и танцевали джигу — кружились, подпрыгивали, меняли
партнеров и вообще прекрасно проводили время.
О господи! — подумала я, сообразив, в чем дело. — Пора
признаваться. Я влюбилась в Адама
.
Правильнее будет сказать: Я ВЛЮБИЛАСЬ В АДАМА!!!
Вы думаете, зазвучали небесные трубы? Я внезапно увидела весь мир в розовом
свете? Пробежала остаток пути и бросилась в его объятия? И мы, счастливые,
закружились, улыбаясь, как последние идиоты?
Ничего подобного. Я — это я, поэтому немедленно начала беспокоиться. Я
намеренно еле волочила ноги, а голова тем временем бешено трудилась.
Зачем я в него влюбилась? Что я за человек? Я ведь любила Джеймса, и прошло
всего шесть, нет, семь недель, как мы разошлись. Разве я не должна сохранять
ему верность?
Я чувствовала себя предательницей. Хотя с чего бы, черт возьми? Джеймс
развлекается, почему же нельзя мне?
Но все было не так просто.
Мне всегда трудно заниматься сексом с человеком, к которому я эмоционально
не привязана.
И снова: кто сказал хоть слово про секс?
О господи!..
Я совсем запуталась. Не могла понять, что же я на самом деле чувствую. Мне
действительно
нравился Адам, но меня грызло ощущение
вины за то, что я такая легкомысленная женщина. Ведь я должна любить
Джеймса! Но разве я люблю Джеймса? Я даже думать на эту тему боялась.
Так или иначе, я страшно злилась на Джеймса. Почему же я не могу
пофлиртовать с Адамом и немного развлечься?
Тут меня опять охватило чувство вины. Ведь Адам — очень милый человек и
заслуживает лучшего обращения. Мне доставляло большое удовольствие быть с
ним и разговаривать. Хотя я знала его всего несколько дней.
Эта мысль вернула меня напрямую к вопросу, как я могла влюбиться в человека,
которого почти не знала, будучи одновременно влюбленной в Джеймса.
А, пошло оно все! — с отчаянием подумала я. — Мне необходимо
избавиться от всех этих будоражащих мыслей. Сейчас мне с ними не
разобраться. Я иду на встречу с человеком, который мне нравится, так что
надо думать совсем о другом. Например, хорошо ли я выгляжу, И нравлюсь ли
ему. И как мне затащить его в постель.
О важных вещах!
Адам ждал меня там, где мы и договорились, — у кафе, Сердце у меня
екнуло. Выглядел он, как всегда, потрясающе.
— Привет, — улыбнулся он. — Опоздала всего на пятнадцать
минут. У тебя это входит в привычку.
— Заткнись! — улыбнулась я. — Извини.
— Привет, ангелочек, — сказал он, глядя на Кейт, привязанную к
моей груди.
Кейт промолчала.
Мы вошли в кафе, продираясь сквозь толпы возбужденных людей. Что вы хотите:
субботний день, все сошли с ума. Покупательный синдром, не иначе.
Я уверена, что этому явлению есть какое-нибудь хитрое медицинское название.
Наверное, что-то похожее на мистраль, который часто налетает на итальянские
деревни. Мужчины бьют своих жен, собаки воют, куры не несут яиц, женщины
кричат и плачут (не без оснований: ведь их мужья дерутся) и отказываются
стряпать и убирать.
Но психоз, который несет мистраль, — детские игры в сравнении с тем,
что происходило в эту субботу.
Я как-то читала, что пробежка по магазинам очень влияет на уровень
адреналина в крови. Повышается давление, люди потеют, глаза у них вылезают
из орбит. Именно поэтому во время покупательской оргии всем требуется чашка
кофе или стакан молока.
Мы стояли в центре переполненного кафе, а мимо пробегали обалдевшие люди с
подносами, уставленными чашками кофе и тарелками с плюшками. Они явно
находились здесь уже несколько недель и все еще не дождались свободного
стула.
Но Адам — он и есть Адам. Он отыскал единственный столик, освободившийся за
последние три недели, и, убедившись, что мы с Кейт удобно устроены, пошел за
кофе.
Настоящий герой!
Адам вернулся очень быстро с подносом, заваленным булками.
— Я не знаю, какие ты любишь, — объяснил он. — Вот и взял по
одной каждого сорта.
Я была так растрогана, что едва не расплакалась.
— Ну зачем ты так? — сказала я. — Ты ведь бедный студент, и нам их никогда не съесть.
— Об этом не беспокойся, — улыбнулся он. — Уверен, я доем
все, что ты не осилишь.
Адам сел напротив и наклонился ко мне.
— Ну, как ты? — спросил он. Причем спросил так, будто ему и в
самом деле интересно.
— Хорошо, — ответила я, робко улыбаясь и чувствуя себя глупой
девчонкой.
Поразительно, стоит осознать, что кто-то тебе нравится, как превращаешься в
полную дурочку.
Во всяком случае, со мной всегда так.
— Давай я немного подержу Кейт? — предложил он.
— Если хочешь, — сказала я, выпутывая Кейт из упряжи и осторожно
передавая ему.
Повезло же девчонке!
Какая жалость, что она еще не умеет говорить. Иначе бы я подробно
расспросила ее, что она чувствовала в руках Адама.
Мы сидели и болтали, а вокруг нас по-прежнему толкались, вертелись и
кружились толпы людей. Адам, Кейт и я представляли собой оазис спокойствия в
дублинском хаосе.
Как будто наша троица находилась в своем отдельном мирке.
По существу, мы даже мало разговаривали. Мы спокойно сидели, окруженные
пакетами с моими покупками, пили кофе и ели булки.
Адам играл с Кейт, восторгался ею, рассматривал ее крошечные пальчики и
осторожно касался шелковистой щечки. На его лице было выражение такого
сосредоточенного удивления и восторга, что я даже забеспокоилась: а вдруг
Адам педофил?
— Знаешь, — задумчиво сказал он, разговаривая со мной, но глядя на
Кейт, — те, кто не в курсе дела, вполне могут решить, что я — отец
Кейт. Мы выглядим как типичная семья, решившая пройтись по магазинам в
субботу.
Он взглянул на меня и улыбнулся.
Хотя в моей голове бродили практически те же мысли, я почувствовала себя
странно, мне стало немного грустно, когда Адам произнес эти слова.
Нет, я была рада, что Адаму вроде бы нравилась Кейт. Но он не был ее отцом,
ее отцом был Джеймс.
А Джеймса с нами не было.
Почему Адам не мог быть ее отцом?
Почему она безразлична ее собственному отцу?
— Ты хотел бы иметь детей? — спросила я Адама. — Я не имею в
виду сейчас, но когда-нибудь?
Он замер и целую минуту сидел неподвижно. Потом повернулся и посмотрел на
меня.
У него было очень странное выражение лица.
Но ответить он не успел. Раздались девичьи голоса:
— Смотри, это Адам!
— Не может быть! Где?
— Адам, как дела?
— Адам, где ты был вчера вечером?
К столику подошли три красивые молодые девушки, напоминающие экзотических птиц, явно его сокурсницы.
То есть очень разноцветные и шумные.
Они поохали и поахали над Кейт, но потом потеряли к ней всякий интерес,
когда выяснили, что это не ребенок Адама.
С чего это они решили, что у него есть дочь?
— удивленно подумала я.
Адам нас познакомил.
— Это Кейт, — сказал он, поднимая ее розовую ручонку и махая ею
девушкам.
Они выглядели так потрясающе — красивый мужчина и моя маленькая
девочка, — что сердце мое едва не разорвалось.
Почему на его месте не Джеймс?
Даже когда я счастлива, печаль таится где-то совсем рядом.
— А это Клэр, — продолжил он.
— Привет, — неловко улыбнулась я девушкам с прозрачной молодой
кожей и в чудовищных нарядах, стараясь не чувствовать себя старой кошелкой.
— А это...
И он назвал три имени, которые я тут же забыла. Странные имена, крутые. И
готова поклясться — придуманные. Наверняка этих имен нет в их свидетельствах
о рождении. Там, очевидно, простые славные имена вроде Бетси, Мэри и Кэт. Но
эти прекрасные девушки, окружившие Адама, выглядели так, будто к их
выдающейся внешности подходят только выдающиеся имена вроде Атланты, Куй
Микки.
И вообще все трое были похожи друг на друга.
У всех короткие стрижки.
Я хочу сказать,
очень короткие стрижки.
Ку была практически лысой.
Зато Атланта с короткими, пушистыми, светлыми волосами не выглядела гадким
утенком. Если присмотреться, она была вполне симпатичной. Честно говоря, она
немного напоминала Кейт.
Это может означать, что Адам, если он и в самом деле педофил, влюблен в нее
по уши
, — с тоской подумала я.
Я ревновала, чего уж тут скрывать!
Все четверо болтали о вчерашней вечеринке.
Мне очень хотелось, чтобы они ушли, чтобы мы снова остались одни. Мое лицо
болело от усилий выглядеть веселой, хотя они не обращали на меня внимания, а
весело болтали между собой и смеялись.
Создавалось впечатление, что троица решила задержаться надолго. Сердце мое
упало, когда они подтащили стулья и уселись вокруг нашего крошечного
столика, практически на коленях у Адама.
Я заметила, что ни одна из них не принесла даже чашки чая.
Наверное, мне не следует их осуждать. Им приходится экономить деньги, чтобы
купить пиво и наркотики. Но когда одна из них принялась за булку,
мою булку, я едва не расплакалась.
Мне хотелось топнуть ногой и истерически закричать:
— Это
моя булка. Адам купил ее
мне! Но я сдержалась.
Я явно была не на своем месте. Да и глупо было надеяться, что такая, как я,
может занять место в жизни такого мужчины, как Адам. Он молод, хорош собой,
у него вся жизнь впереди. Я же чувствовала себя усталой, старой и глупой.
Адам продолжал болтать с девушками. Я встала и снова прицепила себе на грудь
упряжь Кейт. Потом я наклонилась и довольно резко взяла Кейт из рук Адама,
прервав тем самым оживленный разговор о какой-то Оливии Берк, которая, по-
видимому, вчера на вечеринке сделала Малколму Тревису минет на глазах у всех
присутствующих.
Даже жалость к себе и плохое настроение не помешали мне заметить, что Адам
не высказал никакого порицания в адрес Оливии. Но он не одобрил поведения
Малколма, у которого была постоянная девушка по имени Алисой. Оливия о ней
не знала.
— Этот парень мерзавец, — сказал Адам. — Он проявил неуважение сразу к двум женщинам.
Браво, Адам!
Когда я взяла Кейт у Адама, она начала реветь. Что ж, я ее хорошо понимала.
Адам повернулся и удивленно взглянул на меня.
— Ты ведь не уходишь? — спросил он.
— Да нет, ухожу, — как можно спокойнее заявила я. — Кейт
устала, и ей скоро нужно менять подгузник.
Я повернулась к потрясающим девицам.
— Пока, — сказала я. — Приятно было познакомиться.
По крайней мере, никто не может обвинить меня в невежливости
, —
удовлетворенно подумала я.
— Пока, — хором сказали они. — Пока, Кейт.
И тут мне стало стыдно.
Они все — милые девушки. Это у меня проблемы. Это я чувствую себя неуверенно
и ревную. И веду себя как капризный и испорченный ребенок.
Я стала пробираться прочь, нагруженная ребенком, пакетами и комплексом
неполноценности, но стараясь выглядеть достойно и беззаботно.
Адам поймал меня за руку, не успела я пройти и двух футов.
Если уж совсем честно, что не всегда легко, именно этого я от него и ждала.
— Клэр, куда это ты направилась? — удивленно спросил он.
— Домой, — пробормотала я.
Я очень надеялась, что он не догадается о моей ревности.
— Слушай, ты извини, — сказал он, глядя мне в глаза. — Они
тебя раздражают?
— Нет, — возразила я. — Они очень милые.
— Не обязательно быть такой вежливой, — заявил он, обеспокоенно
глядя на меня. — Я знаю, такой женщине, как ты, они должны показаться
маленькими глупышками.
— Да нет, — настаивала я, — они в порядке.
Я чувствовала себя ужасно.
Мне не нравилась компания этих девиц только потому, что я
ревновала к ним Адама, а вовсе не потому, что я была
зрелой и надменной.
А Адам приписывает мне всякие благородные мотивы. Называет меня умной, когда
на самом деле я — испорченная паршивка, по-детски требующая его полного
внимания.
— Честно, они очень милые девушки, — сказал он. — Но я хотел
побыть с тобой и Кейт. Просто не знал, как помешать им сесть за наш столик,
чтобы не показаться грубым, — пояснил он.
— Да все нормально, — настаивала я. — Но сейчас мне надо
идти.
— Ты уверена? — спросил он, стоя очень близко ко мне.
— Уверена, — подтвердила я.
— В самом деле? — спросил он, наклоняясь еще ближе.
— В самом деле.
Но я не двигалась с места.
Мне хотелось вечно так стоять, поближе к нему.
На мгновение мне даже захотелось, чтобы он поцеловал меня, но рассчитывать
на это в толпе из нескольких тысяч человек не приходилось. Не говоря уже о
том, что Кейт скорее всего задохнется в своей упряжи, если Адам меня
обнимет.
— Мне проводить тебя до машины? — спросил он.
— Да нет, Адам, в этом нет необходимости.
— Мы скоро увидимся, — тихо пообещал он.
— Да, — улыбнулась я.
И тут он вдруг положил мне руки на плечи, притянул к себе (очень осторожно,
стараясь не навредить Кейт) и легонько поцеловал в лоб.
Я закрыла глаза, чтобы полностью насладиться моментом. Затаила дыхание, не в
состоянии поверить, что это случилось. Губы у него были твердые и теплые.
Пахло от него мылом и теплой чистой кожей.
Сквозь шум и гвалт, окружающий нас, я услышала, как кто-то сказал:
— Смотри, вон опять та же парочка!
— Какая? — спросил другой голос.
— Ну, помнишь, которая ссорилась вчера у спортзала.
Голоса принадлежали двум девушкам, которым повезло быть свидетелями нашей
вчерашней ссоры.
Господи, неужели это было всего лишь вчера?
Они продолжали громко обсуждать нас.
— Ну, конечно, это они. Похоже, они помирились.
— Жалко!
Я открыла глаза и взглянула на Адама. Мы дружно рассмеялись.
— Нам теперь только не хватает того мужика с пивными бутылками, —
сказал он.
— Тогда мне действительно лучше уйти, — заявила я.
Выходя из кафе, я прошла мимо тех девушек.
— Слушай, я уверена, что вчера у нее ребенка не было, — сказала
одна.
— Как ты думаешь, это его ребенок? — спросила другая.
Я продолжала идти.
Я чувствовала его поцелуй на своем лбу всю дорогу до дома.
Да знаю я, знаю: поцелуй в лоб имеет мало отношения к сексу. Я затрудняюсь
назвать вам хотя бы один шведский фильм, где кого-то целовали в лоб.
Но это было так трогательно, так нежно и одновременно так эротично, что ни с
каким сексом не сравнить!
Лаура приехала ко мне днем в воскресенье. Мы пили чай с печеньем (Майкла) и
играли с Кейт.
Игры с Кейт заняли большую часть времени, потому что в интервалах мы еще
кормили ее и переодевали.
На Лауре была какая-то странная футболка в пятнах краски, принадлежащая, как
я решила, ее подростку-любовнику. Она выглядела довольной и счастливой, и у
нее были на то основания. Накануне ночью она переспала с ним четыре раза, о
чем непрерывно рассказывала, за исключением тех случаев, когда нам мешали
мама или отец.
— От Джеймса что-нибудь слышно? — спросила она, оставив надежду
провести день в красочных рассказах, после того как папа вышел из комнаты в
двенадцатый раз.
Тут снова вошел отец и принялся снимать подушки с дивана и заглядывать под
кресла, бормоча себе под нос, что он так и не прочел
Индепендент
и что,
если газету взяла Хелен, он ее убьет.
В конце концов, какого черта он платит за газеты, если по непонятной причине
именно он и не имеет возможности их читать?
Отец ушел, но через три минуты вернулся, чтобы проверить, как горит огонь в
камине, вступив в продолжительное обсуждение (преимущественно с самим собой)
превосходных качеств антрацита.
Мы с Лаурой сидели на диване, Кейт — на коленях у Лауры, и все, даже Кейт, с
нетерпением ждали, когда он закончит свою тираду и уйдет.
Не успел он удалиться, как появилась мама, якобы чтобы предложить нам чай,
но на самом деле посмотреть, действительно ли я стащила печенье Майкла.
Она спросила у Лауры, как чувствует себя ее отец.
— Джефф очень милый человек, — сообщила она Лауре. — Не знаю,
откуда вообще родители тебя взяли.
Мама ушла, забрав с собой печенье.
— Что-нибудь слышно о Джеймсе? — снова спросила Лаура.
— Он уехал, — коротко ответила я. — Но завтра я собираюсь ему
позвонить.
Мне не хотелось говорить о Джеймсе.
Мне это надоело.
Как говорят в Нью-Йорке,
переживи, а если не можешь пережить — кончай об
этом болтать
.
Лаура пробыла в доме добрый час, прежде чем заговорила об Адаме. Я
удивилась, что она вытерпела так долго.
— Теперь расскажи мне о том молодом человеке, — попросила она,
слишком усердно делая вид, что ее это мало интересует.
— О каком? — спросила я, разыгрывая непонимание.
— О великолепном Адаме! — пояснила она с некоторым раздражением.
— Да что о нем рассказывать? — отмахнулась я. — Ничего
интересного.
— Как это? — возмутилась Лаура. — Во-первых, он от тебя без
ума, и во-вторых, он потрясающе хорош собой. Будь он лет на пять-шесть
старше, я бы сама заинтересовалась.
— Лаура, он вовсе не без ума от меня, — возразила я.
Разумеется, я сказала это только для того, чтобы заставить Лауру настаивать,
что он от меня без ума, и тайно радоваться этому.
— Он от тебя без ума, — повторила она. — И более того, ты это
прекрасно знаешь.
— Ну и что? — вздохнула я. — Даже если и так, у нас нет
никаких доказательств. Что я, по-твоему, должна делать?
— Трахнуть его! — заявила она.
Ни капли стыда у этой женщины.
— Лаура, ради бога, я ведь замужем! — воскликнула я.
— Правда? — удивилась она. — И где же твой муж?
Я молчала.
— Клэр, — ласково сказала она после того, как мы несколько минут
просидели в напряженном молчании, — я только хочу сказать, что он очень
мил и, похоже, влюблен в тебя. Тебе ведь столько пришлось пережить, так что
даже если с Джеймсом все наладится, это не значит, что ты пока не можешь
немного развлечься.
— Что с вами со всеми происходит? — возмутилась я. — Даже моя
собственная мать предлагает мне то же самое!
— Твоя мама посоветовала тебе трахнуть Адама?! — аж взвизгнула
Лаура.
— Ну, не такими словами, разумеется, — сказала я. — Но смысл
был такой.
— Так что тебя останавливает? — радостно поинтересовалась
Лаура. — У тебя есть материнское благословение. Это замечательно.
Я немного подумала.
— Да, — вздох
...Закладка в соц.сетях
