Жанр: Любовные романы
Не горюй!
...уре уже были известны. Она получила эти сведения от моей
матери, Джуди и разных друзей-приятелей. Так что объяснять ей. что
случилось, не пришлось. Ее больше интересовало, как я сейчас себя чувствую и
что собираюсь делать.
— Не знаю, Лаура, — призналась я. — Даже не знаю, вернусь ли
я в Лондон или останусь здесь. Не знаю, что делать с квартирой. По сути,
вообще ничего не знаю.
— Тебе обязательно надо поговорить с Джеймсом, — сказала она.
— Будто я не знаю, — вздохнула я — с некоторой горечью, надо
признать.
Потом мы поговорили о моих обязанностях и попытались представить, каким
будет мое будущее. Меня этот разговор расстроил, и я сменила тему, спросив
Лауру, с кем она сейчас спит.
Позвольте вам доложить, говорить на эту тему значительно интереснее.
На данный момент счастливым получателем Лауриных сексуальных услуг оказался
девятнадцатилетний студент художественного факультета.
— Девятнадцать?! — воскликнула я так громко, что стаканы задрожали
в руках нескольких удивленных посетителей соседнего паба. —
Девятнадцать?! Ты это серьезно?
— Да! — засмеялась она. — На самом деле это ужасно. У него
нет ни пенни, так что мы не можем позволить себе ничего, кроме занятий
любовью.
— Но разве ты не можешь заплатить за двоих, если вы куда-то
идете? — удивилась я.
— Наверное, могла бы, — сказала она. — Но он выглядит таким
непрезентабельным, что мне стыдно с ним где-нибудь показаться. Похоже, у
него всего один свитер. И нет носков. И чем меньше будет сказано насчет его
трусов, тем лучше.
— Фу, — заметила я, — не очень привлекательно звучит.
— Да нет, все не так плохо, — возразила она. — Он по уши в
меня влюблен. Считает, что я потрясающая.
— Значит, вы только занимаетесь сексом? — с интересом спросила
я. — И совсем ни о чем не разговариваете?
— Вообще-то нет, — призналась она. — Если честно, то между
нами нет ничего общего. Он из другого поколения. Он приходит, мы
заваливаемся в койку и немного смеемся. Он говорит, что я самая красивая
женщина из всех, кого он встречал, — весьма вероятно, что я
единственная женщина, которую он встретил, — и
утром он уходит, прихватив с собой, как правило, пару моих спортивных
носков. Еще он просит денег на автобус. Блеск!
Надо же!
— подумала я, глядя на Лауру с восхищением.
— Ты настоящая женщина девяностых годов, — сказала я. — Такая
крутая...
— Да нет, — возразила она. — Это все показное. Убежище в
шторм, не более того.
— Но ведь он твой бойфренд? — спросила я. — В смысле ты
пройдешь с ним по Графтон-стрит, держась за руки?
— Господи, конечно, нет! — ужаснулась она. — Вдруг я встречу
кого-нибудь знакомого? Нет, этот маленький ангелочек — просто временная палочка-
выручалочка. Греет мне постельку, пока появится мистер Тот Самый. Вот только
понять не могу, почему он так медлит.
Хотя я была очень рада видеть Лауру, я все время чувствовала, что это мой
первый выход в свет в качестве одинокой женщины, первый выход без
обручального кольца. Без него я ощущала себя уязвимой и голой. Только сейчас
я поняла, какую уверенность оно мне придавало. Казалось, я всем своим видом
говорила:
Я вовсе не нуждаюсь в мужчине. У меня уже есть мужчина. В самом
деле. Взгляните на мое обручальное кольцо
.
Лаура рассталась со своим другом Фрэнком около года назад. Получается, что,
если не считать ее подростка-любовника, мы с ней обе были одинокими
женщинами, потягивающими вино в переполненном пабе в центре города.
Интересно, а мужчины способны уловить исходящие от нас волны отчаяния?
Неужели я незаметно для себя оглядываю зал, подсчитывая, сколько
заинтересованных взглядов было на меня брошено?
Ни одного, если быть честной.
Нет, разумеется, вы не подумайте, я не считала!
Я рассмеялась чему-то сказанному Лаурой. Только вряд ли это был натуральный
смех. Скорее я просто хотела показать мужчинам, собравшимся в пабе, что я
совершенно счастлива, у меня все в порядке и что без мужчины я не чувствую
себя только четвертинкой личности.
Господи, да я снова впадаю в депрессию! Мне казалось, что на мне яркими
неоновыми буквами написано:
Только что брошенная
и еще:
Без мужчины —
никуда
. И все буквы переливаются розовым, оранжевым и красным.
Вся моя уверенность в себе испарилась. Никогда не думала, что буду так
погано себя чувствовать! Когда мы с Джеймсом были вместе, я часто
встречалась со своими подругами в пабах и считала это вполне нормальным.
Отчего же сейчас мне так неуютно?
Лаура заметила, что я начала сникать, как умирающее растение, и принялась
меня расспрашивать. Я со слезами поведала ей о своих ощущениях.
— Не волнуйся, — мягко сказала она. — Когда Фрэнк бросил меня
ради двадцатилетней девчонки, мне было так
стыдно!Будто это моя вина, что он сбежал. Я без него чувствовала себя абсолютно
ничтожной. Но потом все прошло.
— Правда? — спросила я, глядя на нее заплаканными глазами.
— Правда, — подтвердила она.
— Я чувствую себя выброшенной из жизни, — попыталась я объяснить.
— Знаю, знаю, — сказала она. — И тебе кажется, что всем это
известно.
—
Вот именно! — воскликнула я, обрадовавшись,
что не я одна так переживаю, и заявила, вытирая глаза: — Ладно, надо еще
выпить.
Я с трудом пробралась сквозь толпу счастливых людей и оказалась у бара. Пока
я там стояла, пытаясь привлечь внимание бармена, меня толкали, попадая
локтями в лицо, и выливали вино на спину. Я уже пришла к выводу, что бармен
меня заметит, только если я задеру платье и покажу ему мои сиськи, как кто-
то вдруг положил мне руки на талию и сжал ее.
Только этого мне не хватало! Кто-то собрался воспользоваться тем, что я
одна.
Я в ярости развернулась, насколько позволяло пространство, чтобы увидеть
того, кто ко мне пристает. И практически упала на грудь стоящего за моей
спиной человека.
Это был прекрасный Адам!
Тот самый, который являлся бойфрендом Хелен. (А может, и не являлся:
присяжные еще не вернулись.)
— Привет, — очаровательно улыбнулся он. — Я увидел вас с другой стороны бара. Помочь?
— Ой, привет, — сказала я, стараясь сохранить присутствие духа.
Повезло, что Лаура выбрала именно этот бар! — Чертовски рада вас
видеть, — призналась я. — Я даже не сделала заказа. Судя по всему,
бармен меня ненавидит.
Он засмеялся. Я тоже засмеялась, начисто забыв, что мы должны чувствовать
себя неловко после сцены в моей спальне, где он практически предложил
завести общего ребенка.
— Я закажу вам выпивку, — предложил Адам.
Я дала ему деньги и попросила принести два бокала красного вина и взять себе
то, что он захочет. Я никогда не забывала о своих корнях: когда-то и я была
студенткой без пенни в кармане. Помню, как видела людей, которые прикуривали
сигареты от пятифунтовых банкнот, и страстно желала, чтобы они купили мне
кружку пива, всего одну кружку.
Пока моя щека была практически прижата к груди Адама, я успела ощутить его
запах. От него пахло чистотой и свежестью.
Я сурово одернула себя. Я начинала вести себя как сумасшедшая старая
алкоголичка из
Бульвара Сансет
, или как там это кино называется. Или как
многочисленные старые кошелки, которые всегда фигурируют в рассказах о Беверли-
Хиллз, — с подтянутыми лицами, пожираемые похотью и охотящиеся за
молодыми парнями. Жалкое зрелище!
Адам пробрался к бару и, естественно, мгновенно заполучил выпивку. Бармены к
таким парням относятся с уважением. Это на женщин, как я, у них нет времени.
Особенно на тех, от кого сбежали мужья.
Подобно всем остальным мужчинам во вселенной, бармен наверняка почувствовал
во мне неудачницу.
Адам протянул мне два бокала и сказал:
— Вот сдача.
— Ой, а у меня нет свободной руки, — заметила я, показывая на
бокалы.
— Без проблем, — сказал он и сунул руку в боковой карман моего
платья.
На мгновение я почувствовала его руку на своем бедре и ощутила ее жар сквозь
ткань платья.
Я затаила дыхание.
По-моему, и он тоже.
Затем он опустил мелочь в карман.
Что, по-вашему, я должна была сделать? Дать ему пощечину за такую вольность?
Но ведь он должен был отдать мне деньги, а у меня руки были заняты. Так что
он поступил правильно.
Хотя вообще-то я считаю, что таким привлекательным людям следует держать
экзамен, чтобы доказать, что им можно доверять и что, несмотря на свой
потрясающий вид, они в состоянии вести себя прилично на людях.
И дело не только в том, что Адам был красив, — с этим глупо спорить. Но
он к тому же был таким крупным, настоящим мужчиной! В его присутствии я
чувствовала себя хрупкой маленькой женщиной.
— С кем вы тут? — спросил он.
— С моей подругой Лаурой, — ответила я.
— Можно мне к вам присоединиться?
— Конечно, — сказала я.
Почему бы и нет? Он милый и веселый, Лауре он понравится. Хотя для нее он
немного староват.
Адам провел меня через толпу. Должна заметить, что, когда он был рядом, люди
относились ко мне с большим уважением. Не думаю, чтобы по пути кто-то вылил
на меня хоть каплю алкоголя. Несправедливо, конечно, но что поделаешь.
Оказалось, что многие люди здесь знали моего спутника.
— Адам, куда это ты направился? — спросила одна девица. Блондинка.
Розовые надутые губки, очень молодая, очень симпатичная.
— Я встретил старую приятельницу, — сказал он. — Хочу с ней
выпить.
Я быстро обежала взглядом толпу, чтобы убедиться, что Хелен здесь нет. К
счастью, я ее не увидела. Однако заметила женщину постарше, которая явно
забеспокоилась, когда Адам прошел мимо их компании. Может, это влюбленная
профессорша Стаунтон?
Я заметила еще несколько враждебных взглядов. Все от девиц. Даже смешно.
А пошли они все!
— жизнерадостно подумала я.
Как все-таки странно получается! Мой муж меня бросил, а ведь он отличался
лишь средней степенью привлекательности. Так что какой интерес я могу
представлять для такого Адониса, как Адам?
К тому же я все еще люблю своего мужа.
Каким бы изменником он ни был.
Мы подошли к столу, и я представила Адама Лауре. Она покраснела.
Значит, все женщины на него так реагируют, — сделала я вывод. —
Не только члены моей семьи
.
Адаму удалось найти свободный стул.
— А ты ужасный лжец, — улыбнулась я.
— Почему? — удивился он, широко раскрыв голубые глаза, и сразу
стал выглядеть невинным мальчиком.
— Сказал той бедняжке, что я старая приятельница, — напомнила я.
— Но это так и есть, — сказал он.
— В смысле — старше тебя? Ведь мы виделись всего один раз. — Я
несколько натянуто усмехнулась.
— Ну, о том, что вы старше, я знаю только от Хелен. Сам я думал, что вы
значительно моложе. А кроме того, хоть мы и виделись всего однажды, мне
действительно кажется, что вы мой старый друг.
Должна отдать ему справедливость, ему почти удалось выкрутиться.
Вообще, надо сказать, после появления Адама настроение у меня резко
поднялось. Я почувствовала себя значительно счастливее. Стыдно признаться,
но рядом с мужчиной я всегда ощущаю себя комфортнее. Кроме того, с ним
оказалось интересно поговорить.
Лаура спросила Адама, откуда он меня знает, и он ответил, что учится вместе
с Хелен.
Лаура бросила на меня многозначительный взгляд. Что-то вроде:
О господи,
нет, только не студент. Теперь нам придется сделать вид, будто нас
интересует тот проклятый предмет, который он изучает
.
Но Адам сразу ее раскусил.
— Все в порядке, — улыбнулся он, — вы вовсе не обязаны
расспрашивать меня про занятия.
— Да? — несколько смутилась она. — Тогда не буду.
Мы немного помолчали.
— Ну, — сказала Лаура, — теперь мне и в самом деле интересно.
— Я такой цели себе не ставил, — рассмеялся Адам. — Но раз вы
спросили, докладываю: учусь на первом курсе, изучаю английский, психологию и
антропологию.
— На первом курсе? — подняла брови Лаура, видимо подразумевая, что
вид у него далеко не мальчишеский.
— Да, — подтвердил Адам, — я зрелый студент. Так мне говорят.
Хотя зрелым я себя не ощущаю. Разве только когда сравниваю себя со своими
однокурсниками.
— Они ужасные? — спросила я, надеясь на утвердительный ответ.
— Нет, не ужасные, — сказал он. — Просто молодые. Им ведь лет
по семнадцать-восемнадцать, они попали в колледж со школьной скамьи, да и то
только для того, чтобы чем-то занять пару лет. Не потому, что очень
стремятся к знаниям. Или любят выбранные предметы.
Мы с Лаурой при этих словах устыдились. Ведь Джуди, Лаура и я как раз и
являлись прекрасными примерами таких ленивых и избалованных студентов, о
которых он рассказывал.
— А как получилось, что ты только сейчас поступил в колледж? —
спросила я.
— Ну, раньше мне не хотелось. Когда я окончил школу, я, по сути, не
знал, чем бы хотел заняться. Вот и делал всякие глупости, — интригующе
добавил он. — А в последнее время я призадумался и решил, что хватит
портить себе жизнь. Теперь я готов учиться. Мне в самом деле нравится.
— Правда? — удивилась я. На меня произвели впечатление его зрелость и целеустремленность.
— Да, — сказал он.
— Думаю, для меня удачно сложилось, что я так затянул с учебой. Зато
теперь я способен все оценить. Мне кажется, всем надо советовать пару лет
поработать, а уж потом решать, нужно ему учиться или нет.
— И чем ты занимался? — спросила я. — Работал?
— Вроде того, — резко сказал он, явно не желая распространяться на
эту тему.
Мне становилось все интереснее.
Оказывается, у красавчика Адама есть прошлое! Во всяком случае, к такому
можно было прийти выводу. Хотя скорее всего ему просто хотелось казаться
таинственным, создать вокруг себя некий миф. Наверное, последние шесть лет
он работал клерком. И в не самом интересном департаменте.
Лаура задала Адаму второй вопрос, который обычно задают студентам. (Первый:
Что вы изучаете?
)
— Что вы собираетесь делать, когда получите диплом? — спросила
она.
Я ждала ответа затаив дыхание.
Господи, пожалуйста, пусть он не говорит, что хочет стать писателем или
журналистом!
— взмолилась я. Только такого клише не хватало. Я сложила руки
лодочкой и подняла глаза к небесам.
— Я хотел бы заняться психологией, — сказал Адам, и я вздохнула с
облегчением. — Мне интересно, как работает мозг человека. Я бы с
удовольствием стал психотерапевтом. Или занялся рекламой — и использовал в
этих целях знания психологии. Впрочем, до этого еще очень далеко.
— А как насчет английского? — нервно спросила я. — Тебе
нравится?
— Конечно, — сказал он. — Это мой любимый предмет. Но работы
в этом плане для себя я не представляю. Разве что податься в писатели или
журналисты... Так ведь об этом мечтает каждый второй.
Слава богу!
— подумала я.
Я порадовалась, что ему нравится английский, но просто не смогла бы
выслушивать, как еще один человек собирается написать книгу.
Мы мило болтали, потом Лаура направилась к бару за выпивкой, а Адам
повернулся ко мне и улыбнулся.
— Замечательно, — сказал он. — Приятно поговорить с
интеллигентными людьми.
Я просияла.
Адам подвинулся немного поближе.
Ладно, пусть у меня фигура не семнадцатилетней девушки, но я все еще могу
развлечь мужчину
, — самонадеянно подумала я.
Я чувствовала себя зрелой, сильной женщиной, уверенной в себе и своем месте
в мире, остроумной и мудрой.
Ерунда, конечно.
Всего полчаса назад я плакала, потому что полагала, будто все в пабе знают,
что я брошенная жена.
Теперь же благодаря Адаму я чувствовала себя прекрасно. Но разве важно, кто
исправил мне настроение? В любом случае это лучше, чем чувствовать себя
отверженной.
Рядом с Адамом появилась хорошенькая блондинка.
— Адам, мы уходим. Ты с нами?
— Нет, Мелисса, я побуду здесь. Увидимся завтра, о'кей? — сказал
Адам.
Но ни о каком
о'кей
не могло быть и речи. Мелисса была в ярости.
— Но... я думала... разве ты не пойдешь на вечеринку? — спросила
она так, будто не верила своим ушам.
— Нет, не думаю, — ответил Адам уже несколько резче.
— Прекрасно! — заявила Мелисса, давая Адаму понять, что ничего
прекрасного не наблюдается. — Вот твоя сумка.
Она с грохотом швырнула на пол большую спортивную сумку и окинула нас с
Лаурой ядовитым взглядом. Ядовитым и удивленным. Она и в самом деле не могла
понять, что делает Адам с двумя старыми кошелками, когда может выбрать любую
из прелестных семнадцатилетних девушек.
Если честно, то и я этого не понимала.
Мелисса ушла, и Адам тяжело вздохнул.
— Не могу этого выносить, — устало объяснил он. — Еще одна
студенческая вечеринка: банки теплого пива, невозможно сходить в туалет,
потому что там кто-то трахается... Если же ты оставишь свою куртку на
диване, на нее обязательно кто-нибудь наблюет. И все строят из себя знатоков
музыки. Нет, я для этого слишком стар.
Мне внезапно стало его ужасно жалко. Я подумала, что он был искренен, когда
говорил, что скучает по интеллигентному разговору. Наверное, нелегко
находиться все время среди хихикающих семнадцатилетних девиц вроде Хелен и
Мелиссы, когда ты сам старше и серьезнее.
А еще, очевидно, непросто, когда в тебя влюблены столько девушек. Особенно
если ты человек добрый, каким мне казался Адам, и не хочешь никому сделать
больно. Иногда быть красивым довольно тяжело (не то чтобы я это знала по
своему опыту). Ты должен пользоваться своими данными осторожно и умно.
Следующие десять минут к Адаму по одной подходила целая вереница девушек,
чтобы попрощаться. Во всяком случае, под этим предлогом. Мелисса наверняка
всем рассказала о нас, вот они и пришли посмотреть, какие мы с Лаурой
страшные и старые.
Если бы я была на их месте, то в первую очередь взялась бы критиковать
обувь, одежду, макияж и прически моих врагинь. Но надо отдать должное Лауре,
выглядела она превосходно: рыжие кудри, кожа как алебастр, на свои тридцать
никак не тянет. Мне кажется, я тоже выглядела неплохо. Но все равно они
наверняка говорили, что мы — старые бабки. Но какое это имеет значение?
Неожиданно кто-то сунул мне под нос какую-то банку и потряс ее.
— Не желаете ли помочь нуждающимся детям? — спросил худой человек
в мокром плаще.
— Разумеется, — ответила я и с щедростью, подогретой алкоголем,
сунула в банку фунт.
— А вы? — спросил он, обращаясь к Лауре.
К Адаму он даже не повернулся: он определенно умел отличить нищего студента
от остальной публики.
— Видите ли, я вношу непосредственный вклад, — заявила Лаура.
— В самом деле? — удивилась я. Я не знала, что Лаура занимается
детской благотворительностью.
— Я регулярно занимаюсь сексом с ребенком, — заявила Лаура. —
Если это не непосредственный вклад, тогда уж не знаю, как это и назвать.
Мужчина с ужасом посмотрел на нее и быстренько переместился к следующему
столу.
Адам громко расхохотался.
— Никогда раньше не встречал педофила, — сказал он ей.
— Да я пошутила. На самом деле я не развращаю детей, — усмехнулась
Лаура. — Ребенку, о котором идет речь, девятнадцать.
Мы допили свое вино, надели пальто и собрались уходить.
Паб постепенно пустел.
Все сидящие за столиками вокруг нас пребывали в отличном настроении — за
исключением бармена, который практически умолял всех удалиться.
— Я работаю тринадцатый вечер подряд, — услышала я его слова,
обращенные к особо шумному столику. — Я на ногах еле стою! — И
действительно, он выглядел вымотанным, но мне казалось, что он зря теряет
время, взывая к их гуманности.
— Я сейчас разрыдаюсь, — саркастически заметил один пьяный в хлам
молодой человек.
— Заканчивай эту кружку, или я ее заберу, — пригрозил другой
бармен, обращаясь к клиенту за соседним столиком.
Клиент выпил почти целую кружку залпом под восторженные вопли друзей.
— Молодчага! — раздались крики. — За что уплочено, должно
быть проглочено!
Мы прошли мимо этого посетителя через пять минут. Он стоял у крыльца. Его
поддерживали двое столь же пьяных друзей. Его выворачивало наизнанку.
На улице мы обнаружили, что снова пошел дождь.
— Я оставила машину у дороги, — сказала Лаура. — Побегу.
Мы обнялись на прощание.
— Я приеду в воскресенье взглянуть на Кейт, — сказала она. —
Приятно было познакомиться с вами, Адам. — И она рванулась к машине,
едва не сбив с ног блюющего мужчину.
— Простите! — крикнула она ему, но он скорее всего не расслышал.
Мы с Адамом немного постояли в дверях. Я не знала, что ему сказать. Он тоже
молчал.
— Тебя подвезти? — спросила я.
При этом я смутилась. Можно было подумать, будто я богатая пожилая дама,
изнывающая по сексу и любви, готовая купить красивого молодого парня.
— Было бы замечательно, — сказал он. — Мне кажется, я опоздал
на последний автобус.
Он улыбнулся, и я слегка расслабилась. В конце концов, я всего лишь оказываю
ему услугу. И вовсе не собираюсь использовать его затруднительное положение.
Мы быстро прошли по мокрым улицам до стоянки. Поверьте мне, нет абсолютно
ничего романтичного в прогулках под дождем. Настоящая беда. На мне были
муаровые сапоги. Теперь придется остаток жизни стоять с ними над кипящим
чайником, чтобы они выглядели как прежде.
Наконец мы сели в машину. Он бросил свою промокшую сумку на заднее сиденье,
а сам сел рядом со мной. Богом клянусь, он заполнил собой всю переднюю часть
машины.
Я тронулась с места.
Он начал ловить что-то по радио.
— Ой, пожалуйста, не надо! — взмолилась я. — Отец меня убьет.
Я рассказала ему об отцовском напутствии перед моим отъездом, и Адам долго
смеялся.
— Вы хорошо водите машину, — сказал он через минуту.
Естественно, стоило ему это сказать, как я заглушила мотор и едва не въехала
в столб. Он объяснил, как ехать к его дому, и мы поехали дальше.
Оба молчали.
Единственными звуками были посвист шин на мокром асфальте и скрип
дворников
.
Но молчать вместе с ним было приятно.
Я остановилась около дома и улыбнулась ему на прощание. Вечер в самом деле
удался.
— Спасибо, что подвезли, — сказал он.
— Пожалуйста, — улыбнулась я.
— Гм... ну... не хотели бы вы... в смысле не могу ли я предложить вам
чашку чая? — неуклюже спросил он.
— Когда... Ты имеешь в виду — сейчас? — так же неуклюже спросила
я.
— Нет, я подумывал о следующем декабре, — улыбнулся он.
Я чуть было не отказалась на чистом автомате. Слова едва не слетели с моих
губ, прежде чем я догадалась подумать.
У меня было множество причин, чтобы отказаться. Слишком поздно. Я промокла.
Я в первый раз оставила Кейт. Хелен откусит мне голову.
— Да, — сказала я, крайне удивив себя. — Почему бы и нет?
Я запарковала машину, и мы вошли в дом.
Меня мучили дурные предчувствия. Мой страх имел под собой основания, поэтому
я ожидала худшего.
Ну, знаете, когда шесть или семь человек спят в одной комнате, двое
обретаются на кухне и вынуждены проходить через спальню, чтобы попасть в
ванную комнату, и опять же пройти через ванную, чтобы попасть в гостиную.
Спальни разделены занавесками, свисающими с потолка, чтобы можно было хоть
как-то уединиться. Шкаф стоит в холл
...Закладка в соц.сетях
