Жанр: Любовные романы
Не горюй!
...дливости и все такое. Но на него это почему-то не произвело ни
малейшего впечатления.
Итак, меня увезли в полицейской машине, откуда я со слезами на глазах
смотрела на Джуди и Лауру.
— Позвоните Джеймсу! — крикнула я им напоследок.
Я была уверена: уж он-то знает, что делать.
Так и вышло. Он внес за меня залог и нашел адвоката.
Должна признаться, что никогда в своей жизни я не была так напугана. Я
думала, что из меня станут выбивать признание, дадут несколько пожизненных
сроков заключения и что я никогда больше не увижу Джеймса, друзей и
родителей. Я никогда снова не увижу неба, разве что в крупную клетку с
прогулочного дворика.
Мне было ужасно себя жалко. Ведь придется носить уродливую, мешкообразную
тюремную одежду. И я превращусь в лесбиянку. Мне придется стать подругой
миссис Громилы, чтобы она защищала меня от других девиц, вооруженных
бутылками из-под кока-колы.
Мне придется снова начать курить!
Я была в отчаянии. Так что, когда появился Джеймс и внес за меня залог —
вызволил
меня, как я предпочитала считать, — я поверить не могла, что
меня не встречают толпы людей и операторы с телевизионными камерами.
Джеймс отвез меня домой, а на следующее утро разбудил, вытащил из кровати и
заставил принять душ. Он стер с моего лица губную помаду, сказав, что мне не
стоит выглядеть развеселой девицей. Он заставил меня надеть длинную юбку и
блузку с высоким воротом по той же самой причине. В зале суда он сидел рядом
и держал меня за руку, пока я ждала своей очереди. Он тихо напевал мне
песенки, потому что я сидела бледная и меня подташнивало после перепоя.
Меня очень успокаивало его мурлыкание — пока я не расслышала слова одной из
песен. Что-то насчет тяжелого заступа и цепей на ногах.
Я в слезах обернулась к нему, готовясь сказать, чтобы он убирался к черту,
если ему так весело от того, что меня ожидает. Но тут я встретилась с ним
глазами — и не смогла сдержаться, рассмеялась.
Он был прав. Вся ситуация казалась такой нелепой, что не рассмеяться было
просто невозможно.
Мы с ним хихикали, как школьники, и судья окинул нас мерзким взглядом.
— Еще десять лет сверх твоего срока. — фыркнул Джеймс, и мы снова
покатились со смеху.
С меня взяли штраф в пятьдесят фунтов, которые Джеймс, смеясь, заплатил.
— В следующий раз будешь платить сама, — усмехнулся он.
Я поверить не могла его реакции. Если бы кто-нибудь разбудил меня в два ночи
и сообщил, что Джеймс арестован, я бы пришла в ужас. И уж точно ситуация не
показалась бы мне забавной. Я бы начала всерьез спрашивать себя, за кого же
я вышла замуж.
Я бы ни за что не смогла так помочь, так поддержать и простить, как это
сделал Джеймс. По сути дела, он ничего и не прощал, так как ни на секунду не
дал мне понять, что я сделала что-то плохое.
Так или иначе, когда меня в следующий раз арестуют, некому будет держать
меня за руку в суде и смешить.
Да и чертов штраф мне придется платить самой...
Я выключила душ и вытерлась.
Мне надо ему позвонить
, — решила я.
Вернувшись в комнату, я начала одеваться и параллельно вела с собой такой
разговор:
— Позвони ему! — сердито говорила я себе. — Ты что, хочешь,
чтобы ребенок голодал?
И сама же отвечала:
— Вот покормлю Кейт и позвоню.
— Нет, не позвонишь. Звони
НЕМЕДЛЕННО! Я снова взялась за свое: тянула, откладывала, пыталась избавиться от
ответственности, пряталась от неприятностей. Но мне было страшно! Я
понимала, что следует поговорить с Джеймсом о деньгах и квартире. Но все
никак не могла решиться. Ведь стоит мне заговорить с Джеймсом об этих
проблемах, они станут реальностью. А это будет значить, что моему браку
конец.
— О господи! — вздохнула я.
Я смотрела на Кейт, лежащую в корзинке, такую мягкую, толстенькую и
ароматную в розовых ползунках. И понимала, что нужно позвонить Джеймсу.
Если бы дело касаюсь только меня, я могла бы позволить себе быть трусихой,
но я должна позаботиться о будущем этого чудесного ребенка.
— Ладно, — решительно сказала я. — Ты своего добилась. Я ему
позвоню.
Я пошла в мамину комнату, чтобы поговорить оттуда, начала набирать номер
лондонского офиса Джеймса и вдруг почувствовала, что у меня закружилась
голова. Я одновременно испытывала испуг и возбуждение. Через несколько
секунд я услышу его голос. Меня трясло и бросало в жар. Стало трудно дышать,
мне не хватало воздуха. Когда в трубке раздались длинные гудки, я
испугалась, что меня стошнит от волнения.
Ответила секретарша.
— Могу я поговорить с мистером Джеймсом Вебстером? — спросила я
дрожащим голосом. Губы у меня онемели.
Послышалось несколько щелчков.
Я затаила дыхание.
Снова раздался голос секретарши:
— Извините, но на этой неделе мистера Вебстера не будет. Кто-нибудь другой не может вам помочь?
Разочарование причинило мне почти физическую боль. Я с трудом сумела
пробормотать:
— Нет, все в порядке, спасибо.
Повесив трубку, я осталась сидеть на маминой кровати. Теперь я точно не
знала, что делать. Я с таким трудом заставила себя позвонить ему, и,
несмотря ни на что, мне хотелось с ним поговорить. А его даже нет на месте!
И тут мне пришла в голову другая мысль: а где же он?
Пожалуйста, не подсказывайте мне, что он мог уехать в отпуск.
В отпуск! Как мог он уехать в отпуск, когда распадается наш брак?! Вернее, уже
распался.
Я даже подумала, не перезвонить ли и не спросить, куда подевался Джеймс, но
вовремя остановилась. Капелька гордости еще во мне осталась.
Может, он заболел? Может, у него грипп?.. Весьма вероятно, что я
обрадовалась бы, узнав, что у него рак в последней стадии. Мне ужасно
неприятна была мысль, что у него есть какая-то жизнь без меня и что он
радуется этой жизни.
С другой стороны, я и так знала, что у него есть жизнь без меня. Он жил с
другой женщиной, он ни разу не позвонил мне, хотя бы чтобы спросить про
Кейт. Наверное, я все еще продолжала надеяться, что он скучает по мне и
обязательно рано или поздно вернется. Но если он уехал в отпуск, надеяться
больше не на что.
Джеймс наверняка сейчас беззаботно живет со своей новой женщиной на каком-
нибудь экзотическом курорте. Пьет вино из ее туфельки. Жизнь его проходит
под аккомпанемент хлопков пробок от шампанского, фейерверка и музыки, среди
счастливых людей в праздничных нарядах, танцующих танго.
Я не сомневалась, что, пока я мерзну в Ирландии, он греется на берегу
Карибского моря, на дорогом курорте, где его обслуживают четырнадцать слуг и
где у него есть бассейн, в котором плавают цветочные лепестки.
— Господи, — вздохнула я.
Я никак не ожидала, что буду так себя чувствовать. Что же делать мне?..
В комнату вошла мама с огромной стопкой только что выглаженного белья в
руках.
— Что с тобой? — спросила она при виде моего бледного, несчастного
лица.
— Я звонила Джеймсу, — призналась я и расплакалась.
— О господи. — Мама положила стопку белья на кресло, потом подошла
и села рядом со мной. — Что он сказал? — спросила она.
— Ничего, — прорыдала я. — Его нет. Готова поспорить, он
уехал в отпуск с этой толстой сукой! Уверена, они летели первым классом. И
не сомневаюсь, что у них в ванной есть джакузи...
Мама обняла меня, и немного погодя я перестала рыдать.
— Хочешь, помогу тебе убрать белье? — спросила я, шмыгая носом.
Вот тут она забеспокоилась всерьез.
— Ты в порядке? — озабоченно спросила она.
— Да, — ответила я, — все нормально.
— Ты уверена? — все еще беспокоилась она.
— Уверена, — подтвердила я уже несколько раздраженно.
Мне надо привыкать расстраиваться, — решила я. — Потому что
теперь это будет случаться постоянно. По крайней мере, до тех пор, пока я
окончательно не смирюсь с мыслью, что с Джеймсом все кончено
.
Ладно, сейчас я чувствую себя ужасно — обиженной и брошенной. Но со временем
мне уже не будет так больно. Значит, просто надо на недельку залечь в койку.
А в понедельник я ему снова позвоню. Как раз самое удачное время, чтобы
поговорить! Он должен будет чувствовать себя несчастным, потому что пришлось
вернуться к работе, отпуск в прошлом, да еще не удалось выспаться после
перелета.
Я старалась взбодрить себя мыслью, что обрадуюсь, если ему будет плохо.
А если я не буду все время думать об этом, все как-нибудь утрясется.
— Ладно, мам, — сказала я, — давай разложим это белье по
шкафам.
Я решительно направилась к стопке свежевыглаженного белья на стуле. Мама
опасливо смотрела, как я начала быстро сортировать белье.
— Я положу это в шкаф к Анне, — сказала я, взяв одну стопку.
— Но... — начала мама.
— Никаких
но
, — ласкова сказала я ей.
— Но, Клэр... — забеспокоилась она.
— Мам, — настаивала я, тронутая ее заботой, но решив взять себя в
руки и быть послушной дочерью, — со мной все в порядке.
Я вышла из ее комнаты и направилась к Анне.
Дверь за мной захлопнулась, поэтому ее голос донесся до меня приглушенно:
— Клэр! Ради всего святого, как я объясню твоему отцу, почему его трусы оказались в шкафу Анны?
Я как раз стояла на коленях у выдвинутого ящика в комнате Анны.
Разве я положила туда отцовские трусы?
Положила.
Мне стало ясно, что лучше их оттуда убрать. Так как нельзя надеяться, что
Анна заметит что-то необычное в своем ящике и не наденет огромные семейные
трусы отца.
Разумеется, если она вообще меняет белье. Или, если подумать, носит трусы...
Я припомнила, как она однажды распространялась насчет белья, считая его
формой фашизма. Эти туманные рассуждения о том. что тело должно дышать —
вентилироваться, так сказать, — навели меня на мысль, что белье вовсе
не является необходимым атрибутом в жизни Анны.
Тяжко вздохнув, я собрала трусы и сложила их в стопку.
13
В этот вечер я договорилась со своей подругой Лаурой.
Здесь мне придется немного познакомить вас с моим прошлым.
Дело в том, что Лаура, Джуди и я учились вместе в колледже. И с той поры
дружили.
Джуди жила в Лондоне.
А Лаура жила в Дублине.
После моего бегства из Лондона с ребенком, но без мужа, я с Лаурой не
встречалась. Но она несколько раз звонила по телефону. Я сказала, что
слишком расстроена, чтобы с ней увидеться. Однако она оказалась верным
другом — не обиделась, только сказала, что с удовольствием повидается со
мной, когда я буду чувствовать себя лучше. Тут я уверила ее, что никогда не
буду чувствовать себя лучше, так что мы больше скорее всего не встретимся,
но я рада, что у меня была такая славная подруга.
Я подозревала, что Лаура несколько раз за последний месяц звонила маме и
расспрашивала ее обо мне, моем психическом здоровье (крайне нестабильное) и
моих занятиях. Но она не надоедала мне, за что я была ей очень признательна.
Теперь, когда я немного пришла в себя, я позвонила ей и предложила
встретиться. Мне показалось, что Лаура очень обрадовалась.
— Напьемся в стельку! — с воодушевлением воскликнула она.
Не знаю, что уж это было: предложение или предсказание.
Так или иначе, нам этого не избежать.
— Думаю, мы будем в порядке, — согласилась я, вспоминая опыт
последних десяти лет нашего знакомства.
Я немного беспокоилась — я подзабыла, каким неудержимым жизнелюбием
отличалась Лаура. Она вполне могла дать фору римским императорам.
Мама сказала, что она с удовольствием присмотрит за Кейт.
После ужина (сырный пирог из микроволновки, вполне съедобный) я поднялась
наверх, чтобы подготовиться к моему первому выходу в свет после расставания
с мужем.
Знаменательное событие. Вроде потери девственности, первого причастия или
свадьбы. То, что случается в жизни только единожды.
Надеть мне было совершенно нечего.
Я начала скорбеть, что так легкомысленно бросила все свои замечательные
платья в Лондоне. Вела себя как приговоренный по дороге на эшафот — рыдала,
утверждала, что моя жизнь кончена и что мне там, куда я еду, ничего не
понадобится.
А ведь я ехала всего лишь в Дублин. Не на тот свет. Я должна была
догадаться, что рано или поздно я снова стану нормальной. Не слишком
счастливой, разумеется, но все же. И способной нравиться.
Ввиду того, что мои приличные одежки находились в другом городе, мне ничего
не оставалось, как снова позаимствовать что-то у Хелен.
Можно было не сомневаться: ей это не понравится. Но она и так злилась на
меня за то, что я якобы строила глазки ее парню. Так что я теряю?
Я начала поспешно копаться в шкафу Хелен. Надо признаться, у нее были очень
красивые веши, и я почувствовала былое возбуждение. Я обожала хорошие
тряпки! Сейчас я напоминала себе человека, пробирающегося через пустыню и
умирающего от жажды, который неожиданно наткнулся на целый яшикледяной кока-
колы. Наверное, я слишком долго проходила в ночной рубашке.
Я отыскала маленькое платье винного цвета и решила, что оно подойдет.
Поспешно напялив его на себя, я вернулась к себе в комнату, посмотрела в
зеркало и во второй раз за два дня порадовалась тому, что увидела.
Я выглядела выше ростом, стройнее и моложе. И совсем не походила на мать-
одиночку или брошенную жену. Уж не знаю, как они должны выглядеть, брошенные
жены.
Вместе с шерстяными колготками и сапогами я смотрелась как молодая девушка
(ха!), даже как невинная девушка (два раза ха!). И хотя платье было мне
немного коротко, демонстрируя основательную часть моих бедер, поскольку
Хелен была значительно ниже ростом, меня это не смущало.
Тут появилась мама и пришла в ужас от моего вида. Я не стала с ней спорить.
— Отвяжись, — сказала я ей.
Затем я занялась макияжем. Я была очень возбуждена перспективой выйти из
дома. Я уже забыла, что значит развлекаться.
Раньше я обожала ходить повсюду. Вообще-то я очень общительный человек, и,
пока мой муж меня не бросил, все любили со мной общаться.
Я никогда не отказывалась от приглашений.
Надо доставлять себе радость,
пока есть такая возможность, — утверждала я, — потому что умрем мы
наверняка надолго
. Почти всегда я приходила на вечеринку первой. И уходила
одной из последних.
Толстый слой тонального крема скрыл зимнюю бледность.
Я — сторонница хорошей косметики в больших количествах. И хотя загар был
моден в восьмидесятые годы и неуместен в скромные девяностые, тяготеющие к
естественным краскам, я могу со стыдом признаться, что мне очень хотелось
быть загорелой.
Ладно-ладно, я знаю, что избыток ультрафиолета ведет к раку кожи и, хуже
того, делает твое лицо похожим на лица австралийцев, но я все равно
придерживалась мнения, что гладкое загорелое лицо выглядит очень здоровым и
привлекательным. Да и зачем прятаться от солнца, чтобы не заработать рак
кожи и выглядеть трупом, когда в любой момент тебя может сбить автобус?
Но, увы, загар отсутствовал. Мне только хотелось его иметь. Поэтому я была
готова с помощью косметики организовать себе фальшивый загар.
Итак, мой макияж вовсе не был бледным. Поверх тонального крема я нанесла две
полоски румян — по одной на каждую щеку. Вид получился довольно странный,
пришлось румяна как следует размазать по щекам.
Уверена, что мне не послышалось: мама бормотала что-то вроде
клоун Коко
.
Но когда я резко повернулась, она с совершенно равнодушным видом
рассматривала свои ногти.
Наверное, мне послышалось.
Яркая помада, чтобы никто не ошибся и сообразил, что, несмотря на молодежное
платье, я женщина.
Женщина!
Мне нравилось это слово. Я бы произнесла его вслух, но, к моему удивлению,
мама не выскочила из комнаты, когда я ей нагрубила, а все еще сидела на
кровати, наблюдая, как я крашусь. Я решила, что достаточно беспокоила ее за
последний месяц.
Серый карандаш для век и черная тушь сделали мои глаза ярко-голубыми. Если
вспомнить про чистые блестящие волосы, то можно догадаться, что я была
довольна результатом своих усилий.
Разумеется, у мамы было другое мнение.
— Ты собираешься надеть юбку с этой блузкой? — спросила она.
— Мам, ты прекрасно знаешь, что это платье, а не блузка, —
спокойно ответила я.
Ей не удастся помешать мне чувствовать себя прекрасно!
— На Хелен это, может, и платье, — признала она. — Но на тебе
оно выглядит как блузка.
Я проигнорировала это замечание.
— А ты спросила у Хелен разрешения взять его? — спросила она, явно
вознамерившись испортить мне настроение. — Потому что разбираться с
Хелен придется мне. Тебе на это наплевать. Ты будешь в городе с твоими
друзьями пить коктейли, или что вы там пьете, а я останусь здесь, и это на
меня будет орать, как на собаку, моя младшая дочь.
— Ой, перестань, мам, — взмолилась я. — Я напишу Хелен
записку, объясню, что взяла платье взаймы. Когда я привезу свои вещи из
Лондона, она сможет их поносить.
Мама молчала.
— Ну как, сойдет? — спросила я.
— Да, — улыбнулась она и ворчливо призналась: — Ты выглядишь
прелестно.
Когда я уже собралась выходить из комнаты, мое внимание привлек какой-то
блеск на туалетном столике. Мое обручальное кольцо! Я забыла надеть его
после душа. Оно лежало и подмигивало мне, явно желая выбраться из дома хоть
ненадолго. Я вернулась и взяла его. Но не надела. Кто знает, может, если я
перестану носить обручальное кольцо, то наконец поверю, что моего брака
больше не существует? Вздохнув, я снова положила кольцо на столик.
Когда я подошла к отцу за ключами от машины, он смотрел телевизор. Мне
кажется, он вздрогнул от испуга, когда мне удалось переключить его внимание
с экрана на себя.
— Ты очень красивая, — сказал он с изумлением. — Куда-то
собралась?
— В город, я встречаюсь с Лаурой. — объяснила я.
— Только поосторожней с этой чертовой машиной, — попросил он с
беспокойством.
Отец родился в маленьком городке на западе Ирландии. Несмотря на то что он
последние тридцать три года жил в Дублине, он не доверял его обитателям. Ему
казалось, что все они — мелкие хулиганы и воришки. И еще ему казалось, что
центр Дублина похож на Бейрут Только Бейрут намного спокойнее.
— Все будет в порядке, папа, — уверила я его — Я оставлю машину на
стоянке.
Но это его не успокоило.
— Обязательно забери ее до полуночи, — продолжал волноваться
он. — В это время все охраняемые стоянки закрываются. И если ты не
возьмешь машину, мне завтра придется идти на работу пешком.
Я сдержалась и не стала говорить ему, что пешком ему не придется никуда
идти, даже если я не пригоню машину. Ничто не мешает ему взять мамину машину
или поехать на общественном транспорте.
— Не волнуйся, папа, — успокоила я его. — Давай ключи.
Он неохотно передал мне ключи.
— И не меняй волну на радио! — предупредил он. — Я не хочу,
чтобы меня глушила поп-музыка, когда я включу радио утром.
— Если я буду менять, то потом верну все назад, — пообещала я.
— И если будешь двигать вперед сиденье, не забудь снова отодвинуть его.
Я не хочу сесть утром в машину и подумать, что я за ночь сильно потолстел.
— Не беспокойся, папа, — терпеливо сказала я, беря пальто и
сумку. — Ну, пока. Увидимся.
Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем одолжить машину у отца!
Когда я закрывала за собой дверь гостиной, я услышала, как он крикнул вслед:
— Куда это ты направилась без юбки? — Но я сделала вид, что не
расслышала.
Мне очень не хотелось оставлять Кейт. Я впервые выходила из дома без нее.
Надо сказать, я чуть не забрала ее с собой, но потом сообразила, что ей и
без того впоследствии придется провести много времени в шумных и прокуренных
помещениях, так что нет смысла начинать так рано.
— Ты должна проверять, как она, каждые пятнадцать минут, — со
слезами наказывала я маме.
— Обязательно.
— Каждые
пятнадцать минут, — повторила я.
— Да, — ответила она.
— Ты не забудешь? — волновалась я.
— Нет, — ответила она, слегка раздражаясь.
— Но вдруг ты будешь что-то смотреть по телику и отвлечешься? —
испугалась я.
— Я не забуду! — уже сердито ответила мама. — Я умею
ухаживать за детьми. Не забудь, я умудрилась вырастить пятерых.
— Я знаю, — сказала я, — но Кейт — особый ребенок.
— Клэр! — взорвалась мама. — Слушай, убирайся ко всем чертям!
— Ладно, ладно, — забормотала я, быстро проверяя, включена ли
детская сигнальная система. — Ухожу.
— Желаю приятно провести время, — крикнула мне вслед мама.
— Постараюсь, — ответила я. Нижняя губа у меня дрожала.
Поездка была просто кошмарной.
Обратите внимание: если как следует прислушаться, то почти все звуки
напоминают плач ребенка.
Ветер в деревьях, дождь, стучащий по крышам, шум двигателя... Я была
уверена, что слышу плач Кейт, хотя уже давно отъехала далеко от дома. Это
было невыносимо. Что, если она умерла? Что, если она умрет этой ночью?
Тут, как оазис в пустыне, появилась телефонная будка. Я резко свернула к
ней, вызвав законное раздражение всех едущих сзади водителей.
— Мам! — прошептала я.
— Кто это? — удивленно спросила она.
— Это я, — промямлила я, чувствуя, что сейчас расплачусь.
—
Клэр?! — воскликнула она, явно выйдя из
себя. — Какого черта тебе нужно?
— С Кейт ничего не случилось? — затаив дыхание, спросила я.
— Клэр! Немедленно прекрати! Кейт в полном порядке.
— Правда? — спросила я, боясь поверить.
— Правда, — подтвердила она уже более спокойным голосом. —
Послушай, со временем тебе станет легче. Хуже всего вначале. Теперь иди и
развлекайся, я обещаю, что позвоню, если что-то случится.
— Спасибо, мам. — с облегчением сказала я.
Я вернулась в машину, поехала в центр и запарковала ее на охраняемой
стоянке. Потом направилась в паб на свидание с Лаурой.
Когда я вошла, она уже ждала меня.
Так было приятно снова встретиться! Я не видела ее несколько месяцев.
Я сказала ей, что выглядит она очаровательно, что было чистой правдой. Она
тоже сказала, что я выгляжу прелестно, но вот в этом я вовсе не была
уверена.
Она ответила, что выглядит как старая кошелка, а я сказала, что выгляжу как
собака. Еще я сказала, что она не выглядит как старая кошелка. Она тоже
сказала, что я не выгляжу как собака.
Закончив обмен любезностями, я отправилась за выпивкой.
В пабе собралось миллион народу. Во всяком случае, такое создавалось
впечатление. Было время, когда я жизнерадостно стояла с кружкой в руке среди
всей этой толпы, покачиваясь, как водоросли от течения. Я не обращала
внимания на то, что человек, с которым я вроде бы разговаривала, оказывался
на расстоянии нескольких ярдов от меня, а большая часть пива из кружки
вылилась мне на руку. И мне было очень весело.
Лаура хотела знать все про Кейт.
Когда я была моложе, я поклялась, что никогда никому не буду надоедать
рассказами о своем ребенке. Ну, вы знаете — как она улыбнулась, какая она
хорошенькая и смышленая и так далее, пока все вокруг не начинают умирать со
скуки. Однако сейчас я именно так себя вела и ничего не могла с собой
поделать. Все становится иным, когда речь идет о твоем ребенке.
Единственное, что я могу сказать в свое оправдание, — заведите себе
ребенка, и все поймете сами.
Кто знает, может, Лауре и было дико скучно, но она умело делала вид, что ей
интересно.
— Умираю, хочу на нее взглянуть, — сказала она.
— Тогда приходи в выходные, — предложила я. — Мы проведем
день вместе, ты сможешь с ней поиграть.
Потом Лаура захотела узнать, трудно ли рожать, и мы некоторое время
обсуждали неприятные подробности, пока Лаура не побледнела и едва не
потеряла сознание.
Вот тут мы и вернулись к главному пункту в повестке дня. К тому, зачем,
собственно, встретились. К главному герою. Звезде шоу.
К Джеймсу.
Общие детали Ла
...Закладка в соц.сетях
