Жанр: Любовные романы
Не горюй!
...е, комод — на кухне, кастрюли и ведра —
в ванной. Кофейный столик в гостиной сооружен из четырех голубых ящиков для
перевозки молока и древесной плиты.
Вы сами наверняка такое видели.
Поэтому я вздохнула с облегчением, когда Адам открыл дверь и впустил меня во
вполне обычную квартиру, можно даже сказать — приятную.
— Идите на кухню, — пригласил он, снимая мокрую куртку.
Мы вошли на кухню, Адам налил чайник, поставил его на плиту и включил
обогреватель. Чайник действительно оказался чайником, а не железной банкой.
Все это возбудило мое любопытство.
— А другие люди, которые тут живут, — спросила я, — они тоже
студенты?
— Нет, — ответил Адам, снимая с меня пальто и вешая его поближе к
обогревателю. — Вы промокли, — сказал он. — Хотите, я принесу
вам сухой свитер?
— Нет, спасибо, — ответила я. — Пальто защитило меня от
осадков.
Он улыбнулся.
— Тогда принесу вам полотенце, чтобы вытереть волосы, — сказал он
и вышел.
Вернулся он практически сразу и протянул мне большое голубое полотенце. Могу
вас успокоить, он не стал сам вытирать мне волосы. Нет, он дал его мне, и я
несколько раз осторожно приложила его к волосам, потому что не хотела, чтобы
они торчали в разные стороны.
Честно говоря, я бы предпочла воспаление легких.
Я сняла сапоги и пристроила их у обогревателя. Адам поставил передо мной
чашку чая. Он даже нашел коробку печенья.
— Это Дженни покупала, — признался он. — Я утром скажу ей,
что у меня была особая гостья. Она поймет.
Он умел быть естественно очаровательным, не чувствовалось никакой фальши.
— Так когда родилась Кейт? — спросил он, подвигая ко мне сахар.
— Около месяца назад, — ответила я.
— Послушайте, я надеюсь, вы не станете сердиться, — сказал он
смущенно, — но Хелен рассказала мне о вас и вашем муже.
— И что? — спросила я, разозлившись.
— Да ничего, — поспешно сказал он. — Я понимаю, это не мое
дело, но уверен, что вам пришлось нелегко. Я через нечто подобное когда-то
прошел сам, так что знаю, как это неприятно.
— В самом деле? — заинтересовалась я.
— Да, — ответил он. — Но я вовсе не собираюсь лезть в ваши
дела.
На это наплевать, — подумала я, — расскажи о себе!
— Я знаю, что у вас много друзей в Дублине, — продолжил он, —
но, если вам захочется поговорить со мной, я был бы рад.
— Ты не пытаешься использовать меня в качестве эксперимента для твоих
занятий психологией? — с подозрением спросила я.
— Нет, конечно! — рассмеялся он. — Просто вы мне сразу
понравились. А сегодня еще больше. Я хочу, чтобы мы были друзьями.
— Почему? — с еще большим подозрением спросила я.
Я имела право на этот вопрос. Я — человек вполне обычный. Так почему он меня
выделил? Нет, я не собираюсь принижать себя. У меня много положительных
качеств. Но таких, как я, полно. А за Адамом наверняка бегают толпы всяких
женщин — забавных, красивых, умных, богатых, изящных, сексуальных и так
далее.
Почему же он выбрал меня?
— Потому что вы милая, — сказал он.
Милая
! Кто захочет быть избранной потрясающим мужиком только потому, что
ты милая?
— И вы остроумная. И умница. Мне с вами интересно, — добавил он.
Уже лучше, — подумала я. — А как насчет красивой и сексуальной?
Я бы даже согласилась на привлекательную, но не тут-то было.
А впрочем, какого черта?! С ним приятно разговаривать. Мне с ним хорошо. И я
не втюрилась в него — хотя в других обстоятельствах наверняка бы втюрилась.
И он не положил на меня глаз. Мы просто взрослые люди, которым приятно быть
вместе.
В конце концов, я — замужняя женщина. В понедельник я позвоню Джеймсу. И
Адам наверняка уже занят. Если не моей сестрой, то какой-нибудь другой
женщиной.
Подумаешь! Переживу.
— Что вы делаете завтра? — спросил он.
— Ну, не знаю, — ответила я. — У меня вообще еще не налажен
режим после возвращения из Лондона. Наверное, буду заниматься с Кейт.
— Я именно поэтому и спросил, когда Кейт родилась. Хотел предложить вам
пойти со мной в спортзал.
— Я?! — в ужасе переспросила я. — Зачем?
— Нет, дело не в том, что я считаю, будто вы в этом нуждаетесь. Я
просто думал, что вам может понравиться.
Я со своим обвисшим, бесформенным телом покажусь в спортзале рядом с
Адонисом! Он что, шутит?
Но, с другой стороны, тело так и останется обвисшим, если я не приму меры. А
до Кейт я очень любила ходить в спортзал.
Кто знает, может, это самое хорошее предложение из всех полученных мною за
последнее время.
— Ну... — начала я осторожно. — Видишь ли, я в очень плохой форме.
— Надо же когда-нибудь начать! — быстро сказал он.
— А кто присмотрит за Кейт?
— Разве ваша мама откажется? Это же всего на пару часов.
— Может быть, — с сомнением произнесла я.
На мой взгляд, события развивались чересчур быстро. Черт побери, я всего
лишь встретилась с Лаурой, чтобы выпить! А теперь я собираюсь включиться в
программу физической подготовки вместе с человеком, с которым только вчера
познакомилась.
Вернее, накануне вечером.
— Слушайте, приходите завтра. Уверен, вам понравится. Что вы
теряете? — настаивал он.
Я подумала.
Действительно, что я теряю? Кроме собственной жизни, если об этом узнает
Хелен.
— Ладно, я приду.
Мы договорились встретиться в городе в три часа, хотя я сама не верила тому,
что говорю.
Я допила чай. Он проводил меня до машины. Захлопнул дверцу за мной и стоял —
могу добавить, под дождем, — пока я не уехала.
Я начала мучиться угрызениями совести, не успев выехать на основную дорогу.
Я чувствовала вину за то, что оставляю Кейт.
Вину за то, что связалась с человеком младше себя, к тому же дружком моей
сестры.
Вину за то, что потеряю время в спортзале, тогда как должна связаться с
адвокатом и разобраться с моими финансами.
Войдя в дом, я сразу же побежала наверх к Кейт и почувствовала огромное
облегчение, увидав, что она жива и в порядке. Я ощущала такую вину, что была
уверена — с ней что-то обязательно случилось.
Я прижала ее к себе так крепко, что едва не задушила.
— Я скучала по тебе, малышка, — сказала я ей. — В понедельник
я позвоню папе и постараюсь все уладить. Все будет хорошо, я обещаю.
Я провела такой чудесный вечер!
И никак не могла понять, почему так удручена.
14
Я собиралась позвонить мистеру Хазделлу, адвокату, которого порекомендовала
мне Лаура, как только он придет на работу, в девять часов утра. Но не могла
заставить себя это сделать.
Я покормила Кейт.
Я поиграла с ней.
Я поволновалась насчет того, что мне надеть в спортивный зал.
Я побеспокоилась, что будет, если Хелен узнает, что я иду в спортзал вместе
с Адамом.
Я волновалась, что мама откажется посидеть с Кейт, поскольку в этом случае
она станет соучастницей моей встречи с Адамом.
Я беспокоилась обо всем на свете, кроме действительно важных вещей!
Я знала, нужно позвонить в банк: у меня совсем не осталось денег. Но меня
больше заботило, как будет выглядеть мой зад в леггинсах, которые я нашла у
Рейчел в комнате.
Мой ребенок рос без отца, а я, вместо того чтобы броситься к телефону и
звонить адвокату, крутилась перед зеркалом, как будто мне все еще пятнадцать
лет, и выгибала шею, чтобы увидеть себя сзади.
Мама взглянула на меня с известным подозрением, когда я попросила ее
присмотреть днем за Кейт.
— Опять? — удивилась она.
— Да, но всего на два часа, — пробормотала я.
— Но почему? — настаивала она. — Что ты затеяла?
— Да ничего, мам. Хочу сходить в спортзал и начать приводить себя в
форму, — объяснила я. Мне не хотелось ей врать, но и правду говорить не
хотелось.
— Ах, спортзал! — протянула она вполне довольным тоном. —
Спортзал — это хорошо. Только смотри не навреди себе. Ты ведь не так давно
рожала, не забывай об этом.
— Спасибо, мам, — сказала я. Меня позабавила ее
деликатность. — Думается, мои внутренности уже в нормальном состоянии.
Если честно, то уже наготове.
Мне не следовало этого говорить: я снова вызвала у нее подозрения. И хотя
она сама подталкивала меня к флирту с Адамом, мне было настолько совестно,
что я не хотела, чтобы кто-то об этом знал.
Я поехала в город, чувствуя вину и страх, что меня поймают или что-то
случится с Кейт.
На полдороге к спортзалу я решила, что такая жизнь во вранье плюс небрежное
отношение к ребенку — не для меня и что я сейчас развернусь и поеду домой.
Но движение было слишком плотным, и, когда у меня появилась возможность
развернуться, я уже жалела Адама, который будет зря меня ждать. Я решила,
что встречусь с ним, скажу, что не могу с ним встретиться (надеюсь, вы меня
понимаете), и сразу же вернусь домой.
Машину было негде поставить. Я припарковалась так далеко от места встречи,
что хоть на автобус садись. Сознавая, что страшно опаздываю, я помчалась по
тротуару и вскоре увидела Адама. Он стоял у магазина, где мы договорились
встретиться, и с обеспокоенным видом вертел головой в разные стороны, не
обращая никакого внимания на восхищенные взгляды проходящих мимо женщин.
Каждый раз, когда я его видела, я испытывала шок, поскольку успевала забыть,
как он хорош собой.
Этот высокий красивый мужчина с длинными мускулистыми ногами ждет
меня! — подумала я с восторгом. — С чего бы
это?
— Клэр! — воскликнул он, обрадовавшись моему появлению. — Я
уж думал, что ты не придешь.
— Я и не пришла, — промямлила я.
— Значит, ты прислала вместо себя свою голограмму, правильно я
понял? — улыбнулся он.
— Нет, я хочу сказать... Видишь ли, Адам, я поняла, что мы это плохо
придумали, — заикаясь, проговорила я. — Ну, понимаешь... — Я
замолчала.
— Что мы плохо придумали? — мягко спросил он, ведя меня сквозь
толпу пешеходов.
— Встречаться и... Ты же знаешь, я замужем и все такое, — сказала
я, не смея поднять на него глаз.
Когда же я на это решилась, то не поверила глазам — он ужасно обиделся.
— Я знаю, что ты замужем, — тихо сказал он, глядя мне в
глаза. — Я и не посмел бы на что-то рассчитывать. Я не собираюсь к тебе
приставать. Я только хочу, чтобы мы были друзьями.
Я чуть не умерла от смущения. Разумеется, он не собирается ко мне
приставать! Надо же, а я что подумала?! Откуда во мне столько цинизма?
Вернее — с чего это я так самонадеянна? Ладно, я чувствовала вину,
встречаясь с ним. Но разве это не моя проблема? Почему я решила приписать
ему дурные намерения? Только потому, что имею их сама?
— Наверное, тебе лучше поехать домой, — сказал Адам.
Он не был холоден, не злился, но имел такой вид, будто не хочет, чтобы я к
нему прикасалась.
— Нет! — торопливо воскликнула я. — Извини, я не должна была
все это говорить. Я поступила глупо.
Мы явно привлекали любопытные взгляды прохожих.
— Блеск! — услышала я слова какой-то женщины. — Обожаю
смотреть, как люди ссорятся. Тогда мне становится ясно, что я — не
единственный несчастный человек в мире.
Не волнуйся, — мысленно сказала я ей, — у тебя хорошая компания
.
Адам посмотрел на меня и тяжело вздохнул:
— Тогда чего ты хочешь?
— Ничего, — ответила я. — Давай забудем обо всем и пойдем в спортзал, как собирались.
— Ладно, — сказал он. Но не слишком дружелюбно.
— Эй, будь с ней помягче. Поцелуй ее! — крикнул неряшливый старик,
из карманов которого торчало несколько бутылок пива. Он наблюдал за нами с
неподдельным интересом. — Она ведь просит прощения. Верно, киска?
— Пошли, — буркнула я, обращаясь к Адаму.
— Врежь ей! — заорал старик: у него внезапно сменилось
настроение. — Они другого языка не понимают!
Мы поспешили уйти, но крики старика еще долго доносились до нас.
— Слава богу, — сказала я, когда мы свернули за угол — отсюда его
не было слышно.
Адам слегка улыбнулся, но я все еще ощущала его напряжение и недовольство.
Мы пришли в спортзал. Он записал меня. Я направилась в женскую раздевалку,
откуда через некоторое время нерешительно вышла, прижимаясь к стенке спиной,
чтобы никто, не дай бог, не увидел мой зад во всей красе.
Но я зря беспокоилась: Адам едва взглянул на меня.
— Велотренажеры вон там, — показал он. — Гантели и прочее вот
в этой комнате. Остальные тренажеры подальше.
И он ушел.
Я немного постояла, ожидая, не вернется ли он, чтобы показать мне, что надо
делать. Если совсем честно, то мне в голову приходили очень приятные
фантазии, хоть мне снова было стыдно. Как он наклоняется надо мной, чтобы
что-то наладить, а я лежу пластом на скамейке для укрепления пресса. И мы
оба вдруг понимаем, что наши губы так близко, что остается только
поцеловаться.
Вот такая романтическая ерунда. Однако Адам полностью меня игнорировал, так
что я неохотно решила обуздать свою разыгравшуюся фантазию и немного
позаниматься.
Я слегка разогрелась, сделав несколько упражнений. И вдруг поняла, что
получаю удовольствие.
Я искоса взглянула на Адама, пока он смотрел в другую сторону. Он работал со
штангой — и выглядел великолепно. Человек, который серьезно относится к
своему телу! И не зря.
На нем были облегающие трусы и футболка: от него просто глаз нельзя было
оторвать. Красивые сильные руки, поблескивающие от пота, и очень симпатичная
задница. Простите, я не должна была этого говорить. Но это правда.
Примерно через час я решила, что с меня хватит.
— О'кей, — улыбнулся он. — Иди в душ, встретимся в кафе.
Я немало времени потратила на макияж, поэтому, когда я появилась, он уже
сидел за столиком. Волосы у него были мокрые и блестящие, а перед ним стояло
примерно двадцать пакетов молока.
— Наконец-то, — сказал он, увидев меня. — Ну как,
понравилось?
— Очень, — призналась я.
— Не жалеешь, что пришла? — серьезно спросил он, глядя мне в
глаза.
— Нет, — ответила я.
— Прекрасно, — заметил он и вдруг начал смеяться.
Я тоже не удержалась от смеха. Слава богу, я была так рада, что он больше на
меня не сердится!
Я взяла себе чашку кофе и села за его столик. Кроме нас, никого в кафе не
было. В пятницу вечером более разумные люди нашли себе занятия поинтереснее.
Например, пойти в паб и надраться.
Внезапно я почувствовала, что напряжение в наших отношениях с Адамом
исчезло. Мне снова стало с ним легко. Ни о чем неприятном мы не говорили — я
не спрашивала его об отношениях с Хелен, а он не задавал мне вопросов насчет
Джеймса. Я не расспрашивала его о занятиях, а он в ответ не интересовался
моей работой.
Он спросил, какое у меня любимое животное. А я спросила, какое у него самое
раннее воспоминание. Мы рассказали друг другу, как в пятнадцать лет ходили
на дискотеки. Еще мы обсуждали, что бы мы для себя выбрали, если бы имели
такую возможность.
— Я бы хотел уметь летать, — признался он.
— Тогда почему ты не научишься? — спросила я.
— Нет, я хотел бы летать
сам, — пояснил он и
засмеялся. — Без самолета или еще чего-нибудь. А ты? Чего бы хотела ты?
— Иногда мне хотелось бы заглянуть в будущее, — сказала я. —
Не на годы или месяцы вперед. Может, на пару часов.
— Замечательно! — восхитился Адам. — Представь себе, сколько
ты могла бы выиграть на скачках.
Я рассмеялась.
— А еще мне хотелось бы быть невидимой. Ужасно увлекательно! Я уверена,
что можно значительно больше узнать о человеке, если он не подозревает о
твоем присутствии.
— Ты права, — согласился он.
Мы немного помолчали.
— Мне хотелось бы путешествовать во времени, — сказал Адам.
— Да, это здорово, — согласилась я. — Представь себе —
вернуться в интересные времена. Например, в Древний Египет. Хотя с моим
везением я бы наверняка оказалась несчастным старым гладиатором.
— Не уверен, что в Древнем Египте были гладиаторы, — заметил Адам.
Впрочем, он сказал это не обидно. Наверное, привык поправлять Хелен. —
Знаешь, — продолжил он, — мне кажется, что ты была бы принцессой.
Ну, не Клеопатрой. Для этого ты слишком светлая... — Он легонько коснулся
моих волос. — Но принцессой наверняка.
— Ты думаешь? — промямлила я.
Остроумная и изысканная — это обо мне.
— А ты хотел бы попасть в прошлое? — спросила я, пытаясь вернуться
к безопасной теме и привести в норму свое дыхание.
— Ну, иногда мне хочется вернуться назад в своей собственной жизни. В
те времена, когда я был счастлив. Исправить ошибки. Или сделать то, что
должен был бы сделать, но не сделал.
Он меня сильно заинтриговал. Что было такое в его жизни, оставившее столь
глубокой след?
Но тут я вдруг заметила, который час. Десять минут восьмого.
— Бог мой! — воскликнула я и вскочила. — Взгляни на часы. Я
думала, сейчас часов пять... Мне надо идти. Спасибо, что привел меня сюда.
Пока! — Схватив сумку, я ринулась к двери.
— Подожди! — попросил он. — Я провожу тебя до машины.
— Нет, не надо, — сказала я.
И умчалась.
Я была в панике. Куда девалось время? Как я могла оставить Кейт так надолго?
Бог меня накажет. С ней обязательно что-то случится.
Назад я ехала очень быстро — движение в этот поздний час было небольшим.
Мама встретила меня с поджатыми губами.
— И сколько, по-твоему, сейчас времени? — спросила она.
— Прости, — сказала я. — Я как-то потеряла счет времени.
— Я накормила Кейт, — сообщила она.
Слава богу! Значит, моя дочь еще жива.
— Спасибо, мам.
— Три раза.
— Спасибо, мам.
— И сменила ей подгузники.
— Спасибо, мам.
— Пять раз.
— Спасибо, мам.
— Я надеюсь, ты мне благодарна.
— Конечно, мам.
— Знаешь, она ведь не мой ребенок.
— Я знаю, мам.
Вот тут она стала смотреть на меня с подозрением: с чего это я такая
покладистая? Я поспешно повысила голос.
— Она твоя плоть и кровь, не забывай! — заявила я.
Но попытка была неудачной: я просто не могла сосредоточиться и разозлиться
на нее. Мои мысли постоянно возвращались к Адаму, и я внезапно почувствовала
себя счастливой.
Я бросилась наверх, к Кейт.
Она спала, сытая и сухая. Маленький ангел. Во сне она сосредоточенно сопела
и двигала маленькими розовыми ножками.
Я вдруг поняла, как мне повезло.
Это прелестное крошечное существо принадлежит мне.
Я ее родила.
Она — моя дочь.
Я впервые
по-настоящему осознала, что мой брак вовсе не
был неудачным. Хоть мы с Джеймсом и не вместе, но мы создали это живое чудо.
Я вовсе не проклята, я не неудачница.
Мне очень-очень повезло.
Вечер в пятницу я провела вместе с мамой перед телевизором. Мне казалось,
что я достаточно наразвлекалась за последние два дня. И я очень устала.
Ухаживать за маленьким ребенком — утомительное занятие. Хотя вы были бы
правы, если бы спросили, откуда я знаю.
Ладно, ладно, я признаю, что мне много помогают родители, но я все равно
устаю. Я даже представить себе не могла, как я буду справляться, когда начну
работать. Как справляются другие? Я чувствовала себя такой неполноценной!
Пока я смотрела телевизор, мои мысли постоянно возвращались к Адаму. И
каждый раз, когда я о нем думала, у меня где-то внутри что-то ёкало, как у
подростка.
Мне было с ним так хорошо! Наверное, это потому, что он полностью лишен
цинизма
, — решила я. Он напомнил мне, что можно думать позитивно.
Кроме того, приятно чувствовать неприкрытое восхищение со стороны такого
потрясающе красивого мужчины. Если бы я не любила Джеймса, то Адам вполне
мог бы привлечь мое внимание.
Хотя будет неверным сказать, что он меня не привлекает. Ведь он же очень
привлекательный, а у меня есть глаза. И вообще, я ведь только человек.
Гипотетически возможно любить одного человека, в данном случае Джеймса, и
испытывать симпатию к другому, в данном случае Адаму. В этом нет ничего
плохого. Это не значит, что я непостоянна. Мне это полезно, в конце концов!
Тем более что эта симпатия ни к чему не приведет.
А если, избави бог, и приведет, то ведь это тоже не будет концом света,
верно?
Впрочем, если Хелен обо всем узнает, конца света не миновать.
Однако не слишком ли я самонадеянна? Все это возможно только в том случае,
если я действительно нравлюсь Адаму. А что, если он так ведет себя со всеми
женщинами? Ну, вы понимаете: притворяется таким искренним, уязвимым и
обожающим, и женщины считают, что лучше его не встречали, когда на самом
деле он совсем другой. И не успевают они опомниться, как оказываются в его
постели, трусики летят в один из четырех углов, а Адам слезает с них со
словами:
— Когда я обещал, что по-прежнему буду тебя уважать, я лгал.
Да, — сердито подумала я, — могу поспорить, что он настоящий
негодяй и пользуется слабостью бедных вдовушек вроде меня. Ладно, я не
вдовушка, но все равно я очень уязвима
.
Как он смеет?! Всячески дает мне понять, что я красивая и необыкновенная, а
про себя, наверное, смеется. Так вот, если он полагает, что я лягу с ним в
постель, то сильно ошибается!
Прошло несколько секунд, прежде чем я сообразила, что придумала себе целый
роман с Адамом: я в него втрескалась, он меня бросил, я пришла в ярость...
— Что с тобой? — спросила мама, отрываясь от инспектора
Морзе. — Ты выглядишь очень сердитой.
— Ничего, мама. — сказала я, — просто думаю.
— Не надо думать слишком много, — заявила мама.
На этот раз я была с ней согласна. Но прежде чем она смогла развить свою
мысль, зазвонил телефон.
— Я отвечу! — крикнула я и выбежала из гостиной, перебив ее на
середине фразы.
— Какая польза от интеллектуала? — крикнула она мне вслед. —
Могу поспорить, Джеймс Джойс не сумеет сменить предохранитель.
— Я слушаю, — сказала я, сняв трубку.
— Хелен? — спросил мужской голос.
— Нет, Хелен нет дома, — ответила я. — Пропала — наверное,
напилась.
Голос рассмеялся.
— Адам? — спросила я, слегка качнувшись.
Я не могла поверить, что он, проведя половину дня со мной, звонит моей
сестре. Да он просто больной! Наверное, нарочно натравливает нас друг на друга. Я
знала, что он такая же сволочь, как и все другие.
— Клэр, — сказал он, — это я.
И что тебе надо? — холодно подумала я. — Медаль тебе выдать за
то, что это ты?
— Я передам Хелен, что ты звонил, — сказала я ледяным тоном.
— Да подожди ты! — заторопился он. — Я хотел поговорить с
тобой.
— Забавно, — высокомерно продолжала я. — Но меня зовут Клэр,
а не Хелен.
— Я знаю, — спокойно сказал он. — Но я подумал, что может
получиться неловко, если Хелен подойдет к телефону, а я ее не узнаю.
Я промолчала.
— Я вот что хочу сказать, — мягко добавил Адам. — Хелен тоже
мой друг. Ведь если бы не она, я бы никогда не познакомился с тобой.
Я опять промолчала.
— Ты рассердилась? — спросил он. — Я поступил неправильно?
Теперь я чувствовала себя глупо. Какая же я все-таки истеричка!
— Нет,&nbs
...Закладка в соц.сетях
