Жанр: Любовные романы
Не горюй!
...ием — в общем, с чем-то этаким. Я
никак не ожидала, что он окажется семейным человеком.
Для меня это было шоком. Признаюсь даже, неприятным шоком. Но когда Хелен
рассказала мне обо всем, я была не способна сосредоточиться на этих новостях
как следует и возмутиться. Я тогда думала лишь о том, чтобы успеть на
самолет, добраться до Лондона и покончить со своим браком.
Все последующие недели я вообще старалась об этом не думать.
Мне надо было во многом разобраться, и я не могла себе позволить предаваться
пустым мечтам. К тому же мы с Адамом расстались до того, как я узнала о
ребенке, так что думать о нем было бесполезно. Адам остался в прошлом.
Надо признаться, мне вообще не нравилось думать об Адаме. Слишком больно.
Если мысль о нем приходила мне в голову, она не задерживалась там более чем
на пять секунд. Как матрос, упавший в ледяные воды Антарктики.
Если же мне не удавалось избавиться от него сразу, под руку всегда
подворачивался какой-нибудь особо занудный юридический документ, который
необходимо было просмотреть.
Да и Хелен часто бывала дома. Она готовилась к экзаменам, и, как обычно, от
нее трудно было отвязаться. Она горько жаловалась, задавала вопросы и
поговаривала о том, чтобы переспать со всеми доцентами, которым нужно
сдавать экзамены. Это несколько отвлекало меня от мыслей об Адаме.
Стоял июнь, внезапно стало жарко, погода была отменная. Я часто сидела с
Кейт на заднем дворике, иногда дремала, подставив лицо солнцу. Хотя мне
полезнее было бы подумать о Джеймсе, мысли мои невольно уплывали в сторону
Адама, и я вспоминала, какой он славный и как мне было с ним хорошо.
И в такие минуты, когда я расслаблялась, я разрешала себе скучать по нему и
печалиться, что его нет рядом. Но ненадолго. Я не хотела скучать, я не
хотела о нем думать.
Пора признаться, мне не понравилось то, что рассказала Хелен. Эти новости не
согрели мне сердце. Или еще какой-нибудь внутренний орган. Или внешний
орган. Хотя нельзя было сказать, что он меня обманул. Я ведь сама тогда была
замужем, так что не мне возмущаться. Выудив из Хелен максимум сведений, я
пришла к выводу, что, когда он ухаживал за мной, он со своей девушкой не
встречался.
Если, конечно, это можно назвать ухаживанием...
Я бы сказала, что наш
роман
был одноразовым, если бы это не звучало так
противно.
Наверное, мне казалось, что меня до какой-то степени
подставили. Мне, как последней дуре, льстило внимание,
которое уделял мне Адам. Всегда приятно чувствовать, что тебя хотят и тобой
восхищаются. Особенно когда тебя бросает муж.
Теперь же мне казалось, что он хотел меня только из-за Кейт. Потому что я
была матерью. Я, вероятно, напоминала ему о его подруге. Не знаю, какие там
у них отношения, но, если она сбежала от него вместе с ребенком, ему, по-
видимому, было очень тяжело, а я послужила временной заменой.
Он выбрал не меня, а мои обстоятельства. Обидно, ничего не скажешь.
Еще я чувствовала себя полной идиоткой, поскольку посмела поверить, что
такой великолепный мужчина, как Адам, может всерьез заинтересоваться такой
невзрачной персоной, как я. О чем я только думала?!
Единственное, что я могу сказать в свое оправдание, так это то, что я была
не в себе. Мне много пришлось пережить, и, видимо, я слегка утратила
способность рассуждать разумно.
Надо еще добавить, что я на него злилась. Не слишком, совсем немного. Меня
обидело, как он играл моими чувствами. Уверял, что я особенная, хотя это
вовсе не соответствовало действительности. Да еше отчитал меня за решение
вернуться к Джеймсу. Если я ему была не нужна, то он не имел на это никакого
права. Но время шло, и чем больше я дремала на солнышке, тем резче менялось
мое настроение. Я, так сказать, начала видеть оборотную сторону медали. Даже
ударилась в некоторую метафизику. Несвойственное мне занятие, доложу я вам.
Наверное, все дело в избытке солнца.
А вдруг Адам был послан мне с особой целью? — подумала я. — Он
восстановил мою уверенность в себе настолько, что я сумела противостоять
Джеймсу. Возможно, гневная отповедь Адама помогла мне принять правильное
решение
.
Мне хотелось бы думать, что мы с Кейт тоже помогли Адаму пережить его
разлуку с подружкой и ребенком. Помогли понять, как много они для него
значат, — в зависимости, разумеется, оттого, кто кого бросил.
Постепенно горечь оставляла меня. Я стала радоваться, что вообще встретила
Адама. Мне казалось, что на то была особая причина. И пусть даже нашим
отношениям не суждено было продлиться, я надеялась, что эта встреча пошла
нам обоим на пользу.
Теперь мое лежание в саду доставляло мне удовольствие. Мне уже не казалось,
будто нож поворачивается в ране каждый раз, как я вспоминала Адама. Я
успокоилась. Мне перестало казаться, что меня подвели, обманули, унизили или
выставили дурой. Я знала его недолго, но знакомство с ним доставило мне
радость. Может быть, оно к лучшему, что все так быстро закончилось.
Вы знаете, как бывает. Иногда вам встречается замечательный человек, порой
совсем ненадолго. В отпуске, в поезде, даже в очереди на автобус. Он
касается вашей жизни на мгновение, но оставляет след. Так не лучше ли вместо
того, чтобы горевать, что вы не можете узнать его ближе или быть с ним
дольше, радоваться тому, что вы вообще его встретили?
Я ясно чувствовала, что одна глава в моей жизни закончилась. Я стала
готовиться к возвращению в Лондон. Начала собирать вещи. Я раскинула свою
сеть широко, заглядывая во все шкафы, особенно к Хелен, открывая все ящики и
не оставляя ни одну вешалку без проверки.
Хотя я постоянно препиралась со всеми в семье, я знала, что расстаться с
ними мне будет очень тяжело. Особенно с мамой. И не только из-за того, что
она помогала мне с Кейт. Нет, правда. Я знала, что буду ужасно по ней
скучать. Как будто я вновь уезжала из дома в первый раз. Но тогда, семь лет
назад, я рвалась из дома к своей столь желанной свободе. Сейчас все было по-
другому. Я стала на семь лет старше и уже знала, как мало радости в
ежедневном приготовлении ужина и оплате собственных счетов.
Но мне надо вернуться в Лондон.
Там меня ждет работа. А я что-то не заметила, чтобы кто-нибудь в Дублине
ломился в нашу дверь с предложениями работы. Хотя, если честно, я никуда и
не обращалась.
Но самое главное — отец Кейт жил в Лондоне. Я хотела, чтобы она часто с ним
виделась, знала, что он ее любит (я была уверена, что он ее полюбит, когда
узнает получше), чтобы в ее жизни, пока она растет, присутствовал мужчина.
Если она ждет от меня, что я найду замену ее отцу, то я не могла ей ничего
обещать. Я не знала, удастся ли мне встретить когда-нибудь другого
подходящего мужчину. Во всяком случае, я не слишком надеялась.
Стоило мне об этом подумать, как меня снова начали терзать сомнения. Вдруг
Кейт не понравится этот новый мужчина? Вдруг она станет ревновать,
закатывать истерики и сбегать из дома? О господи!
Ладно, пока об этом рано беспокоиться. Тем более весьма вероятно, что я так
никого и не встречу.
Я не впадала в панику по этому поводу. Так, просто немного беспокоилась...
Я решила вернуться в Лондон 15 июля. Я въеду в новую квартиру, и у меня
останется еще пара недель, чтобы найти няню.
Тут меня одолели новые сомнения. Как я смогу справляться с Кейт, оставшись
одна? Я привыкла к постоянному присутствию мамы, которая всегда подсказывала
причины, по которым Кейт плакала, не ела. не спала и так далее.
— Ты в любой момент можешь мне позвонить, — сказала мама.
— Спасибо, — поблагодарила я, чувствуя, что вот-вот разревусь.
— Я уверена, что у тебя все будет в порядке, — настаивала мама.
— Ты думаешь? — жалобно воскликнула я. Хоть мне уже почти
тридцать, рядом с мамой я все равно ощущала себя ребенком.
— Ну, конечно, — сказала она. — Человек никогда не знает,
насколько он силен, пока что-нибудь не случится.
— Наверное, ты права, — признала я.
— Безусловно права, — твердо сказала она. — Посмотри на себя.
Ты не так уж плохо справлялась, несмотря на то что тебе крепко досталось.
— Наверное, — с сомнением произнесла я.
— Именно так, — подтвердила она. — Если несчастье тебя не
убивает, тогда ты делаешься сильнее.
— Я стала сильнее? — спросила я детским голоском.
— Господи! — возмутилась мама. — Когда ты начинаешь говорить
таким голосом, меня одолевают сомнения.
— Вот как? — обиделась я. Мне хотелось, чтобы она сказала, что я
замечательная и обязательно со всем справлюсь.
— Клэр, — сказала мама, — нет смысла спрашивать меня, стала
ли ты сильнее. Ты сама должна знать.
— Тогда стала! — заявила я воинственно.
— Прекрасно, — улыбнулась она. — И помни, ты сама это
сказала. Не я.
В среду, накануне отьезда, я, Кейт и Анна сидели в саду. Погода все еще
стояла чудесная. Анна была, как бы это поизящней выразиться, снова без
работы, так что мы втроем провели почти всю последнюю неделю в саду,
облаченные в некоторое подобие бикини сверху и короткие шорты.
Мы пытались загореть — и я держала в этом смысле пальму первенства. Я легко
загорала, не то что Анна. Но, с другой стороны, Анна была такой миниатюрной
и воздушной и так прелестно выглядела в бикини, что я рядом с ней казалась
громадным хомяком. Нет, я уже не была толстой; просто она была такой
крошечной и изящной, что я в сравнении с ней чувствовала себя атлетом.
В общем, справедливо, что я быстрее и лучше загорала.
Когда распределяли гены, она получила хрупкое тело, я же гладкую золотистую
кожу.
Еще у нее были тонкие ноги, а у меня нет. У меня был бюст, а у нее нет. Все
по справедливости.
Наше внимание привлекло кухонное окно: мама подняла занавеску, махала руками
и стучала в стекло.
— Что ей надо? — сонно спросила Анна.
— Я думаю, она говорит
привет
, — сказала я, медленно поднимая
голову с шезлонга.
— Привет! — дружно ответили мы и вяло помахали руками.
Мама продолжала стучать. Жесты ее становились все более возбужденными.
— Пойди сходи, — сказала я Анне.
— Не могу, — ответила она. — Ты сходи.
— Я почти сплю, — заметила я, — придется тебе.
— Нет, иди ты, — заявила она, закрывая глаза.
Тут мама выбежала в сад.
— Клэр, телефон! — закричала она. — И в следующий раз, когда
я постучу в окно, изволь подняться!
— Прости, мама. Присмотри за Кейт, — велела я Анне и рванула к
дому. — И помажь ее кремом от загара, — крикнула я через плечо.
Я влетела в кухню, почти ослепнув в полумраке после яркого солнца в саду, и
взяла трубку.
— Алло, — сказала я.
— Клэр, — отозвался Джеймс.
— А, привет, Джеймс, — сказала я, недоумевая, какого черта ему
нужно. Если он не хочет сказать, что продал квартиру, я не желаю с ним
разговаривать.
— Как ты, Клэр? — вежливо спросил он.
— Хорошо, — коротко ответила я, надеясь, что он быстро
закруглится.
— Клэр, я должен тебе кое-что сказать, — важно заявил он.
— Валяй, выкладывай, — поторопила я его.
— Клэр, надеюсь, ты не имеешь ничего против... Дело в том, что я
познакомился с другой женщиной.
— Вот как, — сказала я. — Чего же ты ждешь от меня?
Поздравлений?
— Нет, — сказал он, — в этом нет необходимости. Но в прошлый
раз ты устроила такую бучу, что я решил сказать тебе сразу.
Мне стоило немалых усилий не швырнуть трубку.
— Спасибо, Джеймс, — выдавила я. — Ты очень заботлив. А
теперь, извини, я пойду.
— Ты не хочешь узнать подробности? — удивился он.
— Нет, — сказала я.
— Но ты не против? — забеспокоился он.
— Нет, — рассмеялась я.
— Она значительно моложе тебя. — ехидно заметил он. — Ей
только двадцать два года.
— Прекрасно, — спокойно отозвалась я.
— Ее зовут Рита, — сообщил он.
— Хорошее имя, — прокомментировала я.
— Она секретарша, — добавил он с ноткой отчаяния в голосе.
— Замечательно! — воскликнула я. — У вас должно быть много
общего.
— Черт побери, что с тобой? — заорал он.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — с ледяным спокойствием
сказала я.
— Ты так себя ведешь, будто тебе наплевать! — разошелся он. —
Я только что сказал тебе, что завел новую подружку!
— Наверное, я действительно веду себя так, будто мне наплевать, потому
что мне на самом деле наплевать. Да, и кстати... — продолжила я.
— Что? — с надеждой спросил он.
— С Кейт все хорошо, — сказала я. — Ты, наверное, случайно
забыл спросить. Замечательные новости, Джеймс. Я так за тебя рада! Пусть все
это продлится подольше. Пока. — Я бросила трубку.
Каким же жалким он стал! Чего, интересно, он от меня ждал? Что я разрыдаюсь
и стану умолять его разрешить мне вернуться? Неужели он так ничему и не
научился?
Я снова вышла в сад. Анна уже пришла в себя и играла с Кейт. Как же она была
хороша! Это я о Кейт. Хотя, вне всякого сомнения, Анна тоже была очень
хороша. Но Кейт — само очарование. Она начала меняться и приобретать
индивидуальные черты. Если вы к ней обращались, она курлыкала, иногда
смеялась и смотрела вам в глаза. Мне казалось, она со мной разговаривает.
Но в данный момент она не смеялась. Ее маленькое личико под желтой панамкой
покраснело, и ей явно надоело загорать.
— Мне жарко и скучно, — казалось, говорила она. — И с этой
девчонкой мне надоело разговаривать.
— Кто звонил? — спросила Анна.
— Джеймс. — Я произнесла его имя с отвращением.
— И что ему нужно?
— У него новая возлюбленная, — коротко объяснила я.
— Тебе это не безразлично? — заволновалась Анна.
—
Разумеется, мне это безразлично! —
огрызнулась я.
— Тогда почему ты сердишься?
— Потому что он помешал мне загорать, вынудил встать с шезлонга,
идти — и все ради того, чтобы сообщить мне эту новость.
Просто поверить невозможно! Какой придурок!
Ладно, бог с ним, с Джеймсом. Я беспокоилась о Кейт.
— Тебе не кажется, что она обгорела? — спросила я Анну. —
Наверное, надо было купить крем посильнее.
— Наверное, — с сомнением согласилась Анна, — но я не думаю,
что бывает сильнее.
И то правда. Я смазала Кейт лосьоном с самым высоким защитным фактором,
известным людям. Не слишком ли я над ней трясусь? Наверное, слишком, но
ничего не могу с собой поделать. Ведь она маленькая, и кожа у нее такая
нежная. Я не хотела рисковать.
— Думаю, надо внести ее в дом, — сказала я. — Из соображений
безопасности.
— Расслабься, — посоветовала Анна.
— Нет, лучше мы пойдем в дом, — решила я. — А то еще обгорит.
— Пожалуйста, не уходи! — взмолилась Анна. — Мне не с кем
будет разговаривать.
Как раз в этот момент мы услышали голоса на кухне.
— Хелен заявилась, — сказала я Анне, — ты можешь поболтать с
ней.
— Ох, нет! — простонала Анна. — Она начнет говорить, что
покончит с собой, если провалится, и что едва ли ей удастся перенести секс с
профессором Макули. И начнет задавать глупые вопросы насчет Древней Греции.
Скажи, ну откуда мне знать про Древнюю Грецию? — обиженно продолжила
она. — Хелен считает, что я должна знать все про Зевса и компанию, раз
я проработала полтора месяца в баре у Санторини.
Анна вздохнула и начала собирать свои вещи.
— Лучше пойду с тобой.
Но она не успела улизнуть: в сад вышла Хелен. На ней была коротенькая
джинсовая юбка и белая футболка, волосы подняты наверх. Как всегда, она
выглядела ослепительно.
Увидев нас, Хелен замерла на месте и уставилась на нас суровым взглядом.
— Посмотрите на них! — с горечью произнесла она. — Только
посмотрите на них, на этих везучих стерв.
— Привет, Хелен, — осторожно сказала Анна.
— Ленивые коровы! Валяются целыми днями, ничего не делая, а я должна
заниматься до потери пульса, — недовольно продолжила она.
Я прикрыла глаза ладонью от солнца и посмотрела на Хелен Только тут я
заметила, что она не одна.
Она привела с собой гостя.
Мужчину.
Высокого и красивого.
Великолепного, голубоглазого, темноволосого, потрясающего мужчину в старых джинсах и белой футболке.
Немного подзагоревшего с тех пор, когда я его в последний раз видела.
Я не подозревала, что он может выглядеть еще лучше, но, выходит, ошиблась.
Мерзавец!
— Привет, Адам, — сказала я, сдерживаясь, чтобы не расплакаться.
— Привет, Клэр, — вежливо ответил он.
Я задержала дыхание, ожидая, что он вернется в дом. Потом с ужасом поняла,
что он не собирается этого делать.
Черт, — заволновалась я, — он идет ко мне
.
Хелен и Адам направлялись к нашему маленькому оазису. Адам остановился и
навис надо мной, все еще лежащей в шезлонге. Он был довольно напряжен. Весь
его шарм куда-то подевался. Он казался неловким и даже не слишком
дружелюбным.
Сердце мое стучало. Я тоже чувствовала себя так неловко. Господи, ну почему
Хелен не предупредила меня что собирается привести в дом Адама? Я бы
подкрасилась и надела красивое бикини. А в этих дурацких шортах мой зад
выглядел огромным. И лифчик давно вытянулся и обвис.
Только в кино мужчины, которые тебе нравятся, застают тебя выходящей из
ванной, пахнущей лосьоном, с выбивающимися из-под полотенца влажными
локонами — то есть невинной, прекрасной и естественной. В жизни все бывает с
точностью до наоборот. Если мужчина, который тебе нравится или которого ты
любишь, приходит неожиданно, он застает тебя в худшем твоем виде. Во всяком
случае, со мной именно так и происходит. Может, вам везет больше.
Господи, долго он еще будет так стоять и смотреть на меня?
— Адам, ты загораживаешь мне солнце, — сказала я. делая вид, что
шучу. — Почему бы тебе не сесть?
Он сел. Диву даешься, как такой огромный мужик может сесть настолько
грациозно! Простите, мне не надо обращать на это внимание, а тем более —
говорить вам об этом.
Адам улыбнулся Анне.
— Привет, — сказал он.
— Привет, Адам. — промяукала она.
— Как у тебя дела? — спросил он.
Можно было подумать, что ему и в самом деле интересно.
Какое тебе дело до
нее?! Как насчет меня?
— едва не закричала я.
— Все хорошо, — застенчиво улыбнулась Анна.
— Господи! — пробормотала Хелен, с притворной жалостью глядя на
Анну.
Анна и Адам о чем-то тихо переговаривались; между тем Хелен обратила свое
внимание на меня.
— Слезай! — приказала она, пытаясь спихнуть меня с
шезлонга. — Я только что сдала экзамен. Мне нужно полежать.
— Все в порядке, — сказала я, вставая. — Я как раз собиралась
уходить.
Мне было важно показать, что не она заставила меня отдать ей шезлонг. Я
сделала это по собственной инициативе.
Детская борьба за власть.
— Да, — поспешно вмешалась Анна, красная, как помидор, — я
тоже ухожу.
— Почему? Куда вы все собрались? — возмутилась Хелен.
— В дом, — объяснила я.
— Замечательно! — Она, кажется, и в самом деле
рассердилась. — Я только что сдала ужасный экзамен, за вечер мне
предстоит вызубрить всю антропологию, а вы не можете побыть со мной пять
минут, чтобы помочь мне расслабиться.
— Кейт слишком жарко, — пояснила я.
— Тогда уходи, — мрачно сказала Хелен. — Уходи! — Она
взглянула на Адама. — Начнем минут через десять, идет?
— Ладно, — согласился он.
— С чего начнем? — спросила она.
— С чего бы ты хотела?
Хороший ответ. Он явно умел обращаться с Хелен.
— Полагаю, нам стоит начать с семейной дисфункции, — сказала
она. — Тем более ты так хорошо знаком с этой темой. — И она
противно рассмеялась.
— Хелен! — ужаснулась Анна.
— Что?! — ощетинилась Хелен. — Я просто пошутила. К тому же
это правда. Ведь так? — обратилась она к Адаму.
— По-видимому, — вежливо ответил он.
Все, с меня хватит! — решила я. — Я ухожу
.
Я взяла Кейт и направилась через лужайку к дому. Наша лужайка ненамного
больше носового платка, но мне казалось, она протянулась на несколько миль.
Я могла думать только о глазах Адама, направленных на мой непривлекательный
зад в этих жутких шортах.
Наконец я добралась до кухни. И тут же вспомнила, что забыла свой журнал в
саду. Черт с ним, пусть остается там! Добровольно я близко к Адаму не
подойду.
Я очень расстроилась. Ведь за несколько последних недель я стала
подозревать, что Адам, возможно, вовсе не был так уж привлекателен, что в
моем разобранном состоянии я не могла судить здраво. Кто знает, может, я
была так благодарна ему за оказанное внимание, что он показался мне
потрясающим.
Но нет. Все не так. Этот негодяй действительно великолепен. Я ничего не
придумала.
И еще ему очень шел загар. Руки его в футболке казались такими мощными...
Господи! Мне этого не вынести, особенно после пяти месяцев воздержания (если
не считать ту ночь с Адамом).
На самом деле прошло куда больше пяти месяцев, потому что Джеймс последние
четыре или пять месяцев беременности ко мне не прикасался.
И почему Адам так холоден и недружелюбен? Какая в этом необходимость? Или он
боится, что я на него наброшусь? Что не смогу сдержаться? Что меня надо
держать на расстоянии?
Ну, ему не стоит беспокоиться, — подумала я. — Он в безопасности.
Я не собираюсь встревать между ним и его девушкой
.
Я была уже не так глупа, как раньше. Я поняла, что мне ничего не светит, как
только посмотрела ему в лицо.
Странно, верно? — думала я, поднимаясь с Кейт на второй этаж. —
Последний раз я видела Адама, когда вылезала из его постели. Мы были так
близки, как только могут быть близки два человеческих существа. А сейчас мы
ведем себя как вежливые незнакомцы
.
39
В доме Кейт сразу почувствовала себя лучше. Начала улыбаться, курлыкать и
дрыгать ножками. Я взяла в руки ее горячие ножки и сделала ими несколько
кругообразных движений. Ей это очень нравилось. Во всяком случае, я
надеялась, что нравилось, потому что сама я эту процедуру обожала. Но тут
раздался стук в дверь.
Что происходит? В нашем доме
никто никогда не стучал.
Дверь открылась, и на пороге возник Адам. Все в комнате сразу стало казаться
меньше, напоминая кукольный домик.
О господи! — подумала я, отпуская ножки Кейт. — Что ему нужно?
Может, он не мог поверить своим глазам и зашел удостовериться, что мой зад
действительно так отвратительно выглядит в этих шортах?
— Клэр, — сказал он смущенно, — можно мне с тобой минутку
поговорить?
Он стоял передо мной, такой красивый, такой огромный, и ужасно волновался.
Я взглянула на него и почувствовала, что внутри у меня что-то произошло, что-
то необыкновенное.
Сердце мое екнуло, и волна
радости окатила меня,
наполнив надеждой и счастьем. Так бывает, когда думаешь, что потерял что-то
безвозвратно, и вдруг оказывается, будто все в порядке.
Вы знаете, о чем я. Такое случается от силы раз или два в жизни.
— Да, — сказала я, — конечно.
Он вошел, потряс Кейт за ножку и сел рядом со мной на кровать. Матрас
провалился почти до пола.
— Клэр, — начал он, глядя н
...Закладка в соц.сетях
