Жанр: Любовные романы
Не горюй
...мне ничего объяснять. Я выяснила, что у него нет
романа с Хелен, и на данный момент мне было этого достаточно. Меня терзал стыд за мои
подозрения и обвинения. Мне хотелось обо всем забыть.
Бедный парень!
Мы с ним знакомы всего несколько дней, а уже пару раз поссорились.
Почему, черт возьми, он считает, что со мной стоит возиться?
Но я не успела додумать эту мысль до конца, потому что раздался папин вопль:
- Клэр! Вешай трубку! НЕМЕДЛЕННО!
- Тебе надо идти? - спросил Адам.
- Да, - ответила я. - Извини.
Мне не хотелось заканчивать разговор, пока я не уверюсь, что все в порядке. Что Адам на
меня не сердится за то, что я так плохо о нем думала. Я бы также не возражала узнать, что даже
если он не хочет заводить роман с Хелен, он не прочь завести роман со мной.
- Да, чуть не забыл, зачем я тебе звонил, - сказал он.
- Зачем? - спросила я.
"Скажи мне, что я тебе нравлюсь. Давай, скажи!" - мысленно понукала я его.
- В одиннадцать часов хороший фильм по телевизору. Уверен, тебе понравится. Стоит
посмотреть, если ты не слишком устала.
- Да? - сказала я, и мои паруса обвисли, начисто лишившись ветра. - Спасибо.
Черт бы побрал этот фильм!
- До встречи, - сказал он.
"Нет, подожди! - захотелось мне крикнуть. - Не вешай трубку! Поговори со мной еще
хоть минуту. Дай мне номер своего телефона, чтобы я могла позвонить тебе сама. Не можем ли
мы встретиться завтра? Бог с ним, с завтра, как насчет сегодня?"
- Клэр! - раздался отцовский рык из гостиной.
- Ладно, пока, - сказала я и повесила трубку.
Все сразу же потянулись из гостиной. Папа с Хелен даже столкнулись в дверях. Отец
хотел немедленно позвонить тете Джулии, чтобы узнать, взят ли под контроль адский огонь, но
у Хелен были другие планы на телефон.
- Мне надо позвонить Энтони! - закричала она. - Мне нужно, чтобы во вторник кто-то
подвез меня в Белфаст!
- Пожар у Джулии важнее, - настаивал папа.
- Да пусть там все сгорит! - заявила Хелен. - Будет ей уроком. Алкоголичка
несчастная!
Добрая у нас Хелен девушка.
Я ушла подальше от поля сражения за телефон. Поднялась наверх, перенесла корзинку с
Кейт в мамину спальню и устроилась там смотреть рекомендованный фильм по маленькому
телевизору.
Это самое малое, что я могла сделать, после того как так мерзко вела себя с Адамом.
Ну, ничего. Я смогу все с ним обсудить при следующей встрече.
Если эта следующая встреча состоится.
18
Пока я изображала из себя мать-алкоголичку (и дочь-алкоголичку, и сестру-алкоголичку,
если быть совсем точной), время стояло. Теперь же, когда я начала жить снова, оно потекло
быстро и, не успела я оглянуться, понеслось вскачь.
День летел за днем, как в тех фильмах, где режиссер хочет изобразить быстротечность
времени и показывает календарь, с которого ветер срывает листок за листком. Листки летят
прочь сначала в сопровождении желтых листьев (уже осень), а потом и снежинок (вот и зима
пришла).
Не успела я оглянуться, как прошли выходные.
Хотя для такой бездельницы, как я, нет большой разницы между выходными и буднями.
Каждый день - выходной.
Но наступило утро понедельника.
Джеймс уже вернулся с Карибского моря. Или с Канарских островов. Или с маленького
частного острова на берегу Рая. В общем, оттуда, куда он уезжал, подлец и предатель.
Мне предстояло позвонить ему. Но я чувствовала себя на удивление спокойно: раз надо,
так надо.
Разумеется, я могла спокойно думать о Джеймсе, потому что очень беспокоилась по
поводу Адама.
Но в понедельник, кроме звонка Джеймсу, меня ждало еще одно испытание. Прошло
шесть недель после родов, и мне надо было показаться врачу. Посещение это было своего рода
подтверждением, что роды прошли благополучно. Нечто вроде вечеринки после удачно
завершенного фильма. Вот только на таких вечеринках актерам, операторам и другим членам
команды не надо залезать на кресло, задирать ноги и позволять незнакомым людям копаться в
ваших интимных местах.
Разве что у них возникнет такое желание.
Кейт тоже следовало показать в детской клинике - вот мы и отправились вместе.
Я гордилась собой. Мне не только ежедневно удавалось подниматься с постели и вести
себя как нормальный человек, что само по себе было чудом. Жизнь и все с ней связанное стало
снова доставлять мне удовольствие. Кейт уже пару раз возили в клинику, так что она привыкла.
Но я была не готова к какофонии оглушительного рева, которая встретила нас на пороге.
Казалось, там собрались несколько тысяч орущих младенцев, которых тщетно пытались
успокоить расстроенные мамаши.
Честно говоря, некоторые мамы ревели громче своих чад.
- Если бы она только перестала плакать! - говорила одна из мам со слезами в голосе. -
Хотя бы на пять минут...
"Господи!" - подумала я в ужасе. И внезапно поняла, как мне, в сущности, повезло.
Кейт не только была на редкость спокойным ребенком, но у меня еще были мама с папой,
да, наверное, и Анна с Хелен, которые могли помочь мне с ребенком.
Когда я вела себя как антихрист, Кейт в клинику возили мама и папа.
Бог мой, передать не могу, как мне теперь было стыдно!
Как могла я так небрежно относиться к своему замечательному ребенку?! Меня утешало
только одно: ни один мужчина не сможет расстроить меня так, как Джеймс.
Кейт прошла свою проверку первой.
Сестра оказалась рыжей красоткой из Галуэй.
Почему медсестры всегда хорошенькие и сексуальные?
Уверена, что существует старая легенда, которая объясняет это непонятное явление.
Давным-давно жило племя женщин, каждая из которых была невероятно красива.
Мужчины умирали от страсти к ним, и все остальные женщины чувствовали себя униженными.
Рушились счастливые семьи, когда женатые мужики влюблялись в этих красоток.
Женщины из других, некрасивых племен кончали жизнь самоубийством, потому что не
могли соперничать с этими сиренами.
Надо было что-то делать.
Вот господь и распорядился, чтобы все хорошенькие женщины стали медицинскими
сестрами и носили ужасные туфли на шнуровке и отвратительные халаты, в которых зад
выглядел огромным. Таким образом их привлекательность сильно уменьшилась.
И по сей день симпатичные женщины должны идти в медсестры, чтобы их красота
скрывалась под ужасной спецодеждой.
Хотя как моя история согласуется с супермоделями и их потрясающими туалетами, я
объяснить не могу.
Ладно, проехали.
Сестра плотно закрыла за нами дверь, но рев в приемной все равно был слышен,
прерываемый время от времени жалобным вскриком:
- Хоть на пять минут, о большем я и не мечтаю!
- Вас этот гвалт с ума не сводит? - с любопытством спросила я сестру.
- Нет, что вы, - сказала она. - Я уже давно ничего и не слышу.
Она начала осматривать Кейт.
Моя умная дочка даже не плакала.
Я ею очень гордилась.
Мне хотелось открыть дверь в приемную и сказать всем орушим детям:
- Смотрите, вот как надо себя вести!
Я смотрела, как сестра проверяет основные реакции Кейт.
Все было в норме.
- Она хорошо поправляется, - сказала сестра.
- Спасибо, - просияла я.
- Идеально здоровый ребенок, - улыбнулась медсестра.
- Спасибо, - еще раз поблагодарила я.
Я открыла дверь, и меня едва не опрокинула новая волна визга и рева. Мы с трудом
пробились сквозь толпу красномордых и вопящих детей. Насколько я смогла понять, часть из
них пришла делать прививки и вносила свою лепту в общий крик и гам. Когда я со вздохом
облегчения закрыла за собой дверь, последнее, что я услышала, было жалобное стенание:
- Хоть три минуты! Я согласна на три...
Нам пришлось подождать моей очереди к врачу.
Я пролистала журнал "Уоменз Оун", датированный примерно началом столетия
(кринолины этой осенью явно не в моде). Кейт немного поспала. Такая славная девочка!
Наконец вызвали меня, и я вошла в кабинет.
Доктор Китинг оказался милым старичком - серый костюм, седые волосы, приятные
манеры.
- Привет! Ага, значит, это Клэр и ее дочка Кэтрин, - сказал он, прочитав историю
болезни, лежащую на столе. - Идите сюда и садитесь.
Через несколько секунд он поднял глаза и, не обнаружив меня на стуле напротив, с
беспокойством оглядел кабинет, удивляясь, куда это я подевалась.
Я поставила корзинку с Кейт на пол и оказалась в гинекологическом кресле со снятыми
трусиками с такой скоростью, что у него, очевидно, закружилась голова.
Старые привычки живучи. В следующий раз, когда мне придется идти к врачу -
неважно, по какому поводу: из-за боли в ухе или сломанной кисти, - мне с трудом придется
сдерживать себя, чтобы не снять трусы и не начать оглядываться в поисках знакомого кресла.
Доктор произвел все необходимые манипуляции с помощью моей старой подруги -
смазанной вазелином перчагки.
Извините за отвратительные подробности.
Честно, я вам очень сочувствую.
А ведь было время, когда я чуть не падала в обморок при одной мысли, что мне надо сдать
мазок на анализ. Теперь же, после беременности и родов, я спокойно перенесу операцию по
удалению матки под местным наркозом, причем буду жизнерадостно обсуждать с хирургом
последнюю передачу по телевизору.
Но я забыла, что не у всех такой богатый опыт, как у меня.
- У вас все прекрасно зажило, - возвестил доктор с таким видом, будто это небывалое
достижение.
- Спасибо, - ответила я, улыбаясь ему между своих задранных ног.
- Да, никаких осложнений, - продолжил он. - Кровотечения больше нет?
(Извините, я скоро закончу.)
- Да, кончилось неделю назад, - сообщила я.
- И швы прекрасно зарубцевались, - сказал он, продолжая что-то щупать и дергать.
- Спасибо, - снова улыбнулась я.
- Все, можете слезать, - сказал он, и я мгновенно соскочила с кресла.
- Все остальное в порядке? - спросил он, когда я оделась.
- Прекрасно, - ответила я. - Замечательно! - И внезапно выпалила: - А когда я
снова смогу заниматься сексом?
(Зачем я об этом спросила?)
- Ну, шесть недель прошли, так что когда пожелаете, - расщедрился он. - Можете
начать хоть сейчас.
Он откинул голову и громко захохотал, потом неожиданно смолк. Наверное, ему
привиделось заседание медицинского совета и предложение его уволить.
- Гм, - откашлялся он, успокаиваясь. - В любое время.
- Будет больно? - с беспокойством спросила я.
- Вначале может наблюдаться некоторый дискомфорт, но больно наверняка не будет.
Попросите вашего мужа быть поосторожнее.
- Моего мужа? - удивленно спросила я.
Мужа я и в мыслях не держала.
- Да, своего мужа, - подтвердил он тоже с некоторым удивлением. - Вы ведь замужем,
миссис... да, миссис Уебстер, - сказал он, снова заглянув в записи.
- Да, конечно, - покраснела я. - Но это я так, вообще интересуюсь. Я пока не
планировала с кем-то пере-спать.
Мне казалось, если я скажу "переспать" вместо "заняться сексом", то это как-то смягчит
неловкую ситуацию, в которую я вляпалась.
- Вот как?.. - отозвался он.
Молчание. Изумление доктора Китинга тяжело повисло в воздухе.
"Пора делать ноги", - решила я.
- Пошли, Кейт!
И мы поехали домой.
- Ну, как все прошло? - спросила мама, открывшая нам дверь.
- Прекрасно, - ответила я. - Сестра сказала, что Кейт хорошо набирает вес.
- А как дела у тебя? - спросила она.
- Судя по всему, лучше некуда, - ответила я. - Я в прекрасном состоянии. Могу
гордиться своим влагалищем.
Мама с неудовольствием взглянула на меня.
- Совсем не обязательно быть вульгарной, - заметила она.
- Я вовсе не вульгарна, - возразила я.
Бог мой, уж если бы я взялась быть вульгарной, она бы узнала все подробности моего
визита к доктору Китингу!
- Пойдем попьем чаю, - предложила мама, - а то скоро по телевизору "Соседи"
начнутся.
- Мне никто не звонил? - спросила я с напускным безразличием, направляясь за ней в
кухню.
- Нет.
- Понятно.
- А что, ты ждешь от кого-то звонка? - спросила она, присматриваясь ко мне.
- Да нет, - сказала я, ставя корзинку с Кейт на кухонный стол.
- Тогда почему ты спрашиваешь? - Тон напомнил мне, что, как бы глупо она себя ни
вела иногда, дурой моя мать не была, это точно.
- И убери ребенка со стола, - велела она, шлепая меня по руке кухонным
полотенцем. - Здесь люди едят.
- Она абсолютно чистая! - возмутилась я.
Я пила чай и думала: "Значит, Адам мне не позвонил".
Может быть, он все еще на меня сердится?
Кто знает, возможно, он вообще мне никогда больше не позвонит.
И винить его в этом трудно: ведь я вела себя как психопатка, спорила с ним без остановки.
И я не знаю номера его телефона, так что сама позвонить не могу.
Так что скорее всего это конец.
Роман, который не состоялся.
Страсть, не приведшая ни к чему.
Друзья по духу, разделенные обстоятельствами.
Любовники, которые любят друг друга издалека...
"Но ведь день еще только начался, - сказала я себе. - Дай ему время".
Но он не позвонил.
Я бродила вокруг телефона, тосковала и раздражалась. Я не хотела ничем заниматься. Я
даже не могла читать. Кейт плакала и вертелась, но у меня не хватало терпения ее успокоить.
Я без всякого желания просмотрела несколько сериалов вместе с мамой, поскольку не
сумела придумагь убедительной причины, чтобы отказаться. К тому же я решила, что лучше
смотреть третьесортную мыльную оперу, чем ввязываться в очередной разговор с мамой по
поводу того, как повлияло мое университетское образование на мою самооценку.
К тому же она чувствовала, что я почему-то переживаю.
- Ты какая-то мрачная, - заметила она.
- Ничего подобного! - огрызнулась я.
- Прости, - сказала она. - Видит бог, тебе приходится нелегко.
Что ж, тут с ней трудно было спорить. Но она, по-видимому, имела в виду ситуацию с
Джеймсом, а не мои страдания по поводу отсутствия оной с Адамом.
- Это ты извини, - сказала я, чувствуя себя последней негодяйкой из-за того, что
сорвалась.
Было шесть часов, отец уже вернулся с работы, а я все еще не позвонила Джеймсу.
Черт бы все побрал!
Я ведь собиралась, но сначала пришлось идти к врачу, потом я ждала звонка от Адама, и
все остальное вылетело из памяти.
Ладно, завтра первым делом позвоню.
Небольшой скандал насчет ужина ненадолго отвлек меня.
Вместе с отцом вернулась Хелен и требовала еду от "Макдоналдса".
- Нет, Хелен! - крикнул отец. - Мы покупаем там еду только по выходным.
- Это глупо! - тоже закричала Хелен. - В нормальных семьях ее едят по будням, а по
выходным готовят что-нибудь домашнее!
Иногда она могла быть очень грубой.
В результате Хелен добилась своего, и отец отправился в "Макдоналдс" с длинным
списком заказа. (Потом выяснилось, что он все, как обычно, перепутал - чизбургеры вместо
мяса с сыром, кока-кола вместо диетической кока-колы и так далее.)
Я весь вечер, потеряв всякий стыд, ошивалась около Хелен в надежде, что она что-нибудь
скажет про Адама.
Разумеется, я могла взять быка за рога и напрямую попросить у нее номер его телефона. Я
ведь видела, что она не собирается никуда уходить ни с ним, ни с кем-то другим.
Но мне не хватало смелости.
Я установила, что она его не интересует, но не была уверена, не нравится ли он Хелен.
После ужина папа велел Хелен идти в свою комнату и заниматься.
Бедный папа!
Ему, видимо, хотелось самоутвердиться.
Удивительно, но Хелен после слабых протестов послушалась. Она, правда, обозвала папу
негодяем и заявила, что режим в доме напоминает ей режим в нацистской Германии, но все же
ушла в свою комнату.
Я выждала несколько минут, взяла Кейт, поднялась наверх и постучала в ее дверь.
За дверью послышался шум. Похоже, она прятала что-то под кровать.
- О господи, Клэр, никогда так не делай! Я решила, что это отец! - воскликнула она,
глядя на меня огромными глазищами.
Она вытащила из-под кровати журнал под названием "Настоящие преступления" или
что-то в этом роде.
- Ты вообще когда-нибудь занимаешься? - поинтересовалась я.
- Не-а, - презрительно отозвалась она.
- А если завалишь экзамены? - спросила я, садясь на постель.
- Не завалю, - заверила она.
- Откуда такая уверенность?
- Знаю, и все, - сказала она.
Господи, мне бы ее нахальство.
- Ну а как вообще дела в колледже? - спросила я в надежде, что она расскажет
что-нибудь об Адаме.
- Нормально, - ответила Хелен, явно удивившись моему интересу.
Об Адаме ни слова.
А я не могла спросить - не могла, и все!
И тут я услышала телефонный звонок. Первый звонок за весь день.
Я молнией сорвалась с кровати и оказалась на лестнице.
"Слава богу, что я не попросила у Хелен номер телефона Адама! - подумала я с
облегчением. - Я бы выдала себя, а теперь в этом нет необходимости".
- Алло, - сказала я, стараясь сделать свой голос приятным, спокойным и извиняющимся
одновременно.
"Прости, Адам, я никогда больше не буду себя с тобой так вести".
- Здравствуйте, могу я поговорить с Джеком Уол-шем? - раздался мужской голос.
Моей первой мыслью было - на черта Адаму понадобился мой отец?
Но тут я поняла, что звонил вовсе не Адам.
Подлец! Как он посмел?! Я едва шею не сломала, слетая по лестнице, а теперь получается,
что это не он!
- Да, мистер Бреннон, я его сейчас позову, - сказала я.
Я с несчастным видом поплелась вверх по ступеням - значительно медленнее, чем я
спускалась вниз.
Пришлось вернуться в комнату Хелен: она все еще была мне нужна.
Хелен играла с Кейт и не сочла нужным прокомментировать мой стремительный полет по
лестнице.
Это одно из огромных преимуществ общения с такими эгоистками, как моя сестрица. Она
крайне редко замечает что-то, не происходящее непосредственно с ней.
Тут как раз появилась Анна в цыганской юбке, с развевающимися волосами и
отсутствующим выражением на лице.
Я была рада ее видеть - мы не встречались почти неделю.
Она прошла по розовой спальне Хелен в сапогах, которые маме так хотелось выбросить, и
села рядом с нами на кровать. Потом выудила из своей расшитой зеркалами и бусами сумки
примерно сотню шоколадок и принялась с энтузиазмом поедать их. Никогда ничего подобного
не видела! Оставалось предположить, что они имели какое-то отношение к наркотикам.
- Не трожь! - пробормотала она с набитым ртом, когда Хелен стала сдирать с
шоколадок обертки и заглатывать их практически целиком. - Свои купи, Хелен!
- Дай мне только парочку "Баунти", и я больше не буду ничего трогать, - сказала
Хелен.
Естественно, врала.
Но Анна покорно кивнула головой. Бедная Анна.
Остаток вечера я провалялась на кровати Хелен, объедаясь шоколадом, вполуха
прислушиваясь к перепалке между Хелен и Анной и ожидая звонка от Адама.
Как вы уже догадались, он не позвонил.
"Это ничего, - уговаривала я себя, - ведь он не обещал звонить. Он обязательно
позвонит завтра. И уж точно в ближайшие несколько дней, - уговаривала я себя. - Ведь ясно,
что ты ему нравишься!"
Но, несмотря на всю свою браваду, я знала, что он не позвонит.
Не понимаю откуда, но знала. Очевидно, моя способность предвидеть несчастья слегка
обострилась после бегства Джеймса.
Опыт - великое дело!
На следующее утро наш дом напоминал Центральный вокзал.
Хелен отправлялась на два дня вместе с другими студентами в Белфаст и определенно
полагала, что сборы не только следует оставлять на последнюю минуту, но что в это
мероприятие следует вовлекать все семейство.
В это утро меня разбудил не плач Кейт, а осторожные шаги около моей постели.
Кто-то пробрался в мою комнату с дурными намерениями.
Я села в постели.
- Кто это? - спросила я, зевая.
Оказалось - Хелен.
Я сама должна была догадаться.
Она кралась к двери с охапкой моей одежды.
- Ох, Клэр! - воскликнула она, испуганно вздрогнув и уронив мои новые сапоги на
пол. - Я думала, ты спишь.
- Как видишь, нет, - сухо заявила я. - Положи все обратно.
- Жадина, - пробормотала Хелен, швыряя охапку одежды на пол. Моим тряпкам явно
предстояло путешествие в Белфаст.
Я слышала, как она спустилась на кухню, откуда сразу же послышались крики. Что с ней
такое? Куда бы ни пошла, везде ругается.
Проснулась Кейт. Лежала и смотрела в потолок.
- Почему ты не плачешь, детка? - мягко спросила я. - Почему ты не разбудила меня и
не предупредила, что плохая тетка Хелен ворует мои одежки?
Я взяла дочку и положила рядом с собой в постель, прижав ее теплое маленькое тельце к
груди. Мы немного полежали, подремали, послушали крики, доносящиеся из кухни. "Надо
встать, - подумала я. - Кто знает, вдруг Хелен упомянет Адама до отъезда".
Но тут Кейт начала требовать, чтобы ее накормили, так что я вылезла из постели и
оделась, едва не споткнувшись о валяющиеся на полу вещи. Потом мы вместе с Кейт
спустились вниз.
Там продолжался спор.
Анна, мама и Хелен сидели за столом, заваленным мусором, оставшимся после
завтрака, - пакетами из-под каши, чайными пакетиками, пакетами из-под молока и грязной
посудой.
Мама с Хелен громко спорили. Анна туманно улыбалась и крутила в руках неизвестно
откуда взявшуюся незабудку.
- Понятия не имею, где зеленый шарф и перчатки! - горячо утверждала мама.
- Но я же оставила их на холодильнике, - возражала Хелен. - Что ты с ними сделала?
- Ну. если бы ты не клала их на холодильник, а положила туда, где им место, сейчас бы
ты знала, где их найти, - отвечала мама.
- Холодильник - как раз самое подходящее место, - заявила Хелен. - Я туда всегда
все кладу.
- С добрым утром, - приветливо поздоровалась я.
Они меня полностью проигнорировали.
По непонятной причине дверь во двор была распахнута, и оттуда дул настоящий
сибирский ветер. Дичь какая-то. Ведь в доме маленький ребенок. Да мы все простудимся и
умрем!
Я быстро прошла к двери и, держа Кейт одной рукой, другой исхитрилась закрыть и
запереть дверь.
- Зря ты это сделала, - мрачно заметила Анна.
Я удивленно взглянула на нее и решила вывести из транса (слишком рано даже для
Анны).
- Почему? - спокойно спросила я. - Или Богородица накажет меня за то, что я закрыла
ей доступ в нашу кухню?
- Нет, - ответила Анна, глядя на меня так, будто я совсем свихнулась.
Тут за дверью послышалась какая-то возня и бормотание: кто-то пришел в раздражение,
обнаружив дверь закрытой.
Замечательный язык для Богородицы, доложу я вам!
Анна вздохнула, встала и открыла дверь.
В дверях стоял отец, которого почти не было видно из-за огромной охапки выстиранного
белья.
- Кто закрыл эту проклятую дверь? - прокричал он сквозь груду джинсов и свитеров. -
А, это твоих рук дело! - прошипел он, обращаясь к бедняжке Анне, которая стояла, положив
руку на дверную ручку.
- Нет, папа, это я закрыла, - поспешно вмешалась я, а то нижняя губа Анны уже начала
дрожать и она была готова расплакаться. - Нам было холодно, - попыталась я объяснить,
когда отец направил на меня свой гневный взгляд. - Не потому, что я хотела оставить тебя
снаружи.
Господи, что за компания невротиков! В сравнении с остальными членами моей семьи я
была просто образцом нормальной женщины.
- Ясно, - сказал папа и швырнул охапку белья на стол, не обратив внимания на грязь и
мусор. - Что из этого тебе нужно?
- Ох, Хелен, почему ты такая вредная? - вздохнула мама. - У тебя полная комната
одежды, но тебе требуется именно та вещь, которая либо стирается, либо сушится.
Хелен по-кошачьи улыбнулась. Ей нравилось, когда говорили, что она вредная. Тогда она
чувствовала свою власть.
Выбрав из кучи одежды на столе несколько предметов, она протянула их отцу.
- И что мне с ними прикажешь делать? - изумленно спросил он.
- Но их надо погладить! - не менее изумленно сказала Хелен.
- Погладить? - удивился отец. - Кто же, по-твоему, их должен гладить? Я?
- Ты ведь не собираешься послать меня в Белфаст в мятых шмотках? - возмущенно
спросила Хелен. - Я не могу ходить по Белфасту и выглядеть как бомжиха. Они решат, что все
католики неряхи и грязнули.
- Правильно, так оно и есть! - закричал папа, выставив вперед руки, словно защищаясь
от ее страстного воззвания.
Бедняга! У него не было ни малейшего шанса.
Все понемногу успокоились, начали жевать тосты, запивая их кофе, и беседовать - хотя
назвать это беседой можно было лишь с натяжкой.
- Догадайтесь, с кем я буду жить в Белфасте? - нараспев спросила Хелен.
Я хорошо знала этот ее невинный тон и сразу заподозрила неладное.
- С кем? - спросила Айна.
- С протестанткой! - таинственно сообщила Хелен.
Мама продолжала спокойно пить чай.
- Мам, ты слышала, что я сказала? - надула губы Хелен. - Я буду жить с
протестанткой.
Мама невозмутимо взглянула на нее.
- Ну и что?
- Но разве мы не ненавидим всех протестантов?
- Нет, Хелен, мы никого не ненавидим, - объяснила ей мама так, будто разговаривала с
четырехлетним ребенком.
- Даже протестантов?
Хелен обязательно хотелось затеять ссору.
- Да, даже протестантов.
- Но вдруг мы попадем под их влияние? Станем странно себя вести и начнем возиться с
составлением букетов...
Хелен где-то набралась отрывочных сведений насчет того, что представляют собой
протестанты, и получилась чудовищная смесь Вельзевула и мисс Марпл. Разумеется, у них
рога, копыта на ногах и огонь изо рта. К тому же они делают свой собственный джем.
- Ну и что? - ничуть не испугалась мама.
- Вдруг я никогда больше не буду ходить к мессе? - попыталась напугагь ее Хелен.
- Но ты и так не ходишь, - удивилась Анна.
К счастью. Кейт, почувствовав плохое настроение присутствующих, принялась орать, как
иерихонская труба. Я поняла, что ее ждет успешное дипломатическое будущее или работа в
ООН.
Все кинулись греть ей бутылку, Анна и Хелен едва не сбили друг друга с ног. Папа
занялся доставанием гладильной доски и демонстративно начал гладить, так усердно нажимая
на кнопку "пар", что кухня вскоре стала напоминать сауну.
Мама некоторое время сидела не шевелясь, будто была сделана из камня, но потом начала
убирать со стола и с мрачным видом вышвыривать надкусанные остывшие тосты в мусорное
ведро.
А жаль, потому что я любила холодные тосты. Но у меня хватило ума не переходить
дорогу своей матери вскоре после того, как ее известили, что одна из ее дочерей не будет
больше ходить к мессе.
Даже если эта дочь - не я.
Ситуация постепенно нормализовалась, но Хелен не могла долго пребывать в спокойном
состоянии.
- Интересно, как будет в Белфасте? Вдруг меня убьют? - принялась она размышлять
вслух. - Под пулю попаду, или бомба
...Закладка в соц.сетях
