Жанр: Любовные романы
Не горюй
...ля
тебя или нет?
- Важно, - признался он.
- Ну, тогда ты не сможешь не обращать на мой характер внимания, - заявила я. - И
что у нас будут за отношения в этом случае?
- Ладно, - согласился он с отчаянием. - Неважно.
- А если неважно, то почему ты мне тогда из-за этого изменил? - торжествующе
произнесла я.
- Разве нельзя забыть? - Я уловила панику в его голосе.
- Нет, Джеймс, нельзя. Я, во всяком случае, не смогу.
- Клэр, - взмолился он, - я сделаю все, что ты хочешь.
- Наверное, - печально сказала я. Мне надоело с ним препираться. - Джеймс, я вешаю
трубку.
- Но ты подумаешь о моих словах? - спросил он.
- Подумаю, - согласилась я. - Но не слишком надейся.
- Я знаю тебя, Клэр, - сказал он. - Ты передумаешь. Все будет хорошо.
- Прощай, Джеймс.
Если честно, то я действительно некоторое время думала о том, что он сказал. Ради Кейт.
Все "за" и "против" крутились в моей голове, как теннисные мячики. Но с одним аргументом я
не могла спорить, и он мешал мне изменить решение. Я больше не любила Джеймса.
То есть я нормально к нему относилась. Не хотела, чтобы с ним стряслась какая-нибудь
беда. Но я перестала его любить. Я не могла точно сказать, чем это было вызвано. Вряд ли я на
самом деле не могла простить ему измены. Но он разрушил мое доверие к нему. Да еще
пытался обвинить во всем меня же. Возможно, дело в том, что он оказался слабаком, не
нашедшим в себе мужества признать свою вину и попросить прощения. И я перестала его
уважать. Даже сейчас он отказывался признать, что виноват. Даже сейчас он выдвигал какие-то
условия и пытался представить все так, будто он делает мне одолжение.
Он меня предал. И усугубил свою вину тем, что обращался со мной как с идиоткой.
А может, мне просто перестали нравиться невысокие мужчины?
Одно я знала точно: если любовь умерла, она останется мертвой. Никому не удастся
вдохнуть в нее жизнь, если она испустила дух.
Через два дня я позвонила Джеймсу и сказала, что не буду с ним мириться.
- Тебе твоя гордость мешает, - сказал он. Будто его кто-то подучил.
- Ничего подобного, - устало возразила я.
- Ты хочешь меня наказать? - предположил он.
- Да нет, - соврала я. (Разумеется, приятно наступить кому-то больно на ногу.)
- Я буду ждать, - пообещал он.
- Пожалуйста, не надо, - ответила я.
- Я тебя люблю, - прошептал он.
- Прощай, Джеймс.
Он продолжал звонить по два-три раза в день. Проверял, не передумала ли я. Или, как он
выражался, не взялась ли за ум. Я очень вежливо говорила с ним. Разве мне трудно? Он
говорил, что скучает. Наверное, он действительно скучал.
Бесконечные звонки меня немного раздражали. Трудно было поверить, что всего три
месяца назад я готова была убить кого-нибудь, лишь бы он мне позвонил. Теперь же я скорее
была готова на убийство, если эти звонки не прекратятся.
Потом я перестала раздражаться, осталась лишь печаль.
Жизнь - довольно странное существо.
37
Не могу сказать, что я была счастлива. Но и несчастной я себя не чувствовала. Наверное, я
просто была спокойной. Я смирилась с тем, что моя жизнь уже никогда не будет такой, как
раньше, и такой, как я планировала. Мечты мои никогда не сбудутся. У меня уже не будет
четверых детей от Джеймса. И нам не суждено стариться вместе. Хотя я всегда клялась себе,
что мой брак будет прочным, я без особой сердечной боли поняла, что ошибалась.
Разумеется, я грустила. Мне было жаль ту романтичную дурочку, которая так много
ждала от своего брака. Мне даже было жаль Джеймса...
Я на самом деле чувствовала, что стала старше и мудрее. И если я слышала, как
кто-нибудь говорил: "Всему есть причина" или "Когда господь закрывает одну дверь, он
отворяет другую", мне уже было не так трудно удержаться и не вмазать кулаком по
физиономии говорящего. Совсем не трудно, по правде говоря.
Мне не казалось, что жизнь моя кончилась.
Изменилась - да, но не кончилась.
У меня нет мужа, зато есть прелестный ребенок. У меня прекрасная семья, хорошие
друзья и работа, на которую я вернусь. Кто знает, вдруг наступит день и я встречу славного
человека, которому буду нужна я вместе с Кейт. Или когда-нибудь Кейт встретит славного
парня, который не будет возражать, чтобы я жила вместе с ними... А пока я буду жить
спокойно, и, если мистер Идеал появится, я найду ему место в своей жизни.
Я проделала все скучные юридические процедуры, которыми должна была заняться
давным-давно. Хотя вряд ли. Тогда я скорее всего была еще не готова. А сейчас как раз пришло
время.
Я требовала опеки над Кейт. Джеймс сказал, что он возражать не будет, если он сможет
видеть ее, когда захочет. Я обрадовалась, я хотела, чтобы девочка знала своего отца. Еще я
понимала, что мне повезло. Джеймс повел себя разумно, хотя мог бы помотать мне нервы. Надо
признать, он не стал этого делать.
Договорились мы и насчет квартиры. Решили ее продать. А пока он будет там жить.
Несмотря на то что именно я затеяла этот развод, я ощущала глубокую печаль. Мне было
ужасно жаль, что все так повернулось. Но что случилось, то случилось.
Никто не высказывал особого интереса к нашей квартире. Впрочем, этому я даже была
рада, потому что мысль о том, что кто-то будет жить в квартире, которую я считала своим
домом, была нестерпима. Хотя, с другой стороны, пора было начать беспокоиться, так как с
деньгами приходилось туго. Наверное, это Джеймс виноват в том, что квартира не продается.
Он скорее всего мучает возможных покупателей долгими и скучными разговорами про налоги
по закладным и так далее. Они наверняка засыпают, так и не добравшись до спальни! Но я
опять злобствую. Он же хочет как лучше.
Я позвонила своей начальнице и сообщила, что выйду на работу в начале августа.
Признаться, эта мысль меня не особенно вдохновляла. Если раньше я не чувствовала себя
несчастной, то напоминание о том, что мне снова придется вернуться к работе, снова чуть не
выбило меня из седла.
Может, у меня неподходящая работа? Или я просто слишком ленива. Короче, я не
относилась к тем счастливым людям (хотя мне они всегда казались странными), которые
получают радость от работы. В лучшем случае я относилась к работе как к средству для
достижения цели, в худшем - как к геенне огненной. Не могла дождаться, когда можно будет
уйти на пенсию. Ждать осталось всего тридцать один год. Разве только мне повезет и я умру
раньше.
Шучу.
Итак, через пять недель мне придется вернуться, в офис. Семь часов в день, пять дней в
неделю, сорок восемь недель в год бумажной работы...
Господи!
Почему я не богата?
Простите, я знаю, что не должна жаловаться. Это прекрасно, что у меня есть работа.
Просто мне хотелось, чтобы кто-нибудь позаботился обо мне и Кейт. Можно ведь помечтать?
Впрочем, даже если бы я осталась с Джеймсом, мне пришлось бы вернуться на работу. Просто
все это напомнило мне, как я одинока, какая ответственность теперь лежит на моих плечах.
Теперь я буду работать не только для себя. У меня ребенок на иждивении.
Я не говорю, что Джеймс жадный; я знала, что он обеспечит Кейт. К тому же у меня был
очень дорогой адвокат, который об этом позаботится. Но дни, когда я могла потратить свою
месячную зарплату на помаду, журналы и выпивку, давно прошли.
Я нашла для себя и Кейт квартиру в Лондоне.
Вернее, Джуди нашла: как я могла найти что-то в Лондоне, живя в Дублине? Если только
не собиралась заплатить агентам сумму, равную национальному долгу.
Какой-то друг друга Джуди уезжал в июле работать в Норвегию и хотел, чтобы
кто-нибудь присмотрел за его квартирой в течение девяти месяцев. Арендная плата была мне по
карману, да и район неплохой Джуди квартиру видела и утверждала, что крыша, пол и стены
имеются в полном наборе. Джуди наврала другу друга, что я аккуратная, чистюля и очень
спокойная. Не уверена, что она вообще упомянула про Кейт.
Эндрю - так звали этого парня - позвонил мне, чтобы убедиться, что я не какой-то
маньяк, который собирается облить его драгоценную квартиру бензином и поджечь, не успеет
он еще добраться до второго терминала. По телефону я творила вежливо и сдержанно.
Подчеркнула, что считаю чистоту одной из божественных добродетелей и что я за возвращение
смертной казни для квартирных воров.
- Ну, возможно, достаточно публичной порки. Тогда они научатся уважать чужую
собственность, - заметил он.
- Гммм, - произнесла я несколько неопределенно, так как не была уверена, шутит он
или нет.
Эндрю выслал мне контракт, а я - всяческие рекомендации и банковские документы
плюс, самое главное, часть денег. Взяла взаймы у папы. Интересно, я когда-нибудь вырасту?
Следующие десять дней мы с Эндрю подробно обговаривали, что мне делать с его почтой.
И каким из его растений надо рассказывать анекдоты. Он дал мне массу полезных советов.
Например, предупредил, что живущая внизу женщина - сумасшедшая.
- Не советую вам посещать забегаловку на углу, - сказал однажды он. - У них нашли
собаку в морозильнике. Ресторанчик подальше значительно лучше.
- Спасибо, - сказала я.
- Можете воспользоваться всем, что осталось в буфете и баре, - предложил он.
- Спасибо, - поблагодарила я с энтузиазмом.
- И если что-то случится, не стесняйтесь, звоните мне, - сказал он. - Я оставлю свой
номер.
- Спасибо, - повторила я.
- Уверен, вам там понравится, - заметил он. - Очень милая квартира, много воздуха.
- Надеюсь, - сказала я, проглотив комок в горле.
Я старалась не вспоминать о своей собственной милой квартире, которую я столько лет
приводила в порядок. "Когда-нибудь у меня снова будет квартира", - пообещала я себе. Надо
только подождать.
Мне немного поплохело, когда я сообразила, что на языке агентов по недвижимости
"много воздуха" в квартире означает, что разбиты все окна.
О господи!
- Я заеду ненадолго в Лондон в октябре, - сказал он, - вот тогда и увидимся.
- Я буду рада, - отозвалась я.
"Славный парень, - подумала я, вешая трубку. - Интересно, как он выглядит?"
Мужчины.
Да, мужчины! Этот вопрос рано или поздно должен был возникнуть.
Поверьте мне, я вовсе не хочу сказать, что мне понравился этот Эндрю. С ним было
приятно поговорить по телефону, а я уже официально была одинокой женщиной, так что мысли
мои снова устремились в знакомое русло. Я ничего не могла с этим поделать. Нечто
генетическое. Или гормональное.
Но это не означало, что я готова была прыгнуть в койку с первым же мужиком, который
призывно на меня посмотрит!
Если бы мне так нужен был мужчина, я бы осталась с Джеймсом, верно?
Хотя я понимаю, что вы вряд ли мне поверите, если вспомнить, как я вела себя с Адамом.
Можете не верить, но Адам был исключением.
И ни на кого не похожим.
Кстати, вы не забыли, что у Адама оказались подружка и ребенок? Настоящая сенсация,
верно?
Наверное, я зря удивляюсь. В его глазах всегда было что-то такое, что наводило на мысль
о тайне. Но я думала, что эта ужасная тайна связана с наркотиками, коротким тюремным
заключением - в общем, с чем-то этаким. Я никак не ожидала, что он окажется семейным
человеком.
Для меня это было шоком. Признаюсь даже, неприятным шоком. Но когда Хелен
рассказала мне обо всем, я была не способна сосредоточиться на этих новостях как следует и
возмутиться. Я тогда думала лишь о том, чтобы успеть на самолет, добраться до Лондона и
покончить со своим браком.
Все последующие недели я вообще старалась об этом не думать.
Мне надо было во многом разобраться, и я не могла себе позволить предаваться пустым
мечтам. К тому же мы с Адамом расстались до того, как я узнала о ребенке, так что думать о
нем было бесполезно. Адам остался в прошлом.
Надо признаться, мне вообще не нравилось думать об Адаме. Слишком больно. Если
мысль о нем приходила мне в голову, она не задерживалась там более чем на пять секунд. Как
матрос, упавший в ледяные воды Антарктики.
Если же мне не удавалось избавиться от него сразу, под руку всегда подворачивался
какой-нибудь особо занудный юридический документ, который необходимо было просмотреть.
Да и Хелен часто бывала дома. Она готовилась к экзаменам, и, как обычно, от нее трудно
было отвязаться. Она горько жаловалась, задавала вопросы и поговаривала о том, чтобы
переспать со всеми доцентами, которым нужно сдавать экзамены. Это несколько отвлекало
меня от мыслей об Адаме.
Стоял июнь, внезапно стало жарко, погода была отменная. Я часто сидела с Кейт на
заднем дворике, иногда дремала, подставив лицо солнцу. Хотя мне полезнее было бы подумать
о Джеймсе, мысли мои невольно уплывали в сторону Адама, и я вспоминала, какой он славный
и как мне было с ним хорошо.
И в такие минуты, когда я расслаблялась, я разрешала себе скучать по нему и печалиться,
что его нет рядом. Но ненадолго. Я не хотела скучать, я не хотела о нем думать.
Пора признаться, мне не понравилось то, что рассказала Хелен. Эти новости не согрели
мне сердце. Или еще какой-нибудь внутренний орган. Или внешний орган. Хотя нельзя было
сказать, что он меня обманул. Я ведь сама тогда была замужем, так что не мне возмущаться.
Выудив из Хелен максимум сведений, я пришла к выводу, что, когда он ухаживал за мной, он
со своей девушкой не встречался.
Если, конечно, это можно назвать ухаживанием...
Я бы сказала, что наш "роман" был одноразовым, если бы это не звучало так противно.
Наверное, мне казалось, что меня до какой-то степени подставили. Мне, как последней
дуре, льстило внимание, которое уделял мне Адам. Всегда приятно чувствовать, что тебя хотят
и тобой восхищаются. Особенно когда тебя бросает муж.
Теперь же мне казалось, что он хотел меня только из-за Кейт. Потому что я была матерью.
Я, вероятно, напоминала ему о его подруге. Не знаю, какие там у них отношения, но, если она
сбежала от него вместе с ребенком, ему, по-видимому, было очень тяжело, а я послужила
временной заменой.
Он выбрал не меня, а мои обстоятельства. Обидно, ничего не скажешь.
Еще я чувствовала себя полной идиоткой, поскольку посмела поверить, что такой
великолепный мужчина, как Адам, может всерьез заинтересоваться такой невзрачной персоной,
как я. О чем я только думала?!
Единственное, что я могу сказать в свое оправдание, так это то, что я была не в себе. Мне
много пришлось пережить, и, видимо, я слегка утратила способность рассуждать разумно.
Надо еще добавить, что я на него злилась. Не слишком, совсем немного. Меня обидело,
как он играл моими чувствами. Уверял, что я особенная, хотя это вовсе не соответствовало
действительности. Да еше отчитал меня за решение вернуться к Джеймсу. Если я ему была не
нужна, то он не имел на это никакого права. Но время шло, и чем больше я дремала на
солнышке, тем резче менялось мое настроение. Я, так сказать, начала видеть оборотную
сторону медали. Даже ударилась в некоторую метафизику. Несвойственное мне занятие,
доложу я вам.
Наверное, все дело в избытке солнца.
"А вдруг Адам был послан мне с особой целью? - подумала я. - Он восстановил мою
уверенность в себе настолько, что я сумела противостоять Джеймсу. Возможно, гневная
отповедь Адама помогла мне принять правильное решение".
Мне хотелось бы думать, что мы с Кейт тоже помогли Адаму пережить его разлуку с
подружкой и ребенком. Помогли понять, как много они для него значат, - в зависимости,
разумеется, оттого, кто кого бросил.
Постепенно горечь оставляла меня. Я стала радоваться, что вообще встретила Адама. Мне
казалось, что на то была особая причина. И пусть даже нашим отношениям не суждено было
продлиться, я надеялась, что эта встреча пошла нам обоим на пользу.
Теперь мое лежание в саду доставляло мне удовольствие. Мне уже не казалось, будто нож
поворачивается в ране каждый раз, как я вспоминала Адама. Я успокоилась. Мне перестало
казаться, что меня подвели, обманули, унизили или выставили дурой. Я знала его недолго, но
знакомство с ним доставило мне радость. Может быть, оно к лучшему, что все так быстро
закончилось.
Вы знаете, как бывает. Иногда вам встречается замечательный человек, порой совсем
ненадолго. В отпуске, в поезде, даже в очереди на автобус. Он касается вашей жизни на
мгновение, но оставляет след. Так не лучше ли вместо того, чтобы горевать, что вы не можете
узнать его ближе или быть с ним дольше, радоваться тому, что вы вообще его встретили?
Я ясно чувствовала, что одна глава в моей жизни закончилась. Я стала готовиться к
возвращению в Лондон. Начала собирать вещи. Я раскинула свою сеть широко, заглядывая во
все шкафы, особенно к Хелен, открывая все ящики и не оставляя ни одну вешалку без
проверки.
Хотя я постоянно препиралась со всеми в семье, я знала, что расстаться с ними мне будет
очень тяжело. Особенно с мамой. И не только из-за того, что она помогала мне с Кейт. Нет,
правда. Я знала, что буду ужасно по ней скучать. Как будто я вновь уезжала из дома в первый
раз. Но тогда, семь лет назад, я рвалась из дома к своей столь желанной свободе. Сейчас все
было по-другому. Я стала на семь лет старше и уже знала, как мало радости в ежедневном
приготовлении ужина и оплате собственных счетов.
Но мне надо вернуться в Лондон.
Там меня ждет работа. А я что-то не заметила, чтобы кто-нибудь в Дублине ломился в
нашу дверь с предложениями работы. Хотя, если честно, я никуда и не обращалась.
Но самое главное - отец Кейт жил в Лондоне. Я хотела, чтобы она часто с ним виделась,
знала, что он ее любит (я была уверена, что он ее полюбит, когда узнает получше), чтобы в ее
жизни, пока она растет, присутствовал мужчина. Если она ждет от меня, что я найду замену ее
отцу, то я не могла ей ничего обещать. Я не знала, удастся ли мне встретить когда-нибудь
другого подходящего мужчину. Во всяком случае, я не слишком надеялась.
Стоило мне об этом подумать, как меня снова начали терзать сомнения. Вдруг Кейт не
понравится этот новый мужчина? Вдруг она станет ревновать, закатывать истерики и сбегать из
дома? О господи!
Ладно, пока об этом рано беспокоиться. Тем более весьма вероятно, что я так никого и не
встречу.
Я не впадала в панику по этому поводу. Так, просто немного беспокоилась...
Я решила вернуться в Лондон 15 июля. Я въеду в новую квартиру, и у меня останется еще
пара недель, чтобы найти няню.
Тут меня одолели новые сомнения. Как я смогу справляться с Кейт, оставшись одна? Я
привыкла к постоянному присутствию мамы, которая всегда подсказывала причины, по
которым Кейт плакала, не ела. не спала и так далее.
- Ты в любой момент можешь мне позвонить, - сказала мама.
- Спасибо, - поблагодарила я, чувствуя, что вот-вот разревусь.
- Я уверена, что у тебя все будет в порядке, - настаивала мама.
- Ты думаешь? - жалобно воскликнула я. Хоть мне уже почти тридцать, рядом с мамой
я все равно ощущала себя ребенком.
- Ну, конечно, - сказала она. - Человек никогда не знает, насколько он силен, пока
что-нибудь не случится.
- Наверное, ты права, - признала я.
- Безусловно права, - твердо сказала она. - Посмотри на себя. Ты не так уж плохо
справлялась, несмотря на то что тебе крепко досталось.
- Наверное, - с сомнением произнесла я.
- Именно так, - подтвердила она. - Если несчастье тебя не убивает, тогда ты
делаешься сильнее.
- Я стала сильнее? - спросила я детским голоском.
- Господи! - возмутилась мама. - Когда ты начинаешь говорить таким голосом, меня
одолевают сомнения.
- Вот как? - обиделась я. Мне хотелось, чтобы она сказала, что я замечательная и
обязательно со всем справлюсь.
- Клэр, - сказала мама, - нет смысла спрашивать меня, стала ли ты сильнее. Ты сама
должна знать.
- Тогда стала! - заявила я воинственно.
- Прекрасно, - улыбнулась она. - И помни, ты сама это сказала. Не я.
В среду, накануне отьезда, я, Кейт и Анна сидели в саду. Погода все еще стояла чудесная.
Анна была, как бы это поизящней выразиться, снова без работы, так что мы втроем провели
почти всю последнюю неделю в саду, облаченные в некоторое подобие бикини сверху и
короткие шорты.
Мы пытались загореть - и я держала в этом смысле пальму первенства. Я легко загорала,
не то что Анна. Но, с другой стороны, Анна была такой миниатюрной и воздушной и так
прелестно выглядела в бикини, что я рядом с ней казалась громадным хомяком. Нет, я уже не
была толстой; просто она была такой крошечной и изящной, что я в сравнении с ней
чувствовала себя атлетом.
В общем, справедливо, что я быстрее и лучше загорала.
Когда распределяли гены, она получила хрупкое тело, я же гладкую золотистую кожу.
Еще у нее были тонкие ноги, а у меня нет. У меня был бюст, а у нее нет. Все по
справедливости.
Наше внимание привлекло кухонное окно: мама подняла занавеску, махала руками и
стучала в стекло.
- Что ей надо? - сонно спросила Анна.
- Я думаю, она говорит "привет", - сказала я, медленно поднимая голову с шезлонга.
- Привет! - дружно ответили мы и вяло помахали руками.
Мама продолжала стучать. Жесты ее становились все более возбужденными.
- Пойди сходи, - сказала я Анне.
- Не могу, - ответила она. - Ты сходи.
- Я почти сплю, - заметила я, - придется тебе.
- Нет, иди ты, - заявила она, закрывая глаза.
Тут мама выбежала в сад.
- Клэр, телефон! - закричала она. - И в следующий раз, когда я постучу в окно, изволь
подняться!
- Прости, мама. Присмотри за Кейт, - велела я Анне и рванула к дому. - И помажь ее
кремом от загара, - крикнула я через плечо.
Я влетела в кухню, почти ослепнув в полумраке после яркого солнца в саду, и взяла
трубку.
- Алло, - сказала я.
- Клэр, - отозвался Джеймс.
- А, привет, Джеймс, - сказала я, недоумевая, какого черта ему нужно. Если он не хочет
сказать, что продал квартиру, я не желаю с ним разговаривать.
- Как ты, Клэр? - вежливо спросил он.
- Хорошо, - коротко ответила я, надеясь, что он быстро закруглится.
- Клэр, я должен тебе кое-что сказать, - важно заявил он.
- Валяй, выкладывай, - поторопила я его.
- Клэр, надеюсь, ты не имеешь ничего против... Дело в том, что я познакомился с другой
женщиной.
- Вот как, - сказала я. - Чего же ты ждешь от меня? Поздравлений?
- Нет, - сказал он, - в этом нет необходимости. Но в прошлый раз ты устроила такую
бучу, что я решил сказать тебе сразу.
Мне стоило немалых усилий не швырнуть трубку.
- Спасибо, Джеймс, - выдавила я. - Ты очень заботлив. А теперь, извини, я пойду.
- Ты не хочешь узнать подробности? - удивился он.
- Нет, - сказала я.
- Но ты не против? - забеспокоился он.
- Нет, - рассмеялась я.
- Она значительно моложе тебя. - ехидно заметил он. - Ей только двадцать два года.
- Прекрасно, - спокойно отозвалась я.
- Ее зовут Рита, - сообщил он.
- Хорошее имя, - прокомментировала я.
- Она секретарша, - добавил он с ноткой отчаяния в голосе.
- Замечательно! - воскликнула я. - У вас должно быть много общего.
- Черт побери, что с тобой? - заорал он.
- Не понимаю, что ты имеешь в виду, - с ледяным спокойствием сказала я.
- Ты так себя ведешь, будто тебе наплевать! - разошелся он. - Я только что сказал
тебе, что завел новую подружку!
- Наверное, я действительно веду себя так, будто мне наплевать, потому что мне на
самом деле наплевать. Да, и кстати... - продолжила я.
- Что? - с надеждой спросил он.
- С Кейт все хорошо, - сказала я. - Ты, наверное, случайно забыл спросить.
Замечательные новости, Джеймс. Я так за тебя рада! Пусть все это продлится подольше.
Пока. - Я бросила трубку.
Каким же жалким он стал! Чего, интересно, он от меня ждал? Что я разрыдаюсь и стану
умолять его разрешить мне вернуться? Неужели он так ничему и не научился?
Я снова вышла в сад. Анна уже пришла в себя и играла с Кейт. Как же она была хороша!
Это я о Кейт. Хотя, вне всякого сомнения, Анна тоже была очень хороша. Но Кейт - само
очарование. Она начала меняться и приобретать индивидуальные черты. Если вы к ней
обращались, она курлыкала, иногда смеялась и смотрела вам в глаза. Мне казалось, она со мной
разговаривает.
Но в данный момент она не смеялась. Ее маленькое личико под желтой панамкой
покраснело, и ей явно надоело загорать.
- Мне жарко и скучно, - казалось, говорила она. - И с этой девчонкой мне надоело
разговаривать.
- Кто звонил? - спросила Анна.
- Джеймс. - Я произнесла его имя с отвращением.
- И что ему нужно?
- У него новая возлюбленная, - коротко объяснила я.
- Тебе это не безразлично? - заволновалась Анна.
- Разумеется, мне это безразлично! - огрызнулась я.
- Тогда почему ты сердишься?
- Потому что он помешал мне загорать, вынудил встать с шезлонга, идти - и все ради
того, чтобы сообщить мне эту новость. Просто поверить невозможно! Какой придурок!
Ладно, бог с ним, с Джеймсом. Я беспокоилась о Кейт.
- Тебе не кажется, что она обгорела? - спросила я Анну. - Наверное, надо было купить
крем посильнее.
- Наверное, - с сомнением согласилась Анна, - но я не думаю, что бывает сильнее.
И то правда. Я смазала Кейт лосьоном с самым высоким защитным фактором, известным
людям. Не слишком ли я над ней трясусь? Наверное, слишком, но ничего не могу с собой
поделать. Ведь она маленькая, и кожа у нее такая нежная. Я не хотела рисковать.
- Думаю, надо внести ее в дом, - сказала я. - Из соображений безопасности.
- Расслабься, - посоветовала Анна.
- Нет, лучше мы пойдем в дом, - решила я. - А то еще обгорит.
- Пожалуйста, не уходи! - взмолилась Анна. - Мне не с кем будет разговаривать.
Как раз в этот момент мы услышали голоса на кухне.
- Хелен заявилась, - сказала я Анне, - ты можешь поболтать с ней.
- Ох, нет! - простонала Анна. - Она начнет говорить, что покончит с собой, если
провалится, и что едва ли ей удастся перенести секс с профессором Макули. И начнет задавать
глупые вопросы насчет Древней Греции. Скажи, ну откуда мне знать про Древнюю Грецию? -
обиженно продолжила она. - Хелен считает, что я должна знать все про Зевса и компанию, раз
я проработала полтора месяца в баре у Санторини.
Анна вздохнула и начала собирать свои вещи.
- Лучше пойду с тобой.
Но она не успела улизнуть: в сад вышла Хелен. На ней была коротенькая джинсовая юбка
и белая футболка, волосы подняты наверх. Как всегда, она выглядела ослепительно.
Увидев нас, Хелен замерла на месте и уставилась на нас суровым взг
...Закладка в соц.сетях
