Жанр: Любовные романы
Не горюй
...ять правды из моих
уст?
- Джеймс, - сказала я, стараясь сохранить спокойствие, - я хочу понять все до конца.
Хочу знать, почему ты сказал Джорджу, что любишь меня и боишься потерять, а мне заявил,
что с трудом мог меня переносить.
- Я сказал тебе правду, - обиженно настаивал он.
- А что ты говорил Джорджу? - спросила я.
- Джордж меня неверно понял, - коротко ответил он.
- И Джуди тоже? - холодно спросила я.
- Вероятно, - безразлично сказал он.
- И Айслинг, и Брайан, и Мэтью тоже тебя неверно поняли?
- По-видимому, - так же безразлично ответил он.
- Послушай, Джеймс, подумай хорошенько, - попросила я. - Не могли же они все
ошибаться?
- Могли, - огрызнулся он. - И ошибались.
- Джеймс, пожалуйста, будь логичным! - взмолилась я. - Разве не ясно, что кому-то из
нас ты наверняка врал? И разве ты не догадывался, что рано или поздно все это дойдет до меня?
Что мы с друзьями все обсуждаем?
Он промолчал. Сидел на диване с воинственным видом, сложив руки на груди.
Господи, мне это напоминало удаление зубов.
Ладно! Попробую еще раз. Что бы ни случилось, буду сохранять спокойствие. Не буду
пытаться сделать ему больно, хотя очень хотелось. Еще раз забуду о гордости. Скажу, что
прощу ему измену, хотя, уверяю вас, это нелегко.
- Джеймс, - сказала я, чудом оставаясь спокойной, - нам следует попытаться во всем
разобраться. Я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечай только "да" или "нет", хорошо?
- Какие вопросы? - с подозрением спросил он.
- Ну, вроде того, врал ли ты мне, когда утверждал, что бросил меня по моей же вине.
- Ты хочешь сидеть здесь и допрашивать меня? - возмутился он. - Я что, преступник
какой-то?
- Джеймс! - Я готова была расплакаться. - Ничего подобного. Я только хочу, чтобы
ты мне все объяснил, рассказал, что ты на самом деле чувствуешь. Я хочу, чтобы ты был со
мной честен! Иначе у нас нет будущею...
- Понятно, - противным голосом сказал он, - ты хочешь, чтобы я сказал что-то вроде
"ты замечательная, я сам не знаю, почему изменил тебе, ты ведь такая чудесная". Ты это
хочешь услышать?
"Да!" - подумала я.
- Нет... - слабо возразила я, - Просто...
- Ты хочешь, чтобы я взял на себя всю вину, так? - сказал он, возвысив голос. -
Хочешь сделать из меня "плохого парня", которого тебе и всем твоим друзьям нравится
ненавидеть? После всего, что я для тебя сделал? Ты этого хочешь? - заорал он, приблизив свое
лицо к моему.
- Но ты и в самом деле плохой парень! - удивилась я. - Ведь это ты мне изменил, а не
я тебе.
- О господи! - заорал он, действительно заорал во всю мощь. - Неужели тебе не
надоела эта тема? Все еще хочешь сделать из меня виноватого? Так вот, я не чувствую себя
виноватым, поняла? Я всегда хорошо к тебе относился! Все знают, что это не я плохой, а ты!
Наступила тишина.
Я сидела очень тихо, как будто меня пришибло снарядом, а Джеймс начал, тяжело дыша,
вышагивать по комнате.
Я вдруг сообразила, что дрожу.
"Может быть, я действительно плохой человек?" - спросила я себя.
Тоненький голос в моей голове велел мне не дурить. Слишком все далеко зашло. Я
должна держаться за то, что считаю истиной. Ведь в самом деле, это Джеймс мне изменил, не я
ему. Я не заставляла его завести роман. Он сам так решил. Он сказал мне, что меня почти
невозможно любить, тогда как другим говорил, что очень меня любит. Джеймс хотел, чтобы я
взяла на себя вину за его измену.
Время шло. Обстановка становилась все напряженнее.
По реакции Джеймса я поняла, что он никогда и ни за что не признает, что соврал мне, а
Джорджу сказал правду. Однако я Джорджу верила. Я знала, что он ничего не придумал.
Помимо всего остального, он для этого просто слишком глуп! И еще одно я знала: Джеймс
никогда не думал, что то, что он сказал Джорджу, дойдет до меня. Он считал себя в полной
безопасности, рассказывая Джорджу, как он меня любит, и одновременно уверяя меня, что ему
трудно любить человека, такого легкомысленного и эгоистичного, как я. Я знала, Джеймс
ненавидел ощущение ненадежности. Он терпеть не мог быть уязвимым, терять контроль над
ситуацией, если дело касалось работы. Тем более он хотел чувствовать себя в полной
безопасности со мной.
Я решила, что обязательно разберусь со всеми противоречиями, а пока попробую другой
подход. С одной стороны, мне хотелось послать Джеймса куда подальше, заявив, что он
безответственный, незрелый, эмоциональный инвалид и что даже ребенку ясно, что он
пытается мною манипулировать. Но, с другой стороны, не вызывало сомнений, что он напуган.
Или запутался.
Может быть, ему нужен кто-то, способный облечь в слова его страхи, поскольку он боится
сделать это сам? Во всяком случае, я могла сделать последнюю попытку.
- Джеймс, - сказала я мягко, - нет ничего позорного в том, что ты меня любишь. Это
вовсе не признак слабости и неуверенности в себе. Обычное человеческое чувство. И если ты
сказал Джеймсу, что очень меня любишь, нет нужды врать мне по этому поводу. Я не
собираюсь использовать это против тебя. И когда ты приехал в Дублин, не надо было
притворяться, что ты меня почти не любишь. Никто не осудит тебя за любовь ко мне. А что
касается твоего романа, то ты совершил ошибку. - Мне трудно было это произнести, но я
справилась. - Никто не идеален, мы все ошибаемся. Ты мог бы быть со мной честен, а не
играть в какие-то игры, чтобы защитить себя. Если мы оба будем честными, то сможем все
уладить и наш брак станет надежным.
Когда я закруглилась, у меня почти не осталось сил.
Джеймс сидел молча и смотрел в пол. Теперь все зависело от него.
- Клэр... - наконец произнес он.
- Да? - спросила я, затаив дыхание.
- Не знаю, где ты набралась этой психологической белиберды, но, по-моему, это полная
чушь, - сказал он.
Вот так!
Я проиграла.
- Не вижу, в чем проблема, - продолжил он. - Я никогда не говорил, что не люблю
тебя. Я только сказал, что ты должна измениться, чтобы можно было жить дальше. Я сказал,
что ты должна созреть, что...
- Я помню, что ты сказал, Джеймс, - перебила я.
Мне не хотелось, чтобы он еще раз произнес свою речь. Такое впечатление, что он читал
текст сценария. Или что он робот, запрограммированный на этот текст. Нажми на кнопку - и
он завелся.
Что касается меня, то я была сыта по горло. Я сделала все, что могла. Оказалось,
недостаточно... Но это все, что я могла предложить. Больше я не собиралась ничего делать.
Овчинка не стоила выделки, если честно.
- Прекрасно, - сказала я.
- Прекрасно? - удивился он.
- Да, прекрасно, - согласилась я.
- Ну, вот и хорошо, - сказал он отеческим и довольным тоном. - Только так ли это?
Ты не будешь поднимать этот вопрос ежемесячно?
- Не буду, - отрезала я.
Я начала собирать свою сумку с куда большим шумом и шуршанием, чем необходимо.
Потом встала и надела жакет.
- Что ты делаешь? - спросил Джеймс, повернув ко мне внезапно побелевшее лицо.
Я взглянула на него невинными глазами.
- А ты как думаешь?
- Я не уверен... - пробормотал он.
- Тогда мне лучше сказать, верно? - ласково спросила я.
- Ну... да, - согласился Джеймс.
Меня аж холодная дрожь прохватила - так было приятно слышать беспокойство в его
голосе.
- Я уезжаю, - заявила я.
- Уезжаешь?! - оторопел он. - Зачем ты, черт возьми, уезжаешь? Мы же обо всем
договорились! - Тут он вдруг с облегчением рассмеялся. - О господи, я же совсем забыл... -
Он удрученно покачал головой, удивляясь собственной глупости. - Конечно, тебе нужно
ехать. Ты должна собрать вещи и забрать Кейт. Но я, видишь ли, надеялся, что ты останешься
на ночь и мы сможем... гмм... заново познакомиться. Ладно, не обращай внимания. Несколько
дней можно и подождать. Так в какое время во вторник мне тебя ждать?
- Ох, Джеймс, - сказала я с притворным сочувствием, - ты так ничего и не понял?
- Чего не понял? - осторожно спросил он.
- Я не приеду во вторник. И ни в какой другой день тоже.
- Ради бога, что ты опять затеяла? - закричал он. - Мы обо всем договорились, а ты
теперь...
- Нет, Джеймс, - холодно произнесла я, - мы ни о чем не договорились. Абсолютно ни
о чем. Может, ты для себя что-то и решил и твой имидж хорошего парня остался в целости и
сохранности, но я так ни в чем и не разобралась.
- Тогда о чем мы говорили последний час? - воинственно спросил он.
- Вот именно! - сказала я.
- Что? - рявкнул он, глядя на меня так, будто я сошла с ума.
- Я сказала "вот именно". О чем мы с тобой говорили, черт побери? Что касается меня,
то мне все это время казалось, будто я обращаюсь к стене.
- Ты снова за свое! - мерзким голосом сказал Джеймс. - Об одном только думаешь: о
себе и своих чувствах...
Ну, все.
- Заткнись! - приказала я неожиданно громко.
Джеймс так удивился, что действительно заткнулся.
- Не хочу, чтобы ты продолжал вешать мне лапшу на уши насчет того, какая я плохая! -
закричала я. - Я ни с кем не трахалась. Это ты трахался. И ты настолько слаб и эгоистичен,
что даже не можешь в этом признаться и попросить прощения!
- Я слабый и эгоистичный? - поразился Джеймс. - Я?! - добавил он, драматическим
жестом тыкая себя пальцем в грудь. - Ты случайно не перепутала?
- Нет, черт возьми! - заорала я. - Я знаю, что не идеальна. Но я, по крайней мере, могу
это признать.
- Тогда почему ты не признаешь, что в нашем браке именно ты была эгоистичной и
легкомысленной? - с победным видом спросил он.
- Потому что это неправда, - сказала я. - Я с самого начала знала, что это ложь, но
любила тебя и убедила себя, что это правда. Думала, что, если смогу исправиться я, у нас все
наладится тоже. Но со мной все в порядке. Ты просто мною манипулировал.
- Как ты смеешь?! - разъярился он. - После всего, что я для тебя сделал. Я был
идеальным мужем!
- Джеймс, - сказала я с ледяным спокойствием, - никто не отрицает, что ты в течение
нескольких лет очень хорошо ко мне относился. Мне думается, что если ты оглянешься назад,
то поймешь, что это было взаимно. Мы любили друг друга. Но ты, очевидно, переоценил себя.
Тому, что ты завел роман с другой женщиной, нет оправдания. - Я помолчала. На этот раз у
Джеймса не нашлось презрительного ответа. - Но, - продолжила я. - не ты первый, кто
повел себя отвратительно. Черт побери, это же не конец света! Мы могли бы все пережить.
Дело в том, как ты ведешь себя сейчас. Ты хочешь выглядеть чистеньким, белее белого! Что ж,
это твой выбор.
Я направилась к двери.
- Не могу понять, почему ты уходишь, - сказал он.
- Знаю, - бросила я, не оборачиваясь.
- Тогда объясни.
- Нет.
- Почему нет, какого черта?! - возмутился он и схватил меня за руку.
- Потому что я пыталась. И не раз. С чего бы ты стал слушать сейчас, если не захотел
слушать раньше? Я не хочу больше тратить на это время. Отпусти меня.
- Я тебя люблю, - тихо сказал он.
Негодяй!
Это прозвучало довольно убедительно.
Я закусила губу, решив, что не время сдавать позиции.
- Нет, не любишь, - твердо заявила я.
- Люблю! - громко возразил он.
- Нет, не любишь, - повторила я. - Если бы ты меня любил, то не завел бы роман.
- Но... - начал было он, однако я его перебила:
- Если бы ты меня любил, ты бы не хотел, чтобы я превратилась в вечно ноюшую
женщину, боящуюся тебя. Если бы ты меня любил, ты не стал бы мною манипулировать и
пытаться управлять. И ты не побоялся бы признать, что был не прав. Если бы ты меня любил,
ты наплевал бы на свое чертово "эго" и попросил бы прошения.
- Но я на самом деле тебя люблю, ты должна мне верить!
- Нет, не верю, - ответила я; мне наконец удалось вырвать руку. - Не знаю, кого ты
любишь или что ты любишь, но точно не меня.
- Тебя!
- Нет, Джеймс, не меня, - очень спокойно сказала я. - Тебе нужна слабоумная
идиотка, которой ты бы мог командовать. Почему бы тебе не вернуться к Дениз?
- Я не хочу Дениз! Я хочу тебя!
- Что ж, очень жаль, - ровным голосом заявила я, - потому что меня ты не получишь.
У него был такой вид, будто кто-то лягнул его в живот. Почти такой же, какой был у меня,
когда он заявил мне, что уходит.
Но не подумайте, что я решила отомстить, ничего подобного.
- Знаешь, что во всем этом самое плохое? - спросила я.
- Что? - спросил, повернув ко мне бледное лицо.
- Ты заставил меня сомневаться в самой себе. Ради тебя я даже собиралась сделать
попытку измениться. Ты хотел уничтожить меня как личность!
- Для твоей же пользы, - сказал он, но без особой уверенности.
Я прищурилась.
- Выбирай слова, ублюдок! Они могут стать для тебя последними, - прошипела я.
Он стал еще белее, если только это возможно, и промолчал.
- Никогда больше не позволю собой помыкать! - решительно заявила я. Мне нравилось
думать, что в данный момент я напоминала Скарлетт О'Хару, когда она провозгласила: "Бог
свидетель! Я никогда больше не позволю себе замерзать или голодать!" - Я всегда буду верна
самой себе, - продолжила я. - Буду самой собой, хорошая я или плохая. И если какой-нибудь
мужчина, даже Эшли, попытается меня изменить, я избавлюсь от него так быстро, что у него
голова закружится!
Джеймс не обратил ни малейшего внимания на мое упоминание "Унесенных ветром".
Никакого воображения у человека.
- Я никогда не пытался тобой помыкать, - пробормотал он.
- Все, Джеймс, - сказала я, начиная уставать. - Разговор окончен.
- Ладно, забудем о прошлом, - заторопился он. - Что, если... что, если я пообещаю
никогда больше не помыкать тобой?
Он сказал это так, будто ему в голову внезапно пришла совершенно новая оригинальная
идея. Архимед, выпрыгнувший голышом из ванны, в сравнении с ним показался бы
сдержанным.
Я взглянула на него с презрительной жалостью.
- Разумеется, ты никогда больше не будешь помыкать мною, - сказала я, - потому что
у тебя не будет такой возможности.
- Ты ошибаешься, - заявил он, - ты обязательно передумаешь.
- Ни за что, - засмеялась я.
- Передумаешь! - продолжал настаивать он. - Ты без меня не продержишься.
Зря он это сказал.
- Куда ты идешь? - в ярости воскликнул Джеймс, видя, что я беру сумку.
- Домой, - просто сказала я. - Если я уйду сейчас, я успею на последний рейс до
Дублина.
- Ты не можешь уйти! - заявил он, вставая.
- Еще как могу! - возразила я. И сделала крутой разворот, для которого так подходили
мои высокие каблуки.
- А как насчет квартиры? И... насчет Кейт? - спросил он.
Приятно было слышать, что среди его приоритетов квартира на первом месте.
- Я с тобой свяжусь, - пообещала я, вспомнив, как он сказал мне то же самое в тот
ужасный день в больнице, и направилась к двери.
- Ты вернешься! - заявил он, выходя за мной в холл. - Ты без меня не сможешь.
- Ты это уже говорил, - заметила я. - Но я на твоем месте не слишком бы
надеялась. - С этими словами я захлопнула за собой дверь.
Мне удалось добраться до станции подземки, прежде чем я начала плакать.
35
Я совершенно не помню, как добиралась на подземке до аэропорта Хитроу.
Все было как в тумане.
Я знала, что поступила правильно. Во всяком случае, я так думала. Ведь в реальной жизни
трудно четко определить, правильно поступаешь или нет. Так не бывает - сделал правильный
поворот, и ты всю оставшуюся жизнь счастлива, а повернешь не в ту сторону, и вся жизнь идет
насмарку. В реальной жизни чаще всего бывает, что от одного и того же решения ты
одновременно и приобретаешь, и теряешь.
Откуда мне знать, правильно я поступила или нет? Мне хотелось, чтобы кто-нибудь
подошел ко мне с золотым кубком или медалью, пожал мне руку и поздравил с правильным
решением. Я хотела, чтобы моя жизнь напоминала компьютерную игру. Неправильное решение
- выбываешь из игры. Правильное решение - набираешь очки. Я хотела все знать точно.
Хотела быть уверенной.
Я продолжала в уме перебирать причины, по которым я не могла остаться с Джеймсом.
Джеймс хотел, чтобы я перестала быть самой собой. С такой, какая я есть, он не был счастлив.
А я не буду счастлива, если изменюсь в угоду Джеймсу! Так что, пожалуй, к лучшему, что
нашему браку пришел конец.
Беда в том, что всегда оставалось сомнение. Понимаете, я думала о том, что, может быть,
смогла бы спасти свой брак, будь я мягче, сильнее, добрее, настойчивее, терпеливее, злее...
Я изводила себя такими мыслями.
Ведь в конечном итоге решение приняла я. Это я сказала, что у нас ничего не получится.
Конечно, Джеймс не оставил мне почти никакого выбора, но, как говорится, на курок нажала я.
Я чувствовала себя такой виноватой! Но тут же уговаривала себя не глупить. То, что
предлагал Джеймс, было абсолютно неприемлемо. Какое-то подобие отношений, причем
только на его условиях. Да меня на неделю бы не хватило! А если бы наши отношения
затянулись, то только за счет моего счастья. Так что это была бы пиррова победа.
Мысли все кружились и кружились, наступая друг другу на хвост.
Господи, как же я ненавидела быть взрослой! Я терпеть не могла принимать решения,
когда не знала, что прячется за поворотом. Я мечтала о мире, где все хорошее и все плохое
имеет соответствующие этикетки. Чтобы, как только на экране появлялся злодей, начинала
играть зловешая музыка. Тут уж вы не ошибетесь! О мире, в котором тебя спрашивали, что ты
предпочитаешь: играть с прекрасной принцессой в душистом саду или быть съеденной
отвратительным монстром в вонючей яме? Не так уж сложно выбрать, верно? Тут вы не будете
мучиться сомнениями и не спать ночами.
И еще. Наверное, я была разочарована. Очень разочарована. Ведь когда-то я так любила
Джеймса! Я совсем не была уверена, люблю ли его до сих пор. Но помириться мне было бы
приятнее, чем окончательно разругаться. Только помириться по-настоящему. А не просто
достигнуть компромисса.
Сначала мне было грустно. Потом я разозлилась. Затем снова ощутила вину. После этого
опять загрустила. Какой-то кошмар!
Одна мысль останавливала меня от того, чтобы окончательно свихнуться. Я вдруг поняла,
что ничто не мешает мне вернуться к Джеймсу. Вот прямо сейчас я могу выйти из поезда,
пересечь платформу, вернуться в нашу квартиру и сказать, что была не права и хочу
попробовать еще раз.
Но я не вышла.
И тогда я осознала нечто важное. Если бы я действительно любила его и хотела быть с
ним, я бы вернулась... В Хитроу оказалось намного тише в этот поздний час. Я купила билет на
ближайший рейс. В самолете практически никого не было. Весь ряд оказался в моем
распоряжении, так что я могла от души нареветься и шмыгать носом, сколько мне
заблагорассудится.
Стюардессы поглядывали на меня с интересом и некоторым беспокойством.
Скорее всего они решили, что я только что сделала аборт.
В Дублине шел дождь. Посадочная полоса сверкала и казалась скользкой. В зале для
прибывающих было пусто. Я прошла мимо карусели, стуча по кафельному полу своими
высоченными каблуками.
Я никому не сообщила, что возвращаюсь, так что никто меня не встречал.
И вообще, по-моему, никто никого не встречал.
Я заметила одинокого носильщика. Он терпеливо объяснял удивленному пассажиру, что
пропустить один рейс большая неудача, но пропустить два - просто непростительно.
Я прошла мимо закрытых киосков, мимо конторы по обмену валюты, прячущейся в
темноте, и пустых окошек, где в приличное время можно взять машину напрокат. Наконец я
добралась до мокрого выхода.
У подъезда стояло одно-единственное такси. Водитель читал газету. У него был такой
вид. будто он стоял здесь уже несколько дней.
Он вез меня домой и, что удивительно, молчал. Единственными звуками были
поскрипывание "дворников" и стук дождевых капель по крыше.
Наконец он высадил меня у моего дома. Ни в одном окне не горел свет. Я вежливо
поблагодарила его за поездку, он так же вежливо поблагодарил меня за чаевые. Мы
распрощались.
Было десять минут второго.
Я вошла очень тихо - мне не хотелось никого будить. И, боюсь, не из бережного
отношения к их покою. Мне не хотелось отвечать на неизбежные вопросы.
Мне не терпелось увидеть Кейт, но ее в комнате не оказалось. Мама, очевидно, решила,
что я останусь ночевать в Лондоне, и перенесла ее корзинку в свою спальню.
Но мне так хотелось подержать ее! Я так по ней скучала...
Я на цыпочках прокралась в мамину комнату, отчаянно надеясь, что не разбужу ее.
Я удачно выкрала собственного ребенка. И без сил свалилась на кровать. Заснула, так и не
выпуская Кейт из рук.
На следующее утро я проснулась, чувствуя себя немного лучше. Я не излечилась
полностью, но была готова ждать. Ждать, когда станет лучше, ждать, когда пройдет боль.
Я приняла твердое решение расстаться с Джеймсом, но, будучи девушкой нетерпеливой,
ждала немедленных положительных результатов. Мне хотелось, чтобы плоды моего решения
без всякого промедления свалились в мои руки. Мне хотелось оставить свою печаль под
полушкой, чтобы она к утру исчезла. Я бы даже не расстроилась, если бы вместо печали там не
оказалось денег.
Но чудесных излечений не существует, я поняла это очень давно. Мне придется
выбираться самой. Потребуется терпение. И только время покажет, насколько правильным
было мое решение.
Я все еще не была уверена, что поступила разумно, бросив Джеймса. Но точно знала, что
не могла с ним остаться.
Попробуйте разобраться, что я хочу сказать.
И если вам это удастся, не соблаговолите ли разъяснить все мне?..
Джеймс позвонил в восемь часов утра. Я отказалась с ним разговаривать. Он позвонил
еще раз - без двадцати девять. Я снова не подошла к телефону. Затем он позвонил в десять
минут десятого - с тем же результатом. После этого наступила неожиданная пауза почти до
одиннадцати часов - и опять три звонка практически один за другим. Результат тот же. Весь
день он звонил каждые полчаса, но я не подходила к телефону. Последний звонок прозвучал в
шесть вечера.
Бедная мама безропотно отвечала весь день на эти звонки. Должна сказать, что в
критических ситуациях эта женщина вполне стоит груды шоколадных батончиков "Марс",
равной по весу ее собственному.
Папа вернулся с работы в двадцать минут седьмого, а без двадцати семь ворвался в
комнату, где я сидела с Кейт, рассматривая документы на квартиру, и заорал:
- Клэр, ради всего святого, поговори с ним!
- Мне нечего ему сказать, - мило улыбнулась я.
- Мне плевать! - взревел он. - Это зашло слишком далеко! Он говорит, что будет
трезвонить всю ночь, пока ты не подойдешь и не поговоришь с ним!
- Не вешай трубку, - предложила я, вновь погрузившись в изучение бумаг.
- Клэр, так нельзя, - взмолился он. - Хелен все время кладет эту проклятую трубку на
место.
- А почему, собственно, я должна страдать из-за того, что она вышла замуж за
придурка? - раздался приглушенный голос Хелен откуда-то из-за двери.
- Пожалуйста, Клэр! - продолжал умолять отец.
- Ох, ну ладно, - вздохнула я, положила на стол ручку, которой делала пометки, и
сказала в трубку: - Что тебе надо, Джеймс?
- Ты уже пришла в себя? - обиженно отозвался он.
- Я не знала, что была не в себе, - вежливо ответила я.
Джеймс мой ответ проигнорировал.
- Я звонил весь день, и твоя мать утверждала, что ты не хочешь говорить со мной, -
раздраженно продолжил он.
- Совершенно верно, - подтвердила я.
- Но нам нужно поговорить! - настаивал он.
- Нет, не нужно, - ответила я.
- Клэр, я тебя люблю! - пылко сказал он. - Мы должны помириться.
- Джеймс, - холодно заявила я, - я не собираюсь с тобой мириться. Я сделала все
возможное для этого - и с меня хватит. Ты считаешь, что ты прав, я же так не считаю. И я не
собираюсь тратить время и силы, чтобы убедить каждого из нас изменить свое мнение. Я
желаю тебе всех благ и надеюсь, что ради Кейт наши отношения останутся цивилизованными.
Но обсуждать я больше ничего не буду.
- Что с тобой случилось, Клэр? - удивленно спросил Джеймс. - Ты никогда такой не
была. Ты так изменилась...
- Как, разве я тебе не сказала? - насмешливо спросила я. - Мой муж мне изменил. И
знаешь, это произвело на меня впечатление.
Знаю, не стоило злобствовать, но я не могла удержаться.
- Не смешно, Клэр, - сказал он.
- Конечно, нет, Джеймс, совсем не смешно.
- Послушай, - сказал он, начиная раздражаться, - так мы ни до чего не договоримся.
- И чудесно, - заметила я, - потому что нам не о чем договариваться.
- Очень остроумно, Клэр! - ехидно отозвался он.
- Благодарю, - сказала я с преувеличенной вежливостью.
- Послушай, - Джеймс неожиданно сменил тон на официальный и еше более
напыщенный, чем обычно. - У меня к тебе есть... предложение.
- Вот как? - удивилась я.
- Да, - подтвердил он. - Клэр, я тебя люблю, я не хочу с тобой разводиться, так что,
если хочешь, я могу... пойти на уступки.
- А именно? - спросила я без всякого интереса.
Откровенно говоря, мне было почти наплевать. Я вдруг поняла, что он не может сказать
абсолютно ничего такого, что заставило бы меня изменить свое решение.
Я его больше не любила.
Вот только не знаю, почему и когда именно я перестала его любить.
Джеймс продолжал говорить, и я попробовала прислушаться к его словам.
- Я готов отказаться от своих слов о том, что ты должна измениться, - говорил он. -
Тебе явно не пришлось по душе мое предложение повзрослеть и стать более серьезной и
заботливой. Так вот. Если ты откажешься от решения разойтись со мной, я готов мириться с
тобой такой, какой ты была раньше. Наверное, ты была не такая уж плохая, - расщедрился он.
Меня охватил гнев. Я даже забыла на минуту, что мне на все наплевать. Надо же быть
таким наглецом! Я с трудом верила своим ушам.
- Ты рада? - осторожно спросил он.
- Рада? Рада?! - завопила я. - Ни черта я не рада! Так еще хуже!
- Но почему? - заныл он. - Я же сказал, что прощу тебя и все будет хорошо.
Я едва не взорвалась.
- Простишь меня? - изумилась я. - Ты простишь меня! Нет, нет и нет, Джеймс! Ты
опять все перепутал! Уж если говорить о прощении, то это я должна прощать тебя. Только я не
собираюсь.
- Подожди минуту... - попытался перебить меня Джеймс.
- Нет, это ты подожди! Ты ведь завел роман с той толстой коровой. Потому что я
легкомысленная и эгоистичная, не так ли? Теперь же ты готов об этом забыть. Хотя тогда тебе
это казалось настолько важным, что ты мне изменил. Реши же для себя, Джеймс, важно это д
...Закладка в соц.сетях
