Жанр: Любовные романы
Такая как есть
...хода и
расхода, ей всегда удавалось обвести их вокруг пальца. Макс отработал
безотказную систему осведомителей, заранее предупреждавших о появлении
ревизоров. И, требуя счета
за этот день
, Ева знала, что инспектор получит
именно то, что требуется.
Не было ни единого уголка в империи Евы Черни, о котором бы Макс не имел
полного и ясного представления. Но в то же время существовали области, в
которых главное и последнее слово всегда оставалось за ней. Это касалось
формул духов, сочетаний запахов, оттенков какого-либо особенного цвета,
названия изделий, оформления упаковки — баночек, бутылочек, флаконов и так
далее. К сожалению, это же относилось и к воспитанию сына, которого Ева
держала под постоянным неусыпным надзором.
К пасхальной распродаже им предстояло, как обычно, подготовить специальный
набор — к каждой сделанной покупке покупателям предлагалось бесплатное
приложение. Так поступали все фирмы. Что входило в такой набор — всегда
решала сама Ева. Но сейчас ее не было, и Макс отправился к визажисту Паоло,
чтобы тот что-то посоветовал.
— Ни за что! — ответил тот. — Ты заставляешь меня рисковать
не только работой, но и жизнью. Я не пошел бы на это, предложи ты мне в
награду хоть статую из косметического Дворца Славы. И любой, кто решится на
это, может прощаться с жизнью.
Макс решил обратиться за советом к Море и Памеле. Обе пользовались
косметикой Евы. Обе выступали в качестве моделей. Памела — из бывших, но с
таким опытом, она могла дать хороший совет. Обе отказались отвечать на его
вопрос.
— Ты что, шутишь? — поразилась Мора, а Памела только покачала
головой:
— К кому тебе стоило обратиться в последнюю очередь, так это ко мне. Ты
же знаешь, я у нее в черном списке.
— Если бы тебе предложили на выбор пять предметов из того, что
выпускает фирма Черни, на чем бы ты остановилась?
— Ну, конечно, крем
Ренессанс
. Тут вопросов нет. Губная помада
Лепесток розы
, далее
Утренний луч
, я пользуюсь им по утрам, тени для век
и непременно крем для рук. Он хорошо восстанавливает кожу.
— Великолепно, — обрадовался Макс. — А как ты, Мора?
—
Утренний луч
я бы не взяла — я им не пользуюсь, мне больше нравится
мыло
Ароматное
.
Лепесток розы
— не мой цвет. Я бы взяла
Цветок
персика
. А вот набор теней, пожалуй, и в самом деле хорош. И еще лак для
ногтей под цвет губной помады.
— Чудесно... — сказал Макс, но, вернувшись домой, он вспомнил, что
набор теней предлагался в прошлую распродажу, как и крем для рук. А Ева
никогда не повторялась.
— Черт возьми! — выругался Макс. И, обращаясь к Алекс, пояснил: —
Не знаю, как быть. Просто не знаю. Я ни разу не занимался составлением
наборов. Это сфера деятельности твоей матери. Она стоит на страже своих
границ. Но такая распродажа — очень важная вещь. Женщины ждут их, и если они
останутся довольны тем, что им дали на пробу, то будут покупать это и
дальше. Если я промахнусь, спрос упадет, а тогда и мне хана. Она распнет
меня на ближайшем кресте.
— Вот это вы даете в подарок? — спросила Алекс, разглядывая
элегантную коробку с золотыми бархатными гнездышками для каждого предмета.
Коробка сама по себе стоила бешеных денег, но Ева отказывалась переходить на
более дешевую упаковку.
Нельзя делать флаг из тряпок
, — отвечала она
на все предложения.
— С губной помадой не каждому угодишь. Тем более что
Лепесток розы
и
крем для рук уже предлагались прошлой весной, — угрюмо проговорил Макс.
— К сожалению, я тоже мало в этом разбираюсь, — призналась
Алекс, — а что, если предположить, что набор предназначается для
женщин, которые до сих пор не пользовались изделиями фирмы Черни, а теперь,
попробовав, станут ее постоянными покупателями?
— Неплохая мысль!
— Изделия вашей фирмы очень дорогие. И обычная женщина не в состоянии
покупать их.
— А они и не рассчитаны на среднюю покупательницу.
— Тогда зачем же вы прилагаете бесплатно то, что потенциальная
покупательница фирмы без труда может купить сама?
Макс изумленно посмотрел на нее.
— Боже, я никогда не пытался взглянуть на это дело с такой стороны....
Я занимался совсем другими вещами.... — растерянным голосом заметил
он. — Ева лелеяла свое детище.
— В общем, ей нужно привлечь как можно больше покупателей. Иначе зачем
следовать традиции, начало которой она положила, если не ошибаюсь, до того,
как стала тем, кем стала?
— Верно, верно, — повторил Макс снова. — Впервые мы
попробовали это в 1968 году... Да-да, на Рождество 1968 года. Идея была не
нова, но Ева никогда не брезгует пойти по протоптанной тропинке, если это
принесет выгоду.
— Тогда, — продолжала Алекс, — покупательница, вполне
возможно, не соглашалась платить дорого за кота в мешке.
— Верно, — в третий раз согласился Макс и посмотрел на Алекс со
смесью гордости, восхищения и покорности. — И почему это я не обратился
сразу же к тебе? Ну что ж, в таком случае, — с воодушевлением
проговорил он, — скажи мне, что бы ты положила в этот набор?
— Образцы всего самого лучшего, того, что обычной женщине не по
карману, включая последние образцы духов.
— Ты имеешь в виду
Очарование
? Да ты хоть знаешь, сколько они стоят?
А у нас нет времени сейчас приступать к изготовлению специальных флаконов
для малых доз... — Макс потер нос, как он делал всегда, когда
задумывался над чем-то. И, прищурив один глаз, сказал: — А ты знаешь запах
Очарования
?
— Да, Мора пользуется ими.
— И?
— Очень... чувственные, — ответила осторожно Алекс. —
Шикарные духи. Очень современные. Духи восьмидесятых!
— Вот почему они сразу стали пользоваться большим успехом. Ева никогда
не включала в подарочный набор последних образцов.
Cуть Евы
пошла в ход
только через много лет после того, как появилась на рынке... Но у нас нет
подходящего флакона. Думаю, если мы используем обычный и наклеим на него
нужную этикетку, покупатели увидят, что это они самые и есть...
— ...и, сэкономив на малом, потеряете на большом, — возразила
Алекс. — Если же, напротив, выпустить миниатюрную копию флакона,
получившего приз за лучший дизайн, завоюете больше покупателей, чем если
разлить самые лучшие духи в уже известные флаконы. Ты же сам говорил, что
Очарование
узнается по неповторимой форме флакона... Женщина, войдя во
вкус, уже не захочет отказываться от них. — Тут Алекс осеклась. —
Ты чего это так смотришь на меня? — смущенно спросила она.
— Не перестаю поражаться тебе, — засмеялся Макс. — И о чем
только я раньше думал! Хотя все правильно — ведь, в конце концов, ты ее
дочь!
— Если ты собираешься сравнивать меня с ней...
— А почему нет, черт возьми! Ты унаследовала ее чутье. Она-то считала,
что оно перешло к Крису. Но его это совершенно не интересовало. То, как ты
сейчас объяснила мне, твои доказательства говорят о том, что ты мыслишь так
же безошибочно, как твоя мать. Разница только в том, что вряд ли бы она
рискнула задарма отдать духи, которые в розничной продаже идут по сотне
долларов за флакон. Думаю, что она остановила бы свой выбор на
Вечной
розе
. Им всего лишь два года, они пользуются таким же успехом, что и
Ева
.
Взять для образца
Очарование
— большой риск. Но, черт возьми, Ева всегда
делала крупные ставки. — Он положил руки на плечи Алекс. — Ты
просто посланница небес.
Наклонившись, он поцеловал ее. Но не в щеку, как делал это обычно, а в губы.
Губы Макса были горячими и сухими, и Алекс почувствовала вдруг то, чего она
никогда не испытывала раньше: ее словно ударило током, по телу пробежали
искры. Не отдавая себе в том отчета, она вернула поцелуй Максу. На какой-то
миг Макс крепче сжал ее плечи, а потом рывком отодвинул от себя.
— Прекрасно, мы сделаем так, как ты решила, — проговорил
он. — Всего понемногу и в заключение —
Очарование
. Позволь-ка мне все
это записать... Если я хоть что-нибудь смыслю в своем деле, это побьет все
рекорды по распродаже.
— А если нет?
— Тогда твоя вина, — засмеялся он. — Поживем — увидим.
Когда Макс объявил, что войдет в набор, наступило сначала молчание, а потом послышался глухой ропот.
— Ты с ума сошел, и
Очарование
— туда же?!
— Не само
Очарование
, а миниатюрную копию, которую мы должны успеть
изготовить.
— А ты понимаешь, сколько это будет стоить?
— Мы не сможем оправдать расходы!
— Нет, сможем, — не дрогнув, ответил Макс. — Если нет, я
уволюсь.
Снова поднялся шум.
— Почему бы не воспользоваться пасхальным набором прошлого года?
Покупатели поймут и простят нас.
— Нет, это им не понравится, — отрезал Макс. —
Провалил
распродажу — потерял себя
, — как не устает повторять мадам. И к тому
же мы что — совсем дети, когда ее нет на капитанском мостике? Затея смелая,
но рискнуть стоит.
— Не смелая, а безумная, — откликнулся кто-то.
— Одно из самых рискованных предприятий, на которое пускалась наша
фирма, — заметил третий.
— Ответственность я беру на себя, — ответил Макс. — Итак, за
дело.
Из всех только Алекс решилась предложить такой вариант. А разве я не
говорил ей, что она дочь своей матери? Именно так, — снова мысленно
повторил он. — И это ясно, как Божий день. Никому и в голову не придет
раздаривать самоновейшие образцы товаров, которые продаются за бешеные
деньги. Это сразу вызовет желание покупать товары фирмы и дальше, уже
независимо от того, сколько они стоят
. Он не мог припомнить, какая
косметическая фирма предлагала наборы такого высокого качества... Кажется,
только
Ланком
на специальной презентации.
Он направил машину к обочине, остановился и вытащил блокнот, который носил с
собой повсюду с того момента, как Ева потребовала, чтобы он записывал те
идеи, которые ее вдруг осеняли по дороге, и принялся подсчитывать на
калькуляторе самые грубые расходы.
Если мы попадем в точку — заработаем состояние, если нет — тоже не умрем.
Но чутье мне подсказывает, что нас ожидает успех. Как странно, что обычно не
видишь именно того, что лежит прямо под носом. У Алекс и впрямь такой же
потрясающий врожденный дар, что и у матери, надо будет привлечь ее к делу.
Один Бог знает, сколько времени Ева еще будет сидеть взаперти. Она может
выйти завтра, но ее может не быть и месяцы. У меня нет времени ждать.
А что, если Ева решит вообще отойти от дел? — Макс нахмурился. —
Конечно, я много сделал для того, чтобы фирма добилась таких успехов. Но
истинным вдохновителем была именно Ева. Тому, кто займет ее место, — не
позавидуешь. — Макс никогда не верил, сколько его ни убеждала Ева, что
Крис способен заняться делами компании. — А об Алекс мадам вообще не
думала. А я вот думаю! С ней будет легко работать. Она умеет держать себя в
руках, что не всегда скажешь о ее матери.
Правда, Ева способна на такие вещи в работе, от которых Алекс с отвращением
отвернулась бы. Например, Ева безжалостна. Алекс — нет. Алекс — человек
верный, никогда не предаст, а Ева, наоборот, требует верности от других. Но
у Евы есть воображение, смелость, чутье. А у Алекс? Трудно сказать пока. И к
тому же она вбила себе в голову смехотворную идею о том, что косметика — не
что иное, как еще один способ, выдуманный мужчинами для порабощения женщин,
которые тратят массу сил в погоне за миражами
.
Он знал и то, что Алекс ни за что бы не добилась того, чего добилась Ева: та
начинала с трех-четырех изделий, изготовляемых чуть ли не в домашних
условиях, а уж через пять лет у нее наладилось целое производство. Сейчас
Ева работает на трех уровнях:
Ева Черни
,
Юная Ева
— для тех, кому нет
двадцати пяти, а также
Княгиня ди Марчези
— самая дорогая продукция, для
избранных, которую покупают в основном женщины, кому за тридцать пять.
Только в Штатах ее оборот приближается к миллиарду долларов в год. И если
Ева отойдет от дел...
Нет! — подумал Макс. Чем она будет занимать
себя? Работа — единственное, что поглощает ее целиком. А если это все же
случится, тогда что? Надо готовить Алекс, — ответил он самому
себе. — Проверять ее, пробовать и смотреть
.
14
Швейцария, 1967—1971 Когда ворота виллы
Парадиз
снова распахнулись весной, ее обитатели
встречали уже не просто мадам. Они встречали княгиню.
— А ты, кажется, говорила, что она королева, — напомнила
удивленная Алекс Пэтси.
— Но это ее, скажем так, заработанный титул, — объяснила
Пэтси. — Журналисты провозгласили Еву королевой в области косметики. А
княгиней она стала, потому что вышла замуж за человека с княжеским титулом.
— Ах вот как, — проговорила Алекс.
— Не беспокойся, — подбодрила ее Пэтси. — Не думаю, что это
каким-то образом изменит твою жизнь.
Ева не выказала никакого интереса к дочери, ни разу даже не спросила о ней,
словно совсем забыла о ее существовании. И Пэтси старалась, чтобы девочка не
попадалась ей на глаза.
Княгиня ди Марчези сначала дала обед на сорок персон, а затем устроила бал,
на который пригласила по меньшей мере двести человек. Теперь в воскресные
дни на вилле было полным-полно народу. Кто-то плавал в бассейне, кто-то
играл к крикет или теннис. Те, кого не интересовало ни первое, ни второе, ни
третье, просто слонялись на веранде. Алекс, устроившись на своем любимом
месте, частенько наблюдала за ними. Однажды князь поднял голову и увидел ее,
но не обратил никакого внимания. Зато Алекс отметила, что его всегда
окружала стайка молоденьких девушек.
В доме дышалось намного легче: когда мадам была счастлива, и всем жилось
хорошо. Алекс знала причину, по которой мать выглядела такой
оживленной, — рядом с ней находился мужчина — и от ее раздражительности
и властных манер и следа не осталось. Она нечаянно услышала, как об этом
судачат две горничные, и Алекс очень захотелось, чтобы князь навсегда
остался в доме. Другая мать — женщина с резким голосом и мертвыми глазами —
вызывала у Алекс ужас.
И на какое-то время казалось, что заметно подобревшая мадам навсегда и
останется такой.
К одиннадцати годам Алекс сильно вытянулась. Она так стремительно вырастала
из своей прежней одежды, что Пэтси приходилось все время покупать новые
платья, и ей даже пришлось объясняться с мадам на эту тему.
— Алекс сейчас растет так быстро, — пожала плечами Пэтси. —
Платье, купленное сегодня, через месяц оказывается мало.
— Тогда купите сразу на размер больше, — нетерпеливо проговорила
Ева. — У меня нет золотых россыпей, мисс Паттерсон.
Пэтси ничего не ответила на это, она ждала продолжения разговора. Она
догадывалась, какой последует самый важный вопрос:
— А пастор Дитрих бывал здесь в последнее время?
— Да. За неделю до вашего приезда.
Лицо Евы перекосила едва уловимая гримаса.
— Очень хорошо, — холодно проговорил она. — Можете идти, мисс
Паттерсон.
И Алекс бы тоже сказала, — думала Пэтси, поднимаясь к себе. —
Только этот старик и его визиты удерживают тебя. Тебе они не по душе, только
поделать ничего не можешь. Дай ему Бог здоровья, и пусть приходит почаще
.
Ева отдавала себе отчет в том, что ее муж — распутник, но до поры до времени
не обращала внимания на его увлечения. Еву терзали муки творчества: она была
занята налаживанием новой линии
Княгиня ди Марчези
. Мужа несколько
покоробило то, что его славное имя появится на всевозможных баночках с
кремами и флаконах с духами, но Ева напомнила, какой доход они принесут, и
он сменил гнев на милость. Увлеченная новыми идеями, она уже не могла
уделять мужу столько времени, чтобы сопровождать его на всевозможные выезды
в рестораны, на приемы и ночные прогулки. Наконец настал день, когда новая
линия была запущена: Ева утвердила цвет крема, новый дизайн упаковок, шрифты
надписей и все прочее. Теперь она могла себе позволить снова немного
отдохнуть и расслабиться. И вот тут-то она обнаружила, насколько бесстыдно
флиртует муж с одной из ее служащих. Слухи об этом давно уже расходились
кругами и наконец достигли Евы. Обнаружилось, что на деньги, которые она
выдавала ему, его любовница попыталась организовать конкурирующую фирму. И
Ева устроила такую сцену, от которой дрожали стены их дома.
— Как ты посмел! Как тебе только в голову могло прийти давать этой
маленькой шлюхе мои деньги, на которые она открыла салон?! Это последняя
капля! Я многое прощала тебе — смотрела на все сквозь пальцы. Но это! Ты
выставил меня на посмешище. И я тебе этого никогда не прощу. — В ее
глазах это было самое страшное преступление. Никто не смел пересекать
границу территории, безраздельной владычицей которой она считала себя.
— Я не желаю, чтобы эта шлюшка пользовалась моими методами для своего
дешевого салончика, состоящего из одной комнатенки.
То, что сама Ева начинала с такого же салона — было забыто.
— Я хочу знать, сколько и когда он выдал этой девке, — приказала
Ева Максу. — Разузнай обо всем как можно скорее!
И когда Макс пришел к ней с докладом, из которого явствовало, сколько князь
давал этой девице и какие образцы предоставлял ей, — разразилась
настоящая буря.
Китайский фарфор и стекло были перебиты, мебель разломана. Ева налетела на
мужа, как коршун, и в конце концов выгнала из дома, приказав никогда не
впускать обратно. Макс предупредил Дино, чтобы он не пытался проникнуть в
дом — это могло обернуться для него весьма плачевно. Князю были оставлены
костюмы — около двух дюжин, обувь, шелковые рубашки, новенький
феррари
красного цвета (вослед которому Ева даже назвала очередную партию новой
губной помады
Красный след
) — в общем все то, что он заполучил за
последние четырнадцать месяцев.
Конкурирующий салон закрыли спустя шесть недель, и о ее владелице с тех пор
ничего не было слышно. Князь тоже предпочитал помалкивать о случившемся.
— Ну и как тебе это нравится? — горько спросила Ева у
Макса. — Королева, диктующая другим женщинам, к каким ухищрениям надо
прибегать, чтобы завладеть мужчинами, не сумела удержать при себе
собственного мужа?
— А ты взгляни на это с другой стороны, — предложил как всегда
практичный Макс. — Ты смогла наладить новую линию, и товар распродается
гораздо быстрее, чем мы даже предполагали. Ты приобрела новый опыт, ну так и
радуйся... И опять же, — проговорил он, — разве не этого ты на
самом деле и хотела?
Ева вспыхнула, с трудом сдерживая смех:
— Да, Макс, ты и впрямь хорошо знаешь меня.
— Ты ведь не была влюблена в него, верно?
Она хотела было гордо вскинуть голову, но, встретив его проницательный
взгляд, не выдержала и рассмеялась:
— В самом деле. Именно так оно и есть. — Затем выражение ее
изменилось. — Но я не собираюсь возвращать назад свой титул. Это так
шикарно звучит...
— ...и помогает хорошо распродавать новый товар?
Когда Макс уладил дела с князем, доверие Евы к нему возросло еще больше.
Более того, она вдруг не без удивления заметила, насколько он стал
привлекательнее для нее как мужчина. А Ева умела распознать настоящего
мужчину. Но его можно приберечь на будущее. А пока ей надо как следует
сосредоточиться на главном. Князь — это своего рода вложение в дело, и
достаточно выгодное. Ева получила желаемое: титул и новую линию
производства, связанную с этим титулом. И она вполне была согласна с
шутливым высказыванием Макса:
...думаю, теперь о новом замужестве не может
быть и речи
. Партнеров для времяпровождения она всегда сумеет найти. И
проблемы, с кем поехать на уик-энд, у нее никогда не будет.
В один из таких уик-эндов Макс впервые обратил внимание на Алекс. Ева
предложила ему остаться на вилле, и он с удовольствием принял ее
предложение. В его распоряжении дом, бассейн, машина, и Женева с ее ночной
жизнью не так уж далеко.
Ранним утром он сразу спустился в бассейн. Макс никогда не отказывал себе в
еде — он любил вкусно поесть, но толстеть тоже не хотелось. Поэтому он
надеялся, что если хорошо поплавает, то заработает себе право позавтракать
рогаликами с жирным швейцарским маслом и апельсиновым джемом. Но, подойдя к
бассейну, он вдруг обнаружил, что там уже кто-то есть. Крепкая, сильная
девочка плыла брассом так решительно и самозабвенно, словно сейчас для нее
существовало в мире только это. Когда она доплыла до бортика и высунула
голову из воды, выражение удовлетворения сменилось смущением.
— Привет, — сказал он. — Ты кто?
Она сглотнула и проговорила:
— Алекс, — голос ее был робким, а потом она торопливо добавила: —
Вы ведь не расскажете об этом?
— О чем
об этом
?
— О том, что я плавала в бассейне. Видите ли, она не знает, что я
прихожу сюда. Я всегда делаю это очень рано утром, когда она еще спит.
— Обещаю, что ни одна живая душа не узнает об этом, — проговорил
Макс. — Клянусь! — он решил, что это дочка кого-нибудь из
обслуживающего персонала. — Ты здесь живешь?
Она кивнула и добавила поспешно:
— Мне пора, — и, выбравшись из бассейна, вытерлась полотенцем.
— Меня зовут Макс Фабиан. Я работаю у мадам, но мне кажется, что тебе
не следует уходить только потому, что я пришел поплавать. Нам обоим тут
хватит места.
— Пэтси ждет меня к завтраку.
— Пэтси?
Она не ответила, лишь испуганно сунула ноги в шлепанцы, и еще раз спросила:
— Вы в самом деле ничего не скажете?
— Давай заключим договор, — предложил он, протягивая руку, —
и больше не будем возвращаться к этому разговору.
Она c облегчением приняла его руку. Рукопожатие девочки оказалось неожиданно
крепким для ее возраста. На вид ей около двенадцати.
— Спасибо, — сказала девочка, и, убегая, улыбнулась в первый раз
за весь их разговор.
Что за странная маленькая чудачка
, — подумал Макс, с разбега прыгая в
воду. И еще Макс подумал о том, какого страха нагнала на девочку Ева. Но,
проплыв положенное число раз, начисто забыл о случившемся, и он забыл об
этой встрече до того момента, когда встретился с девочкой снова.
Это произошло после того, как Макс отправился вместе с Евой проверять новую
линию, на которую они возлагали большие надежды. Ева осталась довольна
увиденным. Макс надеялся, что после этого он сможет поехать домой, чтобы
провести несколько дней в кругу своих близких. И уж меньше всего он ожидал
того, что произошло после их возвращения на виллу.
Ева пригласила Макса к себе и предложила открыть бутылку шампанского, чтобы
отметить успешное начинание. На широкой белой кушетке места было достаточно,
но Ева села очень близко от него — ее аромат, как сеть, накрыл Макса. Руки
Евы порхали вокруг него, словно бабочки. Макс откашлялся, пытаясь прочистить
вдруг пересохшее горло. Ева нежно приложила руку к его губам, не говоря ни
единого слова, заставила подняться и взяла за руку так, как это делала мать,
когда водила его в школу. Они оказались в ее спальне, где горел только
ночник, а постель была похожа на облако, залетевшее в комнату. Ева начала
раздевать Макса. Наверное, в первый и последний раз в своей жизни он словно
язык проглотил, чувствуя себя таким же школьником, как много лет назад, не в
силах оторвать глаз от ее гипнотизирующих глаз и улыбки, игравшей на губах
Евы. Улыбки, олицетворявшей Вечное и Непрехо
...Закладка в соц.сетях
