Жанр: Любовные романы
Во имя любви: Искупление
... еще один визит!
Когда-нибудь мы все же дожмем ее!
— Если Изабел до той поры не расправится с ней, — мрачно произнес
Сейшас.
Легка на помине, Изабел как раз в тот момент подкатила к дому Лизы, но
вовремя увидела Сейшаса, Атилиу и Элену, садящихся в машину и, протянув еще
несколько метров, притормозила за углом.
То, что она встретила здесь Сейшаса, Изабел нисколько не удивило, а вот
присутствие Элены и Атилиу ее просто возмутило. Бранке было мало Сейшаса —
она подключила к этому делу весь клан Моту и всю свою многочисленную родню!
Что они делали сейчас у Лизы — с утра пораньше? Приняли за чистую монету
вчерашнюю угрозу Изабел и примчались сюда, чтобы окончательно перетянуть на
свою сторону Лизу? Или она уже и так состоит в сговоре с ними?
Нет, не похоже! Если бы Лиза сказала им все, что знает, то Бранка бы не вела
себя вчера так глупо. А вот что сегодня им удалось получить от Лизы, это
Изабел и предстояло выяснить.
Увидев ее на пороге своего дома, Лиза испугалась и одновременно
обрадовалась.
— Дона Изабел! Надо что-то делать! Они все знают! Они приходили сюда!
Но я им ничего не сказала!
— Я видела их, — прервала ее восклицания Изабел. — Они давно
к тебе ходят? Почему ты не сказала мне об этом раньше?
— Я хотела вам позвонить сейчас. Просто не успела еще прийти в себя.
Они заявились так неожиданно!
— Ты хочешь сказать, что это был их первый визит к тебе? — строго
спросила Изабел.
— Да! Пришли без звонка и сразу же начали:
Ты подбросила Эдуарде дочку
Изабел и должна это подтвердить!
Представляете?!
— А ты что?.. Действительно... пристроила ее... к Эдуарде? — с
трудом вымолвила Изабел.
— Ну да! Вы же сами говорили:
Пристрой в хорошую семью
. А куда именно
— вам было все равно, — растерянно произнесла Лиза. — Вот я и
решила...
— Да, это сильно осложняет ситуацию, — покачала головой
Изабел. — Но мне и в голову не приходило, что ты можешь использовать
для этой цели семейство Моту!
— А я точно знала, что там девочку не обидят...
— Ладно, дело сделано. Чего уж теперь!.. Скажи лучше, как они на тебя
вышли? Ты где-то проболталась?
— Нет, дона Изабел! Клянусь, никогда никому и словом не обмолвилась!
— А откуда же у них такие сведения?
— Не знаю! Насколько я поняла, они просто каким-то образом догадались,
что та девочка — ваша. А доказательств у них нет.
— И они хотели получить их от тебя?
— Да.
— Предлагали деньги?
— Нет. Просили помочь сеньору Сейшасу. Он очень страдает. На него
смотреть больно.
— Значит, он сумел тебя разжалобить?
— Ну я же не поддалась на уговоры, — заметила в свое оправдание
Лиза. — Хотя мне кажется, что было бы лучше сказать ему правду. Он
обещал в присутствии сеньора Атилиу и сеньоры Элены не привлекать меня к
ответственности и вообще не поднимать шума. Девочку он не станет забирать
себе, только будет навещать ее как отец.
— А что ему мешает делать это сейчас? — спросила Изабел.
— Во-первых, он не до конца уверен, что это его дочка, а во-вторых, они
тут говорили о расписке, которую хотят получить от вас.
— Какая наглость! — возмутилась Изабел. — Что еще за
расписка? Может, речь шла о чеке, а ты просто не поняла?
— Нет, я все поняла правильно. Сеньор Сейшас хочет получить от вас
документ, где было бы написано, что вы добровольно отказываетесь от девочки.
— Понятно. А тебя он призывает в свидетели! Так?
— Да.
— Значит, у него нет других свидетелей?
— Наверно, нет.
— Но кто-то же их навел на семью Эдуарды и Марселу!
— Этого я не могу знать. Помню только, что сеньор Сейшас несколько раз
повторил:
Я хочу получить подтверждение моей догадке. Помоги мне
.
— То есть без тебя он этого подтверждения получить не может? — еще
раз попросила уточнить Изабел.
— Похоже, что так. Дона Изабел, отдайте вы им эту девочку, потому что
они от меня теперь не отстанут!
— Сейшас только упрашивал тебя? Или упоминал также о суде?
— Сначала только упрашивал. А потом, когда я стала все отрицать,
сказал, что вынужден будет обратиться в суд.
— Так я и думала! — злобно произнесла Изабел. — Но этого
допустить нельзя!
— Конечно, нельзя, — подхватила Лиза, по-своему истолковав слова
Изабел. — Если меня вызовут в суд и станут задавать всякие вопросы, я
могу запутаться. И вообще могу не выдержать... Там же надо клясться, что ты
говоришь правду, и только правду...
— Да? — испытующе посмотрела на нее Изабел. — Это очень
плохо, Лиза!
— Дона Изабел, давайте скажем им все, как есть, и будем жить
спокойно! — умоляюще произнесла в ответ Лиза.
— Нет, этот вариант для меня не годится, — твердо сказала
Изабел. — Да и для тебя тоже... Ты пока молчи, а я что-нибудь придумаю.
Договорились?
— Хорошо, я буду ждать! — с надеждой промолвила Лиза.
Жди! — подумала про себя Изабел. — Я найду такое решение, которое
успокоит и меня, и тебя!
Глава 9
Анита и Сезар готовили к операции Луисинью. И не только Луисинью, они
готовились к ней сами. Поэтому больше не заговаривали на опасные темы,
которые так нервировали их обоих и могли стать смертельными для малыша.
Вечерами Анита вспоминала все то, что говорил ей о Луисинью старый индеец.
Он был немногословен, потому что смотрел в самую суть вещей. Но Анита тогда
была еще слишком молода, и его слова казались ей загадками. Теперь она
старалась их припомнить и расшифровать.
— Всегда иди по его следам, ребенок ведет родителей, — сказал он
ей.
Эти слова показались ей очень странными, но потом она вспомнила, как сидела
возле Луисинью целую ночь, вглядывалась в младенческое личико, вслушивалась
в дыхание и ощутила ту неимоверную работу, которую проделывал этот комочек
для того, чтобы остаться живым. Он хотел этого, и Сезар был прав, когда
решился на операцию: он должен был помочь этой работе.
— Но почему же после операции Луисинью не сразу вернулся к жизни? Он же
так хотел жить? — спросила Анита.
— Ты еще не стала матерью. Он ходил к родившей, она не услышала.
— Но теперь-то ты знаешь, к кому идти, — сказала она, крепко
прижимая к себе малыша, — я тебя больше никому, никому не отдам!
— Не отдашь — потеряешь, — сказал старик. Тогда она не обратила
внимания на эти его слова, но теперь они все время всплывали у нее в памяти,
сколько бы она ни пыталась от них отмахнуться. Еще он что-то говорил про
трехлетний возраст, но что — она никак не могла вспомнить...
— Значит, неважное, — решила Анита.
Теперь она с дочерней благодарностью вспоминала своего учителя. Но тогда ей
очень тяжело дались те полгода, что они прожили бок о бок в индейской
деревушке. Она впадала в отчаяние и ярость, когда старик сидел и бесстрастно
смотрел на огонь, а Луисинью заходился у нее на руках отчаянным плачем и она
не знала, чем ему помочь. В конце концов она научилась справляться, стала
понимать, почему плачет ее мальчик, перестала впадать в панику по малейшему
пустяку. И только тогда увидела, что старик все время с ней рядом и приходит
на помощь всякий раз, когда требуется его вмешательство целителя.
Сезар поначалу относился к советам старика скептически, но не вмешивался,
видя, как благотворно его влияние на Аниту. Потом он увидел, что малыш
быстрее набирает силы на вольном воздухе, чем под больничным колпаком, и
успокоился. Выправились отношения Аниты с малышом, выправились и их
отношения.
И вот их семья стояла на пороге нового испытания. Но все решения Сезар
отложил на потом. Сначала операция, потом будет видно.
За несколько дней до операции он положил Луисинью вместе с Анитой к себе в
клинику. Пока будут делать необходимые исследования, мальчик привыкнет к
новой обстановке. Став старше, он стал бояться чужих, поэтому было важно,
чтобы он подружился с медперсоналом — в клинике ему предстояло провести не
меньше месяца. Сезар тщательно изучал все полученные в результате анализов
данные. Операция предстояла сложная, и он хотел быть готовым к любым
неожиданностям. Наконец день операции был назначен.
Как только Луисинью положили в клинику, Анжела стала очень капризной и
напряженной. Она то и дело плакала без всякой видимой причины, и Эдуарда
сообразила, что, очевидно, это из-за ее двойника. К сожалению, перевернув
горы книг в библиотеке, она ничего толкового не нашла. О двойниках любили
писать в художественной литературе и не любили в научной. Зато, изучая труды
по детской психологии, она усвоила, что даже самым маленьким детям нужно
говорить правду. Поняв, что ее дочка странным образом связана с сыном Сезара
и Аниты, она стала звонить каждый день Аните и узнавать о его самочувствии.
— Луисинью лучше, — говорила она с утра, — но ему сегодня
предстоит анализ крови, он его побаивается. Сейчас мы будем ему помогать.
Сядем и скажем: мы с тобой, Луисинью, ничего не бойся. И ты ничего не бойся,
моя радость, твоя мамочка с тобой, она тебе поможет.
Эдуарда брала Анжелу на руки и качала ее как маленькую, чувствуя, что
малышка нуждается в ее защите. Девочка приникала к ней и мало-помалу
успокаивалась.
За это время Анита с Эдуардой очень сблизились — они советовались, что лучше
сказать детям, которые были так трогательно привязаны друг к другу, чем их
порадовать. Заинтересованность Эдуарды в Луисинью была настолько искренней,
что Анита не могла на нее не откликнуться.
— Кто бы мог подумать, что мы с Эдуардой найдем общий язык? — с
удивлением говорила она Сезару. — Еще год назад я не могла себе такого
представить.
— Хорошо, что жизнь изменила нас всех к лучшему, — отвечал ей
Сезар. — Ведь и я не мог себе представить, что буду ладить с Марселу.
Он казался мне самовлюбленным, эгоистичным, спесивым индюком, зато теперь
внушает искреннее уважение. Мы тут обсуждали с ним проект нашей будущей
клиники, так он высказал такие дельные и интересные предложения, что даже
Атилиу ими увлекся. Я уж не говорю о его семье. Они оба — большие молодцы,
раз так помогают друг другу.
— А мы? — спросила Анита. Ей хотелось, чтобы Сезар похвалил и их
семью тоже.
Сезар рассмеялся.
— Будто ты сама не знаешь?!
— Знаю! Мы тоже молодцы, — с гордостью сказала Анита.
Сезар привлек к себе жену и крепко поцеловал.
— Вот это нам с тобой и предстоит доказать, — сказал он, невольно
помрачнев. Анита, прижавшись к мужу, крепко задумалась.
В день операции Сезар был собран и сосредоточен. Он сам ассистировал
доктору, который делал операцию Луисинью почти час и, когда мальчика отвезли
в реанимацию, был доволен. Он сделал все, что зависело от него. Теперь нужно
было ждать результатов.
Эдуарда и без звонка Аните знала, что операция прошла благополучно, —
Анжела была спокойна, весело играла с близнецами. Эдуарда позвонила Аните и
от души поздравила ее с благополучным исходом.
— Представляю, что ты пережила! — сказала она.
— И не говори! — призналась Анита. — Доктор сотворил
настоящее чудо. Наш мальчик, я уверена, будет теперь ходить.
К вечеру у Анжелы поднялась высокая температура, она металась в жару,
плакала и не говорила, что у нее болит.
Эдуарда прибежала к Марселу.
— Вызови срочно доктора, — задыхаясь, проговорила она. — С
нашей девочкой плохо!
— Что с ней? — Марселу оставил свои расчеты и заторопился вслед за
женой в детскую.
Анжела, пунцовая от жара, тяжело дышала.
— Для начала дай ей жаропонижающее, — распорядился Марселу, —
потом я посижу с ней, а ты позвони и поговори с Анитой. После разговора с
ней мы поймем, что нам делать.
Эдуарда признала правоту мужа. Во всех трудных ситуациях, когда она теряла
голову, Марселу принимал решение, и тогда у него не было более верной
помощницы, чем жена.
— У него остановилось сердце, — чужим голосом сказала
Анита, — все медицинские показатели были нормальные и вдруг...
Она разрыдалась.
— Я не знаю, что делать, — говорила она сквозь слезы, — не
знаю, как ему помочь. Я готова на все, лишь бы он к нам вернулся. А что мы
можем? Что?!
— У Анжелы высокая температура, я ее понижаю, но она ползет и ползет.
Ты врач, скажи, что нам делать? — Эдуарде было не до сочувствия, она
просила у Аниты помощи.
Анита ее услышала — да, они с Сезаром отвечали за обоих детей! Однажды они
спасли их, а теперь?! Разве время ей сидеть и реветь?!
— Холодные уксусные обертывания и обильное питье. Лекарств не надо. Я
попозже позвоню.
— Спасибо, Анита, — услышала она, уже нажимая на рычаг. Но ей было
не разговоров, не до благодарностей, она спешила к Сезару.
В три года отдай ребенка отцу и он будет здоров
, — вот что сказал ей
учитель. Она вспомнила его слова, и они стучали ей в виски, заняли все
пространство, не оставили в голове ни одной другой мысли. Сезар поймет, что
это значит. Она не могла понять, но должна была передать их ему.
Она столкнулась с Сезаром в коридоре. Он шел к ней. Но с какой вестью? Анита
пыталась прочесть ее по лицу прежде, чем услышит. Но выражение лица у Сезара
было странное — какое-то отрешенное и суровое, но не трагическое.
— Что? — выдохнула Анита.
— Сердце заработало, он будет жить, — сказал Сезар и улыбнулся, но
грустно и словно бы прося у нее прощения.
— Почему ты его оставил? — торопливо спросила Анита. — Ты же
видишь, я шла к тебе!
— Возле него сидит Сейшас. Я вызвал его по телефону, — сказал
Сезар.
Анита поняла, почему у мужа было такое выражение лица. Хотела что-то
спросить и не спросила.
Она повернулась и, сгорбившись, пошла по коридору. Все произошло так, как
должно было произойти. Теперь ей стал понятен смысл слов старика. Вот к чему
он ее готовил.
— Пойми, я не мог поступить иначе, — сказал, обнимая ее за плечи,
Сезар. — Я звал его проститься. Я не мог лишить этого человека сына. А
Луисинью начал дышать. Прости меня.
— Я все понимаю, — ответила Анита. По лицу ее катились крупные
слезы. — Когда-то Луисинью выбрал нас, а теперь... Я шла к тебе
сказать, что вспомнила слова моего учителя. Он говорил: в три года отдай
мальчика отцу... — И, уткнувшись лицом мужу в грудь, она горько и
безутешно заплакала.
— Погоди, родная, не плачь, — уговаривал ее Сезар, — самое
главное, что наш мальчик жив и будет ходить. Подумай только, он будет
ходить! Разве это не чудо? Ты только представь себе это.
Анита сквозь слезы улыбнулась.
— Господи! Какое счастье! — сказала она. — Я не имею права
плакать, прости меня, пожалуйста! Простишь? Я просто сумасшедшая!
Сезар крепко-крепко обнял свою сумасшедшую, которую так любил.
— Пойдем к нему, — сказал он тихо.
— Да. Я только позвоню Эдуарде. Она волнуется. У Анжелы поднялась
температура.
Анита набрала номер и порадовала Эдуарду счастливой вестью.
— Поздравляю! — воскликнула Эдуарда. — Какие же мы с тобой
счастливицы!
Разговаривать им обеим было некогда, и они торопливо повесили трубки.
Счастливицы! Да, они обе одинаковые счастливицы, только Эдуарде предстоит еще узнать горькую правду.
Когда они вошли в реанимационный бокс, где лежал их Луисинью, Сейшаса там
уже не было.
— Я поняла, что это ваш родственник, доктор Андраду, — сказала
дежурная медсестра, — он так плакал от радости, что Луисинью стало
лучше. Ждать вас не стал, сказал, что позвонит.
Анита с Сезаром переглянулись. И пошли смотреть показания приборов, которые
следили за состоянием Луисинью. На губах Аниты заиграла счастливая улыбка.
— Ты видишь? Видишь? — радостно повторяла она.
Сезар в ответ только кивал. Сказать, что он был счастлив, значило ничего не
сказать. Им владело то бесконечное блаженное спокойствие, какое снисходит на
человека в редчайшие минуты жизни — в эти минуты он бывает доволен всем
миром и самим собой.
Изабел большими шагами расхаживала по своему сиреневому будуару, то и дело
отбрасывая ногой длинные полы халата, которые ей мешали. Она нервничала.
Угроза насчет суда напугала ее. Любое судебное дело — пятно на репутации,
которая и так была небезупречна. Конечно, при необходимости она купит всех,
но шумихи в газетах не избежать, и она заранее злобно ощеривалась,
представляя, с каким восторгом вцепятся и будут трепать ее имя журналисты.
Кто не падок на сенсации? А если у тебя есть конкуренты, то они нужны
вдвойне. Затеянный процесс скажется в первую очередь на бизнесе: конкуренты
воспользуются им для того, чтобы подорвать ее влияние и разорить ее фирму.
Изабел не первый год жила на свете и прекрасно знала, как это бывает. Много
раз она сама была среди тех мелких зубастых акул, которые рвут мясо живого
раненого кита. И она не хотела становиться таким китом.
Вопрос с мальчиком ее не волновал. У нее на руках было свидетельство о
смерти, и если оно подложное, то она становится обманутой жертвой и по
закону ответят те, кто ее обманул. А вот девочка...
Если адвокат Сейшаса затребует из клиники выписку и в ней черным по белому
будет значиться, что она родила двойню, мальчик умер после операции, а она с
девочкой выписалась такого-то числа, то они припрут ее к стенке и она будет
вынуждена что-то им отвечать.
Значит, она должна разработать правдоподобную версию произошедшего и
запастись необходимыми подтверждениями. Причем эту версию желательно
изложить Сейшасу еще до того, как он обратится в суд, и тем самым избежать
нежелательного процесса.
Версия очень проста: она уехала с ребенком во Францию. Сейшасу она ничего не
сказала о дочери, потому что не хотела иметь с ним дела. Иначе он не оставил
бы ее в покое. Он и так, можно сказать, ее преследовал. А девочка вскоре
умерла. Изабел похоронила ее там же, на маленьком приморском кладбище, долго
лечилась у психиатра, потом вернулась в Бразилию. Вот и все. И она никому не
обязана давать отчет о своей личной жизни.
Представив себе, как все было, Изабел почувствовала себя гораздо спокойнее.
Теперь ей предстояло понять, что понадобится для того, чтобы версия
выглядела истиной. Во-первых, свидетельство о смерти девочки. При ее деньгах
это будет не так уж и трудно сделать. Продажные чиновники есть везде. Она
потом сообразит, к кому ей обратиться, кто дока по таким тонким и деликатным
делам. Во-вторых, ей не нужны лишние свидетели.
Свидетелей, собственно, было только двое — Розита и Лиза.
Как она негодовала, когда Розита собралась во Франции замуж! Она не дала ей
ни гроша, устроила бешеный скандал, и та убежала от нее чуть ли не тайком. И
как теперь она была довольна ее замужеством. Кто ее отыщет, эту Розиту? Она
поменяла фамилию и живет со своим мужем неведомо где. Да он и не француз
был. То ли турок, то ли алжирец. Словом, с этой стороны Изабел опасаться
было нечего.
А вот Лиза... Лиза представляла серьезную угрозу ее версии. После разговора
с ней она окончательно в этом убедилась. Лиза не была настолько
корыстолюбива, чтобы ее можно было купить за деньги. Молчала она только
потому, что не желала лишних огорчений семейству Моту. Но в любую минуту
могла заговорить. И тогда...
Лиза сигналила в сознании Изабел ярко-красными вспышками: опасность!
Опасность! И напуганная, озлобленная Изабел напряженно думала, как ей
справиться с этой опасностью.
Подкуп? Шантаж? Женезиу? Милена? Сеньора Лафайет, деловая женщина, один за
другим рассматривала и отбрасывала варианты. Наконец один ей показался
приемлемым. Он был самым действенным, самым конкретным. Она остановилась на
нем.
Лицо Изабел сразу сделалось бесстрастным. Она прорабатывала свой проект в
деталях. Когда-то Атилиу назвал ее калькулятором. Нет, скорее, она была
компьютером. Работа закончилась, и Изабел пошла искать телефон Лизы. Она не
могла себе позволить тратить время попусту. Если она отвела себе сегодняшний
день на решение проблем с Сейшасом, то все, что можно, она и должна была
сделать сегодня.
Лиза сразу подошла к телефону.
— Хотелось бы поговорить, — сказала Изабел дружелюбно. — У
меня возникли кое-какие предложения.
— Я всегда рада поговорить, — ответила Лиза, но по ее голосу
чувствовалось, что она напряглась.
— Тебя рвут на части желающие? — рассмеялась Изабел. — У тебя
сразу стал такой настороженный голос.
— Да нет, некому рвать, — нехотя ответила молодая женщина. —
А могу я узнать, что вы надумали? Что собираетесь мне предложить? Вы как-то
сделали мне одно предложение, дона Изабел, и мне странно, что у вас вызывает
недоумение моя настороженность.
— Но я же тогда тебя не обидела, не обижу и теперь, — проговорила
Изабел. — Та-ак, где же нам встретиться? — Изабел на секунду
задумалась или сделала вид, что задумалась. — Сообразила! В кафе
Кларита
! Помнишь его?
— Нет, — неуверенно ответила Лиза. — Напомните.
— Неподалеку от набережной, возле перекрестка, помнишь? Мы когда-то еще
любили пить там кофе вместе с Камилой. Это было любимое ваше кафе, когда ты
снимала комнату неподалеку от нас и дружила с Камилой.
— Ну конечно, помню! — весело отозвалась Лиза. — Просто все
это было в другой жизни, и я не сразу сообразила. Кстати, я хотела бы
узнать, что там у Камилы?
— Все узнаешь. Приходи. Посидим уютно, как в былое время. В четыре у
Клариты
, сразу за перекрестком.
— До встречи! — Лиза, похоже, вспомнив старые времена, оттаяла,
скованность исчезла.
Изабел, повесив трубку, усмехнулась. Все-таки успех она купила себе не за
деньги, она умела работать с клиентами.
В половине четвертого она села за руль скромной темно-синей машины. Без пяти
четыре она была за углом кафе.
Ровно в четыре Лиза, звонко стуча каблучками, торопилась через перекресток.
Еще несколько шагов, и она будет уже возле кафе. Но тут вывернувшая вместе с
другими из-за угла темно-синяя машина вильнула, молодая женщина упала лицом
на тротуар. Машина умчалась.
Орестес вместе с другими пешеходами кинулся к молодой женщине. Он успел
заметить, что за рулем сидела тоже женщина, и поразился ее бессердечию.
— Даже не остановилась, — возмутился он. — Сегодня скверный,
дурацкий день! Сплошные неприятности! В банке обхамили. А тут еще перед
носом несчастный случай.
Он ездил в банк, но, как выяснилось, по рассеянности взял не ту ведомость,
так что ему придется ехать в банк завтра, и деньги им перечислят позже.
Скорая помощь
увезла пострадавшую в больницу, зеваки разошлись.
Лиза очнулась в палате, возле нее сидел Женезиу. Голова у нее была как
чугунная. Все тело ломило и болело.
— Наконец-то! Очнулась! — Женезиу смотрел на нее счастливыми
глазами. — И как тебя угораздило?
Он уже приготовился отругать свою неосторожную половину, но Лиза так жалобно
застонала, что он осекся и испуганно застыл.
— Сейчас я позову врача, — сказал он. — Все будет в порядке,
вот увидишь.
Лиза потрогала рукой свою забинтованную голову.
— Я ничего не помню, — сказала она. — Но это совсем не важно.
— Ты попала под машину, — объяснил Женезиу.
— Вот оно в чем дело, — пробормотала Лиза и устало закрыла глаза.
В палату вошел врач. Измерил пульс, давление.
— Сильное сотрясение мозга, — сказал он. — Возможно, и
внутреннее кровоизлияние. Пока ей нужен полный покой. Завтра мы
проконсультируем ее у профессора.
Женезиу взял жену за руку.
— Бедная ты моя! — сказал он.
Лиза широко открыла глаза.
— Женезиу! У меня на душе лежит страшная тайна. Я не хо
...Закладка в соц.сетях
