Жанр: Любовные романы
Во имя любви: Искупление
...етям эта перспектива показалась невероятно заманчивой, они тотчас же стали
спрашивать, долго ли им еще придется ждать, пока Шику вырастет. И Эдуарда,
смеясь, объяснила им, что прежде надо подыскать для киски другое имя, так
как она оказалась кошечкой, а не котиком.
— Жаль, — огорчился Жуанинью. —
Шику
ей очень подходит!
— А мы потом назовем так ее сыночка, — успокоила брата Алисия и
предложила подходящее женское имя: — Мариета!
Киска в ответ и ухом не повела.
— Она маленькая, и у нее, наверно, еще не было имени вообще, —
сказала Эдуарда.
— А разве так бывает? — в один голос спросили Алисия и Жуан.
После соответствующих разъяснений матери дети стали подбирать имя, уже не
обращая внимания на реакцию киски. В результате она получила имя Сусана,
предложенное Анжелой. Всем оно пришлось по вкусу, а Жуанинью счел
необходимым признать:
—
Сусана
ей подходит даже больше, чем
Шику
.
Вернувшийся домой Марселу одобрил не только имя, но и поведение детей в
целом, похвалив их за то, что не оставили без помощи маленького котенка.
— Ты не очень-то их нахваливай, — шепнула мужу Эдуарда. — А
то они теперь станут стаскивать в дом всех бродячих кошек и собак, которые
им случайно встретятся во время прогулок.
К приезду гостей, приглашенных на день рождения Анжелы, все семейство
Марселу облачилось в подобающие случаю праздничные туалеты. Девочки стали
похожими на сказочных принцесс, мальчики — на принцев. Осталось только
принарядить Антонью и Сусану. Марселу пожертвовал песику свой белоснежный
галстук-бабочку, а Сусане очень пришелся
к лицу
любимый бант Алисии — ярко-
красный в белый горох.
Мег, специально приехавшая пораньше, устроила генеральную репетицию
концерта, которым дети собирались порадовать гостей. Концертные номера Мег
разучивала с ними давно. Тут предполагались как коллективные выступления,
так и сольные. Марселинью и Анжела должны были читать стихи, а Жуанинью и
Алисия — танцевать и петь соло. У обоих обнаружились незаурядные музыкальные
способности, чем Мег очень гордилась: как же, пошли в нее, в бабушку —
профессиональную певицу! С некоторых пор она стала всерьез обучать их нотной
грамоте, вокалу, а также игре на фортепьяно. И ко дню рождения сестры каждый
из них подготовил к исполнению в том числе и несложную фортепьянную пьеску.
Это выступление на публике должно было стать их дебютом, и Мег так
волновалась за них, что потеряла голос.
А дети, наоборот, воспринимали все как интересную игру: бойко колотили
пальчиками по клавишам, звонко распевали песни и четко отбивали ритм,
вытанцовывая под аккомпанемент бабушки.
— Ладно, пока хватит, — остановила их Мег. — А то устанете и
плохо выступите перед гостями.
— Нет, не устанем! — закричали все четверо.
— Все равно хватит, — строго сказала Мег. — Это же была
только репетиция. Вы молодцы, все делали прекрасно. А теперь пойдемте
встречать гостей. Они уже скоро приедут.
— И мой братик Луисинью приедет! — поделилась с Мег своей радостью
Анжела. — Бабушка, ты увидишь, какой он красивый и хороший! Я тебя с
ним познакомлю!
— Конечно, моя дорогая, — погладила ее по головке Мег. — Ты
прочитаешь для него стихотворение и споешь вместе со всеми песенку.
— Да! Бабушка, а ты потом научишь Луисинью петь? Я хочу, чтобы он пел
вместе с нами!
— Обязательно научу, — щедро пообещала Мег. Для нее было счастьем
исполнить любое желание не только виновницы торжества, но и всей дорогой ее
сердцу четверки малышей, которых она считала своими внуками, не делая
различия между близнецами Лауры и двумя другими детьми.
Гости между тем стали понемногу съезжаться. На Анжелу посыпались
многочисленные подарки. Остальным детишкам, чтобы они, не дай Бог, не
разревелись от обиды, тоже вручались кое-какие мелкие презенты.
Все были счастливы видеть друг друга. Особенно же дети обрадовались приезду
двух мальчиков — Атилиу, сына Леу, и Луисинью, сына Сезара.
Анжела сразу прилепилась к Луисинью и не отходила от него ни на шаг. Поэтому
все вновь прибывшие, подходя к ней с поздравлениями, приветствовали также и
Луисинью.
И конечно же, невольно изумлялись их поразительному внешнему сходству.
Не миновал сей участи и Сейшас.
Но в отличие от остальных гостей он, пообщавшись короткое время с детьми, не
направился затем к взрослым, а так и прирос к месту, вцепившись в коляску
Луисинью.
— Бедняга, — сочувственно шепнула Элена Атилиу. — Эти дети
такого же возраста, как его собственные, которых он никогда не видел.
Вероятно, глядя на Анжелу и Луисинью, он пытается представить, какими сейчас
могли бы стать его мальчик и девочка.
— Надо его как-то отвлечь от грустных мыслей, — сказал
Атилиу. — Пойдем к нему, уведем куда-нибудь.
Но прежде чем они успели подойти к Сейшасу, возле детей появились
обеспокоенные Сезар и Анита.
— Луисинью, ты видел своего друга Антонью? — стараясь, чтобы ее
голос прозвучал как можно бодрее, обратилась к сыну Анита. — Пойдем,
посмотришь на него. Он сегодня такой нарядный!
— А у нас еще есть киска Сусана! — подхватила эту тему Анжела.
— Так покажи нам ее! — обрадовалась Анита. — Где она? Веди
нас к ней!
Она увела детей, оставив Сейшаса в одиночестве.
Когда же к нему подошли Элена и Атилиу, то не узнали его: он смотрел куда-то
мимо них и словно пребывал в каком-то ином, ирреальном мире.
— С тобой все в порядке? — тронул его за плечо Атилиу. — Не
хочешь ли присесть?
Сейшас не ответил ему.
— Он тебя не слышит, — догадалась Элена. — Он будто в шоке.
— Да, похоже на то, — согласился Атилиу и силой усадил Сейшаса на
стул.
Элена тем временем принесла стакан сока, однако Сейшас не мог пошевелить
рукой, не мог открыть рот, чтобы сделать глоток.
— Может, надо позвать врача? — засуетилась Элена. — Где
Сезар? Я сейчас поищу его.
Сезара ей пришлось искать довольно долго, а когда она привела его к Сейшасу,
тот уже оправился от шока.
— Спасибо, я вполне здоров, — произнес он слабым голосом и
отстранился от Сезара ладонью, что означало:
Оставьте меня, пожалуйста,
уйдите
.
Сезару тоже не доставляло никакого удовольствия общение с Сейшасом, и он
послушно удалился.
А Сейшас попытался объяснить Элене и Атилиу, что с ним произошло:
— Я когда увидел их... Это был словно сон... Я увидел Летисию — мою
младшую сестру... Она умерла молодой...
— Ты выпей еще соку. Или чего-нибудь покрепче, — посоветовал ему
Атилиу.
— Да-да, покрепче, — машинально ответил Сейшас, вряд ли в полной
мере понимая, что ему предлагает Атилиу. Затем, так же машинально сделав
несколько глотков, продолжил: — Эти дети, особенно Анжела, очень похожи на
мою сестру. Я хорошо помню, какой она была в детстве... Я покажу вам ее
фотографии!
Из состояния заторможенности он вдруг впал в крайнее возбуждение — вскочил с
места, ухватил Элену и Атилиу за руки, потащил их к выходу, повторяя на
ходу:
— Поедемте в гостиницу! Я покажу вам фотографии сестры! Поедемте! Вы
сами убедитесь!
— Мы верим тебе, верим. Остановись, — удержал его Атилиу. —
Успокойся, присядь. Не следует так волноваться.
— Да, сейчас было бы глупо уйти, — согласился Сейшас. — Мне
нужно снова увидеть их, присмотреться к ним!.. Может, я схожу с ума, но у
меня такое ощущение, будто это мои мальчик и девочка. Те самые, которых я
ищу!..
— Все же ты слишком разволновался, — заключил Атилиу. —
Может, я зря тебя остановил, и нам действительно лучше уйти прямо сейчас?
— Нет, я должен их увидеть еще раз! — уперся Сейшас. — Где
они?
В это время Эдуарда пригласила всех к праздничному столу, и вопрос об
отъезде отпал сам собой.
Здравицы в честь виновницы торжества и ее родителей сменились ответными
здравицами в честь гостей, среди которых были только родственники и самые
близкие друзья вроде Сезара и его семьи. Исключение составлял только Сейшас,
но и он с некоторых пор стал близким другом Бранки и Атилиу. За столом он
сидел в напряженной позе, не пил, не ел и только неотрывно смотрел на Анжелу
и Луисинью.
От этого его взгляда Аниту и Сезара бросало то в жар, то в холод, они тоже
не могли ни пить, ни есть и решили при первом же удобном случае увести
Луисинью от Анжелы и увезти его домой.
А между тем Эдуарда предложила тост за здоровье
братика Анжелы — Луисинью
,
что было особенно актуально в преддверии сложной операции, которую ему
предстояло перенести в ближайшее время.
Все охотно выпили за здоровье Луиса, и только Сейшас окончательно потерял
покой.
— Братика?! Я не ослышался? Она сказала:
братика Анжелы
? —
теребил он за рукав Атилиу.
Тому пришлось пуститься в объяснения:
— Понимаешь, это какой-то феномен. Загадка природы! Мы все были
поражены, когда впервые увидели Луиса. Они же с Анжелой — просто типичные
двойники! Представляешь, у них даже родинки расположены в одном и том же
месте — за ухом!
У Сейшаса при этих словах перехватило дыхание.
Он стал отчаянно хватать воздух ртом и напоминал в тот момент рыбу,
выброшенную из воды на берег.
Атилиу протянул ему стакан с соком, но Сейшас молча отвел его рукой.
— Не надо было тащить тебя на этот день рождения, — с досадой
произнес Атилиу. — Такие впечатления не для тебя: тут слишком много
маленьких детей. А с Анитой, как выяснилось, говорить бесполезно. Она
обеспокоена предстоящей операцией сына и на другие темы даже говорить не
хочет. По крайней мере у Элены с ней никакой беседы не получилось.
Пока Атилиу говорил, Сейшас немного отдышался и вдруг выпалил:
— Это мои дети! Я теперь знаю точно!
Атилиу воззрился на него с тревогой, всерьез испугавшись, что Сейшас сошел с
ума. Но тот наклонил голову и, тыча пальцем в родинку за левым ухом, спросил
Атилиу:
— Видишь? Это наша родовая метка!
Теперь уже обескураженный Атилиу не мог выдавить из себя ни слова в ответ. А
Сейшас продолжал говорить крайне взволнованно:
— Такие родинки ты видел у Луиса и Анжелы? Такие? За левым ухом?..
Впрочем, можешь не отвечать. Я и сам знаю, что это мои дети. Сердцем
чувствую!
— Нет, этого не может быть, — возразил ему наконец Атилиу. —
Эдуарде и Марселу девочку подбросили, но Анита ведь сама родила мальчика!
— А откуда ты знаешь? Может, им тоже подбросили Луисинью? Или Изабел
сама отдала Сезару детей, но он почему-то не смог воспитывать двоих. Вот и
оставил себе того, кто послабее, то есть мальчика, а девочку постарался
пристроить в хорошие руки. Такое вполне могло быть!
Он рассуждал так четко и логично, что у Атилиу не нашлось веских доводов для
опровержения этой гипотезы.
— Тут надо все хорошо обдумать, — сказал он Сейшасу. — И еще
раз прямо спросить об этом Сезара.
— Да, теперь мне в Аргентину ехать незачем, — уверенно произнес
Сейшас. — Мои дети здесь, и новые их родители тоже здесь. Я сам еще
посмотрю на эти родинки Анжелы и Луисинью, а потом прижму Сезара как
следует!
— Нет, только не сейчас! — требовательно произнес Атилиу. —
Не надо беспокоить Сезара перед операцией мальчика. Пусть она пройдет
успешно, и тогда можно будет обо всем поговорить без всяких осложнений. Мы
должны думать прежде всего о здоровье Луисинью!
— Да, пожалуй, ты прав. Тут наши с Сезаром интересы полностью
совпадают, и я не буду доставлять ему сейчас излишних страданий. Но потом!..
— Ты обещал мне! — напомнил ему Атилиу.
— Да, обещал, — согласно покачал головой Сейшас. — Я же не
говорю, что попытаюсь отсудить своих детей у их нынешних родителей. Но мне
нужна полная ясность, и я добьюсь ее от Сезара любой ценой!
— Ты только не говори Бранке о своей догадке, — попросил его
Атилиу. — Как-никак Анжела — дочь Марселу. И Бранка скорее всего примет
его сторону, а не твою. Ты меня понимаешь?
— Да. Элена тоже пока ничего не должна знать?
— Нет, почему же? — не понял его Атилиу.
— Но ведь Эдуарда — ее дочь...
— Насчет Элены ты напрасно беспокоишься, — заверил его
Атилиу. — С Эленой мы пережили много сложностей, и теперь между нами не
может быть никаких недомолвок. Нам гораздо легче разрешать любую проблему
вдвоем, нежели поодиночке.
— Ну, тебе видней, — не стал с ним спорить Сейшас.
За разговором они не заметили, как гости встали из-за стола и переместились
на лужайку близ бассейна, где была оборудована небольшая сцена, украшенная
цветочными гирляндами, а на ней красовался рояль и суетилась Мег, отдавая
последние распоряжения помогавшим ей Наталье, Тражану и Ромеу.
Наконец Мег объявила о начале концерта и села к инструменту.
Звуки этой импровизированной увертюры донеслись до слуха Сейшаса и Атилиу, и
они тоже поспешили занять места среди зрителей.
Бранка восседала на почетном месте — в первом ряду, в самом центре. По
правую руку от нее расположилась Лидия, а по левую многочисленные бабушки,
начиная от Элены и кончая Мафалдой.
Поначалу с концертными номерами выступали дети Марселу и Эдуарды, а затем
Мег пригласила на сцену и остальных — Луиса, Атилиу-младшего и Сандру.
Каждому из них предлагалось спеть, или сплясать, или прочитать наизусть
стихотворение.
Сандра была уже большой девочкой и сама выбрала песню для исполнения, по-
взрослому осведомившись у Мег, сможет ли та быстро подобрать мелодию на
фортепьяно и аккомпанировать ей.
А к Атилиу и Луису сразу же выбежали на сцену их мамы с советами и
наставлениями. Леу тоже не удержался на месте и принялся наставлять Атилиу
вместе с Катариной.
Наблюдая за этим всеобщим волнением, Бранка с грустью прошептала Лидии:
— Посмотри, как вся молодежь засуетилась. И только наши оказались не у
дел. Сидят, словно чужие на этом празднике жизни!
— Да, — разделила ее печаль Лидия. — А ведь могли бы иметь
такого же большого мальчика, как Атилиу. Женились-то в один день с Леу и
Катариной!
— Нет, я больше не стану ждать, пока Сейшас дозреет до того, чтобы
прижать эту гадюку Изабел! Сегодня же позвоню ей и пригрожу судом! Пусть
выкладывает деньги, если не хочет перед всей Бразилией объясняться, куда она
подевала родных детей!
Глава 7
Свою угрозу Бранка осуществила в тот же вечер. Но разговор повела в
привычной для себя
светской
манере, начав издалека и постепенно
подготавливая главный удар.
— Здравствуй, — поприветствовала она Изабел вполне нейтральным
тоном, набрав ее номер телефона. — Как поживаешь?
— Бранка, ты что ли? — узнала ее голос Изабел. — Вот уж кого
не ожидала услышать! Чем обязана?
— Да мало ли чем ты мне обязана! Разве все перечислишь? Я не затем
звоню.
— А зачем? — холодно спросила Изабел.
— Так, по старой памяти. Можно сказать, от скуки. Я ведь теперь живу
скучно — не то что ты! У тебя, наверно, даже нет времени, чтобы вечером
посмотреть телевизор? А я развлекаюсь с его помощью даже днем...
— У меня нет времени также и на пустые телефонные разговоры! —
грубо оборвала Бранку Изабел. — Говори прямо, что тебе от меня
понадобилось?
— Да ничего особенного. Просто захотелось немного поболтать с тобой на
разные женские темы — как в старые добрые времена.
— Оставь свои штучки, Бранка! — рассердилась Изабел. — Я тебя
слишком хорошо знаю, чтобы поверить в эту ерунду. Ты можешь обойтись без
преамбулы и сказать наконец зачем звонишь.
— Да в общем, могу, — прикинулась овечкой Бранка, а на самом деле
приготовилась к главному беспощадному прыжку. — Я тут вчера днем
смотрела телевизор и вспомнила тебя.
— Меня сейчас едва ли не каждый день показывают по телевизору, —
высокомерно произнесла Изабел. — И если я буду всякий раз обсуждать это
по телефону со своими прежними, давно забытыми знакомыми, то у меня не
останется времени для дела.
— Но меня-то ты еще, слава Богу, Не забыла, — поддела ее
Бранка. — Сразу по голосу узнала. Спасибо! И я о тебе тоже вспомнила
вчера...
— Ты повторяешься. Я это уже слышала, — раздраженно бросила
Изабел, но Бранка продолжила как ни в чем не бывало:
— А ты дослушай до конца. Ей-богу, это очень интересно! Представляешь,
смотрю я от нечего делать передачу о животных и вдруг слышу потрясающую
историю! Оказывается, в Европе водится одна очень забавная птица — кукушка.
Ну, это у нее такое смешное название.
— Бранка, хватит молоть всякую чепуху! — вышла из терпения
Изабел. — Если тебе и впрямь нечего сказать, то — будь здорова! Чао!
— Нет, подожди еще секундочку! Я как раз дошла до самого главного. Дело
в том, что эта птица — в точности ты!
— Бред какой-то! — откомментировала заявление Бранки Изабел, но трубку все же не положила.
— А тебе ничего не известно о повадках этой самой кукушки?
— Нет. И я не нуждаюсь в подобных знаниях, если быть откровенной.
— А зря. Эта кукушка — твоя родная сестра! — ликуя произнесла
Бранка. — Она несет яйца и подбрасывает их в гнезда к птицам другой
породы, чтобы те высиживали и выкармливали ее птенцов! А сама порхает в свое
удовольствие и, как видишь, ее даже по телевизору показывают!
У Изабел от такого удара подкосились ноги, она медленно опустилась в
стоявшее поблизости кресло.
Ярость, охватившая ее, огнем обожгла все тело. А вдобавок Изабел
почувствовала нестерпимую боль где-то внизу живота, которая стремительно
поднялась к горлу и застряла там тяжким удушьем.
— Эй, ты чего замолкла? — окликнула ее Бранка. — Переживаешь
услышанное?.. Или связь прервалась?.. Алло! Алло!..
Изабел продолжала держать трубку возле уха, но не могла ничего ответить
Бранке. Даже обругать ее или сказать, что та несет бред, не могла!
Бранка же решила, что связь и вправду прервалась, а потому нажала кнопку и
стала заново набирать номер Изабел.
А та догадалась, что Бранка ей сейчас перезвонит, но обрадовалась и такой
короткой передышке. Боль, внезапно возникнув, так же внезапно отступила,
позволив Изабел перевести дух.
Эта странная пронизывающая боль напугала ее не меньше, чем недвусмысленный
намек Бранки. Такой боли и такого удушья Изабел не испытывала с момента
родов. Неужели это Бранка своим упоминанием о детях так всколыхнула прошлое,
что оно отозвалось давним нестерпимым ощущением? Вот дрянь! Что-то разнюхала
и — ударила! Хорошо хоть сделала это по телефону и не смогла увидеть Изабелл
в таком ужасном состоянии. Что же ей нужно? Попытается прибегнуть к шантажу?
Вероятнее всего! Но пусть только попробует заикнуться насчет денег!..
Прозвучавший звонок прервал мысли Изабел. Взяв трубку, она, не дав Бранке
вымолвить и слова, набросилась на нее:
— Это опять ты? Перестань хулиганить! Несешь всякую чушь, потом
бросаешь трубку, а я должна тратить на тебя свое время?
Бранка хотела сказать что-то о внезапно прерванной связи, но оскорбительный
тон Изабел задел ее за живое, и она вместо оправданий тоже пошла в
наступление:
— Не вали с больной головы на здоровую! Это ты отключилась, когда
услышала про кукушку! Ведь тебе сразу стало ясно, к чему я вспомнила ту
бездушную и зловредную птицу? Так ведь?
— Да, мне стало ясно, что ты спятила, и твое место — в психушке! —
не осталась в долгу Изабел.
— А твое — в тюрьме! — пошла еще дальше Бранка. — Ты
подбросила своих детей чужим людям и должна за это понести наказание. Учти,
я выведу тебя на чистую воду!
— Каких детей? О чем ты говоришь?!
— Не надо делать из меня дурочку. Я все знаю! Ты родила близнецов —
мальчика и девочку, но решила избавиться от них и подбросила несчастных
малюток невесть кому!
— И откуда же у тебя такие сведения, позволь узнать? — перешла на
более сдержанный тон Изабел.
— От верблюда! — был ей ответ.
— Я так и думала! — рассмеялась Изабел. — Ты одурела от
безделья и решила по-дурацки похулиганить.
— Нет, я подам на тебя в суд! — закричала Бранка. — Пусть все
узнают, как ты расправилась с несчастными младенцами!
— Тебя и в суде сочтут сумасшедшей.
— Нет, у меня есть доказательства! — заявила Бранка, беззастенчиво
блефуя.
— Так может, ты сначала предъявишь их мне? — язвительно спросила
Изабел, но Бранка ухватилась за эту пока единственную ниточку в их
разговоре, способную привести к желанному результату.
— О, наконец ты заговорила по-деловому! — произнесла она
одобрительно. — Эти доказательства стоят дорого, но я готова их тебе
представить, если мы сговоримся о приличной сумме.
— Я не сомневалась, что тебе вздумалось меня пошантажировать, —
спокойно произнесла Изабел. — Это очень печально. По-моему, ты
деградируешь, Бранка!
— Так ты предпочитаешь огласку? — пропустила та оскорбление мимо
ушей. — Учти, если дело дойдет до скандала, ты потеряешь гораздо
больше, чем смогла бы отдать мне — за молчание.
— Мне нечего скрывать и не за что платить тебе деньги, — твердо
ответила Изабел. — А бред выжившей из ума склочницы никто не станет
воспринимать всерьез.
— Ладно, — угрожающе промолвила Бранка. — А что ты скажешь,
если в суд обращусь не я, а Сейшас? Он ведь — отец твоих детей, у него есть
право призвать тебя к ответу!
Изабел поняла наконец, откуда что идет. Если Бранка спелась с Сейшасом, то
ей, конечно же, известно о рождении детей, и отпираться тут бессмысленно. А
вот поставить нахалку на место, чтобы ей впредь не повадно было совать нос в
чужие дела, да еще и прибегать к шантажу, — просто необходимо!
В следующее мгновение Изабел напрягла весь свой мощный аналитический
аппарат, который Атилиу и Бранка не раз сравнивали с компьютером, и —
смелое, неординарное решение было найдено!
— Упомянув о Сейшасе, ты затронула очень болезненную тему, —
сказала Изабел Бранке. — С этим человеком у меня связано много тяжелых
воспоминаний. Я пыталась вычеркнуть его из памяти, но недавно он объявился
здесь со своими кощунственными притязаниями.
— Кощунственно поступила ты, избавившись от собственных детей! — ввернула к месту Бранка.
— Да что ты можешь знать о моем горе?! — воскликнула Изабел,
окончательно войдя в образ невинной жертвы. — Я родила этих детей в
страшных муках и сразу же их потеряла. Они оба умерли. Я даже не успела
познать радость материнства.
— Однако ты слишком быстро оправилась от этой утраты, — ехидно
заметила Бранка. — Судя по фотографиям в светской хронике, на
страдалицу ты не похожа.
— Да, я не собиралась ни перед кем демонстрировать своего
несчастья, — подтвердила Изабел. — Ушла с головой в работу и
добилась немалых успехов.
— Ну, на ворованные миллионы это было сделать нетрудно!
— К миллионам надо еще иметь голову, — ответила на этот выпад
Изабел. — Ты же вот не сумела удержать в своих руках то богатство,
которое у тебя было. И сейчас ведешь себя крайне глупо, требуя с меня
деньги. Запомни: у тебя нет никаких шансов!
— Зато у меня есть все шансы засадить тебя за решетку! — прибегла
к прежней угрозе Бранка. — Сейшасу известно, что твои дети не умерли
...Закладка в соц.сетях
