Жанр: Любовные романы
Во имя любви: Искупление
...м завершится история с ее беременностью,
но если вдруг дело закончится нежелательным образом и младенец появится
живым и здоровым, то Лиза поможет ей. Вот уж чего не хотелось Изабел, так
это остаться наедине с младенцем. Лиза — великолепная нянька и избавит ее от
первых хлопот, а там видно будет. А если услуги Лизы не понадобятся, то она
просто выплатит ей небольшую компенсацию за беспокойство, тем дело и
кончится.
Розита споро помогала Рите укладывать вещи в чемоданы.
— А зачем мне все эти платья? — вдруг сообразила Изабел. —
Мне же скоро понадобятся совсем другие!
И она распорядилась выкинуть добрую половину, чем привела обеих служанок в
полное недоумение, поскольку они знали, какая модница и щеголиха у них
хозяйка.
— Кухарку после моего отъезда рассчитай, а садовника позови ко мне, — приказала она Рите.
С садовником она долго обсуждала перепланировку сада, которую задумала, но
не успела осуществить. Пусть Хуан займется ею без хозяйки, это будет сюрприз
к ее возвращению.
Изабел была довольна, что Сейшас оставил ее в покое и ей ничего не придется
объяснять. Лишние душещипательные сцены сейчас ей были ни к чему. Да и
вообще она была не большая любительница проникновенных объяснений. Хорошо,
что Сейшас наконец-то повел себя как трезвый умный человек, оценил ситуацию
и понял свое место.
— Приеду, дам телеграмму, — сказала она на прощание Рите, — понадобится Лиза, сообщу.
И вот из большого шумного города на побережье океана Изабел летит в
маленький, расположенный в лесистых предгориях Анд, названия которого даже
не потрудилась запомнить.
Вся сознательная жизнь Изабел была связана с Рио. Маленький городок, где она
родилась, был давно забыт. Привычным для нее пейзажем стало океанское
побережье, а привычным окружением — шумные городские улицы, полные народа и
автомобилей, кабинеты, полные бизнесменов и табачного дыма. Потому-то она
так и ценила свою тихую просторную квартиру с кондиционером и сад с
бассейном, тенистыми деревьями и розами.
Выйдя из самолета в небольшом городке, увидев поросшие лесом склоны гор,
незнакомые деревья, белые домики, Изабел поняла, что попала в чужой и
неизвестный ей мир, живущий по своим, неведомым ей законам. Она
почувствовала себя отважным исследователем среди аборигенов и поначалу даже
решила остаться на несколько дней в этом городке, чтобы изучить местные
достопримечательности. Но гостиница показалась ей страшно неудобной, жизнь
вокруг провинциальной и жалкой. Что могло быть общего между ней,
блистательной Изабел, и этой скудной жизнью? Ничего. И она, заказав машину,
заторопилась в свой номер-люкс в клинике.
Такси довольно быстро домчало ее до живописной лощины, где среди тенистой
рощи белели небольшие коттеджи — корпуса и палаты клиники-санатория.
По мощеной дорожке Изабел прошествовала до своего коттеджа, придирчиво
осмотрела свои апартаменты, осталась ими довольна и, усевшись в кресло,
стала руководить Розитой, помогая ей раскладывать и развешивать вещи.
Заглянула медсестра в белом халатике, сообщила, когда врач ждет Изабел на
осмотр.
— Завтра у вас уже начнутся процедуры, — обрадовала медсестра
Изабел и вежливо добавила: — Думаю, вам у нас понравится.
— Я тоже так думаю, — любезно ответила Изабел, но про себя
усмехнулась. Что ей могло здесь нравиться? Да ничего! Но она как человек
трезвый и разумный, желающий себе добра постарается с пользой провести здесь
время и не станет портить себе нервы, какие бы сюрпризы ни приготовила ей
судьба.
— Какие у вас тут есть развлечения? — осведомилась Изабел.
Медсестра на секунду опешила.
— Бассейн, теннисные корты, спортинвентарь в зависимости от
предписанного режима лечения. Пешие прогулки. Небольшое казино с прекрасным
оркестром, там бывают концерты и есть зал для любителей карточных игр. В
азартные у нас, разумеется, не играют, — уточнила сестра, — но в
бридж или белоту — пожалуйста. Многие раскладывают пасьянс, вышивают. Есть
видеотека. Можете нанять чтицу, она будет вам читать. У нас великолепный
подбор детективов и любовных романов. А если вам что-нибудь понадобится, вы
всегда можете съездить в город за покупками.
— Спасибо за информацию, — поблагодарила Изабел.
Она как-то совсем упустила из виду, что окажется в женском обществе. Может,
ей тоже начать вышивать? А что? Изабел Лафайет с иголкой в руках. Ничего
себе зрелище! Нет уж, она лучше будет решать кроссворды. А пока отправится в
душ!
Только она прилегла после душа, как пришла сестра и повела ее к врачу.
Врач Изабел понравился — молодой красавчик, ее соотечественник, сеньор Сезар
Андраду, — ну что ж, она готова была его слушаться.
Сезар нашел состояние новой пациентки внушающим серьезные опасения. Опухоль
была довольно значительной, и как она себя поведет в дальнейшем, было
неясно.
— Вы поступили необыкновенно предусмотрительно, когда решили лечь к нам
в клинику, — сказал Сезар, — вы нуждаетесь в постоянном
наблюдении. Можете не волноваться, все, что зависит от нас, будет сделано.
Изабел поблагодарила наклоном головы. С утра ее начнут обследовать, а пока
она могла идти отдыхать. Ужинать ей было запрещено.
Так Изабел вступила в новую для себя полосу жизни: из руководителя и
организатора превратилась в добросовестную исполнительницу.
Рита, получив от Изабел телеграмму, немедленно известила Сейшаса, что Изабел
легла в клинику на сохранение. Сейшасу старая экономка очень
симпатизировала, а хозяйку не одобряла. Не нравится мужчина — прогони. А
живешь — нечего ногами топтать. Тем более что ничего, кроме добра, от него
не видела. Так считала мудрая негритянка Рита.
Она и не подслушивая была в курсе всего, что происходило в доме: хозяева-то
слуг за людей не держат, говорят все что вздумается, не таясь. Раньше других
поняла, что Изабел беременна и не хочет рожать. Потом сообразила, что с
абортом дело не выгорело и со здоровьем у хозяйки не все в порядке. Видела,
как Сейшас хочет ребенка, и очень ему сочувствовала. Вот и сообщала все, что
могла.
— Добралась наша красавица благополучно. Будут новости, сообщу, —
сказала она и повесила трубку.
Сейшас вздохнул с облегчением. До последнего мига он боялся, что у Изабел
будет выкидыш, что она согласится на операцию, но раз легла на сохранение,
значит, твердо решила иметь ребенка. Материнский инстинкт взял свое. Почему
не сообщила? Потому что не уверена ни в чем. Но он-то уверен, что решение
правильное, что врачи ей помогут. Теперь остается только ждать. Вот появится
малыш, и отношения их наладятся. Изабел поймет, что в жизни главное. Оценит,
что он был ей в жизни добрым другом, надежным спутником, а значит, будет и
хорошим отцом.
Готовясь к тем большим переменам, которые его ждут в будущем, Сейшас с
головой ушел в работу. Его друг и компаньон Мартинес был удивлен, с каким
рвением Сейшас ищет новые договора, как поспешно выполняет их и берет новые.
— Жадность одолела? С чего бы? — поинтересовался он.
Сейшас только хмыкнул и ничего не стал объяснять. Он должен был доказать
Изабел, что не хуже ее плавает в мире бизнеса, что они могут быть достойными
партнерами, что и у него есть такая же железная деловая хватка. Он учился
брать жизнь за горло. Почему-то это казалось ему сейчас самым важным.
Мартинес просто перестал узнавать своего друга: Сейшас всегда был человеком
разносторонним — чего только не умел, чем только не увлекался. А тут...
— Да ты просто акула какая-то! — сказал он.
Сейшас довольно улыбнулся — да, именно так, он и хотел стать настоящей
акулой, поджарой, крепкой, зубастой, и выгрызть свое счастье.
Хотеть-то он хотел, но вот получалось ли? Работал он много, но очень много и
читал, накупив себе всевозможных книг по психологии, воспитанию, о детях и
родителях. Он всерьез готовился быть отцом и с радостью входил в мир
родительских забот и детства.
Благодаря будущему малышу мир повернулся к нему совсем другой стороной — он
увидел вдруг витрины магазинов игрушек, детскую одежду, обращал внимание на
коляски, манежи, велосипеды, постельки, коврики, кошек, птичек, собак...
До чего радостным и разнообразным оказался мир, куда входит маленький
ребенок! Сейшас и сам почувствовал себя ребенком и с удовольствием
прикидывал, в какие игры будет играть с маленьким сынишкой. А как будет
любить и баловать дочку! Каких накупит ей кукол и зверушек!
Он позванивал Рите, выяснял, все ли благополучно у Изабел, и, узнав, что все
вроде бы благополучно, шел и покупал очередного плюшевого бегемота или
тигра.
Когда Изабел передала, что через месяц ей понадобится помощь Лизы, Рита
сказала Сейшасу, что ждать осталось недолго.
— Только если что, вы уж меня не выдавайте. Вы ее знаете, она мне
голову снесет! — попросила Рита.
— Не бойся, не выдам. Меня-то ты тоже знаешь, — рассмеялся Сейшас.
Он был на седьмом небе от счастья.
Сообщила Рита и Лизе, что Изабел ждет ее к себе через месяц, а куда, сообщит
позже, просто билет принесут.
Лиза кивнула, она давно уже предупредила Эдуарду, что может срочно поехать к
своей дальней родственнице, которая нуждается в помощи, и уже нашла себе на
месяц или два замену.
Деньги ей были очень нужны. У Женезиу чем дальше, тем больше было
неприятностей с магазином. Недаром Лиза так невзлюбила светлоглазую мымру,
она и принесла им сплошные неприятности. Рекламу она создала, но такую
скандальную, что вскоре поползли слухи, будто кружевные трусы — это только
вывеска, за которой торгует наркотиками муж хозяйки, отсидевший по этому
делу в тюрьме.
Милена то смеялась, то злилась. И старалась утешить Бранку, заявляя, что
нечего обращать внимание на всякие глупости. Она даже запретила Зиле
покупать для Бранки всякие низкопробные газетенки, и той приходилось делать
это тайком, потому что попробуй ослушайся Бранку!
А сплетни все прибывали, они становилось все грязнее, и Бранка утром, нервно
чертыхаясь, их прочитывала и даже вклеивала в альбом. Зилу она отстранила от
этого занятия, как только оно приняло такой неприличный характер. Слуги не
должны знать, что говорят об их хозяевах.
Сама она теперь немного ходила или передвигалась в инвалидном кресле, куда
ей помогал перебираться зять, а перебравшись в него, читала про зятя всякие
гадости. Вырезки она делала для суда, собираясь привлечь гадину-журналистку
к ответственности. Днем кипела от возмущения, а ночью мучилась угрызениями
совести. Кто, как не она, породила эту клевету? И вот теперь ее ядовитое
облако окутало всю ее семью. Того и гляди, их всех задушит. И во всем
виновата она, Бранка, которая только и делала всю жизнь, что пеклась о
благополучии своей семьи...
Наступало утро, и Зила вновь приносила Бранке ворох газет — отравленные
плоды, семена которых сама Бранка когда-то посадила в почву и которые должна
была теперь изо дня в день пожинать.
Если бы Нанду мечтал отомстить своей теще, то лучшей мести он бы не мог
придумать. Но он и не помышлял о мести, когда придумал для Бранки занятие с
вырезками. Он представлял себе, как будет приятно теще читать про успехи
Милены. Ведь тогда дела у нее только-только пошли в гору.
Но Фернанду и сейчас не подозревал, как мучается Бранка, читая газеты с
гнусными измышлениями, потому что Милена ничего ему не говорила. Ей хоть и
было противно, но она не придавала большого значения всей этой низкопробной
ерунде. А он сам он не читал подобных газетенок.
А Женезиу, который тоже их читал, клял себя за неразборчивость в знакомствах
и доверчивость.
— А я тебе говорила, что она просто настоящая дрянь! — горячо
говорила Лиза. — Это у нее на лице написано! И любому нормальному
человеку видно.
— А я что, по-твоему, ненормальный? — спрашивал Женезиу, поднимая
голову, которую до этого покаянно опустил.
— Нормальный. Только в делах ни черта не смыслишь. Вот увидишь, выгонит
тебя Милена! Я бы на ее месте выгнала.
Женезиу опять виновато понурился, а Лиза засмеялась. Ну как можно на него,
такого сердиться?
Когда он смотрит влюбленными глазами? Ждет, что она ему посоветует? Готов слушаться, будто младенец?
А чем она могла ему помочь? Что посоветовать? Вот будут у нее деньги, она
поможет ему продержаться, когда его выгонят... Но на его месте она бы и сама
ушла.
После сомнительных намеков в бульварных листках в магазине появилась еще
более сомнительная публика. Но доход возрос. Хотя Милену он не радовал, ей
совсем не хотелось доходов от дурно пахнущей репутации. Но и в панику она не
впадала, а со свойственной ей энергией и собранностью искала выхода.
С Нанду она пока своими заботами не делилась. Он проходил сложнейшие
отборочные испытания в Обществе спасателей. Она чувствовала: муж хочет
окончательно перейти туда на работу, и понимала, как ему важно пройти их
благополучно.
Милена желала Нанду победы и боялась за него. Но решение и желание Нанду
было важнее, чем страхи, поэтому Милена боролась не с мужем, а со своими
страхами.
— Я что-нибудь придумаю, непременно что-нибудь придумаю, —
твердила она себе. — Помогай мне, папочка, помогай! Ты всегда помогал
мне, помоги и на этот раз!
Глава 8
У Сезара всегда улучшалось настроение, когда он получал от Эдуарды очередное
письмо. Он радостно показывал его Аните, и поначалу она очень
расстраивалась. Ей все казалось, что Эдуарда вновь вторгается в ее жизнь,
что она посягает на Сезара. Но как только она стала вникать в то, что
заботило Эдуарду, и забыла о своих ревнивых мыслях, ей стало легче. Она
увидела, как та любит малышей, как ответственно относится к своим
обязанностям и если спрашивает у них совета, то только потому, что доверяет
им. Эдуарда всегда писала им обоим, интересовалась делами Аниты тоже, и
Анита мало-помалу успокоилась.
Поняла она и другое — письма озабоченной своими материнскими хлопотами
Эдуарды окончательно избавили Сезара от чувства вины по отношению к ней. Его
радовало, что и она, и Марселу так по-хорошему справились с той серьезной
травмой, которую нанесла им жизнь.
Зато Анита не понимала, что Сезар ищет выхода и для них тоже. Хочет
натолкнуть ее, Аниту, на мысль, что в жизни есть самые разные выходы и ни
одна из ситуаций не бывает безнадежной.
Этого Анита пока не слышала. Упорно и фанатично старалась она справиться с
природой, которая столь же упорно не желала ей дать ребенка. Но пока все ее
усилия оставались по-прежнему тщетными.
Большое умиление вызывала у Аниты пациентка, которой они с Сезаром
занимались вот уже несколько месяцев. Она часто ставила сеньору Изабел
Лафайет в пример другим своим подопечным. И неудивительно. Мало было таких
целеустремленных и пунктуальных женщин, которые неукоснительно выполняли все
рекомендации врачей.
Стоило ее какой-нибудь пациентке расслабиться, закапризничать, она говорила:
— Посмотрите-ка на сеньору Лафайет, вот кто никогда не будет жаловаться
и капризничать! Вот кто прекрасно родит и у кого будет здоровье, чтобы
растить своего малыша!
Нельзя сказать, что призывы Аниты помогали кому-то подтянуться. Чужая
подтянутость воздействует как укор. Сеньору Лафайет в клинике недолюбливали,
и Анита не могла понять почему. Врачи любят трудолюбивых пациентов, а Изабел
трудилась на совесть.
Она неукоснительно выполняла все требования и рекомендации, она хотела выйти
из клиники здоровой. Раз уж случилось так, что она вынуждена тратить время
на свое здоровье, то она хотела потратить его с пользой.
Сезар и Анита вели Изабел бережно и внимательно. Как счастливо они
переглядывались, когда очередное УЗИ показывало улучшение. Анита даже
отвлеклась от своего лечения, занимаясь лечением Изабел. Опухоль понемногу
рассасывалась, и эти совместные победы наполняли Аниту счастьем. Она словно
бы вынашивала вместе со своей пациенткой ее ребенка, радовалась вместе с ней
их каждому удачному совместному шагу.
И все-таки опухоль настолько искажала картину, что с полной уверенностью
врачи не могли судить о состоянии младенца.
В один прекрасный день, выслушивая живот Изабел, Анита с полной
отчетливостью услышала биение второго сердца. Неужели двойня? Двойня совсем
по-иному объясняла искаженную картину УЗИ.
Анита побежала к Сезару. Они провели дополнительные исследования. Похоже,
что так оно и было.
Когда они сообщили новость Изабел, то она проявила живейшую радость, которая
необыкновенно растрогала Аниту.
Какая необыкновенная женщина, — думала она, — мужественная,
умеющая добиваться своей цели!
В этой своей оценке Анита не ошиблась: Изабел всегда шла к намеченной цели,
и иногда напролом.
На этот раз ее радость объяснялась совсем не чадолюбием: у нее появилось
дополнительное основание надеяться, что исход ее затяжной болезни будет
благополучным. Хотя под благополучием она понимала совсем иное, нежели Анита
или Сезар.
Во что бы то ни стало сохранить себя в форме — вот было девизом Изабел на
протяжении всего этого времени. Она плавала, много ходила, делала
специальную предписанную ей зарядку.
Сшитые из шелковистых струящихся тканей платья-балахоны удачно скрадывали
растущий живот, и Изабел с удовольствием любовалась загорелой подтянутой
женщиной, которая смотрела на нее из зеркала. Она ничуть не была похожа на
ту измученную страхом, с тенями под глазами истеричную страдалицу, которая
приехала в эту клинику.
С каждым днем Изабел все с большим нетерпением ждала часа своего избавления.
Она была полна энергии и желания как можно скорее отделаться как от своего
теперешнего состояния, так и от его результатов.
Она сообщила Рите, когда ждет к себе Лизу, и уже получила от Лизы согласие
на приезд. Ждать становилось все тягостнее. Последние недели беременности
никому не даются легко — неудобно спать, тяжело ходить. Но и с этими
трудностями Изабел справлялась мужественно, воодушевленная надеждой близкого
избавления.
Анита с Сезаром долго решали, делать или не делать сеньоре Лафайет кесарево
сечение.
— Изабел такая необыкновенная женщина, — настаивала на своем
мнении Анита, — что вполне может родить сама.
— Но я же должен посмотреть, как там ее миома, — возражал хирург
Сезар. — И потом, что ни говори, все-таки надо учитывать и возраст.
Наконец спросили мнение пациентки. Изабел долго раздумывала и взвешивала,
что же будет полезнее.
— А вы уверены, что опухоль рассосалась? — спросила она у Сезара.
— Нет, не уверен, — ответил он. — Уменьшилась безусловно.
— В таком случае нужно делать кесарево, — решила Изабел.
И вот настал день, когда за Изабел пришла медсестра и проводила ее в
белоснежный бокс, где ее стали готовить к операции.
После множества не слишком-то приятных процедур ее оставили отдыхать, и она
лежала и смотрела в окно на розовеющие вершины гор. Она была довольна собой.
С первой половиной испытания она справилась. Надеялась справиться и со
второй. Интересно, что приготовила ей судьба? Изабел была готова вступить с
ней в борьбу. Потом ей дали наркоз, и больше она уже ничего не помнила.
Очнулась она в том же боксе и снова увидела те же розовеющие вершины. Около
постели сидела счастливая Анита.
— Мальчик и девочка, — сообщила она. — Сейчас принесут. Я вас
поздравляю. А операцию все-таки пришлось сделать. Но все прошло
благополучно, и главное — у вас дети! Двое детей!
Анита ожидала увидеть на лице Изабел счастливую улыбку, но увидела
напряжение.
— Они здоровы? Оба? — спросила та, которой, по мнению Аниты,
посчастливилось стать матерью.
Вот с этой новостью Анита предпочла бы не торопиться, но с другой стороны,
была рада, что Изабел сама сразу заговорила о самом главном — времени у них
было не так много.
— К сожалению, должна вас огорчить, с мальчиком не все в порядке. Вы же
знаете, они от природы менее приспособлены к жизни. Так вот: его жизнь в
опасности, он нуждается в срочной операции, и даже после нее трудно
рассчитывать на полноценность ребенка. Сейчас я принесу вам бланк и вы
распишетесь, что согласны на операцию.
Она поспешно поднялась и уже достала приготовленный бланк, но Изабел
отстранила его рукой.
— Чего вы боитесь? Без операции дни ребенка сочтены. Сезар — хирург
Божьей милостью. Он уже совершил не одно чудо. Он спасет жизнь вашего
ребенка, я в этом уверена, — уговаривала Анита.
Изабел по-прежнему лежала неподвижно и не говорила ни
да
, ни
нет
.
Может быть, сеньора Лафайет опасается, что эта операция будет ей не по
средствам? Но судя по тому, сколько она уже вложила в свое лечение, она не
стеснена в средствах. И потом, когда речь идет о жизни ребенка!
— Если вас смущает материальная сторона, — вновь заговорила
Анита, — то безусловно, операция стоит дорого, но администрация
согласна и на кредит. Тем более что вы так долго пользовались услугами
клиники и за все платили наличными, я уверена вам пойдут навстречу. Могут
даже сделать скидку. Ведь речь идет о жизни ребенка! Вашего сына! —
вновь напомнила она, не в силах понять, почему медлит Изабел. Ей все
казалось, что пациентка еще не пришла в себя от наркоза и не может оценить
серьезности ситуации.
Анита ждала ответа, но в это время вошла сестра с запеленутой девочкой на
руках. Изабел едва взглянула на нее — ее никогда не интересовали младенцы.
Единственное, что ее интересовало, — это состояние ее собственного
здоровья. И его-то она и собиралась обсудить.
— Расскажите подробнее, какую мне сделали операцию, каких последствий
мне ожидать?
— Только выздоровления, — горячо сказала Анита. —
Беременность обновила ваш организм, миома уменьшилась, но не рассосалась, и
ее вырезали. Операция прошла благополучно. У вас критический возраст. Только
благодаря вашей настойчивости вы выносили ваших детей на этот раз. Больше
такого шанса вам не представится.
Анита вновь вернулась к животрепещущей теме операции, но Изабел словно бы и
не слышала ее.
— Приложите ребенка к груди, — распорядилась Анита и бережно взяла
из рук сестры крошечный сверточек.
Она во что бы то ни стало решила расшевелить свою впавшую в прострацию
пациентку. Сейчас она почувствует себя матерью, стоит ей только прижать к
себе это слабенькое крошечное существо, которое так нуждается в ее защите и
помощи!
— Видите, мальчика мы не можем вам даже принести. Он подключен к
аппарату искусственного дыхания. А девочка, она, конечно, очень маленькая и
слабенькая, но совершенно здорова и очень скоро наберет необходимый вес. У
маленьких очень большая тяга к жизни.
Анита все старалась объяснить Изабел, как важно ее решение, старалась
вывести из ступора, который, бывает, находит на рожениц — и у матерей бывают
родовые травмы, не только у детей.
— Я не буду ее кормить, — жестко сказала Изабел. — Я должна
как можно скорее поправиться и встать с постели. Я слишком измождена,
слишком много потратила сил за время беременности. Теперь я буду заниматься
восстановлением собственного здоровья. Я уже выписала няню, она будет
заниматься девочкой.
Анита не верила собственным ушам — что она говорит! Да нет, в словах нет
ничего особенного. Многие матери сейчас не кормят своих детей. И среди
врачей есть убежденные сторонники искусственного вскармливания. Хотя Анита,
занимаясь народной медициной, видела неоспоримые преимущества во
вскармливании материнским молоком. Но это ладно. На этот вопрос можно иметь
разные точки зрения, и она должна уважать мнение и желание своей подопечной.
Но тон! И то равнодушие, с каким она отстранила свою собственную дочь!
— Изабел! Я не узнаю вас, — сказала она, наклоняясь к своей
любимой пациентке. — Вы же стали матерью!
Это слово для Аниты стало священным после того, как она столько времени и
ценой стольких усилий пыталась стать ею.
Изабел холодно посмотрела на нее.
— Надеюсь, в дальнейшем вы будете держаться в рамках своих
обязанностей, — сказала она, — иначе мне придется просить, чтобы
мне дали другого врача.
— Забота о здоровье вашего, — Анита подчеркнула слово
вашего
, — ребенка входит в мои обязанности.
Сдержанная Анита наконец разозлилась — такого еще в ее практике не было. Она
всегда умела наладить контакт с пациенткам
...Закладка в соц.сетях
