Жанр: Любовные романы
Простые радости
...вал ее.
— Да, он такой и есть. — Дасти положил маленький кулачок Джуниор к
себе на ладонь. Подкидывая ее вверх и вниз, он произнес: — Нежный, когда вы
от него совершенно этого не ждете.
— Я заметила. Она страшно была сердита тогда на себя, потому что
Евангелина — женщина, которую ее отец привез из Джорджии — была похищена
сегодня утром.
Теперь Дасти перекидывал Джуниор с одной руки на другую.
— А я думал, Насти пришел туда из-за тебя.
Роман перехватил его взгляд и предостерегающе посмотрел на него.
— Джуниор украдкой посмотрела на Феникс, которая нежно поглаживала ее
по розовой щечке.
— Она самая хорошенькая девочка на свете. — Она почти вплотную
приблизилась к Джуниор. — Ведь ты самая хорошенькая девочка, да?
Носик Джуниор сморщился и стал похож на маленькую пуговку.
— Насти пришел в
Белла Розу
из-за меня. Этот тип — парень, который
захватил Евагелину — атаковал меня прошлой ночью и затолкал в багажник
машины в гараже.
— Подо...
— Не в присутствии ребенка, — мягко напомнил Роман. Дасти
присвистнул, а затем сказал:
— Да, это ужасно, Феникс. Действительно ужасно. Черт возьми, мы должны
сделать все, чтобы подобное не могло никогда повториться.
— Полиция до сих пор не помогла нам в поисках Евангелины, —
призналась Феникс Дасти. — Знаешь, они выжидают.
— Да. Я знаю. Человека могут убить до того, как им удастся
предотвратить это. Но я не хочу, чтобы ты волновалась. Понимаешь?
— Думаю, что ты очень добрый человек, — сказала Феникс, — и
ты так нежен с Джуниор.
Дасти пожал плечами и покраснел:
— Мы должны делать то, что мы должны.
— Не каждый мог бы быть таким добрым, — она убрала с лица Джуниор
растрепавшиеся волосики, — по отношению ко мне. И к Роману. И к вашей
дочери, и ко всему.
— Моей... — Дасти нахмурился.
Роман прокашлялся и взял Джуниор на руки. Затем поднял ее на вытянутых руках
и начал медленно опускать.
— Феникс знает, что Джуниор моя, — сказал он, мысленно умоляя,
чтобы Дасти не проговорился, — она говорит, что теперь понимает — если
бы не ты, я, возможно, пропал бы.
— А, — отреагировал Дасти, — ты имеешь в виду мать Джуниор.
Отличительная черта зрелости — это умение прощать. Поэтому я полагаю, что я
достаточно зрелый человек.
Роман мысленно поблагодарил Дасти.
— Конечно, ты такой и есть. Даст, есть ли у тебя горячий кофе? Феникс
не очень-то много спала накануне ночью.
— Я спала столько же, сколько и ты, — парировала Феникс.
— Эта так? — невинно спросил Дасти. — Длинная ночь, да?
Роману не надо было и смотреть на Феникс, чтобы узнать, какого цвета сейчас
у нее лицо.
— Теперь Феникс не может оставаться одна. Я был с ней прошлой ночью.
После некоторой паузы, пытаясь скрыть неловкость, Дасти спросил:
— Тот парень, который напал на Феникс, везде раскладывает бутылки из-
под кока-колы?
Джуниор схватилась за ухо Романа. Он поморщился:
— Да нет, очки с толстыми линзами. Он оставляет их так, чтобы их можно
было обнаружить. Рядом с тем местом, где он набросился на Феникс. На нем
была другая пара очков, когда он схватил Евангелину. Мы займемся этим позже,
Даст. А как насчет кофе?
— А где сейчас Насти?
— Все еще с хозяйкой квартиры Феникс. Развлекает ее.
— Да...
— Это не обычная квартирная хозяйка. Она одна из этих холодных, но
сексуальных штучек. В ней таится многое, и я не думаю, что Насти этого не
заметил.
— Роман!
Он улыбнулся Феникс, пытаясь ее успокоить:
— Шучу. Насти побудет там какое-то время. Когда я не смогу быть всю
ночь с Феникс, останется он.
— Удобно, — заметил Дасти.
Роман на секунду замолчал, расстегивая свою джинсовую куртку, чтобы туда
смогла забраться Джуниор.
— Насти будет спать на диване.
— А где же ты будешь спать?
— Не твое собачье дело!
— Не при ребенке, — сказал Дасти, понижая голос, — на сей раз
мне кажется, это мое дело, если дело касается твоих любовных похождений.
Роман в раздражении покачал головой:
— Ты перегибаешь палку, дружище. Я и так пытаюсь забыть то, что ты тут
сказал в присутствии Феникс.
— О да, — воскликнула Феникс.
Джуниор была уже полностью у Романа под курткой, и од застегнул молнию.
Когда они были вместе, ей нравилось так близко находиться к нему. Он крепко
обнял ее. Ей это нравилось с самого дня рождения.
— Мистер Миллер, — серьезно произнесла Феникс, — если бы у
меня было хоть какое-то представление о том, в чем здесь дело, я бы... Если
Роман отец Джуниор. Тогда я бы...
— Что бы ты тогда сделала? — спросил Роман с притворной угрозой.
— Вам не нужно волноваться, что будет еще один ребенок, — она
имела в виду Джуниор, — Роман очень ответственный.
Он не мог поверить в то, что она это сказала.
Дасти начал отступать к двери в прихожую.
Он не произнес ни слова, пока не оказался в дверях. Затем он смог произнести
только
ответственный
. Он сказал это еле слышно и исчез.
— Он такой милый, — сказала Феникс, переплетая пальцы, —
прекрасно чувствует ситуацию.
Кому-нибудь все это показалось бы забавным. Но не Роману.
— Дасти самый лучший из всех. — В конце концов теперь было понятно
— после долгой лжи он таки признался, что он отец Джуниор.
В это мгновение ему показалось, что кровь застыла у него в жилах.
— Давай, детка, — обратился он к своей маленькой девочке, —
давай сядем и обнимемся. — Она была его маленькой девочкой. Возможно,
он не был ее отцом по крови и даже юридически, но она была его, и он был ее.
Скрестив ноги в кресле, он поцеловал глазки Джуниор, ее носик, погладил ее
по подбородку, подул ей в ушки, пока она не пикнула и не поцеловала его в
губы своим детским влажным ротиком. Роман закрыл глаза и продолжал держать
ее на руках. Он вдыхал в себя запах детской присыпки и чистой одежды и...
просто сладкого, сладкого ребенка.
— Па, па. — Она напрягла ножки и подпрыгнула и ударила ладошками по его щекам. — Ах!
Феникс рассмеялась:
—
Ах
? Это она сказала?
— Любимейшее из новых словечек.
Уже работая на публику, Джуниор с величайшим удовольствием повторила
ах
.
— Я люблю тебя, — сказал ей Роман, с усилием сдерживаясь, чтобы не
обнять ее еще крепче, — ты самый лучший ребенок. Самый лучший. —
Что бы ни произошло, он сделает все возможное, чтобы она никогда не
столкнулась с той мрачной и жестокой жизнью, которая выпала на долю ее
матери.
— Какая была ее мать?
Он с трудом вернулся к действительности. Он не заметил, как Феникс прилегла
на желтый ковер. Оперевшись о руку, она с серьезным лицом наблюдала за ним.
— Ее мать... — сказал Роман, едва не забыв вздохнуть, — ее мать
была прекрасной женщиной. Она была смелой и совсем не думала о себе. Ее
последняя мысль была о дочери.
Глаза Феникс заблестели. Она прищурилась:
— Почему ты на ней не женился?
Разве не предупреждал его святой отец никогда не лгать? Теперь надо как-то
выкручиваться.
— Она не хотела выходить за меня замуж, — сказал он, чувствуя
облегчение оттого, что на сей раз говорит правду.
Дасти с шумом распахнул дверь и снова оказался в комнате — но без кофе.
— Тебя кто-то к телефону, Роман. На кухне. Что-то важное.
Он снова испытал чувство благодарности. Возможно, ему так не повезет с ее
следующим вопросом.
— Иду, — сказал он, поднимаясь. Он вытащил Джуниор из-под куртки и
протянул ее Феникс:
— Не могла бы ты подержать ее несколько минут?
— Она не идет к незнакомым, — заметил Дасти.
Засунув все пальцы в рот, Джуниор молча переправилась на руки Феникс. Роман
вслед за Дасти вышел из комнаты.
В прихожей Дасти на секунду остановился, чтобы послушать, не плачет ли
ребенок.
Из гостиной не слышно было никакого рева.
Роман молча указал по направлению к кухне и направился туда.
Как только дверь за ними закрылась, Дасти повернулся к Роману:
— Какого хрена ты связался с этой девчонкой?
— Она не девчонка. Ей тридцать лет. И это мое дело — чем я с ней
занимаюсь.
— К черту все это. Мы здесь из-за тебя. Мы здесь потому, что ты не
успокоишься, пока не выяснишь, кто убил Эйп-рил. Ты ведь должен отомстить.
— Я должен сделать это для Джуниор, — выдавил из себя
Роман, — и для Эйприл. Теперь оставим это. Не говори ничего плохого в
присутствии Феникс, пока я не дам добро.
— Добро? — Дасти достал пачку
Кэмел
и распечатал ее. —
Сначала эта девица — представительница вражеского лагеря, через минуту ты с
ней спелся.
— Она не будет врагом тому, с кем спит.
— А! — Дасти закурил и сквозь дым взглянул на Романа. — Ты
признаешься, что спишь с ней?
— Заткнись, дружище. Эта маленькая леди уже очаровательно охарактеризовала мою ответственность.
Дасти начал изучать свои ногти.
— Рад, что ты все еще не забываешь брать с собой презервативы.
— Не остроумно. Она особенная. Или я хочу, чтобы она такой была.
Дасти выдохнул через ноздри сигаретный дым:
— Мне она нравится.
Роман удивленно поднял брови:
— Не думал, что тебе еще нравятся женщины.
— Женщины — нет. Но какая-нибудь одна женщина — возможно. Для тебя это
имеет значение, да?
— Да.
— Я знал это. Я это почувствовал. Я еще не совсем забыл некоторые
признаки. Ты любишь ее.
Роман не готов был говорить об этом. Возможно, он никогда не будет готов.
— Я ничего не говорил о любви.
— Ничего не говорил. Ты не любишь ее? Роман немного подумал:
— Не знаю. Но я надеюсь...
Дасти вытащил еще одну сигарету:
— А что если... Если она окажется врагом? Что тогда?
— Она не враг.
— Ты не ответил на вопрос.
Роман посмотрел на него остановившимися глазами:
— Если она окажется врагом, это не создаст нам проблем. Я в этом
уверен.
Дасти кивнул.
— К черту! — Роман выхватил у него сигарету. — Что ты
делаешь?
— Это все нервы.
— Ты обещал мне, что не будешь. По крайней мере когда рядом Джуниор.
— Я и не курю, когда я с ней. А ты, кстати, мне не отец. И вообще ничей
не отец.
— Как и ты, черт бы тебя побрал.
Дасти забрал обратно сигарету, подошел к раковине и демонстративно затушил
ее.
— Я решил стать для нее почти отцом, но ведь и ты тоже этого хочешь,
да?
Пристыженный, Роман пробормотал:
— О'кей. Я не должен был этого говорить.
— Мы квиты. Ты самый лучший отец, какой только может быть у Джуниор. И
она счастливый ребенок. И теперь можем ли мы наконец выбраться из этой
проклятой дыры?
С Феникс или без нее, я хочу, чтобы этот ребенок был как можно дальше от Паст-
Пик.
— Я тоже этого очень хочу. — Но Бог свидетель, он хочет быть и с
Феникс. — Я снова там был и просмотрел еще кое-какие папки.
— И?
— Ничего. Да и не должно было быть. Это бесполезно. Все это напоминает
почту клуба для мальчиков и девочек.
— Очень жаль, — сказал Дасти.
Роман взял чайник с холодным кофе и поставил его в микроволновую печь и
вспомнил, зачем Дасти позвал его сюда.
— Я не слышал никакого звонка.
— Его и не было.
— Ты сказал... Дасти, если Феникс спросит, ты лучше придумай что-нибудь
о телефоне, который звонит только на кухне, чтобы не разбудить Джуниор.
— Спасибо, — ухмыльнулся Дасти. — Именно так я и скажу ей.
Зазвонил телефон.
— Нам в помощь, — сказал Дасти и снял трубку. — Да? — Он
немного послушал, затем передал трубку Роману.
— Только что получил для тебя известие из Сиэтла, — сказал
Насти. — Подумал, тебе следует знать о том, что графиня ищет тебя.
Звучит просто трагично.
— Она хочет, чтобы я вернулся в клуб?
— Завязать контакты. Это все, что она сказала.
— О'кей. Какие-нибудь известия о Евангелине? Насти понизил голос:
— Никаких. Но Роза спокойна. По-моему, игра на пианино ее расслабляет.
— Хорошо. — Взгляд Романа стал менее напряженным. — Что ты
делаешь?
— Слушаю. Ей это нравится. Играет прекрасно. Ты знаешь ораторию
Пачебелла?
Роман с шумом выдохнул:
— Да, знаю. Спасибо за звонок. Я позвоню тебе.
— Ты знаешь что? — спросил Дасти, когда Роман нажал на отбой.
— Ораторию, — ответил Роман, — Пачебелла. Это музыкальное
произведение. Моей матери оно очень нравилось.
— Гм.
Роман не стал больше ничего объяснять, а набрал номер личного телефона
Ванессы в клубе. После одного гудка она ответила:
— Да.
— Это Роман.
— Где ты?
— В телефонной будке в Сиэтле. — Этот номер невозможно было
определить.
— Мы выяснили нечто неприятное.
— Мы? Ты и Джеффри?
— Вилли Вилбертон позвонил из Лондона. Ты знаешь, какие у него связи.
Кто-то кое о чем проговорился. Возможно, нам придется предпринять некоторые
шаги для самозащиты.
— Защищаться от чего?
— От твоей подружки, Феникс.
Он покрылся холодным потом:
— Моей подружки?
— Мы всегда проявляем большой интерес к личной жизни тех, кто с нами
связан, дорогой. Я знаю, что ты с ней спишь.
Он не отрываясь смотрел прямо перед собой.
— Я бы многое дал, чтобы узнать, как тебе стало об этом известно. Но
это не значит, что я все отрицаю. В этой леди кое-что есть, а я не из тех,
кто упускает лакомый кусочек.
— Я совсем не обвиняю тебя, дорогой. И ты, возможно, мог и не знать,
что она опасна.
Роман вцепился в руку Дасти:
— Как Феникс может быть опасна?
— Я не могу говорить об этом по телефону. Вилли сейчас в Италии с одним
из избранных клиентов. Я могу даже сказать с кем. Это священник, Честер
Дюпре. С одним из наших лучших клиентов, — кстати, он не имеет никакого
отношения к этому делу. На одной из вечеринок о ней было сказано нечто
пугающее. И я именно это слово — пугающее — и хотела сказать, дорогой.
— Я приеду, как только смогу.
— Мы не можем во всем этом пачкаться. Ты меня понимаешь,
дорогой? — Она даже и представить себе не могла, как
дорогой
был
сейчас растерян.
— Конечно понимаю. Если ли у тебя какие-нибудь мысли о том, что нам
следует предпринять?
— Сначала мы должны увериться в том, что опасность действительно
существует, ведь это могут быть только слухи. Хотя я и не могу себе
представить, как такие слухи могут быть связаны с массажисткой, если она
всего лишь массажистка.
— Что?
— Я бы лучше с тобой встретилась. Единственное, что могу
сказать, — если сказанное Вилли правда, нам потребуется кое-что из
твоих профессиональных навыков.
В волнении он облизал губы:
— Такие как?
— Мы подумаем позже, но, видимо, подобное ты делал уже много раз.
Сначала мы, конечно, все хорошенько обдумаем. Затем, когда решим, ты начнешь
действовать. Я знаю, что люди, подобные тебе, очень хороши в организации —
как бы это сказать? — перегруппировок. Да?
Полное молчание.
Графиня фон Лейден намекает, что, возможно, она и Джеффри попросят Романа
убить Феникс.
Он встретился с озабоченным взглядом Дасти и еще крепче сжал его руку.
— Роман! Роман, ты еще здесь, дорогой?
— Здесь и готов все выполнить, Ванесса. Поговорим, как только
увидимся. — Он снова посмотрел на Дасти и внезапно осознал то, что он
едва не упустил из виду. — Майлс, — сказал он, — об этом тебе
сказал Майлс?
— Да. Он услышал об этом в Риме.
— Но ты не называла его Майлсом.
Перед тем, как рассмеяться, она немного поколебалась.
— О, извини. Иногда я забываю. Майлс Вильям Вилбертон. Достопочтенный.
Для близких людей он просто Вилли.
Стоя в дверях, он довольно долго наблюдал за ней.
Вытянувшись на боку, спиной к двери, она почти что спала, но все-таки
продолжала играть с Джуниор. Солнечный свет пробивался через занавески и
ласкал женщину и ребенка. Волосы Феникс горели, волосы же Джуниор отливали
бледным золотом.
Ребенок вытащил игрушечную змею из коробки с игрушками и играл с ней,
положив головку на руку Феникс.
— Ш-ш, — прошептала Феникс.
Джуниор повторила за ней:
— Ш-ш. — Она дотянулась длинным черным языком змеи до лица Феникс,
оттащила змею назад и затем еще крепче прижала ее к себе. — Ах!
— Разве ты не дашь мне эту змею? — спросила Феникс. Джуниор
многозначительно посмотрела в глаза Феникс.
— О, ты ведь дашь, да?
Тут же змея снова молниеносно оказалась у ее лица.
Роман увидел, что Дасти выходит из кухни, и жестом показал ему, чтобы тот не
прерывал игру. Скорчив мину, Дасти ретировался. Джуниор кружилась вокруг
Феникс. Пухленькой ручкой она дотянулась до рыжей пряди и стала ее гладить.
Романа охватили чувства, которые нельзя было назвать неприятными. Одно
ночное задание пошло не по плану, и вся его жизнь изменилась. До этого он
был сам по себе — не считая неписанного закона, по которому он был
ответствен за любого другого члена своей команды, — после этой ночи он
уже таким никогда не будет. Да он и не хотел таким быть.
Скажи Вилли
.
Черт, он бы
сказал
Вилли. Может быть, убил бы его. Отдать ему прелестную,
невинную маленькую девочку — если она даже и нужна ему, что почти
невероятно. Ужасно было даже думать о том, чтобы отдать Джуниор Вилбертону.
Нет, все, что он хочет и будет делать, должно быть направлено на то, чтобы
как можно лучше заботиться о ребенке Эйприл Кларк.
— О, ты такая замечательная, детка, — произнесла Феникс, —
если у меня когда-нибудь будет ребенок, я хочу, чтобы он был похож на тебя.
Джуниор нашла это забавным.
Роман понял, что ему следует поглубже вздохнуть. Детям нужны и мать, и отец,
которые бы заботились о них. По себе он знал, что это такое, когда их нет.
Но едва ли Феникс относится к женщинам-матерям. Ведь так?
— Такая мяконькая, — еле слышно произнесла Феникс, — ты не
хочешь спать, детка?
Джуниор наградила ее одним из своих детских поцелуев, которые всегда так
умиляли Романа.
Феникс хихикнула и перевернулась на спину, увлекая за собой и Джуниор.
Джуниор вела себя так же, как и с Романом, когда он с ней играл: она
вытянулась на груди у Феникс, уткнувшись лобиком в ее подбородок и посасывая
при этом свой большой палец.
Нежный ребенок, зеленая змея и прелестная женщина. Феникс обняла Джуниор и
щекой прижалась к ее головке.
На цыпочках Роман вошел в комнату и сел рядом с ними. Зеленые глаза Феникс
сияли, и она улыбалась. Он вытянулся во весь рост, положив одну руку под
голову, а второй обняв женщину и ребенка.
— Ш-ш, — прошептала Феникс, — она заснула.
Роман поцеловал ее в лоб:
— Иногда кажется, что время остановилось.
Без сомнения, сейчас у нее в глазах стояли слезы.
— И сейчас? Мне этого очень хочется.
— И мне, — он вздохнул. — Нам уже пора подумать о нашем
будущем, ведь правда?
— Ты думаешь?
Он посмотрел на Джуниор:
— Я не сделаю ничего, что оказалось бы плохо для нее.
— И не связался бы с плохой женщиной?
— А ты плохая женщина?
— Тебе судить. — Так же как ее доброта отражалась на ее лице, в
ясных глазах и дрожащих губах — так же верно было и то, что у него была
репутация человека, прекрасно разбирающегося в людях.
— Ты самая лучшая, детка. Я никогда не забуду последнюю ночь.
— Не в присутствии ребенка, — пробормотала она. — Это было
каким-то нереальным, да?
Роман нахмурился:
— Мне это показалось достаточно реальным.
— Но это было... Одной из верениц подобных ночей? В силу определенных
обстоятельств? Случайность? Необходимость?
Он погладил ее бедра:
— Может быть, всего понемножку. Но что касается меня, первое слово,
которое в связи с этим пришло мне в голову, — желание. Я желал тебя,
Феникс. Я страстно желал тебя. И страстно желаю сейчас.
Она дотронулась до его ноги, затем рука скользнула туда, где находилось
очевидное доказательство того, что он говорит правду. Она перестала
улыбаться.
— Я тоже желаю тебя, Роман. Я поздно начала и, очевидно, много
потеряла. Я надеюсь это наверстать. Истинное желание... это интересно.
Он подавил смешок:
— Интересно? Думаю, интересен способ описать его. Сейчас мне необходимо
вернуться в клуб. Я хочу отвезти тебя к Насти. Он позаботится о тебе, пока я
не вернусь.
— Я же не ребенок, Роман.
— А кто сказал, что ты ребенок?
— Ты мне говоришь, что делать. Говоришь, где мне находиться. Мне не
нравится...
— Меня не волнует, что тебе это не нравится. — Не подумав,
огрызнулся он. Ее застывший взгляд привел его в себя. — Прости.
Конечно, меня это волнует. Дело в том, что ты в опасности. Тот парень
сказал, что вернется.
— Меня больше беспокоит Евангелина.
— Конечно. Но мое дело сейчас — беспокоиться и о тебе.
— Кто поручил тебе это дело?
— Я сам, — коротко ответил он. — Меня волнует все, что
касается тебя. То, что произошло с нами, имеет для меня значение.
Она подняла подбородок:
— Это имеет значение и для меня.
— Ты не должна так говорить. Я не забыл, как много это должно было
значить. И не думаю, что я такой уж толстокожий, что не оценил того, что ты
подарила мне. Ты для меня не просто прекрасное тело, Феникс. И даже не
просто женщина. Мы должны будем поговорить о том, что мы значим друг для
друга. Но не сейчас. Будь добра, пожалуйста, сделай, как я прошу.
Она поудобнее положила головку Джуниор и отвела взгляд от него.
— Пожалуйста! Я не могу заставить тебя, — он мог и сделал бы это,
если бы захотел, — но я делаю только то, что для тебя сейчас лучше.
Именно теперь ты нуждаешься в моей помощи.
— Да, знаю, — спокойно ответила она, — я, возможно, пожалею
об этом, но боюсь, мне будет трудно перестать нуждаться в тебе.
Ей следует реально смотреть на вещи. Если она не начнет этого делать — он
когда-либо еще раз переменится.
— Мы поговорим, когда я вернусь из клуба?
— Почему ты должен туда идти?
Чтобы мне сказали о причине, по которой, возможно, я должен буду убить
тебя
.
— Графиня хочет меня увидеть.
— И ей достаточно только щелкнуть пальцами, чтобы ты сразу же туда
побежал?
— Что-то вроде этого.
Феникс снова посмотрела на него и слабо улыбнулась:
— О, дорогой. Мои слова звучат так, будто я ревную, да? Он улыбнулся в
ответ. Ее рука, покоившаяся на его плоти, слегка дрогнула.
— Возможно, мне хотелось бы думать, что ты ревнуешь. — Он положил
свою руку поверх ее руки и с силой надавил. — Так очень приятно. Это ты
можешь делать в любое время, когда тебе этого захочется.
— Это шокирует.
— Ты быстро научишься и привыкнешь.
— У меня просто неотразимый учитель.
Их беседу резко прервал телефонный звонок.
Он пробормотал:
— Проклятие, — и немного подождал, снимет ли Дасти трубку на
кухне.
Прошла буквально секунда, и прогремел голос:
— Тебя, Роман, — Насти.
Роман поднялся и лицом к лицу столкнулся с Дасти, который быстро наклонился
и поднял Джуниор с рук Феникс.
— Я поговорю с ним на кухне, — сказал Роман.
— Он повесил трубку.
Роман подавил в себе раз
...Закладка в соц.сетях
