Жанр: Любовные романы
Простые радости
...ля твоей домохозяйки мы с Насти — твои братья. Мы будем заглядывать
к тебе и спать у тебя на диване.
— О Господи! Кое-кто уже думает, что мы с тобой старые друзья. А Лену я
сказала, что ты — мой новый начальник.
— Что же, назови это семейной шуткой. Мы объясним, что боимся, —
если в клубе узнают о наших родственных отношениях, то обвинят нас в
семейственности.
— Это звучит не слишком убедительно.
— А кто уличит нас во лжи?
Феникс поразмыслила.
— Мои братья, которые заглядывают ко мне и спят на диване?
— Вот именно, с той лишь разницей, что Насти действительно будет спать
на диване. Или ты можешь переехать со мной в Сиэтл.
— Нет. Я не сдамся, пока не сделаю свое дело. Я найду Эйприл, а для
этого нужно остаться в клубе.
Он проглотил подступивший к горлу комок.
— Ты можешь работать в клубе, находясь в Сиэтле.
— Кто-то знает, что я ищу Эйприл, и этот кто-то из клуба. Поэтому на
меня и напали, пытаясь остановить.
Как трудно будет признаться, что он тоже ищет Эйприл — в некотором смысле.
— Ты не знаешь этого наверняка. Твоя Эйприл по какой-то причине
исчезла. Она может с таким же успехом вернуться, правда?
— Ты не слышал вчера ее голоса. С ней что-то случилось в клубе — до
того, как ты стал там партнером. Думаю, им не следует знать о... В общем, о
нас. Знаешь, Роман, пистолет, возможно...
— Никаких пистолетов. Насти будет приходить и уходить незаметно. Это
одна из его особенностей. Своих партнеров я возьму на себя — скажу, что у
меня с тобой роман. Если я так прямо это выложу, вопросов не будет. Ведь не
обязательно же это нападение связано с клубом?
Роман. — У меня никогда не было...
Он нежно поцеловал ее в лоб:
— Романов? Нет, не было. Но теперь есть. Как ты думаешь, я смогу
уговорить тебя снова заняться любовью?
— Ну, слава Богу, — сказала она с шаловливым блеском в
глазах, — я боялась, что он у тебя весь стерся.
Он нахмурился:
— Стерся?
И он позволил ей убедиться, как глубоко она заблуждалась на сей счет.
— Ух ты! Еще кое-что осталось.
Он, рыча, упал на нее, чтобы доказать, как много еще уцелело.
Стук в дверь прервал блаженную, хотя и несколько болезненную дремоту Феникс.
Она протерла глаза и взглянула на лежавшего рядом Романа. Тот продолжал
спать глубоким сном.
Снова раздался стук.
Она выкарабкалась из постели и сняла с крючка махровый халат, висевший на
двери спальни. Зябко поеживаясь, она сонно прошла через гостиную и готова
была уже открыть дверь, но из осторожности помедлила.
Отступив на шаг, она спросила:
— Кто это?
— Феникс? — Голос Розы. — Феникс, помоги мне, пожалуйста.
Плохо слушающимися пальцами Феникс сняла цепочку и отперла замок. На
площадке стояла Роза, по-видимому одетая наспех. Она судорожно потирала
руки.
— Роза? Что случилось?
— А с тобой что случилось? — спросила Роза, глядя на
Феникс. — Бедное твое лицо. Ты что, упала в куст?
— Нет... Да, да, упала. В чем дело? Почему ты сюда пришла?
Роза схватила Феникс за руку:
— В дом проник взломщик.
Феникс понадобилось некоторое время, чтобы осознать сказанное Розой.
— Когда?
— Недавно. Веб выследил его, но негодяя, должно быть, ждала машина с
заведенным мотором. Полиция приехала, но они только задают вопросы и ничего
не предпринимают.
— Тебя ограбили?
— Нет.
— В чем же дело? Что, по-твоему, они должны делать?
— Я знаю, что они ошибаются.
— Роза, — произнесла Феникс, призывая на помощь все свое
терпение. — В чем они ошибаются?
— Она не могла сама уйти. Этот человек пришел и забрал ее. Я его
видела. Я видела, как он похитил Евангелину. И он сказал, что если не
получит того, что хочет, то убьет ее.
Глава 18
— Грех, секс и колдовство, — произнес Морт, продолжая выхаживать
по кухне Розы. — С тех пор как открылся этот клуб, наш городок стал
совсем другим.
Феникс избегала встречаться взглядом с Романом. Держа в одной руке кружку с
кофе, он устроился в углу комнаты. Когда некоторое время назад она увидела
его глаза, то поняла, насколько неодобрительно относится он к тому, что Роза
позвала Морта, Зельду и Лена. Подсобный рабочий, Веб, сидел за кухонным
столом, обхватив руками лохматую рыжую голову.
— Может быть, это не имеет к клубу ровным счетом никакого
отношения, — вмешалась Феникс. Лучше сюда никого не впутывать. —
Нам остается только ждать и надеяться, что Евангелина вернется. А если нет,
то полиции придется принять нас всерьез и заняться этим.
Роза стояла глядя в окно, ее светлые шелковистые волосы струились по спине.
— Я была неправа, — произнесла она. — Совершенно неправа. Мне
нужно было его выслушать.
— Похитителя? — спросил Лен. Он неоднократно пытался положить
Феникс руку на плечо, но та всякий раз ее стряхивала. При очередной
неудачной попытке он с упреком поглядел на нее: — Мы все должны сейчас
поддержать Розу.
Тогда и клади руку ей на плечо. — Объясни поточнее, что ты имеешь в виду, Роза, —
проговорила Феникс. — В чем ты была неправа?
— Я не могла успокоиться и не давала ему сказать, чего же он хочет. Я
вопила, как безмозглая дурочка. Да я и есть безмозглая дурочка. Тогда он
ушел, взяв с собой мою Евангелину.
— Ты не виновата, — пробормотал Веб. Его маленькие голубые глаза
ярко сверкали под тяжелыми бровями, такими же рыжими, как волосы и
борода. — Это моя вина. Мне следовало раньше проснуться. Не могу
поверить, что я все проспал.
— Не вини себя, — ответила Роза.
— Виноват тот негодяй, который это сделал, — сказала
Зельда. — Во что я не могу поверить, так это в бесцеремонность полиции.
— Да? — удивился Морт.
Зельда фыркнула:
— Это же Америка, а не послевоенная Европа.
— Мне следовало проснуться, — повторил Веб. Феникс никогда не
видела, чтобы этот неуклюжий человек был одет во что-нибудь, кроме
бесформенного комбинезона и рабочей джинсовой рубашки. Он поднялся и в
нерешительности стоял опершись руками о стол и не зная, идти ему или
оставаться.
— Забудь об этом, — сказала ему Феникс. Ей было жаль Веба — таким
он казался несчастным.
— Я всегда слишком крепко спал. Я должен был обо всем позаботиться.
— Успокойся, Веб, — проговорила Роза, обращаясь и к нему, и ко
всем остальным. — Веб очень привязался к Еванге-лине. Я не могу
смириться с тем, что это случилось именно сейчас, когда ей наконец могло
достаться немного счастья.
Феникс скорее почувствовала, чем увидела движение, и повернулась к Роману.
Тот продолжал попивать кофе, стоя в углу.
— Сестренка! Вот ты где!
Феникс — чуть не пролив свой кофе — очутилась в медвежьих объятиях.
— Кофе, — пропищала она, выгнув шею, чтобы увидеть темно-карие
глаза Насти.
— Говори то, что нужно, — процедил он сквозь зубы. — Взглянув
через его плечо, она увидела, как Роман улыбается в кружку.
— Насти! Откуда ты взялся? Ух ты, здорово! Почему ты не позвонил? Я бы
что-нибудь придумала. Надо же!
— Не переигрывай.
Она торжественно улыбнулась:
— Познакомьтесь с другим моим братом, Насти. А все-таки, откуда ты
взялся?
— Из этой двери, — ответил Насти, поворачиваясь лицом к
собравшимся. — Приятно с вами познакомиться. Похоже, я попал на
совещание.
— Брат? — спросил Лен, на лице которого ясно читалось подозрение.
— Старший брат, — уточнил Насти и, указывая пальцем в сторону
Романа, добавил: — Но этот медведь самый старший.
— Как? — Морт остановился. — Это ее старый друг. Разве не так
ты мне говорила, Феникс?
Лен громко фыркнул:
— А мне она сказала, что это ее новый начальник. Насти расхохотался. Он
хлопнул себя по коленям, тряхнул головой и уперся кулаками в бедра.
— Ты все такой же, старик, — сказал он, очень убедительно создавая
впечатление рубахи-парня. — Это семейная шутка. Мы всегда представляем
друг друга старыми друзьями. Или старейшими друзьями. Или чем угодно, только
не тем, что есть на самом деле. Началось это еще в детстве: Роман не хотел,
чтобы кто-то знал, что у него есть младшие брат и сестра. В те времена мы
были друзьями водой не разлить. — Он снова разразился хохотом.
Роман, широко улыбаясь, подошел к своим
старым друзьям
. Обняв их руками за
плечи, он притянул их к себе и прошептал Феникс:
— Улыбнись, черт возьми.
В замешательстве она выдавила из себя смешок и, когда смогла поставить
кружку, игриво ущипнула Романа за живот. Ее пальцам наверняка было больнее,
чем его коже.
Снова смех, снова похлопывание по плечам.
— У нас проблема, — вдруг вырвалось у Веба. — Приятно видеть
воссоединение семьи, но в этом доме сегодня утром похитили одну милую даму.
Насти моментально сделался серьезным.
— Похитили? Кого?
— Евангелину, — прошептала Роза. Крепко обхватив себя руками, она
отвернулась от окна. — Это моя подруга детства. Она мне как сестра.
Этот ужасный человек пригрозил, что убьет ее, если не получит требуемого.
— Чего же он хотел? — спросил Насти.
Роза подняла на него свои хорошенькие глазки:
— Я не могла успокоиться и не давала ему сказать ни слова. Что может
быть глупее истерички, которая неспособна немного помолчать, чтобы спасти
свою подругу.
В первый раз со дня их знакомства Феникс увидела, как Насти лишился дара
речи. Он прикусил губу и уставился на Розу.
— Мне нужно было просто заткнуться и выслушать его. Насти прокашлялся:
— Не всегда так просто успокоиться в подобной ситуации, мэм.
Феникс, осознав, что стоит раскрыв рот, быстро оправилась от смущения.
— Случись такое со мной, Евангелина бы справилась с этой
ситуацией, — сказала Роза, обращаясь исключительно к Насти. — Она
бы с собой совладала. Мне так стыдно!
— Уверен, тут нечего стыдиться, — успокоил ее Насти. Он засунул
руки в карманы и стоял покачиваясь на носках. — Почему бы вам не
присесть и не рассказать все с самого начала, а затем поручить мне с этим
разобраться. Вернее, мне и Роману, — быстро добавил он, взглянув на
Романа.
Несмотря на серьезность момента, Роман едва сдерживал улыбку.
— Неплохо придумано.
— Как выглядел этот человек? — спросил Насти. Он взял Розу под
руку и подвел ее к стулу. Когда она села, он присел рядом на корточки и
положил руку на спинку стула. — Не торопитесь, подумайте хорошенько. И
не волнуйтесь — когда волнуешься, все мысли путаются.
Феникс посмотрела на Розу совсем по-новому. Она действительно красавица. С
распущенными волосами она казалась совсем девочкой, хотя ей было никак не
меньше сорока.
Ну и что? Насти, вероятно, около тридцати пяти. Нет, она не о том
размечталась: вряд ли Роза произвела на Насти такое впечатление, просто он
ей сочувствует.
Конечно. Он прямо вылитая сестра милосердия. Нет, все-таки Насти попался. — Это было ужасно, — начала Роза. — Его лица
было не разглядеть. На нем была такая черная шерстяная штука, покрывавшая
его голову и заправленная в черный свитер. Головорез, как назвал бы его мой
отец.
Феникс насторожилась.
— Продолжайте, — мягко произнес Насти.
— Не давите на нее, — отрезал Веб. — Она привыкла к другому —
к тихой, спокойной жизни.
— Все нормально, Веб, — произнесла Роза, не глядя на него. Она,
кстати, ни разу не отвела глаз от лица Насти с того момента, как его
увидела. — Очки. На нем были маленькие круглые очки с дужками,
продетыми в эту шерстяную штуку. Просто кошмар.
— Но это же...
Роман опять притянул к себе Феникс, не дав ей произнести то, что она
собиралась сказать.
— Дай Розе договорить, — шепнул он, покрепче сжав ее, чтобы
быстрее дошло: он не хотел, чтобы присутствующие узнали о нападении на нее.
— Вот почти и все, — сказала Роза. Она шмыгнула носом, и Насти тут
же вынул салфетку из коробки, стоявшей на столе, и предложил ей. —
Черная штука на голове. Очки. Черные свитер и брюки. Черные перчатки.
Большие резиновые сапоги.
— Ты просто молодец, — одобрил Насти. — Прекрасно все
описала. Великолепно. Ты же не могла рассказать о том, чего не видела.
Феникс готова была взорваться. Тот же человек, который напал на нее, через
несколько часов проник в
Белла Розу
и исчез с Евангелиной? Почему она
тогда же не вызвала полицию? Почему ничего не сделала, чтоб его остановить?
Зачем ему вообще понадобилась Евангелина?
— Ты так добр, — сказала Роза Насти.
— Надо начать поиски, — предложил Морт. — Ты, Лен, возьмешь
свой грузовик. Я довезу Зельду до
Поворота
, она может взять машину у
Нелли. Веб, жди нас снаружи. Мы разделимся.
Феникс заметила, что Морт не попытался привлечь на помощь Насти или Романа.
— О Боже! — воскликнула Роза, по щекам ее катились слезы. —
Мне надо было выслушать его, сказать, что он может брать любые мои бумаги.
Все, кроме Романа, Насти и Феникс, поспешили выйти из кухни. Феникс не
пропустила последней фразы Розы.
— Не расспрашивай ее, — тихо сказал ей Роман. — Не сейчас.
Нам нужно сначала поговорить.
— Вы думаете, он позвонит? — спросила Роза.
Насти посмотрел поверх ее головы на Романа. Тот кивнул.
— Да. Да, это вполне вероятно, — сказал Насти. Он поднялся и
подошел к Роману и Феникс: — Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
Роман кивнул:
— Да. Но это мало что дает. Послушай, мне нужно кое-кого навестить. Уже
много времени прошло.
Насти разглядывал свои кроссовки.
— Да, тебе нужно повидаться с Дасти. А мы с Феникс останемся здесь.
— Нам с ней о многом нужно поговорить, дружок, — возразил ему
Роман. — Телефону доверять нельзя. Так что Феникс я беру с собой.
— Я не могу оставить Розу.
— Ты будешь делать так, как тебе говорят, — отрезал Роман.
По всхлипыванию Розы можно было понять, что она не прислушивается к
разговору. Вот и прекрасно. Феникс, прищурившись, поглядела на Романа:
— Ты был очень добр ко мне.
— Спасибо, — с сарказмом произнес он.
Она сгребла его за свитер правой рукой:
— Как я сказала, ты был очень добр ко мне, и я тебе благодарна. Но это
не значит, что ты имеешь право мне указывать.
— Нет, как раз имею.
Насти что-то напевал себе под нос.
— Нет, черт возьми, не имеешь. У меня и без этого хватает
неприятностей.
—
Без этого
у тебя будет еще больше неприятностей. — У Романа
было такое бесстрастное лицо, словно он заказывал обед в ресторане. —
Ты в опасности, крошка.
— Не называй меня...
— Женщин иногда так трудно понять.
— Это верно, — согласился Насти. — Слушайся старшего брата,
сестренка. Старшие всегда знают, что лучше.
— Это смешно.
— Это смертельно, — сказал Роман. — Многие уже умерли. Я
должен все выяснить.
Постепенно ее пальцы выпустили его свитер.
Кто? Что он сказал? О ком он говорит? — Это очень длинная история.
Насти пожал плечами:
— Очень длинная. Слишком длинная, чтобы мы рассказали ее прямо сейчас.
Что ты думаешь, Роман? Об этой Евангелине?
— Я бы и сам хотел это знать. Останься с Розой, ладно?
— Конечно останусь.
— Я отправлюсь к Дасти.
Насти коротко рассмеялся:
— Все гораздо лучше, дружище. Он сам собирается прийти к тебе.
— Черт, — процедил Роман. — Пошли, Феникс. И, пожалуйста, не
спорь. Если ты не пойдешь, мне придется остаться. А я должен идти.
Она позволила ему проводить себя на улицу и довести до дороги, где он
припарковал свой
ровер
. Когда они сели в машину, Феникс придвинулась к
нему и слегка ударила по руке.
— Феникс, — он наклонился, чтобы поцеловать уголки ее рта, —
я многого лишал себя в этой жизни. Позволь на этот раз мне быть свободнее,
любовь моя.
Несмотря на испытываемое раздражение, она была не в силах противиться его
ласкам.
— Я не могу слепо следовать за тобой, — сказала она не слишком
уверенно. — Меня приучили принимать самостоятельные решения. Так
безопаснее. Меньше возможность обвинить другого, если что-нибудь будет не
так.
— Ты сможешь объяснить, откуда это пошло, позже, да? — спросил он,
целуя ее снова. — А теперь позволь отвезти нас к Дасти.
Феникс прижалась к его плечу:
— Почему было так важно утаить, что человек, который увез Евангелину,
возможно, и есть тот, кто напал на меня?
— Они не знают о нападении на тебя, и я хочу и в дальнейшем держать их
в неведении. — Он погладил ее волосы. — Как ты думаешь, откуда я
знаю, что это один и тот же человек? Ты ведь мне его не описала.
Она широко открыла глаза:
— Да, не описала.
Опустив руку в карман, он достал завернутые в носовой платок очки с толстыми
линзами.
— Я нашел это около гаража. Сомневаюсь, что на них сохранились чьи-либо
отпечатки пальцев. Их, очевидно, хорошенько протерли и положили туда, где я
их и нашел.
Феникс потребовалось несколько секунд, чтобы ответить:
— Он мог уронить их. Но...
— Нет, если они были нужны ему, чтобы видеть, куда идти.
— Но позже он схватил Евангелину. И тогда на нем были очки.
— Я знаю. — Роман поднял ее руку и поцеловал кончики
пальцев. — Это-то и удивляет меня. Может быть, этот парень покупает
очки по пути и оставляет их на месте преступления?
— Это так жутко, он очень опасен. И он захватил бедную Евангелину.
Почему ты не вызвал полицию, когда он преследовал меня?
— Мы просто не доверяем им, любовь моя. Весь этот бардак в Пиковом
Клубе длится уже годы, а полиция так ничего и не предприняла. Они никогда не
занялись бы твоим случаем или похищением Евангелины. Мы уверены, что им
платят за то, чтобы они смотрели в другую сторону. Как ты думаешь, о каких
бумагах говорила Роза?
— О бумагах, о которых она совершенно не собиралась упоминать.
Он взорвался:
— Или о бумагах, про которые она забыла, что о них упоминал он. И она... не так-то хороша, да?
— Роза прекрасна. Где-то ее здорово напугали. Возможно, ей нужен кто-
то, чтобы вытащить ее оттуда.
Роман сглотнул:
— Кто-нибудь вроде Насти? Ерунда. Что касается Насти, то у него
короткая память на женщин.
— Почему...
— Почему мы называем его
Насти
? — Роман свернул с дороги на
Белла Розу
. — Он хороший парень и никогда не причинит вреда такому
беспомощному существу, как эта леди, так что не переживай.
— Какое странное имя
Насти
, — пробурчала Феникс. — Почему
он не пользуется своим настоящим именем?
— Возможно, вам обоим нужно будет как-нибудь поболтать об этом.
Она сделала вид, что не обратила внимания на этот укол, немного расслабилась
и стала рассматривать деревья, мимо которых они проезжали, и полевые цветы,
которые слегка колыхал полуденный ветерок. — Ты всегда должен
отмечаться у Дасти?
— Да.
— Ты это делаешь для того, чтобы быть хорошим? Потому что тебе жаль
его?
— Нет.
Феникс вздохнула:
— Почему я ощущаю тебя айсбергом, а себя
Титаником
?
— Потому что есть многое, чего ты обо мне не знаешь. Так же как и я многого еще не знаю о тебе.
— Не так уж и много.
— Ты хочешь знать, почему я должен видеть Дасти каждый день?
Она прочувствовала силу этого вопроса:
— Это не мое дело.
— Возможно. Дело в том, что я захожу к Дасти каждый день.
— Каждый день? — Она взглянула на него. — Ты не ходил вчера.
— Поэтому я и беспокоюсь.
— Я не понимаю.
— Ты поймешь. У меня есть определенные обязанности, и я серьезно к ним
отношусь. Если я когда-нибудь забываю о них, хотя бы на день, как вчера,
Дасти напоминает мне о них. Не очень-то приятная сцена.
— Я все еще не понимаю.
— Дасти считает, что отцы в первую очередь должны заниматься своими
детьми.
Феникс резко повернулась на сиденье:
— Дасти твой отец?
— Нет. Я отец Джуниор.
Если описать ощущения Феникс в тот момент, то эта была смесь шока,
враждебности и вот-вот готовых прорваться Рыданий.
Она не хотела даже смотреть на Романа. И она, наверное, проигнорирует Дасти,
что не так-то уж и плохо: так Роман сможет остаться с ним наедине и сказать
ему, о чем можно говорить, а о чем нет. Если ему улыбнется удача, то он
сможет сохранить чувство Феникс, но для этого придется преодолеть кое-какие
трудности. Если Феникс узнает о смерти Эйприл от Дасти, этого, возможно,
будет достаточно, чтобы Феникс возобновила их разборки. То, что он приобрел
вместе с Феникс, — нечто особое. Но то, что он должен сделать для
Эйприл, — священно.
Крепко вцепившись крошечными ручками в жесткие волосы Дасти, Джуниор въехала
в желтую гостиную на его плечах. Улыбаясь так широко, что были видны все ее
двенадцать зубов, она с восторгом смотрела на Романа, но, когда она
протянула ручонки и произнесла:
— Па, па, па, — Дасти быстро перевернул ее и подержал над полом
вниз головой.
— Говорят: лучше поздно, чем никогда, — сказал Дасти
Роману, — никогда не выяснял, кто это говорит, и не очень-то полагался
на их мнение.
— Ох, — произнес Роман, — Насти предупреждал меня, что она
частенько писает прямо на тебя.
Дасти прижал свою большую руку к ушку Джуниор:
— Не говори такие слова в присутствии ребенка. — Он перевел взгляд
с Феникс на Романа: — Вы что, перепихну-лись?
— Только не в присутствии ребенка, — заметил Роман. Феникс
устроилась в своем любимом кресле и положила ноги в не очень-то модных
кроссовках на стоящий рядом стул:
— Ребенок не понимает выражения
перепихнуться
, но я-то понимаю,
мистер Миллер, и нахожу это оскорбительным.
Роман улыбнулся и тут же понял, что совершил ошибку.
— Рада, что все это тебе кажется смешным, — сказала ему
Феникс, — Евангелину похитил какой-то ненормальный сексуальный маньяк,
который везде разбрасывает стекла от бутылок с кока-колой. Я не могу найти
свою лучшую подругу. Моя жизнь, возможно, ничего не стоит. И, кроме того,
все, к чему я когда-либо прикоснулась, превратилось в говно.
— Не в присутствии ребенка, — прыснул Дасти так громко, что
Джуниор от удивления икнула и разревелась. — Теперь посмотри, что ты
наделал, — сказал Дасти Роману, укачивая ребенка.
Мгновенно Феникс оказалась на ногах и начала гладить Джуниор по спинке и
бормотать ей всякую ласковую чепуху.
— Тебе тяжело пришлось? — грубовато спросил Дасти у Феникс. —
Ты довольно-таки сильно избита.
Она накрутила на палец прядь светлых волос Джуниор.
— Тяжело, — сказала она, надув губы, и кивнула, —
действительно тяжело.
— Насти сказал то же самое. Сказал, что ему хотелось бы прибить того...
Ему хотелось бы поговорить с тем, кто так с тобой обошелся.
— Он хорощий парень. Моя квартирная хозяйка — Роза Смодерс — живет
очень замкнуто. Она не очень-то быстро раскрывается перед новыми людьми.
Насти был так добр с нею этим утром. И он завое
...Закладка в соц.сетях
