Жанр: Любовные романы
Простые радости
...но произнес он. В ответ она снова
забарабанила по нему кулаками.
— Он предлагал мне кокаин! Он пытался сорвать с меня одежду! Он...
он... он меня
лапал. — Феникс...
— Он собирался меня
изнасиловать. И если бы не
появилась Илона, он так бы и сделал. Мне было его не остановить.
Какие у нее короткие и чистые ногти.
Роман опустил глаза. На что ему сдались ее ногти, когда ему, может быть,
предстоит сделать решающий в жизни выбор?
— Где тебя этому учили?
Она вытерла лицо рукавом:
— Чему учили?
— Чтобы стать актрисой, нужно учиться. — Произнося это, он
чувствовал, что начинает себя ненавидеть. Если она притворяется, тогда все
инстинкты, которым он до сих пор доверял, ни к черту не годятся.
Он ожидал новой вспышки гнева, но она удивила его. Опустив глаза, она
повернулась к машине, положила на нее скрещенные руки и спрятала в них
голову.
— Феникс.
— С какой стати мне притворяться, будто я боюсь? Зачем мне тут
спектакль разыгрывать? Когда ты вернешься в клуб, тебе скажут, что я убежала
оттуда как ошпаренная.
— Вряд ли мне это скажут. — Ему захотелось ее обнять.
— Конечно скажут.
Его сейчас беспокоило другое. Она была в святая святых. Джеффри с Ванессой в
лепешку разобьются, чтобы не допустить никакой утечки информации,
компрометирующей
избранных
.
— Поехали вместе к моим друзьям. — Или он тупица, или, наоборот,
очень умен. Время покажет. — Они живут здесь, в Иссакуа, и я обещал к
ним заглянуть.
Она не отвечала.
Самое досадное, что он нисколько не приблизился к разгадке прошлого Эйприл и
ее гибели. Если сойтись с Феникс поближе, то, может, ему удастся хотя бы
порыться в вещах Эйприл в
Белла Розе
.
— Что за друзья?
Кого он обманывает? Конечно, не стоит упускать возможность, которая наведет
на след, но он хочет быть ближе к Феникс потому, что он хочет быть ближе к
Феникс.
— Что...
— Дасти Миллер, — быстро проговорил он. — Мы встретились в
Коронадо, когда я впервые пошел на учебу в СЕАЛ. Дасти был экспертом по
подводным взрывам.
Глядя прямо перед собой, она прижала подбородок к тыльной стороне ладоней.
— Это, должно быть, очень опасно.
— Да. Он живет со своей, э-э, внучкой. — Лучше не вдаваться в
объяснения. — В маленьком домике рядом с озером Саммамиш. Поедешь?
— Зачем ты меня туда зовешь?
— Разумный вопрос. — Очень даже разумный. — Мне кажется, мы
оба пытаемся нащупать правильный способ... взаимоотношений. Может быть, в
домашней обстановке мы расслабимся. Может, ты даже начнешь мне
доверять. — Он хотел увидеть ее рядом с Джуниор.
Роман ждал, приложив кулак ко рту.
— Хорошо. — Она открыла дверь машины. — Садись. Я поведу.
Не один, а двое внушительного вида мужчин предстали перед Феникс в
изобилующей желтым цветом гостиной дома, стоявшего на берегу большого озера.
Роман открыл дверь своим ключом и провел ее сюда. Оба незнакомца стояли и
смотрели на Романа поверх ее головы.
— Это Феникс, — сказал он изменившимся голосом. — Графиня фон
Лейден приняла ее на работу. Мы случайно встретились друг с другом в
Иссакуа, и я пригласил ее приехать познакомиться с Дасти и Джуниор.
Старший из двух мужчин буквально пригвоздил ее к месту сверлящим взглядом.
Протянув ей руку, он произнес:
— Дасти Миллер.
Феникс выдавила из себя улыбку в знак приветствия и с трудом отвела взгляд
от тапочек-птичек.
— Феррито, — сказал другой и опустился на стул.
Здороваясь с ним, Феникс отметила, что он выглядит невероятно привлекательно
и вместе с тем устрашающе — она не могла понять, в чем тут дело. Какой-то
внутренний холодок, который он и не пытался скрывать. И за этой ленивой
грацией скрывалась напряженность свернувшейся перед броском кобры.
Смешок Романа не особенно ободрил ее.
— Насти, — сказал он.
Она пронзила его острым взглядом.
Короткие, белесые волосы Феррито, непроницаемые карие глаза и высокая,
поджарая фигура ассоциировались со скандинавским горнолыжником.
— Насти Феррито, — сказал Роман. — Сокращенно — Насти.
— Только для моих друзей, — произнес тот. — Зовите меня
Насти. — Он не улыбнулся, и не похоже было, что он вообще когда-нибудь
улыбается. Она никогда раньше не видела таких холодных глаз.
— Дасти не говорил, что ты объявился, — обратился Роман к Феррито.
— Я не предупреждал Дасти, что приеду.
— Этот мудак просто... — Дасти закашлялся. — Он просто взял и
явился сюда. И собирается месяц здесь проваландаться.
Затем Феникс услышала, как Роман потирает руки.
— Прекрасно. Нам как раз тебя не хватало, дружок. Значит, так,
официальная часть закончена. Почти. Вместе с Дасти живет его внучка.
Борозды, прорезавшие морщинистое лицо Дасти, углубились. Он взглянул на
Насти, который в свою очередь не смотрел, как казалось Феникс, никуда.
— Феникс — мой друг, — сказал Роман. — Ты не будешь
возражать, если я скажу ей, что Джуниор живет с тобой, потому что твоя дочь
умерла?
Если Дасти не возражал, то ей лучше держаться от него подальше, когда он
против чего-то возражает. Он буркнул что-то неразборчивое и так резко
повернулся, что наткнулся на торшер и схватил его рукой, чтобы удержать.
— Виноват, Дасти, — сказал Роман, но голос отнюдь не был
виноватым. — Иногда я забываю, что это было так недавно. Дасти был
очень близок со своей дочерью.
— Мне очень жаль, — сказала Феникс.
— Не важно, что она не знала, кто отец ребенка, — бесстрастным
тоном произнес Насти.
Дасти издал звук, похожий на рычание.
— Ну, — пожал плечами Насти. — Ты же слышал Романа. Феникс —
его друг. Ты не упадешь в ее глазах, Даст.
— Не упаду? — Дасти Миллер резко обернулся. Он опять наткнулся на
тот же торшер — и опять ухитрился схватить его на лету. — Почему, черт
возьми, я должен упасть в ее глазах из-за того, что моя... моя дочь...
Проклятье! Черт меня побери, ничего не пойму.
Насти достал складной нож и принялся доставать и снова убирать лезвия.
Феникс, расстроенная, подошла к Дасти и несмело коснулась его руки:
— Я очень сожалею, что вы потеряли дочь. Это, должно быть, ужасно.
Звучит, конечно, банально, но я рада, что у вас есть этот малыш.
— Это девочка, — сказал Насти.
— Ой. Ты сказал
Джуниор
, и я подумала.
— Дасти хотел мальчика, — сказал Роман.
— Ее, собственно, зовут... — Дасти не договорил.
— Зинния, — закончил за него Роман. — Правда, чудесное имя?
Но мы все зовем ее Джуниор.
Насти шумно вздохнул и произнес с высоты своего огромного роста:
— Давайте я схожу и посмотрю, готова ли юная леди принять посетителей.
Он вышел из комнаты, и Феникс услышала на лестнице звук его шагов.
Роман и Дасти одинаковым движением засунули руки в карманы и прокашлялись.
— Чем занимается Насти?
— Служит на флоте, — ответил Дасти. — Он сейчас в отпуске.
Только сегодня приехал.
Она поглядела на выражение лица Романа:
— Ты там с ним познакомился? На флоте?
— Он тоже из СЕАЛ.
— Ты рано ушел со службы?
— Да.
Ответы становились все короче. У Феникс создалось впечатление, что Роман
никогда не бывает красноречивым, когда речь идет о нем самом.
С лестницы донесся звук шагов. Дверь распахнулась.
— Вот и она, — сказал Насти. Оказывается, он умел улыбаться, и —
ой-ой-ой — улыбка у него была убийственная. — Маленькая мисс королева
Вселенной.
Маленькая мисс королева Вселенной была обута — вот так сюрприз! — в
желтые тапочки. Ее лицо окаймляли светлые кудряшки. Ярко-бирюзовые глаза
были еще в дремоте. Она крепко прижимала ко рту большой пальчик, а в кулачке
держала одеяло — желтое одеяло.
Роман опустился на корточки рядом с Феникс и протянул руки к ребенку:
— Ну, малышка, — голос его смягчился при этих словах, — ты не
хочешь меня обнять?
Правая рука Феникс потянулась к горлу.
Джуниор выпустила из руки одеяло и перестала сосать палец. Она ринулась к
нему нетвердыми, подпрыгивающими шагами. В руках Романа она задрыгала
ножками, и он поднял ее в воздух над своей головой.
Ребенок закричал.
— У нее голова закружится, — сердито произнес Дасти. Роман встал
и, держа малышку в одной руке, потрепал ее по спине и прижался к ней щекой.
— Ей только год и два, — сказал Дасти. — Такая умница. Уже
месяц, как начала ходить. Видишь, как она бегает.
— Только, случается, падает прямо вниз лицом, — сказал Насти.
— Она хорошенькая, — проговорила Феникс, пораженная тем, как
смягчились эти большие, сильные мужчины в присутствии маленькой девчушки.
— И болтает вовсю, — добавил Дасти.
Насти направился обратно к своему стулу.
— Это она выводит американский гимн, — произнес он без малейшего
намека на улыбку.
— Это был... Это был несчастный случай? Что случилось с вашей
дочерью? — Она тут же пожалела, что спросила об этом.
— Умерла при родах, — ответил Насти. — Ничем нельзя было
помочь.
У Феникс опустилось сердце.
Она боялась посмотреть Дасти в глаза.
— Ты меня поцелуешь? — спросил Роман у малышки. — Где мой
поцелуй?
Он обращался к ребенку с нескрываемым удовольствием.
Джуниор положила свои крохотные ручки на лицо Романа и начала его
сосредоточенно изучать. Роман сделал большие глаза и замотал головой.
Феникс прикрыла лицо рукой. Ее переполняло смешное, счастливое ликование. Он
не может быть чудовищем. Чудовища не целуют и не нянчат детей с такой
откровенной радостью.
— Так я получу свой поцелуй? — спросил он Джуниор.
Ребенок тут же громко чмокнул его в уголок рта.
Роман закрыл глаза. Он взял девочку на руки и, убаюкивая ее, улыбнулся с
такой сладкой горечью, от которой Феникс ощутила непонятную боль.
Джуниор откинулась назад, захлопала в ладоши и загугукала:
— Ба, Ба, Ба.
Глава 13
Феникс вошла в
Белла Розу
через дверь, ведущую в большую, просторную
кухню. Евангелина, компаньонка Розы, стояла склонившись над разрезанным
пополам грейпфрутом, тщательно отделяя мякоть от кожицы.
— Доброе утро, Евангелина.
Женщина подняла вверх круглое миловидное лицо и улыбнулась:
— Раненько вы, мисс Феникс. — Ее густые каштановые волосы были уложены в кичку на макушке.
— Феникс. Зови меня просто Феникс.
— Да, — согласилась Евангелина, как она уже делала несколько раз.
Феникс сомневалась, что она когда-нибудь перестанет быть для Евангелины
мисс Феникс
.
— Роза уже на ногах?
Евангелина переложила половинку грейпфрута на хрустальное блюдо, украсила
серединку ягодкой вишни и посыпала сверху сахаром. Затем вытерла руки
кухонным полотенцем.
— Она должна вот-вот спуститься. — На ее лице появилось
обеспокоенное выражение. — Похоже, она не выспалась как следует. Что
там слышно про этого мужчину в кустах и про взлом в квартире над гаражом?
Из-за этого столько полицейских снует вокруг.
У Евангелины была такая же манера говорить, что и у Розы. Феникс успела
понять, что обе женщины одного возраста и выросли вместе. Очевидно, мистер
Смодерс позаботился об одинокой Евангелине и помог ей переехать из Джорджии
в Вашингтон, чтобы составить Розе компанию. Они обе были безраздельно
преданы друг другу.
— К счастью, вся эта шумиха понемногу утихает, — сказала
Феникс. — Да я уверена, что мне все это померещилось. — Это,
конечно, неправда, но Розе и Евангелине так будет спокойней.
Евангелина, нахмурившись, надула губки, и лоб ее прорезала морщина.
— Вы слишком большая умница для таких глупостей. Трудные времена
настали, мисс Феникс. Будем надеяться, что тот, кто здесь был, убрался
восвояси.
— Доброе утро! — Роза распахнула дверь на кухню и, увидев Феникс,
вся просияла: — Как хорошо, что ты здесь. Позавтракаем вместе.
— Но я...
— Нет, нет, я категорически настаиваю. — Расставив руки в стороны,
она сделала поворот на триста шестьдесят градусов, встав на носочки черных
полусапожек. — Ну, что ты на это скажешь? Новый подход к повседневной
одежде. Какой молодец этот Ральф Лаутен. — Из-под черной футболки, на
которой большими буквами было написано USA, высовывался высокий красный
воротник. Точеные ноги Розы плотно облегали черные легинсы; голову украшал
черный берет.
Феникс удивленно покачала головой:
— Ты просто восхитительна, Роза. Ты запросто сможешь стать моделью,
если захочешь.
Роза махнула рукой и присела у дубового стола.
— Не смогу. Все эти вещи легко скомбинировать, только когда это сделано
за тебя в каталогах. Видишь эти сережки? Австралийские опалы с бриллиантами.
Правда, любопытная комбинация?
— Очень любопытная. — Феникс скосила взгляд на Евангелину, но та
оставалась бесстрастной. — Как вкусно пахнет кофе, я выпью чашечку. Не
беспокойся, Евангелина. Я сама налью.
— Евангелина, ты ведь не позволишь ей сделать этого? Посиди здесь со
мной. Дай ей вторую половину грейпфрута. — Роза заговорщицки склонилась
к Феникс: — Евангелина не выложила тебе свои новости? — Она сгорбила
плечи.
Евангелина порозовела и засуетилась, чтобы поднести Феникс кофе в чашечке из
тонкого китайского фарфора и хрустальное блюдо с грейпфрутом.
— У Евангелины роман. — Роза самодовольно кивнула. — Вот так.
Ты ведь не ожидала от меня этого услышать, да?
— Ну...
— Роман... С Вебом. Ты знаешь Веба? Он наш подсобный рабочий. Он просто
чудо.
— Я его видела.
— Ты когда-нибудь видела такие рыжие волосы? А такую бороду? —
Роза похлопала себя ладонями по щекам. —
Но с Евангелиной он очень обходителен. Возит ее на прогулки, правда,
Евангелина?
— Мне нужно приниматься за уборку наверху, — сказала Евангелина,
лицо которой стало уже пунцовым. — Доставили новые одеяла, которые ты
заказывала. Я хочу сегодня уложить их на кровати.
Роза качнулась на стуле:
— Ой, вот здорово. Займись ими, дорогая. Я попозже поднимусь и
посмотрю.
Когда дверь за Евангелиной закрылась, Феникс глубоко и облегченно вздохнула.
Со вчерашнего дня, после того как она выслушала объяснения Романа о том, что
Джуниор Миллер всех зовет
папа
, она решила, что в Паст-Пик творится нечто
большее, чем даже она невольно навоображала. Сегодняшний день должен был
начать завершение того, что она обязана была сделать.
— Кушай грейпфрут, милая, — сказала Роза.
Феникс принялась за еду. Клуб был средоточием зла, местом, где Эйприл попала
в какую-то ужасную ловушку, из которой ее до сих пор не выпустили. Феникс
намеревалась сегодня опять поехать туда — после обеда, как ей полагалось по
графику — и вести себя так, будто вчера не произошло ничего необычного. Если
графиня будет нападать, Феникс опять притворится рыжеволосой дурочкой. У нее
это скоро станет прекрасно получаться.
Наибольшую дилемму представлял Роман Уайлд.
Она... Она, собственно, начинает влюбляться в этого человека.
Феникс подавилась долькой грейпфрута и потянулась за кофе. Как можно думать,
что любишь мужчину, с которым познакомилась только несколько дней назад, кто
чуть не избил тебя и кто раскаляет тебя докрасна своими сексуальными
намеками.
Она наконец проглотила грейпфрут, потом медленно улыбнулась. Ей может
понравиться быть раскаленной докрасна.
— Хочешь тост, милая?
— Нет, спасибо.
— Ах, я и не подумала. Ты заботишься о своей прекрасной фигуре. Нужно
быть осторожной, да?
— М-м. Да.
Она отвезла Романа обратно в торговый центр в Иссакуа. После долгого
молчания он сообщил ей, что ему известно о том, что клуб делится на две
части, но что он занят только в одной из них, в той, что находится снаружи
таинственной двери. Он посоветовал ей вести себя так, будто все в порядке.
Потом он попросил ее никому не рассказывать о его друзьях в Иссакуа.
Феникс снова перебирала все это в памяти.
Папа, папа
.Джуниор никого другого не называла
папа
. Но почему Да-сти Миллер так
благосклонен к Роману, если тот является косвенной причиной смерти матери
Джуниор?
После того как они уехали от Дасти, Роман говорил спокойно и прямолинейно.
Он сказал ей, что, когда она будет приходить в клуб, он будет поблизости. Он
попросил ее всегда сообщать ему свой график работы.
Никаких
обязательств с ее стороны. Об этом он тоже сказал.
Он хотел добиться близости? Предлагая знаки доверия?
Или замышлял еще одно испытание?
Она отодвинула грейпфрут в сторону. Она могла продолжать играть в ту же
игру. Никто не знает, кто она такая и чем занимается, и никто не знает, что
они с Эйприл — старые друзья.
Илона дала ей ключ. Эта женщина предупредила ее об опасности и упомянула —
не называя имени — еще одну женщину, у которой в клубе возникли
неприятности. Для Феникс серьезно относиться к ясновидению было то же, что
верить в силу змеиного масла, но, скрытая всеми этими разговорами о
кристаллах и предрассудках, Илона была ниточкой, ведущей к Эйприл. Проведя
бессонную ночь, во время которой она взвесила все, что произошло накануне,
Феникс была уверена в этом, как ни в чем другом.
Но сначала нужно было кое-что разузнать здесь — от Розы.
— Еще кофе? — спросила Феникс.
— Нет, что ты, милая. Я никогда не пью по утрам больше одной чашечки.
Евангелина передала тебе, что звонила Нелли?
Феникс отрицательно покачала головой.
— Она становится забывчивой. Постараюсь вспомнить, что она тебе
передала. — Она подняла глаза кверху: — Да. Сегодня утром в одиннадцать
на стрижку и...
банановую рыбку
? Она могла такое сказать? Стрижка и
банановая рыбка
?
Феникс недоуменно уставилась на нее, потом улыбнулась:
— Да.
Банановая рыбка
Джерома Д. Сэменджера. Нелли повышает свой
культурный уровень — это ее слова, а не мои. Она организовала группу красоты
и чтения. Мы будем там обсуждать только рассказы со смыслом. Очевидно,
священник в ее церкви нашел, что Джером Д. Сэменджер не очень для этого
подходит, поэтому Нелли уверена, что сделала удачный выбор.
Роза вопросительно вскинула брови.
— Мудреная вещь, — сказала Феникс. — Роза, я хочу еще раз
поговорить с тобой об Эйприл. Я начинаю о ней беспокоиться.
После затянувшегося молчания Роза ответила:
— Не о чем тут беспокоиться. Я тебе уже сказала.
— Я знаю. — Феникс держала чашку обеими руками, фарфор был
прозрачным. — Мне хочется верить, что ты права, но... Можно мне
почитать ее открытки?
Чашечка Розы звякнула о блюдце.
— Я их тебе показывала.
Как и предвидела Феникс, ничего не получилось.
— Я не буду тебя торопить, — сказала она.
— Ты ее любишь. — Роза сморгнула слезы, выступившие на ее
хорошеньких глазах. — Я тоже. Она была самым первым человеком,
который... Эйприл мне многое рассказывала. И она никогда не считала меня
полоумной дурочкой из-за... из-за того, что я такая, какая есть. — Она
громко всхлипнула.
— Эйприл не судит людей, — тихо произнесла Феникс. — У Эйприл
была нелегкая жизнь. Я имею в виду, когда она росла. Мы были как два
мушкетера. Мы помогали друг другу. Только она помогала мне больше, чем я ей.
Когда никто не думал, что я на что-то способна, Эйприл повторяла мне, что я
не хуже других — даже лучше, как она мне говорила. Я... — Она замолчала, не
в силах справиться с нахлынувшими на нее чувствами.
Роза пристально смотрела на нее не отрывая глаз.
— Ты действительно любила ее. А как можно было ее не любить? Она
никогда ни о ком дурного слова не скажет, наоборот — для каждого находила
что-нибудь хорошее, даже для тех, до кого никому другому не было дела. Она
обязательно вернется, Феникс. Я знаю, что она вернется.
Феникс медленно поставила чашку на блюдце и наклонила голову:
— Надеюсь, что так.
— Я
знаю это, говорю тебе. Подожди здесь, я
принесу открытки от Эйприл. Посмотришь на них еще разок и убедишься, что она
так хорошо проводит время в поездке, что забыла... боюсь, что она на время
забыла про Паст-Пик. Но она вернется. Здесь ее любимые вещи.
— Ее ваза, — прошептала Феникс. — Она рассказывала тебе, как
копила на нее деньги? Это ручная работа. Она стояла в уголке комиссионного
магазина, покрытая пылью. Эйприл молилась, чтобы никто не помыл ее и не
заметил, какая она чудесная, прежде чем она сможет ее купить.
Роза поднялась:
— Она рассказывала мне. Она при этом смеялась, но смех ее не был
счастливым. Она называла ее
мои надежды
. Она скопила деньги и купила вазу
до времени, когда она выйдет замуж и у нее будет полированный стол, на
который она сможет поставить наполненную цветами вазу. Эйприл не бросила бы
вазу. И мишек тоже. Она своих мишек просто обожала. Она обязательно за ними
приедет.
У Феникс подступил комок к горлу. Она была рада, когда Роза выпорхнула из
комнаты, продолжая болтать о сокровищах Эйприл.
Конечно, Эйприл не оставила бы здесь свои любимые вещи — если бы не
рассчитывала за ними вернуться. Но одно дело — на что-то рассчитывать, а
совсем другое — это осуществить.
Роза вернулась.
Феникс ничуть не удивилась, когда увидела, что фотографий она не принесла.
Пока лучше про них снова не заговаривать.
— Я, пожалуй, поеду в город. Мне нужно поговорить с Мортом и Зельдой до
того, как я пойду к Нелли в
Дешевые стрижки
.
Она отнесла посуду в белую эмалированную раковину.
— Не надо, — сказала Роза.
— Да что ты, я привыкла мыть посуду за...
— Я не об этом. — Голос Розы прозвучал резко. — Я хочу
сказать, не надо вести себя так, будто я немного не в своем уме.
Феникс обернулась.
— Ты так думаешь, потому что я... я почти никуда не хожу, а некоторые
считают, что я с поворотом. Что же плохого в том, что я предпочитаю
наблюдать за миром, а не пребывать в нем?
Трудно было найти подходящий ответ.
— Ты думаешь, я дурочка, которая забывает и притворяется, и не
показываю тебе открытки Эйприл, потому что я — эгоистка и не хочу ими с
тобой делиться.
— Нет! Нет, Роза, я так не думаю.
— Ты просто так говоришь. Ну ладно, не важно.
Феникс приблизилась к ней:
— Я думаю, каждый имеет право жить так, как считает нужным, до тех пор,
пока это не причиняет вреда другим. Не беспокойся. Я благодарна тебе за то,
что ты позволила мне снять эту квартиру и что ты так добра.
— Я сама жутко рада, что ты здесь. — Роза громко всхлипнула и
разрыдалась.
— Не плачь.
Пожалуйста. Роза прижала костяшки сжатых в кулак пальцев ко рту. Слезы хлынули у нее по
щекам.
— Я не могу показать тебе эти открытки, потому что они исчезли.
До возвращения в клуб он выяснит, не сделал ли он промашки, открывшись
Феникс, даже если он не сообщил ей ничего существенного.
Роман выпил кружку кофе у стойки в
За Поворотом
, небрежным жестом
попрощался с Мортом и не спеша вышел из дверей с таким видом, будто самым
важным, что ему предстояло решить, было обеденное меню.
На тротуаре перед
Поворотом
он подбросил ключи в воздух, поймал их, прежде
чем сойти с поребрика, и, перейдя через дорогу, направился к
лендроверу
.
Сев за руль, он повел машину по направлению к Северному Повороту.
Неторопливо проехав квартал, он оказался на дорожке, в конце которой
красовалась розовая вывеска:
ДЕШЕВЫЕ СТРИЖКИ — КРАСОТА ЗА НЕБОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ
— ПОДСТРИЖЕН КАК НАДО
.
На поросшей травой и окаймленной гравием площадк
...Закладка в соц.сетях
