Жанр: Любовные романы
Простые радости
...тины. — Заткнись и послушай меня.
Она издала долгий, казавшийся бесконечным, визг, и когда замолчала, грудь ее продолжала вздыматься.
— Прекрасно, — произнес он, прикрывая оцарапанный левый
глаз. — Все, что от тебя требуется, — это исполнять все мои
приказания, и тогда мы чудесно поладим. Ты ни в чем не будешь нуждаться,
славная моя кошечка. Ты даже не заметишь никаких изменений, кроме того, что
я займу твое место в командной цепочке. Понятно?
— Ах ты, глупец несчастный, опасность, которую ты на нас навлек, еще не
прошла. Наша деятельность и наша карьера под угрозой, а ты рискуешь всем
ради какой-то безумной игры во власть.
— Эта игра закончена. И никакой угрозы не существует. У нас все под
контролем.
— Неужели? А как же Феникс? Наша новая массажистка? Она знала Эйприл
Кларк. Они были друзьями детства.
Джеффри наморщил лоб: до него постепенно дошел смысл сказанного.
— Ты точно знаешь?
— Если бы ты был здесь, оказывая мне необходимую поддержку, а не
замышлял свое смехотворное мщение, ты бы знал, что нам угрожает.
— Она не может ничего знать.
— Пока. Но намеревается выяснить. Он недоуменно взглянул на нее:
— У нее нет способа что-либо выяснить.
— Мой источник информации уверяет, что она уже кое-что обнаружила.
Джеффри оглядел грудь Ванессы и машинально ущипнул ее за соски, не обращая
внимания на явное сопротивление графини.
— А кто этот твой источник?
— У тебя есть свои маленькие секреты, у меня тоже. Я могу прикончить
тебя, Джеффри, не забывай об этом.
— Мы должны от нее избавиться.
— Естественно. Но на этот раз спешить не будем. Роман сейчас ее
трахает.
Джеффри поднял брови:
— Ну и что?
— Роман владеет определенными навыками. Мы ожидали, что от него будет
гораздо больше пользы. Вот и дадим ему повод нас осчастливить.
Теперь он все понял.
— Ты намереваешься попросить Романа разобраться с Феникс?
— Я намереваюсь приказать ему с ней разобраться. Джеффри охватило
сомнение.
— Как ты ему объяснишь?
— Она опасна. Она — шпионка, которую подослало правительство, чтобы
найти способ нас прикрыть. Если ей это удастся, он потеряет все свои
инвестиции.
— Ты уверена, что он с ней спутался?
— Он сейчас с ней. И был всю ночь. Его видели в окне ее спальни. Как он
раздевается.
— Что если он откажется?
— Не откажется. — Она сделала безуспешную попытку установить между
ними некоторую дистанцию. — Я хочу встать.
— Надо сделать так, чтобы она ничего не обнаружила, пока мы не сможем
ею заняться.
— Я сказала тебе, что все продумала.
— Скажи, кто на тебя шпионит.
Она покачала головой:
— Убирайся. Мне нужно подумать. Чем раньше я решу, как Роману лучше
убить ее, тем лучше. Она должна исчезнуть так же бесследно, как Эйприл.
Так же бесследно, как Эйприл. Ему стало не по себе.
— В этом нет необходимости. Уволь эту женщину за некомпетентность и
позабудь обо всем. Эйприл исчезла. Вот и все. И Феникс нечего тут искать.
— Боюсь, есть что.
Он впился пальцами ей в плечи:
— Ты опять пытаешься меня обхитрить. Говорю тебе, здесь нечего искать.
Ванесса скорчилась:
— Больно.
— Нечего искать. Ты сама знаешь.
— Ты не видел того, что я видела вчера днем. Феникс разговаривала с
одной сотрудницей в коридоре наверху.
— С кем?
Лицо Ванессы приняло отрешенное выражение.
— Еще один мой секрет. С человеком, которому я доверяю, скажем так. Это
все, что тебе следует знать.
Джеффри охватил гнев.
— Ты пойдешь на все, чтобы вернуть потерянное. Не выйдет.
Она одарила его безмятежным взглядом:
— Ты думаешь?
— Это у тебя больше не получится. Открой рот. Безмятежность исчезла.
— Делай, как тебе говорят. Она отвернула лицо.
— Возьми в рот или можешь распрощаться с камешками.
— Ты же знаешь, что я нахожу это отвратительным, — ответила она.
— Ты относишься к этому иначе, когда это делают тебе. Открой рот,
Ванесса.
Она повернула голову и взглянула ему в лицо. Он встал в полный рост и
подошел ближе. Ванессе пришлось подчиниться...
В следующий момент до его ушей донесся его собственный пронзительный крик.
Маленькие острые зубки Ванессы оставили незабываемое впечатление.
Глава 17
Рассвет сделал с Романом Уайлдом необычайные вещи.
Феникс стояла у изножья кровати и наблюдала за ним спящим. Все, что он
пережил, пряталось в глубоких бороздах на его лице. Когда он отдыхал,
складки разглаживались и сквозь них проглядывало что-то мальчишеское. Она
задержала взгляд на его губах. Они были тронуты улыбкой и обещанием страсти.
Когда она проснулась, ее голова лежала у него на груди, а тело прижималось к
нему. Он крепко обнимал ее, поэтому нелегко было выскользнуть из его
объятий, не разбудив его.
Грудь у Романа незабываемая: широкая, мускулистая, достойная восхищения.
Плечи тоже великолепны. Как хорошо было рядом с ним.
Роман был обнажен.
Нестерпимый жар вдруг охватил ее. Он спал, когда она вот так обвилась вокруг
него? Как плющ вокруг изгороди?
Она прижала руки к щекам, почувствовала, как полотенце, в которое она
завернулась, соскальзывает, и плотнее закрепила его.
Его не разбудил даже шум душа. Должно быть, он совсем вымотался. И Феникс
тоже вымоталась. И перепугалась. Более того, она собиралась попросить Романа
раздобыть для нее пистолет, когда тот проснется.
Ее руки... все ее тело тряслось. А сможет ли она выстрелить из пистолета?
Не будет она его ни о чем просить.
Рассвет окрасился серебристым цветом. Феникс подошла к окну и посмотрела
туда, где едва виднелась крыша
Белла Розы
, скрытая дымкой. Чуть выше, на
пригорке справа от дома, стояла нелепая ветряная мельница, которую когда-то
выстроил отец Розы, потакая капризу своей дочери. Мельница была покрашена в
тот же белый цвет, что и дом, но ее лопасти были разрисованы цветами ярких
оттенков.
Все это было ненастоящим.
Феникс теперь все в ее жизни казалось ненастоящим.
Она сняла с головы полотенце и провела пальцами по влажным прядям, которые
мгновенно превратились в непослушные завитки. На ее лице, шее и на большей
части тела остались царапины после соломы. Могло быть и хуже. Кое-где
проступили синяки. Нападавший избил ее, а она даже не знает, кто он.
— Сволочь.
Феникс вцепилась в корни волос и попыталась заглушить звучавший у нее в ушах
жутковатый голос.
Ты ведь могла не лезть, куда не надо, могла? Это было предупреждение. Она должна оставить поиски Эйприл.
Это невозможно. Просто невозможно.
— Отойди, пожалуйста, от окна.
При звуке его громкого голоса Феникс вздрогнула так, что ей стало плохо.
— Извини, — сказал он. — Я не хотел тебя пугать. Просто отступи влево, и я успокоюсь.
Феникс повиновалась и обернулась к нему:
— Ты думаешь, там кто-то есть? — Сердце билось, казалось, у самого
горла.
— Ш-ш. — Его голос прозвучал расслабленно и по-утреннему
ворчливо. — Я просто из осторожности. Старая привычка.
Она внезапно осознала, что на ней нет ничего, кроме полотенца.
— Я оденусь и сварю кофе.
— Не надо.
— Ты не хочешь кофе?
— Я не хочу, чтобы ты одевалась.
Ее щеки охватило пламя, и она неловко пригладила рукой волосы.
Роман рассмеялся:
— Мне нравится, как ты это делаешь.
— Да?
— М-м. У тебя ничего не получается. Она прикусила губу.
— Твои волосы — это нечто.
— Это безобразие.
— Они невероятно сексуальны.
— Спасибо тебе огромное за помощь прошлой ночью. Не знаю, что бы я без
тебя делала. Я встала рано и приняла душ, и, по-моему, эти царапины быстро
заживут. Меня гораздо больше беспокоит этот тип. Как ты думаешь, он
вернется? Я подумала — как ты считаешь, может мне стоит купить пистолет? Я
бы научилась им пользоваться...
Она замолчала, увидев, как из-под одеяла показались сначала его ноги, а
потом и все остальное. Он ступил на пол. Феникс попятилась и остановилась,
упершись в стену.
— Я такой страшный? — спросил он.
Ее губы округлились в букву
О
, но не произнесли ни звука.
— Да, — вздохнул он. — Я очень страшен.
— Нет! Ты прекрасен. Он хитро улыбнулся:
— Хм, прекрасен? Меня, кажется, раньше никогда не называли
прекрасным
.
— Проклятье! — Она закрыла лицо руками. — Я в этом такой
профан. Ты не поверишь, какая я дура, когда дело касается... ну... ну ты
знаешь чего.
— Знаю.
— Я болтаю невесть что. Я в таком замешательстве.
— Ты такая лапочка, когда в замешательстве.
— Не дразнись.
— Ты лапушка. Ты прелесть. И очень смелая. Ничего в себе не меняй.
Поняла?
— Я безнадежна. Я во всем потерпела фиаско.
— Ты закричишь, если я подойду и обниму тебя? Феникс не могла заставить
себя опустить руки.
— Я, наверное, закричу, если ты меня не обнимешь. Его смех был
гортанным и манящим — неотразимым.
Она услышала его шаги и вся напряглась.
Она почувствовала скорее не его прикосновение, а его присутствие, его тепло,
окутавшее ее со всех сторон.
— Ты говорила, что не занимаешься сексом с кем попало.
Она опустила руки и взглянула ему в лицо. Складки опять стали жесткими.
— Говорила? — повторил он.
Как объяснить, как мало она вообще занималась сексом?
— Да. Я всегда думала, что секс подразумевает участие двоих... У-у-ф.
— Если она сейчас оке не заткнется, то ляпнет что-нибудь
несусветное. — Продолжай, — нежно проговорил он и оперся ладонями о стену над
ее головой. — Мне нравится смотреть на твой рот, когда ты говоришь.
— Да, вот так. По-моему, секс не должен быть... Это ведь не то же
самое, что выпить с кем-то чашку кофе, правда?
Он покачал головой:
— Угу. Это точно не то, что выпить с кем-то чашку кофе. — Он
опустил левую руку. Его лицо было всего лишь в нескольких дюймах —
серебристый свет раннего утра вычеканил каждый мускул на нем.
— Я не очень опытна, — выпалила она.
Он слегка приподнял подбородок и взглянул на нее сверху вниз, не отвечая.
— Я понимаю, что это настоящий облом для мужчины, который... Ну, для
мужчины, который ожидает... —
Почему она не может заткнуться и
попросту разок получить удовольствие от того, чего так долго
хотела? После затянувшегося молчания Роман спросил:
— Чего ожидает?
Феникс дышала так глубоко, что ей пришлось крепче стянуть полотенце.
— Ну как... удовлетворения... В конце концов, такого мужчину, как ты,
не устроит неумелая возня с...
Слава Богу, его рот остановил ее. Поцелуй был одновременно и нежным, и
достаточно глубоким, чтобы она потеряла способность не только думать, но и
дышать. Подчиняясь мягкому прикосновению его губ, ее лицо поворачивалось из
стороны в сторону. Роман вдруг нежно дохнул ей в губы, принял ее дыхание, и
ни один миллиметр ее рта не избежал вторжения его языка.
— Неумелая, говоришь? — произнес он ей в щеку. — Ты вовсе не
кажешься мне неумелой.
— М-м...
— Я хочу заняться с тобой любовью.
У нее как будто бабочки в животе запорхали.
— Есть разница между сексом и любовью, — тихо сказал Роман. —
Я думаю, в этом все дело. Иногда люди занимаются сексом, иногда — любовью.
То, чем мы с тобой займемся, будет любовью. Я пытаюсь тебе объяснить, что
для меня это — нечто особенное.
Она испугалась, что сердце ее сейчас остановится. Они едва знакомы, но она
хочет того, чего она хочет, — разделить его любовь. То есть не то чтобы
он имел в виду любовь...
Он предлагает заняться любовью по-особенному. Разве этого недостаточно?
— У тебя больше никого нет?
— Нет!
— Как ты это произнесла! Тебя кто-то обидел?
— Не так, как ты думаешь.
— Ты объясни, пожалуйста.
— Может быть, в другой раз.
Ее лицо снова запылало.
Роман губами приподнял ее подбородок:
— Я хочу, чтобы у меня вошло в привычку засыпать рядом с тобой, когда
ты делаешь так, как прошлой ночью.
Значит, он заметил. — Я не хотела...
— Ш-ш. Не разрушай моих иллюзий. Мне хочется верить, что каждое
движение было продуманным.
— Ты тянешь время, да? — спросила она. — Хочешь дать мне
время привыкнуть к... Ты не думаешь... О Господи, я все испорчу.
— Хочешь переложить все на меня? Давай я все возьму в свои руки,
хорошо?
При таком свете его глаза были темно-синими.
Феникс положила руку на покрытый щетиной подбородок. Поднявшись на носочки,
она нежно поцеловала его в губы.
— Да, — прошептала она. — Все, что ты ни сделаешь, будет мне
приятно.
Он оттолкнулся от стены и стоял скрестив руки.
Феникс, вглядываясь в его лицо, в его глаза, старалась понять, что последует
дальше.
Роман поманил ее к себе, а когда она подошла, отступил назад и, присев на
краешек постели, притянул ее к себе и обхватил бедрами.
Он осторожно взял ее лицо в руки, как будто боялся его разбить, и приблизил
свои губы к ее губам так осторожно, словно этот поцелуй мог ее поранить, и,
как будто прочитав ее мысли, произнес:
— Я не хочу сделать тебе больно, Феникс. Ты вся в синяках.
— Ты не сделаешь мне больно. —
Если только я тебя не
потеряю
, — промелькнуло у нее в голове. Несмотря на красивые слова,
мужчины вроде Романа Уайлда не влюбляются и не задерживаются, чтобы
полюбопытствовать, что сделалось с покоренными ими сердцами.
— Я не хочу давить на тебя своим весом. Все внутри ее вспыхнуло белым
пламенем.
— Я не такая хрупкая.
— Я большой мужчина.
— Я знаю. — Пламя запылало жарче. — Мне нравится, что ты
такой большой.
— Сними полотенце.
Феникс, наоборот, вцепилась в него.
— Мы же договорились, что я буду командовать.
Она кивнула и опустила руки, положив их на его твердые бедра. Она
механически нажала пальцами на плотные, неподдающиеся мышцы.
— Нет, — сказал он. — Не делай ничего. Сними полотенце. Я
хочу возбудить в тебе такое же желание, какое испытываю сам.
Феникс положила руки ему на плечи:
— Сними его сам.
— Искушаешь меня. — Он уже не улыбался. — Но если ты сама
себя предложишь, будет еще соблазнительней, милая. Это мой каприз. Я хочу,
чтобы ты мне отдалась.
Феникс опустила глаза — и подавила готовый сорваться вскрик, так поразило ее
зрелище его мужских достоинств.
Этот человек все умел держать под контролем, тут есть чему поучиться.
— Покажи, что хочешь меня, Феникс.
Во рту у нее все пересохло. Она прошептала:
— Ты хочешь меня, да? Он хрипло рассмеялся:
— Ты же видишь, я не шучу.
Она слабо улыбнулась и раскрепила полотенце. Глядя ему в глаза, отпустила, и
оно упало на пол.
Роман не спешил. Изучая ее, он слегка наклонил голову. От напряжения черты его лица сделались резче.
Она попыталась обхватить себя руками — он удержал их.
У Феникс вырвался нервный смешок.
— В детстве я была гадким утенком. Я все надеялась, что, когда вырасту,
превращусь в одну из тех женщин, на которых мужчины задерживают взгляд,
но...
Его палец, крепко прижатый к ее рту, прервал ненужную сейчас болтовню.
Его губы в ложбинке меж ее грудями прервали ее дыхание.
Роман обхватил Феникс руками, потерся о нее лицом и привлек так близко к
себе, что его возбужденная плоть прижималась к ее изогнувшемуся телу.
— Нет мужчины, который равнодушно прошел бы мимо тебя. Взглянув один
раз, хочется смотреть на тебя еще, и еще, и еще...
— Хватит!
— Поняла мою мысль?
— Хорошо, — произнесла она после паузы.
— Ты сводишь меня с ума.
— Прекрасно. — Желание делало ее смелой. — Я хочу потрогать
тебя.
— Ты уже это делаешь.
— Тебя всего.
Он сосредоточенно целовал ее грудь. Целовал и ласкал, беря соски в рот.
Феникс непроизвольно всхлипнула. Она не могла не обхватить руками его голову
и не прижать к себе.
Собравшись с силами, она запустила пальцы ему в волосы и отдалила его лицо
на такое расстояние, чтобы видеть, как блестят его глаза.
— Я только хочу все о тебе знать, — сказала она. — Что тебе
приятно, а что не нравится.
Он позволил ей толчком повалить его на кровать — результат был потрясающим.
Когда она изумленно воззрилась на ту часть его тела, которую невозможно было
не заметить, он засмеялся глубоким гортанным смехом.
Феникс притворилась, что не слышит, и принялась за исследования.
— О, Боже!
Она отдернула руки:
— Что? Тебе не нравится?
— Нет. Продолжай, и быстрее.
На этот раз она медленно погладила его бедра — от колен к паху.
Он конвульсивно дернулся, вызвав ее усмешку.
— Что, нежное местечко? Его губы были плотно сжаты.
Феникс решила кое-что приберечь напоследок. Его втянутый живот был твердым,
как сталь, ягодицы даже не отреагировали на ее прикосновение. Бока были
мягче.
— Ты уже проделывала это путешествие раньше.
— Я вспоминаю, где была.
— Поехали дальше, а?
— Ш-ш... Это мое путешествие. Раскинь руки. Сопротивление не поможет.
— Да, мэм. Как вам будет угодно, мэм. — Он развел руки в
стороны. — Если я скажу, что умираю, это ускорит процесс?
В ответ Феникс распласталась на нем и раскрыла его губы своими. Проникая в
его рот, она терлась о его тело грудью, содрогаясь, словно по ней пропускали
электрический ток.
— Скажи-ка, а сколько раз ты этим занималась? — Его внезапный
вопрос, его мозолистые руки, державшие ее лицо, на мгновение лишили ее дара
речи. — Ты хочешь сказать, что это впервые?
— Нет! У меня...
— Прекрасно.
Быстрые движения Романа смешали все ее мысли: в одно мгновение она оказалась
верхом на его бедрах.
— Роман!
Его рот лишил ее возможности говорить.
Его пальцы меж ее бедрами лишили ее способности о чем-либо думать.
Ее тело, рыдая, звало его, жаждало того, что он обещал. Несколько раз,
ощутив внутри себя его палец, она всхлипывала. Потом почувствовала, как он
убрал палец, и услышала хруст. Презерватив. Ей следовало догадаться, что он
всегда во всеоружии. Его губы, нежно сжимавшие ее сосок, прервали поток ее
мыслей Она прогнулась, и Роман ответил поцелуями.
Его указательный палец снова был внутри ее, а большим он провел по набухшему
бугорку. Держа ее рукой за талию, он играл с этим бутоном плоти, пока она не
впилась в него ногтями, выкрикивая бессмысленные просьбы.
Внутри нее взорвался вулкан. Феникс снова и снова выкрикивала его имя, а он
поднимал бедра и направлял ее на себя, направлял себя в ее ждущее, жаждущее
тело.
Затем последовала жаркая, сокрушительная, сладкая пытка. Она, содрогаясь,
принимала ее, принимала глубоко входящую в нее боль.
На мгновение он остановился, прерывисто дыша. Его кожа под ее ладонями была
мокрой от пота.
— Ты сказала, что это не первый раз.
— Не останавливайся.
— Это первый раз, милая.
— Нет. Когда я ходила в школу...
— О, Боже мой, — пробормотал он ей в губы. — Ты бесподобна.
Потом, родная.
Он был бесподобен.
Все это было бесподобно.
Сила его толчков оторвала ее ноги от пола. Его палец ласково поглаживал ее
влажную, горячую плоть.
Феникс изнемогала.
— Сейчас, любовь моя?
— Да. — Она не знала, что он имеет в виду, но пусть будет сейчас.
Он обхватил ее бедра своими большими ладонями и двигал ее.
— Сейчас? — Феникс выкрикнула это слово и знала, что оно означает.
Оно означало прекрасное, жгучее, всепоглощающее пламя, охватившее ее чрево.
Роман еще раз поднял бедра, затем еще раз. И откинулся назад, прижимая ее к
себе. Оттолкнувшись от пола пятками, он одним движением втащил их на постель
— поперек нее. Феникс было все равно, как они лежат, лишь бы не надо было
вставать.
Не разжимая объятий, он прижался лицом к ее шее.
Когда она снова смогла говорить, то произнесла:
— Ведь не было большой разницы, да?
— О чем ты?
— Что я это делала не так. Не так, как надо.
— Хм... Нет, разница была огромная. Не беспокойся, я стану твоим
тренером.
Она шмыгнула носом, уткнувшись в его соленую кожу.
— Прости меня.
Роман издал звук, похожий на рычание. Он перекатил ее беспомощное тело на
спину.
— Ты великолепна, — сказал он, глядя на нее сверху. — Ты
потрясающа. И ты меня совершенно умотала, а знаешь, что это значит?
— Нет, — прошептала она.
— Мне нужно отдохнуть. Прямо сейчас.
— Понятно.
— А ты? Тебе тоже необходим отдых.
— Обязательно?
— Да. — Он поднял ее и устроил на постели. Оказавшись рядом с ней,
он поднял одеяло и укутал их обоих. — Отдыхай побыстрее.
— Почему?
— Чтобы мы могли продолжить тренировку.
Она будет в безопасности. Что бы ни случилось, этой женщине никто не сделает
ничего плохого. Пока он жив, он этого не допустит.
Это был их третий раунд. С начала их любовного поединка прошло не больше
двух часов, и, если он будет продолжать в том же духе, в следующие два часа
они немало преуспеют.
— У тебя губы распухли, — сказал он ей.
Она сонно распахнула и снова закрыла свои зеленые глаза.
— Прости.
— Не следует просить у меня прощения. Мне нравится, как выглядят твои
губы. Это я сделал их такими.
— И ты рад?
— Это типично мужская реакция. Первобытное чувство обладания.
— А...а.
Улыбнувшись, он поцеловал ее и снова взглянул на ее губы:
— Я намерен еще долго держать их в этом состоянии.
— Садист.
— Кто — я?
— Ты сказал, что ты тяжелый. Он нахмурился.
— Это точно. Ты огромен.
— И я, такой огромный, на тебе лежу. — Он сделал движение в
сторону, но она, схватив его за ухо, ущипнула. — Ой! Так нечестно.
— Конечно. Оставайся на месте.
— Феникс, я знаю, что слишком тороплюсь, но я не ребенок, и...
— И я тоже?
Он поднял на нее глаза:
— Я не то хотел сказать.
Феникс прижала пальчик к его губам и покачала головой:
— Что бы ты ни хотел сказать, тебе, наверное, следует подождать, пока
мы не насытимся.
Он внимательно оглядел ее. В ее глазах было нечто не поддающееся
определению. Страх? Она боится ему довериться? Или просто боится.
Роман убрал ее руку:
— Пускай все идет, как идет. Это я и собирался тебе сказать. Это хорошо
— то, что произошло между нами. И мы нужны друг другу.
Она горько усмехнулась:
— Хочешь сказать, что
ты мне нужен. Это мне
прошлой ночью грозила опасность. Теперь ты чувствуешь ответственность.
Черт! — Ты не можешь знать, что я чувствую.
— Конечно нет. Я... Прости мою самонадеянность. Он сделал глубокий
вдох:
— К счастью, я человек терпеливый. С годами во мне выработалась
способность переваривать многое. Включая твою глупость.
— Эй!
— Именно так. Я тебя переупрямлю. Никаких пистолетов не будет. Понятно?
— У тебя есть пистолет.
— Это не предмет для дискуссии. У тебя пистолета не будет.
— Он мне и не нужен. Но мне нужно каким-то образом себя защитить.
— С пистолетом ты можешь кончить тем, что убьешь друга или в тебя
выстрелят из него же. Со мной ты будешь в безопасности, Феникс.
— Ты не можешь...
— Могу. Когда ты спала вчера ночью — а я испытывал самое большое в
истории возбуждение, — у меня созрел план.
Он улыбнулся, увидев ее пунцовые щеки: он никогда не видел, чтобы кто-нибудь
краснел так быстро, как Феникс.
— Я постараюсь быть с тобою рядом. Когда такой возможности не будет,
меня заменит Насти.
— Насти?
— Насти. Лучшего телохранителя не найти, можешь мне поверить.
— Как... Где он будет находиться?
— Д
...Закладка в соц.сетях
