Жанр: Любовные романы
Лунный прилив
... — Ты просишь меня не доводить дело до конца? — Его голос был так же спокоен,
как и взгляд золотистых глаз.
Грир устало склонила голову набок.
— Конечно же нет, — медленно проговорила она. — Все, чего я хочу, — это быть
уверенной в том, что, когда ты выйдешь на ринг, исход битвы не будет
предрешен. — Она ощутила, как ее окутывает паника. — Эндрю, — сказала она,
наклонившись к нему. — Все ведь будет хорошо? У тебя достаточно
доказательств, чтобы обосновать обвинение? И есть ли шанс у Кувера
уничтожить твою репутацию?
Несколько мучительных мгновений Эндрю хранил молчание. Затем опустился в
кресло напротив и оперся подбородком на кисти рук.
— Все будет хорошо, — устало проговорил он. — Я сам — лучшее доказательство
и своей репутации, и всего дела. И на каждом шагу я буду думать о
рыжеволосой женщине, которая... которая болеет за меня. — Эндрю потянулся к
ней и взял ее за руки. — Я не могу сказать, что тебе делать с матерью, так
же как и ты не можешь решить за меня мои проблемы, — продолжил он. — Но мне
кажется, что тебе следует дать себе время подумать, а потом следовать
интуиции. Расти, похоже, милый парень. Я рад, что вы встретились, даже если
вы больше не увидитесь, — но все равно он не может принимать решения за
тебя. Это ведь звучит разумно?
— У тебя все звучит разумно, — сказала Грир, криво усмехнувшись.
— Отлично. А теперь осталось хорошенько поразмыслить над этим. После того
как в ту ночь уехал от тебя, я много думал о нас. — Он встал и принялся
шагать по комнате. — На обратном пути из Салисбери я заехал на паромный
причал в Уэймуте и купил два билета до Гернси и обратно.
Грир потерла переносицу.
— Это один из Нормандских островов? — спросила она.
— Верно. В четырех или пяти часах езды отсюда.
— Что ты пытаешься мне сказать?
— Грир. Мы со всех сторон окружены проблемами, которые нас отвлекают. Но они
все ничто по сравнению с одной, и мы оба знаем какой. Мы нужны друг другу не
только в качестве сострадательных друзей. Это желание, сексуальное желание,
ведь не проходит ни на секунду, когда мы вместе. И когда не вместе. Ты,
конечно, не отдаешь себе отчета в том, что тебе не хватает секса, но
истерика, которую ты устроила на пляже, доказывает, что не только у меня от
всего этого едет крыша.
Отвернувшись, Грир принялась разглядывать золу в камине.
— Я не устраивала истерику, — ответила она.
— Это уже не имеет значения. — Он поднялся с пола и теперь возвышался над
ней. — Паром, на который я купил билеты, отправится во вторник после обеда.
Поехали со мной в Гернси, Грир. Там очень красиво — и уединенно. Нам нужно
побыть только вдвоем, полностью забыв о том, что отвлекает нас от...
— От подлавливания меня на попытках устроить истерику, — выпалила Грир,
заливаясь краской. И мгновенно ощутила знакомый прилив желания. Она знала,
что Эндрю прав.
Его пальцы коснулись ее щеки.
— Я скорее имел в виду — от того, чтобы любить друг друга, — ласково
произнес он.
— Я и так люблю тебя, Эндрю, — прошептала Грир и закрыла глаза.
Она почувствовала, что Эндрю пошевелился. Его рука скользнула по ее шее, но
она отстранилась.
— Грир. Дорогая, — проговорил он, очевидно с трудом сохраняя спокойствие. —
Я не понимаю тебя. Что тебя сдерживает? Ведь это уже не Колин, верно? —
спросил он так, словно сам боялся ответа.
— Черт возьми, да нет же, — только и ответила Грир. Прямо сейчас она обязана
рассказать Эндрю... рассказать все, и позволить ему самому разобраться в
своих чувствах. — Эндрю...
— Да. — Он поцеловал ее в висок.
— Я поеду с тобой во вторник.
Глава 16
— Если бы не холод, можно было бы притвориться, что сейчас летний вечер, —
проговорил Эндрю с улыбкой. Он сидел на дощатой скамейке на верхней палубе
парома, закинув локти за спинку и прищурив глаза.
Грир щурилась на пунцово-красную линию горизонта, вдоль которой клубились,
вытягиваясь в линии, перисто-кучевые облачка.
— У такой формы есть свое название?
— М-м-м, — проговорил Эндрю, рассматривая облака. — Я слышал, в этих краях
их называют скумбриями. В честь рыбы. Не знаю почему. Не моя область. Нам бы
лучше забрать багаж.
— Не может быть, что мы уже добрались.
Он кивнул через плечо:
— Это Гернси. Скоро зайдем в порт Сент-Питер.
Обернувшись, Грир увидела берег и гавань с прибрежной линией, усеянной
разнообразными постройками. Желудок у нее словно перевернулся. Порт Сент-
Питер и отель, где они с Эндрю остановятся. Впервые после того вечера в
Рингстэде они увиделись, только когда Эндрю заехал за Грир, чтобы довезти ее
до парома. Время перед поездкой они договорились провести раздельно, чтобы
все взвесить и закончить дела. Так что эти два дня Грир бродила по городу
неприкаянная, тщетно ища вдохновения и новых идей для
Бритмании
и думая
только об Эндрю — или, когда не получалось избегать этих мыслей, о Руби
Тиммонс Хоукер.
— Я бы не удивился, если бы хозяйка пансионата сказала, что тебя нет, когда
я приехал сегодня вечером, — вдруг признался Эндрю.
Грир обернулась к нему:
— Если бы я передумала, то позвонила бы тебе. К тому же номер в отеле, как
ты помнишь, заказала я. И не смогла бы бросить тебя одного без комнаты для
ночлега.
— Ты думаешь, я поехал бы без тебя? — Встав со скамейки, он потянул ее за
собой. — Где мы остановимся? Я до сих пор не понимаю, почему ты так
настаивала на том, что поиск жилья — твоя стезя.
Она в смущении сглотнула.
— Ты меня уже раз пятьдесят спрашивал об этом. И, как я уже неоднократно
повторяла, это сюрприз. —
Для меня, вероятно, тоже. Это
была не лучшая идея — выбрать из списка туристического агентства самый
дешевый вариант. Но ни в коем случае нельзя позволить Эндрю оплатить более
половины счета, а если он будет составлен на имя Грир, то ей будет гораздо
проще подсчитать, сколько она потратила. — У меня получается находить
настоящие, скрытые для глаз рядового туриста жемчужины в области
гостиничного бизнеса, — увильнула она. — Вот почему мне так хотелось сделать
это самой.
Лицо Эндрю выдавало овладевшее им сомнение.
— Такие, как
Белль Виста
? — донимал он ее.
— Мне там нравится.
— Ах да, конечно, — проговорил Эндрю, и в его глазах засветились искорки
смеха. — Ты мне уже говорила — должно быть, с возрастом становлюсь забывчив.
Я оставлю тебя в очереди на выход и заберу наши вещи.
Очевидно, далеко не все пассажиры были туристами. Бизнесменов, одетых в
соответствии с дресс-кодом самого обычного офиса, было не отличить от
американских; семьи, не проявлявшие никакого интереса к окружающей
обстановке, судя по всему, возвращались домой. И только иногда слышалась
иностранная речь, создававшая туристическую атмосферу. Грир различила
немецкий и английский с сильным французским акцентом, а также какой-то язык,
напоминавший вариант французского, — возможно, один из местных говоров
нормандского острова, о котором упоминалось в путеводителе. Острова не
являлись частью Англии — когда-то они провозгласили себя Герцогством
Нормандия.
— Как тебе? — спросил Эндрю, поставив сумки и опершись на перила рядом с
Грир. — Мне здесь все напоминает скорее Европу, чем Англию.
Она наблюдала за чайками, с криками проносившимися над головой.
— Я никогда не была в Европе. Но город похож на фотографии в туристических
брошюрах по Франции и Испании. Пока что мне нравится, как выглядит
прибрежная полоса.
— Можно мне, наконец, узнать, где располагается наш отель? Чтобы разведать,
на какой автобус нам нужно сесть от причала?
— Мы остановимся в
Фелпс
, на улице Смит, — ответила Грир.
Эндрю стоял близко, касаясь локтем ее запястья. Угасающие солнечные лучи
отбрасывали тени, делавшие резкими черты его лица. Аромат соли, витавшей в
воздухе, казалось, был неотделим от него. И на этом зеленом острове,
расположенном в кобальтовых водах моря, они впервые займутся любовью. Грир
молча рассматривала его профиль, пока Эндрю не обернулся к ней.
Потянувшись к Грир, он взял ее за руки:
— Не нервничай, милая. Мы восхитительно проведем здесь время. И это будет
только началом того восхитительного времени, которое отведено для нашей
любви.
— Я надеюсь на это, Эндрю, — прошептала Грир. Ее губы раскрылись, чтобы
встретить его нежный поцелуй, и в этот момент борт парома стукнулся о док.
Она вцепилась в Эндрю, дрожа всем телом и молясь, чтобы он не заметил ее
явного смятения.
Наведя справки, они узнали, что улица Смит находится в шаговой доступности
от пристани. Грир любовалась пейзажем, в то время как Эндрю нес их сумки. По
обеим сторонам узких мощеных улиц тянулись линии магазинчиков и кафешек с
самыми разнообразными и затейливыми фасадами. Наверное, такие же, как где-
нибудь в Бретани, решила Грир. Все рисунки и фотографии с изображением северо-
западного мыса Франции, которые ей доводилось видеть, демонстрировали
похожие виды.
— Потрясающе, — задыхаясь проговорила Грир, сосредоточенная на ухабистой
дорожке. — Давай притормозим, а то все пропустим.
Эндрю немедля поставил сумки на тротуар.
— Присядь, — предложил он ей, указав на свой кожаный чемодан. — На меня
упали две капли дождя, к тому же очень быстро холодает и темнеет. Но я тебя
не тороплю. Как раз переведу дыхание, пока ты наслаждаешься видами.
— Шутник, — усмехнулась Грир, игриво ткнув его в ребра. — Наверное, мы
сможем вернуться сюда завтра — или, может быть, после того как
зарегистрируемся в гостинице?
Проницательный взгляд Эндрю, казалось, добирался до ее самых потаенных
мыслей.
— Завтра, само собой, — ответил он. — Не думаю, что мы еще куда-нибудь
выйдем сегодня. Уже почти шесть. Давай лучше купим бутылку вина, немного
хлеба и сыра и попозже перекусим в номере.
— Звучит прекрасно, — сказала Грир, стараясь не обращать внимания на
участившееся сердцебиение. Она подняла сумку, но Эндрю тут же перехватил ее.
Они остановились у прилавка с фруктами и овощами, и Эндрю купил пару яблок и
гроздь винограда. В булочной пекли французский хлеб с толстой коркой. Потом
Грир заметила маленький продуктовый магазин, где они выбрали упаковку
камамбера, а затем, пройдя мимо нескольких белых сортовых вин, остановились
на бутылке очень сухого шампанского. Когда Эндрю добавил в корзину
пластиковые стаканчики и ножи, кассир, казалось, заинтересовался. Посмотрев
на Грир, он ухмыльнулся, и она тотчас же залилась краской.
— Ты бы видела себя там, — сказал Эндрю, рассмеявшись, когда они вышли из
магазина. — Покраснела как рак только из-за того, что какой-то незнакомец
догадался о наших планах устроить вечеринку.
— Он не об этом подумал.
Склонившись к Грир, Эндрю прошептал ей на ухо:
— Он подумал о том, какой я счастливчик, что собираюсь на вечеринку с такой
прекрасной женщиной. А ты себе воображаешь непонятно что.
Его дыхание щекотало щеку Грир. Вскинув бровь, она посмотрела на него и,
ускорив шаг, быстро сменила тему.
— Улица Поллет. Ле Поллет. Зачем они дублируют название улицы? —
поинтересовалась она.
— Чтобы поддерживать не только английские, но и французские традиции. Думаю,
это наш поворот.
Когда Грир увидела
Фелпс
, ей только и осталось, что в ужасе раскрыть рот
и, лязгнув зубами, снова закрыть его. Еще один
Белль Виста
, только более
ветхий. Белая штукатурка облупилась, обнажая бетонную стену под провисшей
шиферной крышей. Выступающая застекленная терраса на уровне улицы могла бы
выглядеть неплохо — если бы каждое окно не было наглухо занавешено облезлым
тюлем. Грир в смятении прижала к груди пакеты с едой.
Задрав голову, Эндрю изучил здание снизу доверху и добродушно улыбнулся.
— Я мог бы догадаться, что это оно и есть, даже если бы ты мне не сказала, —
заявил он. — Настоящая
жемчужина в стиле Грир. У тебя
точно нюх на лидеров среди гостиниц.
— Боже мой, — выдохнула она. — Мы все еще можем подыскать какое-нибудь
другое место. Я понятия не имела, что...
— И слышать не желаю. — Его самодовольная ухмылка окончательно смутила Грир.
— Если ты выбрала этот, я уверен, что он будет шикарен.
Маленький вестибюль внушал хоть какую-то надежду. На полированном круглом
столике поблескивала медная ваза с бордовыми хризантемами. В воздухе витал
приятный запах лимонного масла. Стоило им только раз тронуть звонок на столе
приемной, как к ним тут же вышла запыхавшаяся тучная женщина, которая
объяснила, что она и есть
та самая миссис Фелпс. И что
она сама проводит их наверх.
Каждые несколько шагов женщина останавливалась, чтобы взглянуть на Эндрю и
Грир, оценивая их прозорливым взглядом маленьких черных глаз, и сыпала на
них град услужливых предложений:
— Вы уверены, что вам не понадобятся бутыли с горячей водой... Да? Я с
удовольствием разложу кровать, если вы дадите мне знать, когда отправитесь
на ужин.
Показав им номер, миссис Фелпс вернулась спустя несколько минут с ежедневной
газетой, а затем еще раз — с чаем и печеньем на подносе. При этом она каждый
раз мялась в комнате, с жадным интересом следя за гостями и их вещами.
— Вы уверены, что я больше ничего не могу для вас сделать, миссис?..
— Нет. Но спасибо за чай, — сказала Грир, заведя руки за спину. Эндрю не
заметил, что с ее руки исчезло обручальное кольцо, — зато миссис Фелпс
заметила. Без него палец казался Грир огромным и голым. Но не могла же она
использовать кольцо Колина как прикрытие, создавая иллюзию благоприличия.
— Большое спасибо, миссис Фелпс, — говорил Эндрю, постепенно вытесняя
женщину в прихожую. — Мы обязательно дадим вам знать, если нам что-нибудь
понадобится.
Грир прислонилась к закрытой двери, вслушиваясь в удалявшиеся шаги хозяйки.
— Как думаешь, каким будет следующий предлог?
— Кто знает? Если она решит снова наведаться, мы не откроем. — Потерев
ладони, Эндрю поежился. — А здесь прохладно, — пожаловался он.
— Наверное, потому она и принесла чай. Знала, что мы захотим согреться. — К
щекам Грир прилила кровь. Она уставилась на потертый ковер с цветочным
узором, избегая взгляда Эндрю.
Он подошел к Грир, не успела она и заметить, и обнял ее за плечи.
— Чего ты боишься, Грир? — нежно спросил Эндрю. — Меня?
От поцелуя, который он запечатлел на подбородке Грир, ее натянутые нервы
дрогнули.
Ей захотелось сказать:
Себя, Эндрю. Я боюсь себя
. Но вместо этого Грир
легко коснулась ладонями талии мужчины и юркнула под его левую руку,
выскользнув из объятий.
— Не смеши меня, — сказала она, и голос дрогнул. Она чувствовала на себе
взгляд Эндрю, когда шагала по комнате, притворяясь, что изучает мебель.
— Тогда в чем дело?
— Ни в чем, — чересчур поспешно отозвалась Грир. — Просто такое ощущение,
как будто мы в ловушке.
— В ловушке? — Его короткий смешок отнюдь не был радостен. — Это значит, что
ты жалеешь о том, что согласилась? И тебе кажется, будто я заманил тебя в
эту... поездку?
Слабость, обрушившаяся на ее ноги, завладевала всем телом.
— Нет, нет. Я рада быть здесь с тобой, — заверила она его. — Я ведь даже
сама забронировала номер, помнишь? Если уж кого винить в тщательном
планировании обстановки, то меня ничуть не меньше, чем тебя.
Эндрю подошел к окну и, отдернув занавеску, устремил взгляд в темноту сквозь
стекло, испещренное каплями дождя.
— А что, кстати говоря, заставило тебя выбрать это прекрасное заведение?
— Пожалуйста, Эндрю. Не сейчас.
— Серьезно, — настаивал он. — Почему именно это?
— Как можно так менять тему разговора? — проговорила она и сжала зубы, чтобы
унять дрожь.
Он обернулся:
— Ну расскажи.
Грир присела на край обитого ситцем кресла возле незажженного газового
камина.
— В книге ему присвоили одну звезду. Было сказано, что здесь чисто и виден
океан. — Она подняла глаза и встретилась с Эндрю взглядом, в котором
явственно читался вызов. — А если тебе вдруг понадобится телескоп, чтобы
посмотреть на воду, то он дешевый, — огрызнулась Грир.
— Уже хорошо, — серьезно сказал он. — Теперь ты злишься.
— Тебе нравится, когда я злюсь?
— Это отличное начало. Иногда нам приходится пройти через целую гамму
эмоций, прежде чем оказаться в состоянии ощутить нужную, — разъяснил Эндрю.
— Я думала, ты педиатр, а не психотерапевт.
— Внутри каждого врача живет скрытый психотерапевт. Это я про хороших
врачей, само собой.
Грир издала шумный вздох.
— Больше всего в мужчинах меня восхищает такое качество, как скромность. А
ты просто необыкновенно скромен.
Его низкий раскатистый смех как будто растопил атмосферу в комнате.
— Смотри-ка, — поддразнил он ее. — Гнев сменяется презрением. Мы движемся в
верном направлении. Поработай над чувством презрения, пока я придумаю, как
разжечь огонь. Я думал, что этот вид каминов вышел из употребления уже много
лет назад. У тебя есть спички?
— Что идет после презрения? — сухо спросила она.
— Я надеюсь, спички.
— Зачем мне, по-твоему, носить с собой спички? Может быть, нам стоит позвать
миссис Фелпс. Думаю, она с удовольствием поднимется и выручит нас.
Эндрю пересек комнату и опустился на колени перед Грир.
— Даже не думай. Если потребуется, я лучше отломлю пару ножек от стула и
разотру их друг о друга. Я несколько раз пробовал, когда был ребенком, — с
прутиками, не с ножками стульев.
— И как, удавалось разжечь костер?
— Нет. Даже искры не получалось. — Он положил ладони ей на колени. — Но по
крайней мере, нам, может быть, удастся забыть про огонь, и мы узнаем,
сколько тепла способны выработать наши тела, — многозначительно произнес
Эндрю, наклонив голову и скрыв от нее лицо.
Он явно пытался разрядить обстановку, но Грир не могла заставить себя
рассмеяться. Кудри его иссиня-черных волос касались воротника кремового
свитера. Вельветовый пиджак делал плечи Эндрю еще шире. Грир осторожно
погладила его волосы, касаясь кожи за ухом кончиками пальцев. Она
почувствовала, как по его телу прошла едва уловимая дрожь.
— Как же мне хотелось оказаться здесь, с тобой, наедине, — прошептала она.
— А теперь ты уже не так уверена в том, что тебе этого хочется? — Эндрю еще сильнее склонил голову.
Отняв ладонь от щеки, Грир обхватила руками его плечи. Приникнув к макушке
Эндрю, она медленно потерлась лицом о его волосы.
— Ни в чем не была так уверена, как в этом, — пробормотала она. — Но я не
хочу тебя разочаровать. Ты такой прекрасный, Эндрю. Ты никогда не сделаешь и
не скажешь ничего, что могло бы расстроить меня, — соглашаешься терпеть
рядом с собой капризную женщину, которая на каждом шагу выдумывает адские
препятствия, хотя и хочет заняться любовью не меньше тебя, — призналась
Грир.
— Что? — Одним внезапным движением Эндрю развернулся и обхватил лицо Грир
обеими ладонями. Он пристально смотрел в ее глаза, а потом опустил взгляд на
губы. — О, моя дорогая, — проговорил Эндрю. — Ты не можешь разочаровать
меня. И если все это были адские препятствия, то я надеюсь, они будут
повторяться каждый день. Ты просто уникальна, — подытожил он, сопроводив
свои слова мимолетным, но чувственным поцелуем. — Всего одну минуту, —
сказал он, вскочив на ноги и подходя к подносу с чаем, оставленному
хозяйкой. — Мозговой штурм отменяется. Спички на подносе. Только не
шевелись, я разожгу это чудовище.
Повернув хромированный ключ на правой части пода камина, Эндрю пустил газ.
Он чиркнул спичкой, и шипение тут же переросло в равномерное потрескивание,
когда пламя разгорелось.
— Ну вот, — произнес он, совершенно довольный собой. — Теперь это местечко
прогреется в два счета. — Эндрю бросил коробок спичек на каминную полку и
обернулся к ней, уверенно подбоченясь: его умелые руки упирались в узкие
бедра под лацканами пиджака. — Ну так на чем мы остановились?
— Этого мне, наверное, уже не вспомнить.
— Давай плащ.
— Мне пока еще холодно.
— Больше никаких отговорок, — настоял Эндрю. Выскользнув из пиджака, он
протянул ей руку. — Вставай. Я повешу их в гардероб, если это он и есть.
Выглядит скорее как древнегреческий гроб, который подняли и поставили
вертикально. — Наклонив голову, он, казалось, сосредоточенно разглядывал
вместилище. — Или, возможно, древнеримский — они были те еще любители
фруктов.
Грир поднялась, смеясь над его шуткой, и позволила ему снять с себя плащ.
Узкий массивный шкаф из орехового дерева стоял на небольшом расстоянии от
стены. Его передние дверцы украшали резные грозди винограда.
— Начинаю верить, что ты и правда сообразительный.
— Наконец-то, — ответил Эндрю. — Я тебе все время это повторяю. Но что
заставило тебя признать сию истину именно сейчас? — Он повесил их верхнюю
одежду на плечики и потянулся, чтобы зацепить крючки за штангу. Взгляд Грир
упал на тонкую полоску кожи, обнажившуюся у Эндрю на талии, и тягучее тепло
внизу живота стало закручиваться в спираль. Она жаждала этого мужчину. Он
пробуждал в ней инстинкты, которые она уже так долго в себе подавляла.
Грир сцепила пальцы в замок, чтобы удержаться от прикосновения к нему.
— Я читала книгу о типах... людей, — объяснила она.
— И что?
— Там говорилось, что сообразительность и склонность проводить неуместные
параллели неразрывно связаны друг с другом. Так что...
— Понимаю, — сказал Эндрю, перебив ее. Он подхватил дорожные сумки и
поставил их под высокий шаткий стол возле двери. — Я вижу древнеримские
памятники в гардеробах времен двадцатого века, и это значит, что я, скорее
всего, гений. — Эндрю улыбнулся одним уголком рта, чем окончательно очаровал
ее.
И внезапно Грир почувствовала, будто тысячи порхающих бабочек выбрались из
плена внутри ее. И ей стало легко, так легко, словно эти бабочки уносили ее
к небу. Все вдруг куда-то испарилось, кроме гибкого тела Эндрю, который
ловко выполнял незначительные дела, перемещаясь по номеру, и сглаживал таким
образом паузы в их разговоре. Зажмурив глаза, она крепко сжала руки на
груди.
— Грир. Грир, что такое? — проговорил Эндрю тревожно.
Когда она подняла веки, он стоял в нескольких сантиметрах от нее,
внимательно разглядывая ее лицо, и в его изумительных янтарных глазах
плескалось беспокойство. Бабочки вылетели на свободу, и вместе с ними —
эмоции, которые Грир все это время пыталась подавлять.
— Если ты не обнимешь меня прямо сейчас, я разлечусь на мелкие кусочки, —
торопливо проговорила она. — Ты мне нужен. Мне так много надо тебе сказать,
но каждый раз, когда я пытаюсь это сделать, только хожу кругами вокруг да
около. Эндрю, что со мной не так?
Он стремительно сжал Грир в объятиях. Крепко прижавшись ухом к его грудной
клетке, она вслушивалась в ровный стук его сердца — энергичный и
успокаивающий ритм, который, казалось, замедлял и ее сердцебиение.
— С тобой все в порядке, моя дорогая, — утешал он ее. — Кроме того, что ты
слишком долго была одна, а теперь немного боишься снова дать волю чувствам.
Уткнувшись подбородком в волосы Грир, Эндрю гладил ее ладонью по спине.
Запахи их тел смешивались в причудливый и пьянящий букет. Грир ощущала
аромат своих духов — тонкий, еле уловимый, он отдаленно напоминал запах
сандалового дерева; но это лосьон после бритья Эндрю, с примесью терпкого,
мужского запаха кожаных ботинок или ремня, затягивал ее бедра нитями тепла.
Тепла, томления и страсти. Встав на носочки, Грир обвила руками шею Эндрю.
Его колючая однодневная щетина только еще сильней заводила ее, и она
покрывала резкие линии его скул торопливыми поцелуями.
Эндрю поднял подбородок, и Грир прижалась губами к изгибу его шеи, а потом
потянулась к его уху и нежно укусила мягкую мочку, и тогда он склонил голову
и встретился с ней губами. Почти не раскрывая рта, он мягко и чувственно
прикасался к ее губам. Кончиком языка Эндрю дотронулся до уголка ее рта и
прошелся им по ее нижней губе, а затем постепенно проник дальше, плавно
скользя по гладким зубам и достигая нежной оболочки рта. Грир чув
...Закладка в соц.сетях
