Жанр: Любовные романы
Лунный прилив
...ого, как тебя увезли в воспитательный
дом еще младенцем, но однажды кто-то сказал мне, что тебя удочерили и
забрали в Штаты. Я был рад за тебя. Ты освободилась... от всего этого. Лучше
и теперь держись подальше, — посоветовал он.
— Конечно, — проговорила Грир, резко вставая. — Мы чужие друг другу люди,
вот и все. Прости, что расстроила тебя.
Расти положил руку на плечо Грир, заставив ее подпрыгнуть от неожиданности.
Он встал рядом с ней, оказавшись стройным мужчиной более высокого роста, чем
она предполагала.
— Это не то, что ты думаешь, — произнес он гораздо мягче, чем говорил до
этого. — Я скрываюсь от прошлого не ради собственного блага. Так дети в
большей безопасности. Когда они спрашивают, мы отвечаем, что мои родители
умерли. Нам показалось, что так будет проще. И как они теперь посмотрят на
меня, если вдруг обнаружат, что все это ложь?
— У тебя нет никаких причин бояться, что они могут что-то узнать. По крайней
мере, от меня. — Грир сосредоточенно изучала его лицо, затем опустила глаза.
Она невольно заставляла его вспоминать о прошлом. — Я бы хотела встретиться
с матерью, — тихо, но твердо проговорила она.
Расти шумно выдохнул:
— Ничем не могу помочь.
— Тебе так и не удалось найти ее?
Он избегал ее взгляда.
— Ничем не могу помочь.
Грир дотронулась до рукава его коричневого плаща.
— Ты все-таки разыскал ее, ведь так? Почему ты не хочешь сказать мне, где
она?
— Потому что иногда не стоит ворошить прошлое, — громко сказал Расти, но
затем понизил голос. — Такая мать вовсе не мечта ребенка. Ни тебе домика с
кустами роз на участке. Ни запаха печеного пирога, разносящегося по уютным
комнатам. Мы были не нужны ей еще тогда, черт подери. Не нужны и сейчас.
От слов брата Грир поежилась. Как и от скупой слезы, которую он смахнул со
злостью.
— Мне так жаль, — произнесла она. — Мне ничего другого не приходит в голову,
но мне действительно жаль. Последнее, к чему я стремилась, — заставить тебя
заново пережить все это.
— Я знаю.
— Но, Расти, это вопрос, который я сама должна решить для себя. Ты скажешь
мне, где ее искать? — Взывая к брату, Грир коснулась его руки.
— Тебе не стоит туда идти. Она... у нее тоже другая жизнь.
— Прошу, подскажи мне адрес матери. Может быть, я никогда и не воспользуюсь
им, но так у меня, по крайней мере, будет ощущение, что она настоящая.
Расти медленно потянулся к нагрудному карману рубашки и вытащил сложенный в
несколько раз лист бумаги.
— Я предчувствовал, что ты попросишь об этом и что переубедить тебя будет
невозможно, — сказал он. — Но я, по крайней мере, попытался. Теперь остается
только надеяться на то, что ты все же решишь не ходить.
Грир сжала бумажку в руке, и Расти обхватил ее пальцы ладонью. На его лице
запечатлелась смесь отчаяния и тоски.
— Не переживай, — сказала она, выдавив улыбку. — Я крепкий орешек, так же
как и ты. Со мной ничего не случится.
— Когда ты родилась, я пребывал далеко не в восторге от младенцев. Мне
казалось, что ты уродливая и слишком громко ревешь. Но наша мама повторяла,
что ты самый чудесный малыш, которого она когда-либо видела, — и похожа на
ангела. Мать никогда не хотела причинить нам боль, но она была слишком юной
и бедной, чтобы что-то сделать для нас. Может быть, нам удастся просто
смириться с этим?
Грир на глаза снова навернулись слезы.
— Не знаю, — ответила она. — Пока я еще не знаю.
Расти взглянул на часы:
— Мне нужно возвращаться. Есть кое-что, о чем я хотел бы тебя попросить.
— Все, что угодно. — Все равно они больше никогда не встретятся.
— Если ты все же решишь увидеться с матерью — кстати, ее фамилия теперь
Хоукер и она замужем за железнодорожным техником из Лондона... — Расти снова
накрыл ее руку ладонью. — Так вот, если увидишь Руби, не говори ей, где я.
Мне, конечно, с трудом верится в то, что она спросит об этом, — и прекрасно,
если не спросит.
Грир кивнула и в порыве чувств потянулась, чтобы обнять его. Каково же было
ее удивление, когда и он потянулся ей навстречу.
— Прощай, Расти. Обними за меня детишек и иногда вспоминай обо мне.
Он повернулся и стремительно пошел прочь. Грир проследила за тем, как брат
пересек лужайку и в несколько прыжков преодолел череду ступенек. На
последней он обернулся и поднял руку в знак прощания. Грир помахала в ответ
и прижала подушечки пальцев к воспаленным векам. Когда она отняла руки от
лица, Расти уже не было.
Грир мерила шагами комнату от кровати до окна. Не раньше чем завтра вечером,
сказал Эндрю, когда звонил ей из Салисбери. Завтра вечером они уже будут
вместе.
Она сошла с автобуса, курсировавшего от вокзала, и только-только вошла в
пансионат, когда миссис Файндлэй уже готова была повесить трубку. Эндрю
разыскал расписание поездов из Борнмута и вполне удачно рассчитал, к какому
времени Грир должна вернуться домой.
Его главной заботой, казалось, была пропущенная поездка за город с Симоной,
которую они запланировали на конец этой недели. Перед вечерней консультацией
у Эндрю было мало времени, чтобы обсудить, как прошел день Грир, поэтому,
повесив трубку, она чувствовала себя обиженной и одинокой. Завтрашний день
еще так не скоро, а ей хочется быть рядом с ним прямо сейчас.
Она вела себя глупо. Зрелые женщины самостоятельно разбираются со своими
проблемами. От встречи с Расти нельзя было ожидать ничего иного. Брат был
прав. Приезд сестры, о которой он ни разу в жизни не обмолвился семье, был
чреват ненужными неприятностями.
Бумажка с лондонским адресом Руби Хоукер лежала, придавленная керамической
фигуркой пуделя, на подоконнике. Грир вытащила листок и спрятала его в
кошелек. Эмоциональное напряжение все нарастало. Короткий сон, а после
прогулка в город и ужин в ресторанчике проветрят ей мозги. И она в конце
концов решит, доводить ли до конца поиски матери.
Грир уже стянула один ботинок, когда различила на лестнице шаги миссис
Файндлэй.
— Вас хочет видеть доктор Уилсон, миссис Бэкетт. — Тяжелое дыхание хозяйки
было слышно через закрытую дверь. — Сказать ему, чтобы поднялся?
— Нет. — На долю секунды Грир впала в ступор.
— Тогда чтобы подождал в гостиной?
Зачем Бобу Уилсону понадобилось видеть ее?
— Да. Попросите его подождать, я сейчас спущусь, — отозвалась она через
дверь.
Опершись о стул для равновесия, Грир снова натянула ботинок и расправила
юбку от костюма из верблюжьей шерсти. После путешествия на поезде она
чувствовала себя несвежей. Провела расческой по волосам, в спешке помыла
руки. Что же такого страшного было в мысли о предстоящей беседе с Бобом
Уилсоном — пусть даже наедине, что заставило ее внутренности съежиться и
затрястись, подобно желе?
Дверь в гостиную была распахнута. Приклеив на лицо уверенную улыбку, Грир
прошагала в комнату, но тут же резко остановилась. Боб сидел на краю дивана,
склонив голову и зажав ладони коленями.
Она кашлянула.
— Привет, Боб. Вот так сюрприз.
Самый что ни на есть настоящий. Когда он поднял голову, Грир поразили фиолетовые круги у него под глазами и
густая, темная щетина на щеках, вовсе не похожая на легкую утреннюю
небритость. На нем были линялые джинсы и темно-синяя водолазка, пузырящаяся
на локтях.
— Сюрприз? — Боб поднялся с дивана так, словно каждое движение давалось ему
с трудом. — Прошу прощения за то, что вот так внезапно нагрянул, —
проговорил он. — Но я подумал, что пришло время нам узнать друг друга
получше.
Грир нахмурилась. Его слова были полной бессмыслицей, а сам он выглядел так,
как будто не спал неделю.
— Потому что Эндрю, кажется, серьезно увлекся тобой, я в этом смысле, —
добавил он, скользя взглядом по комнате. — Может быть, здесь найдется более
уединенное место, где мы могли бы поговорить?
Резким движением правой руки он указал на тесную комнатку.
Только через мой труп. — О нет-нет. Здесь нас никто не побеспокоит. — Грир плотно закрыла дверь и
присела на стул напротив дивана. Ее сердце колотилось как бешеное.
Боб улыбался, но его глаза оставались серьезными.
— Должно быть, ты гадаешь, зачем я пришел.
Это еще слабо сказано. Грир изучала ногти, подыскивая подходящие слова.
Диван скрипнул, когда он тяжело опустился на подушку.
— Ничего, если я буду сидеть?
Грир кивнула. Он нервничал — и даже сильнее, чем она.
— Что случилось, Боб? Ты ведь приехал сюда не для того, чтобы просто
поболтать о том о сем, — сказала она в надежде, что он скорее перейдет к
сути.
— Ну конечно же нет, — ответил Боб, повышая голос. — Извини. Я не собирался
кричать, но все это действительно очень важно, да и последние дни были не из
легких. Просто выслушай меня, это не займет много времени. А потом сама
сможешь решить, как тебе поступить.
Грир не ответила. Боб огляделся и пристроил локоть на спинку дивана.
— Не знаю, что именно тебе рассказал Эндрю обо всей этой заварушке с
Кувером. О слушании и так далее. Но ты для него действительно много значишь,
и, похоже, это единственное, что может удержать его от того, чтобы выбросить
свою карьеру в помойку.
Грир поежилась и вовсе не от холода.
— Продолжай, — спокойно произнесла она.
Внезапно Боб резко поднялся и принялся шагать по комнате.
— Умер мальчик... ты это уже знаешь. Очень печально. Но, черт возьми, никто
не сможет ничего сделать, чтобы его вернуть. А Эндрю все никак не может
этого понять. Все жаждет крови и возмездия — съехал на чести и тому подобной
чуши. — Он помолчал, запустив руку во взъерошенные волосы. — Я пришел сюда,
чтобы просить тебя удержать Эндрю от разрушения собственной жизни.
— Боб. — Поднявшись, Грир поравнялась с ним. — Эндрю рассказал мне, как все
было. Он верит в то, что сумеет выиграть дело. Почему ты не поддержишь его?
— Поддержу чем? — прокричал он, угрожающе возвышаясь над ней. Взгляд его
светлых глаз испепелял ее. — У него нет ни одного доказанного факта, а у
Кувера целая колода подтасованных карт. Если Эндрю не остановить, меньше чем
через две недели его припрут к стенке. А если его уничтожат, я этого не
перенесу. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Она ошибалась насчет Боба Уилсона. Он и правда беспокоился об Эндрю. Да так,
что совсем обезумел от переживаний.
— Да, — ответила Грир. Дотронувшись до его руки, она несколько раз провела
ладонью по его предплечью. — Я все понимаю. Но не знаю, чем могу помочь. Как
ты и сказал, Эндрю настроен решительно. Он искренне верит в то, что делает,
и я сомневаюсь, что хоть кто-нибудь в состоянии подорвать его уверенность.
— Но ты попытаешься? — Схватив ее руки, Боб крепко стиснул их. — Правда?
Когда она закрыла за Бобом дверь, в висках у нее стучало. Да, она поговорит
с Эндрю — пообещала Грир. Нет, она понятия не имеет о том, что скажет ему и
как. И в довершение всего Эндрю никогда не узнает о том, что Боб встречался
с ней.
Грир медленно поднялась по лестнице, ощущая ноющую боль в бедре — впервые за
все эти дни. Что побуждало Эндрю добиваться слушания? Должно быть, чувство
справедливости и опасение, что трагедия, подобная смерти Майкла Дрэйка,
может произойти снова. Но и Боб ведь тоже знает все детали, и он не менее
принципиален. Само собой, он обеспокоен так же, как и Эндрю, раз видит в
Кувере потенциальную угрозу.
После беспокойной ночи и череды сумбурных снов Грир с трудом дождалась
времени завтрака и поскорее спустилась в столовую. От мысли о том, что
сейчас она увидит суровое лицо миссис Файндлэй, на душе у нее потеплело.
Раздавшийся спустя двадцать минут телефонный звонок уничтожил остатки ее
спокойствия, и она с тревогой посмотрела на дверь столовой. Она не готова
разговаривать с Эндрю. Или готова? Грир подождала, собирая крошки от тостов
вокруг тарелки. И только когда хозяйка принялась с жаром описывать кому-то
свои последние проблемы, Грир поняла, что звонят не ей.
День тянулся медленно, и с каждой минутой ее напряжение росло. Единственным,
кто мог бы успокоить ее, был Эндрю. Пока Грир не увидится с ним, она будет
ощущать себя пешкой в игре, в которую играть вовсе не соглашалась.
Глава 15
Грир постучала в боковую дверь Рингстэд-Холла уже в четвертый раз, затем
отошла, чтобы заглянуть в окна Эндрю. Свет не горел. Правда, он бы и не стал
включать свет в три часа дня.
Маленький
астон
, небрежно оставленный возле гаража, подсказывал, что
хозяин вернулся домой. Так где же он? Ей нужно было предварительно позвонить
по телефону, прежде чем выкладывать целое состояние за такси, которое
высадило ее здесь и уехало.
Может быть, он в душе. Грир в нетерпении дернула за ручку двери. Та легко
поддалась, и Грир ступила в коридор.
— Эндрю! — Ее голос эхом отразился от стен. — Эндрю! Ты здесь?
Одинокое местечко, подумала она. Холодное и безмолвное.
Пульс в висках бешено стучал. Она покусала губы. Ну, это уж слишком. В
последний день на нее обрушилось чересчур много проблем, требовавших
мгновенного разрешения.
Грир быстро поднялась по ступенькам, ускоряя движение с каждым шагом, так
что в личное крыло ворвалась едва ли не бегом.
— Эндрю! — крикнула она, идя по длинному коридору. Его кабинет, ванная,
гостиная и, наконец, спальня. Все двери распахнуты, и везде пусто.
— Ты где? — невнятно пробормотала Грир. Его медицинский портфель и вчерашний
чемодан стояли на полу возле кровати. Она подняла чемодан — все еще не
разобран. Но плащ и костюм были брошены на стул в углу комнаты, а туфли
валялись рядом с распахнутым гардеробом.
Грир подняла шелковый галстук в полоску, соскользнувший на пол, и подошла к
окну. Воздух весь день был тягостно неподвижен, как будто перед бурей. Но с
приближением сумерек подул легкий ветерок. Шторма не будет, решила Грир. А
жаль. Все окружавшие ее вещи и события, казалось, только беспрестанно
набирали обороты, вовсе не обещая разрешения.
Чувствовал ли Эндрю такое же напряжение? По идее должен был — учитывая, что
приближалось слушание. И вряд ли чувства к ней спасают его. Боже, ведь он
окончательно во всем ей признался, и Грир убедилась в том, что ничто
человеческое ему не чуждо. Вчера Эндрю пообещал связаться с ней, когда
вернется из Салисбери. Очевидно, что-то изменило его планы. Может быть,
нежелание снова столкнуться с сексуальной неудовлетворенностью? У Грир не
было никакого права ожидать, что терпение Эндрю будет бесконечным. Да она и
сама не очень-то довольна таким положением дел. Они просто обязаны как можно
скорее привести в порядок весь этот хаос, разрастающийся вокруг них как на
дрожжах.
Должно быть, он на улице. Грир повесила галстук Эндрю на костюм. Подняв
голову, она заметила шкатулку Гуммеля, наполовину спрятанную за высокой
кипой книг на маленьком столе. Пастельные тона ее корпуса нельзя было не
узнать. Она застыла на месте, пытаясь справиться с подступавшими слезами.
Подбородок задрожал. Когда-то она уже держала в руках эту злополучную, но
прекрасную музыкальную шкатулку. Забыв про замечание Симоны по поводу
игрушки, Грир не заметила ее той ночью, когда оставалась у Эндрю.
Найди его. Эхо ее сбивчивых шагов разнеслось по пустым
комнатам, двигаясь вслед за ней по направлению к заднему двору.
Ей еще ни разу не доводилось быть в его саду. Куда мог направиться Эндрю?
Она осмотрела рощицу, покрывавшую холм за домом, и двинулась вдоль линии
горизонта на восток. Может быть, он там? Грир торопливо взобралась по
ступенькам на пологий зеленый лужок с прудом, окруженным высокими стрижеными
кустами. Ветер волновал глянцево-зеленую гладь воды, продувая Грир со спины.
Все остальное было недвижимо. Этакая мистическая обстановка времен прошлой
эпохи.
Колени у Грир подгибались. По небу зловеще крались серые тучи. Еще час, и
стемнеет. Грир повернула к тропинке, ведущей к океану. Спуск был крутой, и
сила гравитации заставила ее перейти на легкий бег. Ей бы стоило подумать о
том, как вернуться в Уэймут, а не бегать по пустынным владениям, разыскивая
мужчину, который вполне мог решить, что больше не хочет ее видеть.
Утес, к которому она вышла, обрывался так резко, словно землю отсекли от
воды гигантским топором. И здесь Грир увидела Эндрю. Она безошибочно узнала
его черные волосы и высокое вытянутое тело. Он медленно двигался вдоль
кромки утеса. Даже с большого расстояния было очевидно, что Эндрю расслаблен
и никуда не спешил.
Черт бы его побрал. Пока Грир едва ли не разрывалась на
части от волнения, он спокойно наслаждался вечерним променадом. Оглядевшись,
она обнаружила место, откуда горный козел или еще кто-то, привыкший к
рельефу местности, должно быть, спускался к берегу. Ноздри Грир раздулись от
ярости. Любой, кто пышет злостью так, как она, с легкостью справится с этим
крутым каменистым спуском.
Не успела она сделать первый осторожный шаг вниз, как маленькие камешки
стали осыпаться у нее под ногами. На следующем шаге она споткнулась и с
глухим звуком упала, больно ударившись о землю.
Черт, черт, черт.
Она до него доберется — и выскажет все, что думает о нем.
Вокруг нее прыгали разноцветные солнечные зайчики. Они с Кейси детьми
обожали бегать: когда спускаешься по склону горы, можно наслаждаться
скоростью и ни о чем не думать. Цепляясь за ветки деревьев, Грир продолжала
разгоняться. Мышцы икр и бедер тянуло, но она не сбавляла шага. Пару раз она
поскользнулась и ободрала кожу на руках. В сторону Эндрю она не смотрела.
Вот и подножие. Остановившись, Грир глубоко вздохнула. Легкие обожгло
воздухом, словно она долгое время была под водой. Гравий колол ступни, пока
Грир не дошла до песчаной полоски. Эндрю теперь был справа от нее,
неподалеку. Она поравнялась с ним, но пробежала мимо, спускаясь ближе к
океану.
— Грир! Остановись!
Ее захлестнул порыв дикой злобы. Почему она должна останавливаться? Потому
что он так велел? Волны прибоя лизнули ее ботинки.
Эндрю догнал ее.
— Ради всего святого! — прокричал он. — Остановись. Что с тобой такое?
— Тебе виднее. — Слова обдирали пересохшее горло. — Не ты владелец этого
пляжа, а мне хочется бегать.
— Твое бедро недостаточно окрепло, — не отступал Эндрю. — Должно было, но не
окрепло.
Грир разразилась слезами, уже не таясь. И что такого?
— Не говори мне, что должно быть, а чего не должно. И что я могу! —
пронзительно выкрикнула она.
— Прекрати, — твердо сказал Эндрю. — Если не хочешь, чтобы я силой заставил
тебя остановиться.
Морщась от боли в бедре, Грир все же продолжала бег. Впереди нее в океан
спускалась длинная скалистая коса. Но прежде чем она добралась до нее, Эндрю
подбежал и преградил ей дорогу. Столкнувшись с Грир, он остановил ее бег,
упершись кулаками в бедра.
— Отойди с дороги, — угрожающе произнесла она. Спотыкаясь, она попыталась
обойти его сначала с одной, затем с другой стороны и шумно выдохнула, когда
он поймал ее за руку.
— Довольно, Грир! — кричал он, в гневе тряся ее за плечи. — Хватит.
Бросив на нее пристальный взгляд, он резко отпустил ее. Из-за мощного толчка
задник ее ботинка попал в мягкий гравий, и она стала падать вниз.
— Вот дуреха, — вспылил он, когда его попытка схватить ее не увенчалась
успехом и он сам потерял равновесие. — О господи.
Оттолкнувшись всем весом своего тяжелого тела, Эндрю задел ее левым
предплечьем, причинив тем самым нестерпимую боль. Он быстро перекатился
вбок, и Грир смогла свернуться в клубок возле него.
Тут же перегнувшись через нее, Эндрю откинул назад ее волосы, бережно держа
ладонью затылок.
— Милая, — прошептал он. — Лежи спокойно. Где болит?
— Живот, — прохрипела она.
Его пальцы сразу же ощупали ее тело.
— Все в порядке, слава богу, — произнес он. — Просто задержка дыхания. Но
какого черта ты все это устроила?
— Я в бешенстве.
— И поэтому ты решила спуститься сюда и бегать, как маньячка? Из-за чего ты
в бешенстве? И хорошо бы ты сказала правду.
Дыхание возвращалось к Грир — вместе с новой волной гнева.
— Когда звонил, ты не мог говорить ни о чем, кроме Симоны.
Эндрю подхватил Грир на руки и поднялся с колен, продолжая сжимать ее.
— Ты ревнуешь к маленькой девочке, к которой я испытываю нежные чувства? И вот так меня наказываешь?
— Отпусти меня, — потребовала она. Но из его мертвой хватки было не
вырваться. — Я ни к кому не ревную.
Но все навалилось слишком внезапно. Еще один день — и я просто сойду с ума,
не понимая, что происходит и как со всем этим разбираться.
— Хорошо. — Эндрю набирал шаг. — Я знаю, что ты чувствуешь. Мы высушим твои
ноги и поговорим о наших проблемах. Ну или о твоих.
Грир в ярости металась у него на руках.
— Я тебе не безмозглая малолетка, Эндрю, — проговорила она. — Тебе
недостаточно просто погладить меня по головке, чтобы все разрешилось. Ты
находишься в таком же эмоциональном раздрае, как и я, и, чтобы решить твои
проблемы, нам остается только заняться любовью.
— Заняться чем? — Эндрю чуть не уронил ее. — Ушам своим не верю. — Он словно
говорил сам с собой. — А впрочем, теперь верю.
Подтянув Грир к груди, он прижал ее голову к своему плечу и ускорил шаг.
Грир попыталась что-то сказать, но ей помешали ткань его черного спортивного
свитера и их быстрое движение по неровному гравию. Она ожидала, что Эндрю
отпустит ее, взойдя на утес. Но он только еще крепче прижал ее к себе,
обхватив одной рукой талию, а другой — ягодицы, и, не замедляя шага,
принялся взбираться дальше.
И только когда они добрались до кабинета Эндрю, он позволил Грир встать на
ноги. Усадив ее на одно из кожаных кресел, стянул обувь с ее ног.
— Эндрю... — начала она.
— Ничего не говори.
Гнев испарился, и ему на смену пришли сожаление и стыд. Грир беспомощно
наблюдала за тем, как Эндрю вышел из комнаты и тут же вернулся с полотенцем
в руках.
— Мне так жаль, — выпалила она. Должно быть, он считает ее сумасшедшей. По
крайней мере, она-то считала себя сумасшедшей. Или хотя бы на время
потерявшей рассудок.
В ответ на это Эндрю лишь посоветовал ей как можно тщательнее растирать ноги
полотенцем.
Она шумно вздохнула и тяжело откинулась на спинку.
Эндрю уселся на пол, скрестив ноги и не выпуская ее ступни из рук. Он
принялся аккуратно растирать их ладонями.
— Ты чертовски напугала меня там, Грир. А потом привела просто в дикое
бешенство. — Эндрю помолчал, чтобы его слова дошли до нее. — Но в одном ты
права, — добавил он. — Так не может продолжаться. Нам нужно разобраться в
себе — поодиночке или вместе.
— Да, — только и смогла ответить Грир.
— Готова спокойно поговорить обо всем?
— Да.
Он поднял одну ее ступню.
— Какая крохотная ножка. — Его губы слегка коснулись подъема стопы. — Давай,
ты первая.
— О, Эндрю. — Грир на ощупь нашла теплое тело Эндрю, обвила руками его шею и
стала опускаться на пол, пока они не соприкоснулись бедрами.
— Скажи мне, — сказал он охрипшим голосом. — Что случилось?
И наконец она излила ему душу. Пересказала встречу с Расти. То, как он
пытался убедить ее не видеться с матерью. Каково это — знать, что ее брат
жив и здоров, но она, возможно, никогда больше его не увидит. Все это время
Эндрю нежно прикасался к Грир, гладил по спине, пока ее слова не смешались
со слезами и торопливыми влажными поцелуями, которыми она, изредка
всхлипывая, покрывала его подбородок и скулы.
— Я так и не спросила, как их зовут, — огорченно пробормотала она.
— Кого? — задавал Эндрю наводящие вопросы.
— Мальчиков. Сыновей Расти. Моих племянников. Или его жену. Наверное, у него
с собой были и фотографии. По крайней мере, я могла бы узнать, как они
выглядят.
— Иногда не стоит ворошить прошлое.
Грир резко отстранилась и опять села в кресло.
— Все так говорят. Но кто это решает, Эндрю? Кто решает, что стоит ворошить,
а что нет? Ты?
Нахмурившись, он попытался взять ее за руку.
— Нет. — Грир выпрямилась. — Твоя собственная жизнь тоже идет кувырком.
— Тут тебе не о чем беспокоиться, — сказал Эндрю.
— Разве? Думаешь, я не переживаю из-за всего, что с тобой происходит? Меня
дико волнует то, что тебя расплющат на этом идиотском слушании. Ты так
любишь свою работу; а если все поверят в то, что Уинстон Кувер прав, а ты
ошибаешься, и он вывалит всю эту ложь, в которую только рада уверовать кучка
его приятелей, — говорила она, и ее дыхание сбивалось. — Тогда они отберут у
тебя возможность заниматься любимым делом, а ты этого не вынесешь.
...Закладка в соц.сетях
