Жанр: Любовные романы
Лунный прилив
...м-нибудь осветить дорогу. А то по ночам ты ничего не видишь.
Она устало потерла лоб. Теперь Эндрю станет притворяться, будто последнего разговора вовсе не было.
— Дай мне руку.
Не прикасайся ко мне... пожалуйста. Когда Грир не
двинулась с места, Эндрю отнял ее пальцы от лица и аккуратно извлек ее из
машины.
С каждым шагом ее голова все сильнее гудела от напряжения. Сейчас им
предстоит новый спор — еще несколькими обвинениями и признаниями больше, а
ради чего? Они не созданы друг для друга, как бы ей ни хотелось поверить в
обратное. У нее своя жизнь, за тысячи километров отсюда, а у него своя —
здесь. Когда-нибудь Эндрю будет благодарен ей за это решение. Почему же он
сейчас не понимает этого и не дает ей спокойно уйти? Открыв входную дверь,
Эндрю пропустил ее вперед.
— Хочешь выпить чего-нибудь согревающего? — миролюбиво предложил он.
— Нет, спасибо. — Гораздо проще было не поднимать на него глаз.
— Тогда сразу пойдем наверх. — В его голосе звучала фальшивая беззаботность.
— Я налью себе двойную порцию чего-нибудь покрепче. — Глубоко вздохнув,
Эндрю продолжил: — Вот уж денек. Пара деньков — и ночей. Должно быть, ты
измотана. По крайней мере, я-то уж точно.
Как мне жаль, что тебе приходится так тяжело. — Мы оба как следует не спали последние две ночи, Эндрю. Мне действительно
нужно хорошо отдохнуть перед завтрашним днем. Ты не против?..
—Против, — оборвал он ее. — Я против каждой секунды этой неразберихи,
которую ты решила устроить.
Они зашли в гостиную, и Грир в смущении остановилась возле двери. Эндрю
направился прямиком к шкафу с застекленными дверцами и достал графин и два
бокала.
Желудок Грир, казалось, прирос к спине.
— Я ничего не хочу, — промямлила она.
Он поставил бокалы на стол и наполовину наполнил их прозрачной жидкостью.
— Бренди, — сказал Эндрю, не обращая внимания на ее слова. — Он нас согреет.
Я разожгу камин.
— Пожалуйста, Эндрю, — настаивала она. — Не утруждай себя. Мне нужно ехать.
— Ничего тебе не нужно! — крикнул он и судорожно провел рукой по лицу. — Я
прекрасно понимаю, что тут происходит, но я это так не оставлю. Ты меня
слышишь? Не оставлю.
— Не кричи, — прошептала Грир. — Ты кажешься таким чужим, когда вот так
кричишь.
— Извини. — Эндрю протяжно и шумно выдохнул. — Я и сам себе кажусь чужим.
Все это какая-то бессмыслица, и я чувствую себя беспомощным. Между нами
теперь уже ничего не стоит, Грир. Ничего.
Если бы только он был прав. Но его взгляд затуманен, и он не может заставить
себя посмотреть правде в лицо.
— Эндрю, — тихо начала Грир. — Какое-то время я была согласна с тобой...
Наше совместное будущее казалось мне возможным. Но только потому, что мне
отчаянно хотелось верить в это. На нашем пути много препятствий. Я ведь не
из тех самодовольных владелиц огромных поместий. Мне необходимо то место в
этом мире, которое я отвоевала себе в Сиэтле, а воссоздать его здесь я не
смогу. — Ее голос дрогнул, но она твердо вознамерилась договорить до конца.
— Со временем тебе удастся понять, что я имела в виду... и узнать другие мои
мотивы тоже. Давай просто смиримся с тем, что препятствия непреодолимы, и не
будем перечислять каждое из них. Это слишком болезненно — для нас обоих.
Ложись в кровать и попытайся заснуть. Завтра ты увидишь все в ином свете. Я
смогу добраться до Уэймута самостоятельно.
Эндрю прожигал взглядом Грир, и с каждым мгновением его лицо мрачнело.
Поднеся бокал к губам, он сделал глоток, не отрывая от нее взгляда.
— Очень убедительно, — проговорил Эндрю, приблизившись к ней. — Примите пару
таблеток аспирина, запейте большим количеством воды и ложитесь в постель. К
утру вам полегчает. — В нотках его голоса было нечто зловещее, и по ее
позвоночнику пробежали мурашки. — Очень напоминает мои медицинские
предписания. Вот только мне не полегчает утром, если тебя не будет рядом со
мной.
— Я не могу быть рядом.
Эндрю схватил ее за локоть, и Грир отвернулась.
— Не можешь? Может, ты не хочешь остаться со мной? Да ты просто сбегаешь.
— Нет!
Его смех пронзил ей сердце.
— Прямое попадание, любовь моя? Все так и есть, ты сбегаешь. И мы оба знаем,
по какой причине. Ты не думаешь, что пора признаться — уж мне-то в
особенности?
Отойдя на несколько шагов от него, Грир устремила на стену невидящий взгляд.
— Ты не знаешь настоящей причины. Не можешь знать. — Внезапно Грир осознала,
что единственный выход — сказать ему правду. — Я больше не могу иметь детей,
— открылась она ему.
Он не отвечал. Может быть, не услышал?
— Мне сделали гистерэктомию несколько месяцев назад. Я бесплодна.
Эндрю со стуком опустил бокал на кофейный столик.
— Я знаю, — ответил он. — Знаю еще с тех пор, как мы ездили в Гернси.
Грир показалось, что она сейчас оглохнет от биения собственного сердца.
— Откуда? — спросила она. — Ты ничего мне не говорил.
— Это не от меня требовалось что-либо говорить, — произнес Эндрю. — Чтобы
быть со мной откровенной, ты должна была мне доверять. Я понимал, что ты
будешь готова рассказать мне об операции, только когда я получу твое
доверие. — Грир ожидала, что Эндрю будет вне себя от злости, но его голос
наполнила лишь печаль. — Я задавался вопросом о втором шраме у тебя на
животе, — продолжил он. — И все разъяснилось, когда я упомянул о
беременности. Ты сломалась. И еще ты всегда нервничала в присутствии Симоны.
Сначала я думал, что мне это только кажется, но потом понял. Тебе больно
находиться рядом с детьми. Мне так жаль, Грир. Если бы только Коллин...
— Ш-ш. — Грир резко повернулась к нему. — Я начинаю привыкать к этому, —
уверила она его. — Уже привыкла. И мне больше не больно находиться вместе с
Симоной — я в нее влюбилась. А Коллин было не спасти. И винить тут некого.
Господи, хоть бы Эндрю понял, что не должен чувствовать свою вину. Он сжал
ее руку.
— Почему ты не сказала мне раньше?
— У тебя должны быть свои дети, Эндрю. Я никогда не встречала мужчину,
настолько подходящего для роли отца.
Перед ее взглядом мелькнули его острые локти, и он уперся руками в бедра.
— Спасибо. Ты не ответила на вопрос.
— Я не смогу подарить тебе детей.
— Тебя саму удочерили.
— Да.
— И родители любили тебя, как своего собственного ребенка, — продолжил он
рассудительно. — Почему же у нас не получится? Я всегда искренне
привязывался к детишкам, с которыми мне доводилось знакомиться. Так что мне
уж точно удастся полюбить еще парочку тех, что нам посчастливится иметь.
— Из твоих уст все звучит так просто, — сказала Грир. — Но на самом деле это
не так, Эндрю. Ты заслуживаешь лучшего, а я не могу тебе этого дать. Мы не
созданы друг для друга.
— Ты просто изобретаешь кучу предлогов, чтобы сбежать, любимая. — Тон его
голоса задел ее за живое. — Да что с тобой такое? Боишься рискнуть?
Поддаться чувству и принять на себя обязательства из страха, что это не
продлится вечно?
— Прекрати, — выпалила она. — Я не такая. Через это я уже прошла. — Внезапно
Грир отчаялась хоть что-нибудь объяснить ему. — Я справилась со всеми
делами, которые запланировала, — резко сказала она. — Знаю, что я
полноценная женщина во всем, кроме одного. И я смирилась с этим. Дети больше
не вызывают во мне бурю отчаяния. Мои родственники оказались не той
сказочной семьей, о которой я грезила, но, по крайней мере, я нашла их и
встретилась с ними, и со временем я примирюсь и с этим тоже. Так что я не
сбегаю, — повторила она.
— Я тебе не верю, — сказал Эндрю, больно сжимая ее руку. — Что насчет риска?
Разве ты не боишься полюбить, потому что можешь снова потерять любимого? И
разве не поэтому пытаешься улизнуть от меня? — Его разозленное лицо было в
нескольких сантиметрах от ее.
Грир высвободилась из его хватки и рухнула в кресло.
— Я боялась снова дать волю чувствам, — с трудом выговорила она. — Но это
было заблуждением, и я осознала его. Любовь не обязательно ведет к потере. —
Последовала тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Эндрю. — Но иногда мы
думаем, что обрели что-то идеальное, а оно оказывается просто ошибкой, —
продолжила она. — Мы путаем с любовью наши желания, потребности и сотни
самых разных физических реакций... все это мешается с любовью. Вот что
произошло с нами. И давай закончим на этом, Эндрю... Позволь мне уйти, не
превращая все в кошмар. Нам было так хорошо вместе, и я хочу запомнить это
время, — взывала она к Эндрю, но он только повернулся к ней спиной. Она
чувствовала его боль и гнев.
— Как-то не сходится, — проговорил Эндрю, не оборачиваясь. — Если ты
достигла всех своих грандиозных целей и тебе хочется верить в то, что мы
можем быть вместе, — почему же ты уходишь?
Грир потянулась ко второму бокалу. Отпив слишком много бренди за раз, она
закашлялась — напиток нещадно жег горло.
— Я должна, — ответила Грир. Слезы, навернувшиеся на глаза, туманили взгляд.
— У меня своя жизнь в Штатах, свой бизнес. Мое место там.
— Чушь! — рявкнул он, резко обернувшись к ней. — Нет там ничего такого, что
не позволило бы тебе быть со мной. Ты просто сбегаешь, Грир. Ты чего-то
боишься. Ради всего святого, скажи чего. — Эндрю встретился с ней взглядом и
не отводил глаз — казалось, его ярость испарилась. Грир уронила голову и
устало потерла глаза.
Эндрю сел на край стола и попытался взять ее за руку.
— Если тебе приятней думать, что я боюсь, — пожалуйста, — ответила она. — Но
давай покончим с этим. У меня нет больше сил.
— А ведь знаешь, я мог бы переехать в Штаты. Мне предлагали множество
вакансий. И некоторые из них я даже всерьез рассматривал, — поведал он ей.
Грир пристально посмотрела на него:
— Но ни на одну ты не согласился. Почему?
— Я здесь прочно обосновался, — ответил он. — К тому же тогда я рассматривал
их только исходя из карьерных перспектив, которые, кстати, очень даже
неплохи. А сейчас у меня появились и личные обстоятельства.
— Ты обосновался здесь, — медленно повторила Грир. — И сколько времени
пройдет, прежде чем ты начнешь сожалеть о том, что отказался от того, над
чем работал... и от возможности иметь своих детей... отказался от всего
этого? — Она обвела рукой комнату. — Ты англичанин, Эндрю, до мозга костей.
— Я до мозга костей мужчина и человек. Я хочу быть с тобой. — Он сгреб
ладонью волосы.
— Только я не хочу дожить до того дня, когда ты посмотришь на меня и
вспомнишь, что я отняла у тебя все. Я этого не вынесу.
— Проклятье.
Он резко встал и подошел к дивану.
— Мое окно в мир. Ха. Вот бы у меня еще был стеклянный шар, в котором я
видел будущее — будущее, где все это уже наконец разрешилось счастливо. Что
мне еще сказать, чтобы убедить тебя?
Грир подошла к нему и положила руку на предплечье.
— Что ты доведешь до конца иск против Кувера, — приглушенно сказала она. —
Что ты не отступишься от планов, которые были у тебя, пока ты не встретил
меня.
— Это невозможно, — отозвался он. — Ничто не остается прежним, и рано или
поздно нам приходится менять жизнь. Даже если это приносит боль
Внутри у Грир все сжалось, будто от холода. Изменения приносят боль,
подумала она. Да, в первое время чувств Эндрю хватило бы на то, чтобы не
винить ее, но от этого принять его предложение было бы не менее эгоистично и
пагубно для них обоих.
— Эндрю, — сказала Грир. — Если ты отменишь слушание и согласишься на работу
в Штатах, кто будет следить за Уинстоном Кувером? Почти два года до пенсии,
так ты сказал? Ты не можешь уехать, а я не могу остаться. Вот и все. Я
всегда буду... помнить о тебе.
Слишком хорошо, чтобы разрушить твою жизнь. Дымчатые стекла вспомогательного терминала Сиэтл-Такома испещрили капли
дождя.
Боинг-747
выписал дугу и медленно двинулся к зданию аэропорта. Грир
вглядывалась в очертания подвижных фигур за тонированными стеклами, но лиц
было не различить. Кейси должна быть там — наверняка уже пробирается к входу
для пассажиров. Впервые за эти два дня слабый проблеск радости ослабил
хватку стальных тисков, сжимавших ей горло. Она дома.
Глухой стук телескопического трапа, присоединившегося к корпусу самолета,
оживил пассажиров, которые тут же стали подниматься с мест и рыться на
верхних полках для багажа. В кабину ворвался яркий луч дневного света —
открыли люк, и Грир тоже встала с кресла и двинулась к выходу, уклоняясь от
чужих локтей и стараясь не попасть в давку.
Улыбнись.
Кейси понятия не имеет о том, что происходило после того, как они
с ней виделись в последний раз. Когда-нибудь Грир ей расскажет — всему свое
время. А пока что она только коснется самых важных событий. Ее воображение
живо нарисовало образ Эндрю — изучающий взгляд его янтарных глаз, в которых
застыл вопрос. Грир медленно приближалась к выходу. Забудь его, только и
говорила она себе, с тех пор как они расстались. Но было глупо надеяться на
то, что ей удастся его забыть хоть когда-нибудь.
— Грир! Грир... мы здесь.
Пройдя таможенный досмотр, Грир подняла глаза и увидела белобрысую макушку
Кейси, возвышавшуюся над остальными встречающими.
— Привет, — проартикулировала она, пытаясь поднять руку, застрявшую внизу
вместе с тяжелым пакетом из дьюти-фри.
Джош Фидд — Грир он запомнился не таким моложавым и умиротворенным —
подхватил ее ручную кладь, как только сумел пробраться к ней через толпу, и
поставил сумки на сиденье.
— Мы по тебе скучали, Грир, — сказал он. Она удивилась: улыбка Джоша никогда
раньше не казалась ей задорной. — Ну-ка, дай на тебя посмотреть.
Но прежде чем Джош успел отступить на пару шагов, чтобы оценить ее вид,
Кейси буквально налетела на нее. Грир обняла высоченную младшую сестру,
пытаясь удержать слезы радости — и благодарности. При ближайшем рассмотрении
ее страдальческий вид, который она всеми силами пыталась спрятать, не
укрылся бы ни от кого. Чтобы как следует закрепить маску, требуется много
времени. Синяки под глазами она замазала тональным кремом, но стоит забыть
об осторожности, и боль в глазах раскроет все ее секреты.
— О, Кейс. Я так рада тебя видеть, — искренне произнесла Грир. — Уж теперь-
то ты, надеюсь, поведаешь мне свою страшную тайну. Я умираю от нетерпения
узнать, кто же этот загадочный незнакомец.
— Давай сначала доберемся до дома, — увильнула от ответа Кейси. — Мы
оставили машину на парковке. Я подъеду к выходу, а Джош пока поможет тебе с
багажом. — Кейси подняла сумки Грир. — Не хочешь поинтересоваться, не
обанкротился ли еще магазин?
— Еще чего! — воскликнула Грир. — Я такие увертки вижу за версту. Кто этот
парень — Джек-потрошитель?
Кейси снова опустила сумки на сиденье и вытянула левую руку. На безымянном
пальце красовалось кольцо с квадратным изумрудом, обрамленным бриллиантами.
— Оно великолепно, Кейс, — восторженно проговорила Грир. — Кто бы ни был
этот парень, у него отличный вкус, и он знает: ничто не подходит к зеленым
глазам так, как гигантские изумруды. Если у тебя случится дистрофия тканей
из-за его веса, мы всегда можем подвязать тебе руку, — пошутила она.
— Грир. — Кейси постаралась унять сестру, заливаясь краской.
— Что такое? — Грир перевела недоуменный взгляд на Джоша. — Я радуюсь, что
моя сестра наконец перестала встречаться с отморозками и нашла себе
богатенького мужа, а ей не нравится, что я поздравляю ее.
Джош засмеялся. Одной рукой он обнял Кейси, другой — Грир.
— Мне кажется, Кейси не нравится, что ты говоришь о ее избраннике так,
словно его здесь нет, — веселился он.
Грир перевела взгляд с пунцового лица Кейси на радостную физиономию Джоша.
— Вы двое? — Несколько раз она изумленно открывала и закрывала рот. — Ах вы
сорванцы. Почему вы мне не сказали? Я всегда видела в вас идеальную пару, но
даже не надеялась.
— Ты не против? — слабо улыбнулась Кейси.
— Против? — Грир чуть не сорвалась на крик. — Да новости лучше я не слышала
уже... очень долго.
Так они и стояли, крепко обнявшись, Кейси, должно быть, боялась, что она
воспрепятствует их с Джошем помолвке. Грир наконец позволила слезам хлынуть
из глаз и смешаться со смехом. В ее жизни был только один мужчина, в котором
она нуждалась, только один, кого она ни за что не смогла бы видеть с другой
женщиной, — и ей пришлось покинуть его.
Глава 21
Где-то в отдалении мелькнула вспышка из рыжих огоньков, подобная пестрой
макушке одуванчика. Грир проследила за тем, как она разрослась, а потом
растворилась в воздухе, и заперла машину, когда раздался новый залп
фейерверка.
Кейси бы хватил удар, узнай она, что Грир в одиночестве вышла из дома среди
ночи, однако теснившиеся тут и там компании, отмечавшие Новый год, создавали
иллюзию безопасности и незаметности.
Канун Нового года. Прошло шесть недель с тех пор, как она покинула Англию.
Если бы раньше Грир сказали, что эти шесть недель будут казаться ей самыми
длинными в жизни, она ни за что бы не поверила... Какая-то парочка подбежала
к ней, чтобы запустить жужжащий фейерверк, и Грир, рассмеявшись, зажала уши
ладонями.
Джош с Кейси уехали на вечеринку. Они упрашивали Грир пойти с ними, но она
предпочла остаться дома, сославшись на мигрень. Не такой уж нестерпимой была
ее головная боль, но ей требовалось надежное оправдание, чтобы остаться
одной этой ночью.
Грир пересекла Главную площадь, миновав стайку гуляк, разряженных в костюмы.
Они крутились хороводом, сначала в одну, потом в другую сторону, и
нестройным, но вдохновенным хором пели
Доброе старое время
. Поблизости
стали взрываться петарды, и она пустилась бежать.
Мимо смеющихся лиц. Мимо рук, хватавшихся за ее рукава в попытке привлечь к
шеренге, готовящейся танцевать конгу. Она позволила себе остановиться только
тогда, когда, пронесшись сломя голову по Пост-стрит, спотыкаясь сбежала по
ступенькам внешнего дворика
Бритмании
.
Тяжело дыша, Грир порылась в сумочке в поисках ключей и зашла внутрь.
Несколько секунд она стояла в темноте, пережидая, пока сердце успокоится.
Почему она не пошла вместе с Кейси и Джошем, а вновь предпочла отдаться
жалости к себе и даже создала для этого все условия? Грир откинула волосы и
прошлась по магазинчику, зажигая везде свет. В кладовой она сбросила с себя
куртку, поставила вариться кофе и включила радиоприемник. Мягкий джаз — тот,
что так нравился им с Эндрю.
Черт. Она сделала
глубокий, успокаивающий глоток воздуха. Сегодня она не станет думать об
Эндрю.
Пятясь и на каждом шагу ударяясь мысками об огромную коробку, она все-таки
втащила ее в магазин. Коробка прибыла неделю назад, как и другие посылки из
Англии, которые Грир все никак не решалась распаковать. На этой стоял
почтовый штемпель Салисбери. Значит, в ней прибыли изделия, заказанные у
городской церковной гильдии.
Усевшись на колени, Грир достала из кармана белых шелковых брюк перочинный
ножик. Не стоило бы работать в этом наряде. Он был просто возмутительно
дорогим и покупался специально для поднятия настроения. Блузка цвета морской
волны с искусственными потертостями была стянута сзади широкой лентой из
металлизированной нити вишневого, синего и черного цвета. Одеваясь этим
вечером, Грир думала об Эндрю. Он бы оценивающе посмотрел на нее и сделал
комплимент, от которого ее глаза приняли бы оттенок блузки...
Стоит ли ему позвонить? Грир бросила взгляд на телефон, и на ее ладонях тут
же выступил пот. Хватит ли у нее смелости? Канун Нового года, самое время
для пожеланий, особенно тем, кого... любишь. Она пересказала Кейси кое-что
из событий, приключившихся с ней во время поездки, и сестра принялась
изводить ее, требуя, чтобы та не разрывала отношений с Эндрю. Любовь
превратила ее младшую сестренку в прекраснодушную мечтательницу. С
остервенением набросившись на коробку, Грир сделала прорези в скотче и
отогнула картонки. Было бы пыткой, хоть и сладкой пыткой, вновь услышать его
голос. Она бы только расплакалась, и их разговор не принес бы им обоим
ничего, кроме боли. Если Эндрю вообще стал бы разговаривать с ней после
того, как ужасно они расстались. В любом случае, если в Сиэтле сейчас за
полночь, то Эндрю, должно быть, уже несколько часов спит крепким сном. И
скоро проснется под звуки того допотопного будильника.
Эндрю в постели, спит. Грир села на пол. Во сне он становится прямо-таки
неугомонным: руки всегда широко раскинуты, волосы взъерошены, а сам
брыкается ногами до тех пор, пока одеяла не оказываются скинутыми на Грир.
Она несколько раз украдкой наблюдала за тем, как он спит, любуясь его
грациозным телом, широкими плечами и узкими бедрами, мускулистыми ногами и
руками. Вообразив себе эту картину, Грир содрогнулась от нахлынувшего жара —
но не сексуального удовлетворения жаждала она сейчас, а всего лишь его
близости, звука голоса мужчины, который постоянно был в ее мыслях.
Грир потянулась к коробке и достала несколько пузатых пакетиков. Сначала она
бездумно смотрела на них, но потом улыбнулась, вспомнив об их забавном
содержимом. Церковные мыши. Крошечные керамические существа с колючими
усиками, гигантскими ушами и острыми носиками, задранными кверху. Этот
недорогой сувенир придется по вкусу детям, да и взрослым тоже. Грир решила,
что и на ее собственной кухонной столешнице церковной мышке найдется место.
Под пакетами с мышами она обнаружила ряд упакованных часов. Церковь
Салисбери славилась самыми древними в мире часами. Хитроумное изобретение
без циферблата времен тринадцатого века. Она точно не знала, как они
показывают время, но тем не менее принялась без промедления выставлять
маленькие копии часов на полку. Попозже она прочитает приложенную к ним
инструкцию.
Из кладовки раздался характерный свист, которым кофеварка знаменовала
окончание своей работы. Грир поднялась с пола и пошла за кофе. Из кладовки
она услышала, как хлопнула входная дверь, и кофейник с кружкой чуть было не
выпали у нее из рук.
Она не заперла дверь.
Боже правый. Сначала Грир хотела было спрятаться в крохотной кладовке. Но это ее не
спасет: грабителю ничто не помешает зайти сюда и обнаружить ее. Она
съежилась от нахлынувшего страха. Как можно быть настолько безответственной?
— Грир... ты здесь?
Она застыла. Кофе выплеснулся из кружки, когда она медленно опустила ее на
упаковочную корзину и толкнула дверь.
— Грир Бэкетт!
Этот голос мог принадлежать только ему. Грир ступила в торговый зал, сцепляя
и расцепляя пальцы.
— Я здесь, Эндрю, — прошептала она.
В одной руке он держал чемодан, а через другое плечо висела спортивная
сумка. Грир сделала еще шаг и остановилась. Накинутое поверх синего свитера
и серых брюк коричневое пальто сильно измялось. Лицо покрывала темная
щетина, подчеркивавшая резкие контуры губ и линии высоких скул, в глазах
светилась улыбка. Эндрю выглядел изумительно, и, если бы не безмолвное
напряжение между ними, она непременно бросилась бы к нему и задушила его в
объятиях.
— Что ты здесь делаешь? — наконец удалось выговорить Грир.
Он широко улыбался.
— Ты так и не прислала мне переводные картинки на машину, поэтому я решил приехать сам и купить их.
Смех застрял у нее в горле.
— Шутник. Клоунов все любят. — Она покраснела. — И все-таки, что заставило
тебя проделать путь в семь тысяч километров?
Его усталые золотистые глаза сверкнули.
— Нужно было увидеть тебя, — ответил Эндрю. — Чтобы наверстать шесть
отвратительных недель, которые мы с тобой не виделись. — Не отводя взгляда
от ее лица, он указал большим пальцем через плечо: — Дверь нужно всегда
закрывать, Грир. Мало ли какие маньяки тут шляются.
— Я забыла. —
Потому что теперь не могу сосредоточиться ни на чем,
кроме тебя. Грир стряхнула пыль с брюк, откинула назад волосы и
снова подняла на него глаза. — Должно быть, тебе здесь еще что-нибудь нужно,
Эндрю, — проговорила она, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие.
Он скинул сумку с плеча и быстро преодолел расстояние между ними, так что
она не успела опомниться. Его крепкие объятия сдавили ей грудь, и она стала
жадно вдыхать знакомый аромат его
...Закладка в соц.сетях
