Жанр: Любовные романы
Темная лошадка
...ела никаких надежд для себя. Я хотела всего лишь существовать.
Существование — дело нехитрое. Ставить одну ногу перед другой. Есть, спать,
ходить в туалет. А вот жить, жить по-настоящему, со всеми присущими жизни
эмоциями и риском — тяжкий труд. Любой риск — возможность и успеха, и
поражения. Любая эмоция имеет противовес. Страха не бывает без надежды,
надежды — без страха. А мне ни то, ни другое не нужно. У меня уже все есть.
Пока я глазела в окно, горизонт порозовел, и легкая белая дымка поплыла
вдоль розовой полоски между тьмой и землей. Не успев расценить это как
знамение свыше, я пошла в спальню и переоделась в костюм для верховой езды.
Никто так и не постучал ко мне в дверь глубокой ночью, чтобы допросить
насчет куртки и вторжения в жилище Лоринды Карлтон. Вопрос: если моя куртка
сейчас не в полиции, то где? Принес ли ее пес Лоринде как трофей? Или
Лоринда с Ван Зандтом пошли по моим следам и нашли куртку сами? Если в
результате Ван Зандт заполучил рецепт с моим именем, что теперь будет?
Неизвестность — самое паршивое в работе под прикрытием. Я построила
карточный домик, представившись одной группе людей одним именем, а другой —
вторым. Об этом решении я не жалею: знала, на что иду. В таком деле главное
— добиться своего, пока тебя не вычислили и карты не посыпались. Беда в том,
что я ни на йоту не продвинулась в возвращении Эрин Сибрайт, а если еще
прокололась на ипподроме, то в расследовании мне больше делать нечего, и
Молли я подставила.
Я покормила коней, раздумывая, позвонить Лэндри или подождать, не приедет ли
он сам ко мне. Хотелось узнать, как прошла беседа с Ван Зандтом и есть ли
уже результаты вскрытия Джилл Морон. Впрочем, с чего я взяла, будто он мне
хоть что-нибудь расскажет после того, как вел себя накануне?..
Я стояла перед денником Фелики, пока она ела. Эта кобыла была невысокого
роста, с большой, неженственной головой, но она обладала колоссальным
задором, самолюбием и редкостным отношением к делу. На соревнованиях Фелики
нередко обходила более красивых соперниц, и если б могла, то при победе
точно показывала бы им палец.
Я нашарила в кармане мятный леденец. При шорохе обертки уши Фелики живо
встали торчком, она с самым кротким видом высунула голову над загородкой и
бережно взяла у меня с ладони угощение.
Тут мое внимание отвлек шорох шин по асфальту, и я выглянула за дверь. К
конюшне подъехал серебристый
Гранд Ам
.
Я не вышла навстречу Лэндри. Он вполне может сам ко мне зайти. Вместо этого
я пошла к Д'Артаньяну и вывела его из стойла в пустой загон. Краем глаза я
следила за Лэндри. Он был в костюме. Утренний ветерок забросил красный
галстук ему за плечо.
— Так рано, а вы уже на ногах? — заметил он. — Для человека,
который всю ночь где-то шлялся, у вас поразительно свежий вид.
— Не понимаю, о чем это вы.
Я достала из шкафчика скребницу и принялась за работу, которую терпеть не
могла Ирина. Она бы дулась на меня целый день и что-нибудь бурчала по-
русски, если б у нее не был выходной.
Лэндри прислонился боком к столбу и сунул руки в карманы.
— Вам ничего не известно о вторжении в дом Лоринды Карлтон — тот самый
коттедж, где обитает Ван Зандт?
— Не-а. А что там?
— Вчера ночью по 911 пришел сигнал, что там лежит вещдок, который
привяжет Ван Зандта к убийству Джилл Морон.
— Обалдеть! Нашли?
— Нет.
У меня упало сердце. Хуже этой новости могла быть только одна: если бы нашли
тело Эрин. Дай бог, чтобы она не оказалась следующей.
— Стало быть, вас там не было, — продолжал Лэндри.
— Я же говорила, что буду валяться в постели с книжкой.
— Вы говорили, что залезете с книжкой в ванну, — поправил
он. — И это не ответ.
— А вы не задавали вопроса. Интонация была утвердительная.
— Вы были вчера ночью в том доме?
— У вас есть основания полагать, что была? Вы располагаете моими
отпечатками пальцев? Или у меня что-нибудь выпало из кармана? Есть
видеозапись с камеры слежения? Свидетели?
Я затаила дыхание, не зная даже, какого из ответов боюсь сильнее.
— Нарушение неприкосновенности жилища противозаконно.
— Это я смутно помню с тех пор, как работала сама.
Мое остроумие Лэндри не развеселило.
— Ван Зандт добрался до дома раньше, чем я успел добыть ордер на обыск.
Если рубашка там и была, он от нее избавился.
— Что за рубашка?
— Черт побери, Эстес!
Он схватил меня за плечо и развернул к себе лицом, напугав Д'Артаньяна.
Мерин шарахнулся назад, на ременную загородку, затем прянул вперед, снова
назад и встал на дыбы.
Я с силой толкнула Лэндри ладонью в грудь и прошипела:
— Ради бога, думайте, что делаете!
Он отпустил меня и посторонился, опасливо взглянув на лошадь. Я принялась
успокаивать Д'Артаньяна. Тот косился на Лэндри, сомневаясь, разумно ли
успокаиваться. Лучше бы ускакать.
— Я не спал ни секунды, — вместо извинения сообщил Лэндри. —
Для игры в слова настроения нет. На месте преступления вас не задержали.
Ничего из сказанного вами не может быть использовано против вас. И вообще,
ни Ван Зандт, ни эта дура не хотят давать делу ход, потому что, как вам
наверняка известно, из вещей ничего не пропало. Я хочу знать, что видели вы.
— Если он избавился от улики, это ничего не меняет. В любом случае вы,
по видимости, располагали точным описанием того, что там было, иначе не
получили бы ордер на обыск. Или Ван Зандт дал вам основания для подозрений
на допросе? В этом случае вам должно было хватить ума задержать его вплоть
до получения ордера и осуществления обыска.
— Допроса не было. Он потребовал адвоката.
— А кто его адвокат?
— Берт Шапиро.
Поразительно! Берт Шапиро, как и мой отец, имел дело только с очень богатыми
клиентами. Интересно, кто из благодарных кормильцев Ван Зандта оплатит ему
такой счет?
— Вот незадача, — сказала я. (Для меня — вдвойне. Берт Шапиро
знает меня с пеленок. Если Ван Зандт показал ему тот рецепт, мне
конец.) — Обидно, что вы задержали его, не дождавшись результатов
вскрытия. Можно было бы сыграть на его нервишках, пока он не воспользовался
своим конституционным правом.
Видимо, я задела за живое. У Лэндри сжались зубы, под кожей
обозначились желваки.
— А на вскрытии что-нибудь выяснилось?
— Если б выяснилось, я бы здесь не стоял. Сидел бы в боксе для допросов
и делал из этого подонка котлету — при адвокате или без.
Я накинула на спину Д'Артаньяну белый подседельник с вышитым в углу
логотипом
Авадонис
, сняла с крюка седло. Лэндри наблюдал за мной, и я
физически чувствовала исходящее от него внутреннее напряжение. А может,
напряжение было мое собственное.
Я обошла вокруг коня, поправляя подпругу; с Д'Артом это надо делать
постепенно, в час по чайной ложке, поскольку он, по словам Ирины,
цветочек
нежный
. Затянув ремень еще на одну дырочку, я нагнулась зашнуровать
наколенники. Лэндри беспокойно переминался с ноги на ногу.
— Сибрайтам снова звонили, — выговорил он наконец. —
Похититель сказал, что девушка будет наказана, потому что Сибрайт нарушил
правила.
— О боже. — Я опустилась на корточки, будто из меня вдруг выкачали
весь воздух. — Когда был звонок?
— Ночью.
Значит, уже после моего провала у Ван Зандта. После того, как Лэндри пришел
туда с обыском.
— Постоянное наблюдение за Ван Зандтом установлено?
Лэндри покачал головой.
— Лейтенант не дал бы согласия. Шапиро и так уже разорался о нарушении
прав человека — из-за обыска. У нас ни хрена на него нет. Чем обосновать
наблюдение?
Я потерла ноющий от напряжения лоб.
— Классно. Просто замечательно!
— Ван Зандт мог поступить, как ему заблагорассудится. Но в любом случае
нам известно, что в похищении участвовал не только он. Один человек держал
девушку, второй — снимал это на видео. И ничто не помешает тому первому
причинить зло Эрин, даже если Ван Зандт окажется под круглосуточным
наблюдением.
— Они на ней отыграются за то, что я втянула в это вас, —
пробормотала я.
— Во-первых, вы не хуже меня знаете, что девушка, возможно, уже мертва.
Во-вторых, вы знаете, что поступили правильно. Брюс Сибрайт вообще ничего
предпринимать не собирался.
— Слабое утешение.
Я поднялась на ноги, прислонилась к шкафу, крепко обхватив себя руками. Откуда-
то изнутри накатила волна озноба при мысли о том, чем аукнутся Эрин Сибрайт
мои действия. Если ее уже не убили.
— Я не собираюсь вас утешать. Но они назначили новую встречу. Если
повезет, к концу дня мы вычислим соучастника.
Если повезет...
— Где и когда? — спросила я.
Он молча глянул на меня сквозь темные очки. Лицо каменное.
— Где и когда? — повторила я.
— Елена, вам туда нельзя.
Я на секунду прикрыла глаза, уже зная, как закончится этот разговор.
— Вы меня из дела так просто не уберете.
— Это не от меня зависит. Думаете, лейтенант разрешит вашу
самодеятельность? А даже если б решал я, как думаете — допустил бы я вас
хоть к чему-нибудь после вашей ночной операции?
— В ходе этой
операции нашлась разорванная,
перепачканная кровью рубашка подозреваемого в убийстве.
— Которой у нас нет.
— Не по моей вине!
— Вас засекли.
— Ничего этого не случилось бы, если б вам вчера не понадобилось играть
мускулами и хватать Ван Зандта за шиворот, — возразила я. — Может,
за ужином мне удалось бы из него что-нибудь вытянуть. А вы бы взяли его
потом, после вскрытия. Придержали бы его у себя, тем временем получили ордер
на обыск и сами нашли бы рубашку. Так нет! Играть по чужим правилам вы не
пожелали, и теперь наш мальчик разгуливает на свободе...
— Значит, это я виноват, что вы вломились в чужой дом? —
разозлился Лэндри. — И, видимо, Рамирес был виноват, что сунулся под
чужую пулю?
Словно со стороны я услышала собственный всхлип — будто он наотмашь меня
ударил. Первое побуждение было развернуться и убежать, но я ему не
поддалась.
Несколько долгих, жутких секунд мы стояли друг против друга, глаза в глаза.
Сказанные слова висели в воздухе тяжелыми тучами.
— Господи, — пробормотал Лэндри. — Простите меня. Зря я это
ляпнул.
Ничего не ответив, я снова нагнулась к Д'Артаньяну и начала шнуровать ему
вторую ногу. Все мое внимание было сосредоточено лишь на том, чтобы как
следует затянуть и выровнять шнуровку.
— Извините, — повторил он мне в спину. — Вы меня так
разозлили...
— Не надо валить на меня, — обернувшись к нему, отрезала я. —
Достаточно мне своей вины, чтоб еще с вашей разбираться.
Он устыженно опустил глаза. Без этой маленькой победы я могла бы обойтись.
Слишком высока цена.
— Сукин вы сын, Лэндри, — без особого чувства сказала я. С таким
же эмоциональным накалом могла бы сообщить, что у него короткая стрижка.
Просто констатировала факт.
Он кивнул.
— Да. Верно. Со мной бывает.
— Вам не пора организовывать передачу выкупа? Мне надо коня объезжать.
Я сняла с крюка сбрую Д'Арта, чтобы взнуздать его. Лэндри не тронулся с
места.
— Хочу спросить, — произнес он. — Как, по-вашему, мог Дон
Джейд быть соучастником Ван Зандта? В похищении?
Я задумалась.
— И Ван Зандт, и Джейд имели отношение к Звездному — коню, который
был убит. Оба они получат большие деньги, если Трей Хьюз купит того
бельгийского скакуна.
— То есть отчасти они партнеры?
— В каком-то смысле да. Джейд хотел избавиться от Джилл Морон — может
быть, потому, что она была ленива и глупа, а может, она знала что-то о
Звездном. Эрин Сибрайт была приставлена персонально к Звездному. И тоже
могла что-то знать. А что? У вас есть что-нибудь на Джейда?
Он явно колебался, говорить мне или нет. Наконец сделал глубокий вдох, выдох
— и солгал. Я это почувствовала. Увидела по тому, каким тусклым и
безразличным стал его взгляд. Глаза полицейского.
— Как раз пытаюсь свести концы с концами, — сказал он. —
Слишком много совпадений, чтобы все это не связать.
Я покачала головой, улыбнулась своей недоброй, ироничной полуулыбкой и
вспомнила слова Шона о том, как мы с Лэндри подходим друг другу.
Действительно, прекрасная пара! Брак, свершенный в преисподней.
— Так что обнаружилось при вскрытии? — снова спросила я. —
Или и это государственная тайна?
— Она задохнулась.
— Ее изнасиловали?
— Лично я думаю так: он пытался ее изнасиловать, но не смог довести
дело до конца. Повалил на пол денника лицом вниз, и она задохнулась, пока он
возился. Вдохнула рвотные массы и конский навоз.
— Боже. Бедная девочка.
Умереть такой смертью, и чтобы никто из знакомых и близких не уронил
слезу...
— Или попытка изнасилования была инсценирована, — продолжал
Лэндри. — Во всяком случае, следов спермы нигде нет.
— А под ногтями тоже ничего?
— Ничего.
Я закончила с уздечкой, повернулась к Лэндри и взглянула ему в глаза.
— То есть он
вычистил ей ногти?
— Вероятно, он не так глуп, как кажется, — пожал плечами Лэндри.
— Поведение грамотное, — заметила я. — Не то чтобы он
случайно задушил девушку, а потом ударился в панику. Здесь действовал
маньяк, который наверняка уже проделывал такие вещи.
— Я уже проверяю его как серийного по нашей базе данных. Еще позвоню в
Интерпол и в Бельгию, не было ли у них чего похожего.
Я снова подумала об Эрин. Что, если она попала не в руки похитителя,
которому ничего не надо, кроме денег, а серийного убийцы, у которого
собственные темные цели?..
— Так вот почему у них есть на него папка, — больше себе, чем
Лэндри, заметила я. — Весь их треп про мелкое мошенничество — чушь
собачья. Я-то знаю, по такой ерунде Интерпол не подключают. Армеджан, сукин
сын!
— Армеджан? Кто это?
Я не ответила. Информация Интерпола пришла ко мне через Армеджана. Если я
права, и Ван Зандт фигурирует у них как преступник, мой добрый друг из ФБР
оставил эти сведения при себе. И я понимала, почему. Я больше не член их
клуба.
— А с вашей конторой федералы не связывались? — спросила я.
— Насколько мне известно, нет.
— Надеюсь, это значит, что я ошиблась, а не то, что они кретины.
— Они-то как раз кретины, — промолвил Лэндри. — Считают, что
им ни к чему новое дело и лишняя головная боль. — Он взглянул на
часы. — Мне пора. Мы получили ордер на обыск квартиры Морон и Сибрайт.
Поглядим, нет ли там чего интересного.
— Вы найдете много личных вещей Эрин на половине Джилл, — сообщила я, беря коня под уздцы.
— А вы откуда знаете?
— Потому что на той фотографии, что показывали мне, на Эрин блузка, в
которой умерла Джилл Морон. Потому-то комната и выглядела так, будто Эрин
выехала: Джилл стащила все подчистую.
Я вывела Д'Артаньяна из конюшни, предоставив Лэндри самому себе. Краем глаза
я видела, как он, подбоченившись, стоит, наблюдая за мной. За его спиной
открылась дверь в гостиную, и оттуда выпорхнула Ирина в бледно-голубой
шелковой пижаме, с кружкой кофе в руке. Смерив Лэндри подозрительным
взглядом, она прошествовала к лестнице, ведущей в ее комнату. Лэндри ее не
заметил.
Я села на коня, и мы шагом поехали к арене. Уж не знаю, сколько еще смотрел
мне вслед Лэндри. Как только я взяла в руки поводья, все мысли о нашем
разговоре улетучились у меня из головы. Я вдыхала запах конского пота,
солнце грело мне плечи и спину, из динамиков на арене звучал гитарный джаз
Марка Антуана. Сейчас я очищусь от всего, найду себя, почувствую знакомое и
приятное напряжение мускулов, щекотную струйку пота между лопаток. Пусть я и
не заслужила минуту покоя — все равно я ее себе обеспечу!
Когда я спешилась, Лэндри уже не было. Но пришел кое-кто другой.
29
— Так это ее нашли мертвую на территории ипподрома?
Лэндри покосился на пожилую даму. На ней были розовые лосины, свитер с
широким воротом, кокетливо спущенный с одного плеча, и отороченные мехом
тапочки. На руках дама держала чудовищно жирного рыжего кота. Кот смотрел
так, будто вот-вот укусит.
— Не имею права ответить вам, мэм, — сказал Лэндри, оглядывая
крохотную квартирку. Ну и дыра! Грязища. И все вверх дном. — Сюда кто-
нибудь заходил с вечера пятницы?
— Нет, никто. Только мой друг Сид, — зардевшись, призналась
она. — Господи, одна пропала, другую убили... И почему эти девочки не
соблюдают осторожность?
Лэндри кивнул на разгром в комнате.
— Почему тут все вот так?
— Потому что она свинюшка, вот почему! Конечно, о мертвых либо хорошо,
либо ничего, но... — Ева Розен подняла взор к пожелтевшему от табачного
дыма потолку, чтобы проверить, видит ли ее господь. — Злая она была!
Вечно пыталась пнуть моего Сесила.
— Вашего... как?
— Сесила!
Она встряхнула кота. Тот заурчал.
Лэндри шагнул к неприбранной постели, где кучей были свалены тряпки. Многое
явно не по размеру Джилл Морон — существенно меньше. С некоторых вещей не
были оторваны ценники.
— Воровала, наверное, — заметила Ева. — Так как она умерла?
— Я не уполномочен говорить об этом.
— Но ведь кто-то ее убил, верно? Это было сексуальное преступление?
Конечно, надеется, что да, — вздохнул про себя Лэндри. — Люди —
странные создания
.
— Вы не знаете, у нее не было парня? — спросил он.
— У этой? — скривилась Ева. — Нет. Парень был у другой.
— У Эрин Сибрайт?
— Да. Я уже говорила об этом ее тетке. Тед Как-Его-Там.
— Чед? — переспросил Лэндри, подходя к кофейному столику с горой
фантиков от конфет и переполненной пепельницей. — Чед Сибрайт?
Ева потрясенно охнула.
— У них одна фамилия? Они муж и жена?
— Нет, мэм, — промычал Лэндри, перебирая стопку журналов.
Пипл
,
Плейгерл
,
Хастлер
... О господи! — Вы
лично видели, чтобы кто-нибудь к ним заходил или выходил? — спросил
Лэндри. — Подруги? Может быть, шеф?
— Его не знаю. Заходила Пэрис. Такая светленькая, симпатичная, очень
хорошая девочка. Всегда находит время поболтать. Всегда спрашивает про моих
деток.
— Деток?
— Сесила и Бини. Это она платила за квартиру — Пэрис. Такая хорошая
девочка.
— Когда она приходила в последний раз?
— Недавно. Знаете, у нее столько дел. Скачет на лошадях — оп! —
через барьеры.
Она подкинула на руках толстого кота, будто собиралась метнуть его на
расстояние. Кот прижал уши и завыл, как автомобильная сирена.
Лэндри шагнул к прикроватной тумбочке, выдвинул ящик.
Оп! Вот это удача!
Он достал из кармана ручку, осторожно отодвинул в сторону ядовито-розовый
вибратор и вытащил свой трофей. Фотографии. Дон Джейд верхом на черном
жеребце с лентой победителя вокруг шеи. Он же, на другой лошади, в прыжке
над высоченным барьером. Еще один снимок — рядом с девушкой, лицо которой
старательно зацарапано добела.
Лэндри перевернул карточку, взглянул на обратную сторону. Начало надписи
зачеркано шариковой ручкой с таким нажимом, что бумага едва не прорвалась,
но так бестолково, что прочесть все же можно.
Эрин. С любовью от Дона. Ван Зандт оставил машину у дороги — темно-синий
Шевроле
, не
Мерседес
, — и, облокотясь на ограду, наблюдал за мной. При виде его у
меня екнуло под ложечкой. Я меньше всего ожидала увидеть его (если не в
теленовостях, в момент взятия под стражу).
Он осторожно перелез через забор и подошел к рингу. Глаза скрыты зеркальными
стеклами очков, лицо непроницаемо-спокойное. Мне показалось, он все еще
выглядел больным. Интересно, что так подорвало его здоровье — убийство или
страх быть схваченным? Или, может, мысль о том, что главный свидетель — то
есть я — на свободе?..
Автомобиля Ирины на стоянке рядом с конюшней уже не было. Уехала, покуда я
самозабвенно скакала по рингу. И Шона что-то не видать. Если уже
вернулся домой после ночных похождений, то не скоро проснется.
— Вам надо свободнее держать спину, тогда и конь расслабит свою, —
сказал Ван Зандт.
Интересно, знает ли он?
— в тысячный раз подумала я. И фаталистическая
струнка моей души тут же отозвалась:
Да, знает
. Версии опять вертелись в
моем мозгу, как и все время после вторжения в коттедж Лоринды Карлтон: он
нашел рецепт и узнал мое имя по фотографии в журнале. В коттедже наверняка
где-нибудь лежит этот номер журнала. Может, они вдвоем рассматривали
фотографию. Может, Ван Зандт узнал коня или вспомнил, что там обо мне
написано, или сложил два и два, поскольку было упомянуто поместье Шона...
Впрочем, неважно, как именно он меня вычислил. Важно, как он намерен себя
повести. Если он знает, что в субботу ночью я была в его доме, то знает и
про то, что я видела окровавленную рубашку. Сейчас я жалела, что не забрала
ее с собой, наплевав на все возможные осложнения. Зато Ван Зандт уже сидел
бы в тюрьме, а я не осталась бы один на один с человеком, которого считаю
убийцей.
— Давайте еще раз, — сказал он. — Пустите его галопом.
— Мы как раз собирались на сегодня заканчивать.
— Американцы! — презрительно проронил он, подбоченившись. —
Да он едва разогрелся. Работа только начинается. В галоп, в галоп!
Моим естественным побуждением было не послушаться, но разговаривать с ним,
сидя верхом на коне, казалось предпочтительнее, чем стоя на земле. Все-таки
Ван Зандт меня сантиметров на двенадцать выше и килограмм на тридцать
тяжелее. По крайней мере, покуда я не поняла как следует, что ему известно,
а что нет, лучше не ссориться.
— На двадцатиметровый круг, — распорядился Ван Зандт.
Я поставила коня на круг диаметром двадцать метров, попыталась унять дыхание
и сосредоточиться, хотя руки так сжимали поводья, что я чувствовала, как
пульсирует в них кровь.
— Руки расслабьте, Элль. Почему вы так напряжены? — спросил он
шелковым голосом, от которого у меня по спине пробежал холодок. — Конь
это почувствует и тоже зажмется. Сядьте удобнее, а руки отпустите.
Я сделала попытку следовать его указаниям и пустила коня по кругу.
— Что так рано поднялись?
— А вы не рады меня видеть? — поинтересовался он.
— Я была бы рада видеть вас вчера за ужином. Но вы меня обманули. Что
не поднимает вас в моих глазах.
— У меня возникли непредвиденные обстоятельства.
— Вас увезли на необитаемый остров? Там не было ни одного телефона?
Даже в полиции дают право на звонки.
— Так вы думаете, я был в полиции?
— Вот уж не знаю и знать не хочу.
— Я оставил сообщение метрдотелю. Позвонить не мог. Вы не дали мне ваш
номер, — ответил он и тут же другим тоном прикрикнул:
— Соберитесь, соберитесь, соберитесь! Больше энергии, меньше скорость.
Вперед! Сядьте глубже!
Я остановила коня, и он загарцевал почти на одной точке, ударяя копытами в
песок на три счета.
— Пытаетесь подлизаться при помощи бесплатного урока верховой езды?
— Не бывает ничего бесплатного, Элль, — возразил он. — Не
давайте ему сбиваться с ноги! С какой он сейчас должен ступать — с правой?
— Нет.
— Тогда почему вы его не остановили?
Ожидаемый ответ — потому что дура.
— Еще раз! В галоп! И больше энергии на переходе, не сбавляйте!
Мы снова и снова повторяли упражнение. Каждый раз что-то выходило не гладко,
и непременно по моей вине. Мощная шея Д'Артаньяна была вся в мыле. Моя майка
насквозь промокла от пота. Спина н
...Закладка в соц.сетях
