Жанр: Любовные романы
Темная лошадка
...оторого пошли на такие хлопоты, похитители просто вывозят ее и отпускают. И
все. Не только отпускают, но и возвращают одежду, и даже браслет.
Не верю я ей! И рассказу ее не верю, хотя что угодно отдала бы, чтоб исчезло
это инстинктивное неверие. Хочу усомниться в собственном чутье, как
сомневалась каждый день с тех пор, как был убит Гектор Рамирес. Какая ирония
судьбы: в ходе расследования заново обрести веру в себя — и ничего так не
хотеть, как оказаться неправой...
Я вспомнила о Молли и пожалела, что не могу заплакать.
Я могла бы помолиться, чтоб оказаться неправой, но никогда не верила, что
высшие силы меня хоть раз послушают.
С тоской перемотала я кассету на начало и заставила себя просмотреть ее еще
раз, в медленном темпе, чтобы ничего не упустить. Я искала вполне
определенную вещь, но боялась, что так и не найду.
Аппаратура у меня так себе. На профессиональном оборудовании в технической
лаборатории Лэндри увидел бы намного больше. И все же, отсматривая пленку с
посекундной паузой, я тоже многое замечала. Во время съемки камера была
направлена прямо на Эрин, причем съемка велась с двух-трехметрового
расстояния. Я разглядела, что волосы девушки были собраны на затылке заколкой-
крабом
, красная футболка в обтяжку открывала плоский живот, а на джинсах
было маленькое белое пятнышко на бедре.
Когда нападавший схватил ее за руку, на руке блеснули часы. Но я по-прежнему
не увидела того, что так отчаянно хотела увидеть!
Расхаживая по домику для гостей, как тигр по вольеру, я перебирала в памяти
всех, кто имел отношение к Эрин: Брюс, Ван Зандт, Майкл Берн, Джилл Морон,
Трей Хьюз, Пэрис Монтгомери. Я хочу, чтобы виноватым оказался Брюс. Я знаю,
что Ван Зандт убийца. У Майкла Берна есть мотив разорить Дона Джейда,
но похищение тут ни при чем. Джилл Морон мертва. Трей Хьюз для каждого из
них — центр вселенной. И еще остается Пэрис Монтгомери.
Пэрис, с ее непонятной верностью Дону Джейду. На разорении Джейда она
выиграет столько же, сколько и Майкл Берн, даже больше. Целых три года Пэрис
трудится в тени Джейда — это с ее-то ослепительной фотомодельной улыбкой,
любовью к красивым вещам и жаждой славы! Она управляет его жизнью, его
делами, его конфликтами...
Я вспомнила о маленьких, но разрушительных секретах, которые как бы
невзначай открыла мне Пэрис, говоря о гибели Звездного, хоть и защищала
Джейда. А если она решила выложить все это мне, то какие сомнения сеяла в
мозгу Трея Хьюза всякий раз, когда спала с ним?
В то утро, когда нашли труп Джилл Морон, Пэрис наблюдала, как Хавьер
прибирается на месте преступления. Сообщив своему страховому агенту об
ущербе, нанесенном одежде и личным вещам Джейда, она не забыла
распорядиться, чтобы Хавьер тут же навел порядок в том самом деннике. А была
ли вообще неожиданной для нее новость об убийстве Джилл?..
Потом я подумала о неудавшемся изнасиловании и о предположении Лэндри, что
оно могло быть инсценировано. Подумала о трупе Джилл в выгребной яме у
конюшни номер сорок, где его гарантированно должны были найти. А когда
нашли, кто оказался главным подозреваемым? Дон Джейд.
Два-три скандала его клиенты стерпят, но убийство девушки? Нет. Похищение?
Нет. А если убрать Джейда из кадра, останутся несколько богатых
покровителей, и кто больше всего на этом выиграет? Пэрис Монтгомери.
Я позвонила Лэндри, оставила ему сообщение в голосовой почте. Затем
выключила телевизор и вышла из дому.
У конюшни в шезлонге живописно разлеглась Ирина в лифчике от купальника,
микроскопических шортах и эффектных темных очках, скрывающих глаза.
— Ирина! — окликнула я на ходу, по пути к машине. — Если
появится Томас Ван Зандт, звони девять-один-один. Его разыскивают по
обвинению в убийстве.
Она лениво подняла руку в знак того, что слышит, и перевернулась на живот,
подставив солнцу спину.
Я отправилась на ипподром, к конюшне Джейда, чтобы еще раз побеседовать с
Хавьером. В понедельник меньше вероятности, что его застанут за разговором
со мной: конюшни закрыты. Ни Трею Хьюзу, ни Пэрис приезжать резона нет.
Может, так ему легче будет поделиться со мной тем, что ему известно.
Войдя в конюшню Джейда, я остановилась в удивлении. Никого. В денниках еще
не убирали, голодные кони ржали, требуя корма. Похоже было, будто их
бросили. По всему проходу валялись на земле вилы, метлы, грабли,
перевернутые ведра из-под навоза. Как будто кто-то убегал отсюда в страшной
спешке.
Я вскрыла продуктовый чулан и разложила по яслям сено.
— Глазам не верю! — раздался голос у меня за спиной. — Теперь
вы входите в роль конюха?
Я оглянулась. В конце прохода стоял Майкл Берн в джинсах и рубашке поло. Вид
у него был до неприличия счастливый. Довольный и спокойный. Соперник в
тюрьме, правильный миропорядок восстановлен.
— Я многогранная личность, — ответила я. — А вы зачем здесь?
Он пожал плечами. Тут я заметила, что в руке он держит какую-то коробочку.
Явно с лекарством.
— Ни сна, ни отдыха измученной душе, — ухмыльнулся он.
Ромпан. Успокоительное, которое обычно дают лошадям. Здесь оно есть в каждой
аптечке — так говорила Пэрис, когда рассуждала о найденном в крови Звездного
препарате.
— У вас вечеринка? — не сводя глаз с коробочки, спросила я.
— У меня лошадь, которую трудно подковать, — ответил Берн. —
Надо дать ей чего-нибудь, чтоб перестала нервничать.
— А Звездного трудно было подковывать?
— Нет. Почему вы спрашиваете?
— Так просто. Вы сегодня еще не видели Пэрис?
— Она заходила утром. Как раз в ту минуту, когда иммиграционная служба
увозила ее последнего конюха.
— Что?
— Утром здесь была облава, — пояснил Майкл. — Ее гватемальца замели одним из первых.
— Кто их навел? Вы? — тупо спросила я.
— Нет, не я. Я сам потерял одного человека.
Служба иммиграции нагрянула с проверкой, и первым взяли парня из
девятнадцатой конюшни. Единственный человек из окружения Джейда, которого
можно было бы убедить сказать правду, пропал, как только дело начало
двигаться...
— Я слышал, Джейд в тюрьме, — сказал Майкл Берн.
— Да, если только не вышел под залог. Его обвиняют в похищении. Вам что-
нибудь об этом известно?
— Мне-то с какой стати?
— Вдруг вы были здесь в тот вечер, когда это случилось. Неделю назад, в
воскресенье, на закате, у задних ворот.
Берн покачал головой.
— Я — нет. Я был дома. С женой.
— Вы очень преданный и снисходительный муж, Майкл, — заметила я.
— Да, я такой, — самодовольно отозвался он. — Не там вы ищете
преступника, мисс Эстес.
— Хотелось бы мне знать, где его искать, — сказала я, а про себя
подумала:
И тебе я тоже не верю
.
50
— Эрин Сибрайт застала Джейда в деннике возле мертвого коня, —
сказал Лэндри. — Она увидела, как он возится с проводом вентилятора.
Лэндри позвонил мне по мобильному, предложил встретиться, и теперь мы сидели
в его машине. Между нами на сиденье лежал пакет с едой, распространяя
ароматы жаренного на гриле мяса и картошки фри. Ни я, ни Лэндри к нему не
притрагивались.
— Это она сама вам сказала?
— Как раз сегодня собираюсь ее об этом спросить. Утром до саги о
мертвом коне мы так и не дошли. Я спрашивал только о подробностях похищения.
Мне рассказала об этом Пэрис Монтгомери. Сегодня с утра вдруг явилась ко мне
в кабинет. В утренних новостях прошел сюжет о бегстве Эрин от похитителей;
очевидно, это вселило в мисс Монтгомери страх божий.
— Она больше похожа на стервятника, кружащего над умирающим
животным, — возразила я. — Чует добычу. Значит, по ее словам, Эрин
застукала Джейда, а вечером Джейд ее увез? Нет, Лэндри, концы с концами не
сходятся.
— Знаю. План похищения уже вовсю работал.
— Если это было похищение, — уточнила я.
Он удивленно уставился на меня.
— Помните браслет, который я вам отдала утром?
— А что с ним?
— Как думаете, не могли похитители подарить его ей на прощание? Я ту
пленку просмотрела раз пятьдесят. Браслета не видела, а вчера ночью он на
ней был.
— Вы хотите сказать, что девушка сама принимала участие в собственном
похищении? Эстес, вы не в своем уме. Видели бы вы ее! Краше в гроб кладут.
Видели б вы ту пленку, где преступник хлещет ее арапником. А сегодня утром
Вайс с Дуайром нашли у Сибрайта в кабинете еще одну кассету. Там снято, как
девушку с изощренной жестокостью насилуют.
Тут уж мне крыть было нечем.
— Он держал ее дома? В кабинете?
— На полке, между книгами.
Вот это да! Я от души надеялась, что Сибрайту придется поплатиться. Но
заснятое на пленку изнасилование — это уж слишком.
— Как, по-вашему, запись подлинная?
— У меня от нее волосы на затылке дыбом встали, — сказал
Лэндри. — Хотелось схватить Сибрайта за горло и душить, пока у него
глаза не вылезут.
— Где он теперь?
— В камере предварительного заключения. Окружной прокурор пытается
решить, какое ему предъявлять обвинение.
— А что Джейд?
— Трей Хьюз оплатил залог.
— Любопытно, знает ли об этом Пэрис.
— Готов спорить, и Шапиро тоже он платит.
— Проверьте его имя по нашим схемам, — посоветовала я. —
У Трея пестрое прошлое. Вчера он мне поведал, что недавно общался с
моим отцом на профессиональной почве. А Эдуарда Эстеса из-за нарушений
правил дорожного движения не беспокоят.
Лэндри неприязненно качнул головой.
— Просто клубок змей какой-то.
— Да, — согласилась я. — Остается только выяснить, сколько
среди них ядовитых.
Ничто так не разжигает ненависть, как неоцененная преданность. Я ехала по
направлению к Локсахэтчи, представляя себе, как Пэрис Монтгомери входит в
полицейский участок, чтобы сдать своего шефа за убийство лошади и обман
страховой компании. Пэрис, первая красавица, три года игравшая при Доне
Джейде вторую скрипку. Одной рукой она защищала его, а другой рыла ему яму.
Кстати: не Пэрис ли стукнула в иммиграционную службу на Хавьера? Вчерашнюю
ночь она провела с Треем. Он мог сказать ей, что я на самом деле частный
детектив. И что он слышал, как я бегло говорю по-испански с единственным из
работников Джейда, кто мог знать что-то ценное.
А может, Трей сам их навел? По своим собственным причинам. Я попыталась
представить его в роли одного из похитителей. Мог он так деградировать за
годы пьянства, чтобы счесть похищение девушки игрой?
День уже клонился к вечеру, когда я свернула с шоссе к дому Пэрис
Монтгомери. В пышных зарослях пригорода дневной свет уже уступил место
длинным теням.
Поставив машину возле какой-то пустующей стройки, я достала из тайника
пистолет и, прячась за деревьями, побежала по улице в обратном направлении.
Дом был почти такой же, как у Евы Розен: псевдоиспанский стиль семидесятых
годов, заплесневевшая белая штукатурка, растрескавшаяся, поросшая мхом
крыша. Через боковую дверь я зашла в гараж, где мирно покоилась хозяйская
машинка для стрижки газона и елочные игрушки. Но зеленой, как доллар,
Инфинити
там не было.
Дверь в дом оказалась заперта, огоньки на панели охраны показывали, что
сигнализация включена. Я обошла дом снаружи, ища незапертую дверь или
приоткрытое окно. Нет, не везет.
Сквозь окно гостиной удалось разглядеть неряшливый, некогда белый ковер с
длинным ворсом и бледно-желтую мебель средиземноморского стиля, к
Средиземному морю явно никакого отношения не имевшую. Телевизор был почти с
меня в высоту и оснащен всеми сопутствующими устройствами:
видеомагнитофоном, проигрывателем для лазерных дисков, стереоколонками
Долби
, космического вида музыкальным центром.
Я почитала названия на корешках видеокассет на полке и задумалась, неужели в
Южной Флориде одна я не держу в доме коллекцию порнухи.
Где-то вдали, за оградой, с гулким ревом заработал мотор какого-то станка.
Если уж не везет, так не везет. Кто-то вернулся на стройку по соседству и
теперь явно собирался снести мой автомобиль бульдозером.
На заднем дворе сгустились тени, но небо над верхушками деревьев оставалось
ярко-синим. Грохот доносился, как выяснилось, не от недостроенных домов
дальше по улице, а с соседнего участка. Большой мотор безостановочно урчал,
с хрустом и треском уминая то, что поступало в какой-то мощный механизм.
Измельчитель мусора
, — догадалась я и повернула обратно. И вдруг
остановилась.
Лэндри говорил, что на той кассете, где избивали Эрин, слышался лязг какого-
то механизма. Звук, который не могла определить Эрин, когда ее спрашивали,
не знает ли она, где ее держали.
Я пошла к забору, почти незаметному за буйными зарослями молодых деревьев и
дикого бамбука, увитых плющом. Эти джунгли в конце концов заполонили бы весь
двор и дом, если б их не вырубали время от времени.
Скрежет и грохот стали громче. Зафырчал отъезжающий грузовик, запищал
зуммер. Пытаясь разглядеть хоть что-нибудь по ту сторону забора за сплошной
стеной зелени, я не сразу заметила то, что находилось по эту. Нечто странное
торчало среди зарослей, как древняя развалина. Серое, проржавевшее, некогда
чужеродное, а теперь, по прошествии времени, неотъемлемая часть ландшафта.
Вагончик-прицеп. Когда-то, вероятно, здесь была контора прораба, с окошком в
торце, заросшим изнутри пылью. Кто-то пальцем вывел на грязном стекле одно-
единственное слово: ПОМОГИТЕ.
Жизнь может поменяться в мгновение ока.
Я чуть не пропустила это мгновение, отделявшее меня от того, чтобы
повернуться и уйти. Вот оно — объяснение! Вот почему Пэрис Монтгомери
поселилась в этом паршивом домишке так далеко от ипподрома. Я думала, она
здесь скрывается от любопытных глаз, и оказалась права. Только роман с Треем
Хьюзом — не единственное, что она хотела скрыть.
Прицеп торчал из буйной поросли, словно чудовище в кошмарном сне. Вид его
будил воспоминания, хранить которые я не стремилась. Лучше б их вовсе не
было.
Мне приказано терпеть, ждать, но я знаю, это решение неверное... Нельзя
тратить драгоценное время... Расследование мое. Я знаю, что делаю...
Я вытащила пистолет, подобралась поближе, пошла вдоль прицепа. Лишь дойдя до
края, заметила кем-то протоптанную тропку от угла к помятой, ржавой железной
лесенке, свисавшей с тыльного торца прицепа.
Несмотря на то, что солнце в этот угол двора не заглядывало уже больше часа
и особой жары не было, я взмокла от пота. Мне казалось, я слышу собственное
дыхание.
В тот раз, стоя рядом с вагончиком братьев Голем, я ничего не боялась. А
сейчас вместе с решимостью пришло сомнение. Когда я в последний раз
принимала серьезное решение, то ошиблась. Непоправимо ошиблась.
Я прижалась к боковой стенке прицепа, стараясь унять сердцебиение, замедлить
бег мыслей, выключить эмоции, связанные скорее с посттравматическим
стрессом, чем с настоящим моментом.
Итак, рассуждая логически, Пэрис сняла дом несколько месяцев назад. Если
место было выбрано из-за уединенности и старого прицепа на участке, срок
предварительной подготовки похищения растягивается до начала сезона. И тогда
встает вопрос, почему в конюхи взяли именно Эрин — из-за профессиональной
пригодности или как будущую жертву.
Трясущейся левой рукой я достала телефон, набрала номер пейджера Лэндри и
сбросила адрес Пэрис Монтгомери и просьбу ехать туда как можно скорее.
Теперь что? — подумала я, сунув обратно в карман телефон. —
Ждать? Ждать, пока Пэрис вернется домой и обнаружит меня у себя во дворе?
Позволить уйти шансам, погаснуть дню, сидеть и ждать ответного звонка
Лэндри?
Расследование мое. Я знаю, что делаю...
Что скажет Лэндри, понятно. Велит дождаться его. Иди посиди в моей машине,
как хорошая девочка.
Но хорошей девочкой я не была никогда.
Я медленно поднялась по железной лесенке, встала сбоку от двери, дважды
постучала и вслух сказала:
Полиция!
Ничего. Внутри вагончика никакого движения. И пули сквозь дверь не летят.
Мне пришло в голову, что Ван Зандт, может быть, там, что он прячется,
пережидая время до вылета в Брюссель. Вдруг это он соучастник Пэрис
Монтгомери и помог ей устранить Джейда, застолбить себе местечко в жизни
Трея Хьюза? В таком случае выкуп мог быть его гонораром за содействие в
разорении Дона Джейда.
А какова роль Эрин в этой игре? После рассказа Лэндри о видеозаписях
изнасилования и избиения — уже не знаю. Пленка с похищением, которую я
смотрела раз двадцать, заставила меня усомниться, действительно ли Эрин
жертва. Ведь Пэрис могла посвятить ее в заговор, соблазнив возможностью
наказать родителей, а когда план начал действовать, отдала на откуп Ван
Зандту... Мне стало тошно при одной мысли об этом.
По-прежнему стоя сбоку, я затаила дыхание и левой рукой чуть приоткрыла
дверь. Струйка пота побежала у меня меж бровей, скатилась по носу. Снова
ничего.
Выставив пистолет, я шагнула внутрь вагончика, повела дулом слева направо. В
первой комнатушке никого. Я бегло огляделась: старый железный стол, круглая
лампа, стул. Все в пыли и ошметках паутины. Кипы старых газет. Пустые банки
из-под краски. В нос ударил застоявшийся запах пыли, сигарет, прорастающей
под ветхим линолеумом плесени. Лязг машин снаружи словно отдается эхом и
усиливается в убогих жестяных стенах.
Не опуская пистолета, я осторожно двинулась во вторую комнатку.
Запись, где Эрин избивали, я не видела, но по описанию Лэндри поняла: это
происходило здесь. Кровать с железными спинками у дальней стены. Грязный,
засаленный матрас без простыней. Пятна крови.
Я представила здесь Эрин — такую, как на той кассете: голую, всю в синяках,
прикованную за руку к изголовью, вопящую под ударами арапника. Жертву и
страдалицу.
В паре метров от изножья кровати стояла тренога с видеокамерой. За треногой
— стол, уставленный банками из-под газировки, полупустыми бутылками с водой,
вскрытыми пакетами чипсов. Посреди всего этого — пепельница с горой окурков.
Декорация для киносъемки. Эпизод зловещей драмы, финальная сцена которой еще
впереди.
Рев машин затих. Я физически ощутила, какая вдруг настала тишина. По моим
плечам и затылку побежали мурашки. А в следующий момент я услышала, как
отворилась входная дверь.
Я встала у стенки рядом с дверью в первую комнату, с пистолетом на
изготовку.
Шарканье ног по старому линолеуму. Стук падающих жестянок из-под краски.
Запах разбавителя. Интересно, на кого я наткнусь, если выйду из-за двери? На
Пэрис? На Ван Зандта? На Трея Хьюза?
Я шагнула к порогу — и направила пистолет на Чеда Сибрайта. Он смотрел на
меня, вытаращив глаза. По полу, вокруг его ботинок, растекалась лужица
разбавителя.
— Я бы спросила, Чед, что ты здесь делаешь, но, по-моему, и так ясно.
— Нет, — возразил он, мотая головой. — Вы не понимаете. Это
не то, что вы подумали.
— Да? То есть сейчас ты не готовишься уничтожать улики?
— Я тут вообще ни при чем! — воскликнул он. — Эрин позвонила
мне из больницы. И умоляла помочь.
— И ты — абсолютно невиновный — бросил все и ради нее готов совершить
тяжкое преступление?
— Я люблю ее, — серьезно сказал Чед. — Она влипла. Я не хочу, чтоб она села в тюрьму.
— А за что ее сажать в тюрьму, Чед? — спросила я. — Она ведь,
кажется, в этой истории потерпевшая.
— Так и есть, — подтвердил парень.
— Но она велела тебе приехать сюда и поджечь вагончик? Следователям она
говорила, что не знает, где ее держали. Ты-то откуда знал, куда ехать?
Я прямо видела, как лихорадочно крутятся колесики в его мозгу, как пытается
он выкрутиться.
— Чед, почему ты думаешь, что Эрин в беде? — снова спросила
я. — Наоборот, она спасена. У детектива Лэндри есть видеозаписи того,
как ее насиловали и избивали.
— Я тут ни при чем, это была ее идея.
— Чтобы ее избили? Чтобы изнасиловали? Это идея Эрин?
— Нет, Пэрис. По-настоящему никто ничего делать не собирался. Так
сказала Эрин. Все было задумано как спектакль. Пэрис хотела разорить Джейда
и перевести его бизнес на себя, а Эрин должна была ей помочь. Но вышло
иначе. Пэрис ее бросила. И они чуть не убили ее.
— Кто это
они
?
Чед отвел взгляд, судорожно вздохнул. Его лоб блестел от пота.
— Не знаю. Она говорила только про Пэрис. А теперь боится, что Пэрис
будет пытаться сдать ее.
— А ты устроишь пожар на месте преступления, и все сочтут, что это
случайность. Так?
Чед сглотнул слюну. Дернулся кадык.
— Я понимаю, на что это похоже...
— Похоже, парень, что ты тоже завяз по уши, — сказала я. —
Давай-ка лицом к стене, ноги расставить!
— Пожалуйста, не надо! — сморгнув слезы, взмолился он. — Я не
хочу разбираться с полицией. Мне следующей осенью в университет.
— Надо было думать об этом до того, как соглашался совершить поджог.
— Я только хотел помочь Эрин, — снова сказал он. — Она
хорошая, честное слово. Просто... ну, понимаете... она вечно куда-то
вляпывается. И еще она хотела отомстить моему отцу.
— А ты?
— Я скоро окончу школу. И мне будет плевать, что он думает. Тогда мы с
Эрин снова сможем быть вместе.
— К стенке! — повторила я.
— Неужели в вас нет ни капли сочувствия?..
— Я не жалостлива.
Я двинулась вперед, а Чед сделал еще шаг к стене между двумя комнатами.
Медленный танец невольных партнеров с переменой мест. Внезапно за моей
спиной послышался какой-то шорох. Держа Чеда на прицеле, а взглянула в
сторону открытой входной двери.
По ступенькам поднималась Пэрис Монтгомери.
Стоило мне отвернуться, как на меня с искаженным от бешенства лицом бросился
Чед. Он ударил меня по запястьям, прицел сбился, я отшатнулась — и мы оба
повалились на пол, прямо на банки из-под краски и кипы старых газет.
Грохнувшись об пол под тяжестью веса Чеда, я так ударилась затылком, что из
глаз брызнули искры и дыхание пресеклось.
Пистолет я по-прежнему сжимала в правой руке, держа палец на предохранителе.
Когда Чед ударил меня по руке, я чуть не выронила его, и палец неестественно
выгнулся. Выстрелить я не могла, но вскинула пистолет и со всей силы заехала
рукояткой по голове Чеду Сибрайту. Впрочем, удар получился смазанный. Я
угодила ему в глаз, и оттуда хлынула кровь. Чед взвыл и свалился с меня,
закрыв руками лицо.
Я откатилась в сторону, попыталась тут же вскочить на ноги, но
поскользнулась в луже разбавителя. Хоть бы какую опору нашарить.
— Сука! Тварь поганая! — ревел за моей спиной Чед.
Схватившись за ножку железного стола, я таки встала и оглянулась назад, на
Чеда. Одной рукой он зажимал глаз, а второй — замахнулся на меня банкой из-
под краски. Банка угодила мне в левую щеку, отбросила голову вбок.
Я плашмя упала на стол, одной рукой уцепилась за край и перевалилась на
другую сторону. Оказавшись на полу, я кое-как стряхнула пистолет со
сломанного пальца. Возбуждение блокировало боль. Боль я почувствую потом —
если повезет.
Я думала, что Чед перевалится через стол вслед за мною, но, подняв голову,
зажмурилась от ослепительной оранжево-голубой вспышки. Разлитый по всему
полу разбавитель горел, и пары бензина взорвались под потолком.
Переложив пистолет в левую руку, я поднялась и выстрелила вслед Чеду. Но он
успел выскочить на улицу и захлопнуть за собой дверь.
Дальняя половина комнаты пылала, огненные языки лизали обшарпанные стены до
самого потолка, пожирали кипы газет на полу. Огонь продвигался ко мне, к
двери в смежную комнатку. Пара минут — и весь прицеп заполыхает. А выхода,
насколько я могу судить, нет.
Лэндри за милю увидел зарево, тут же прибавил газу, включил мигалку и
сирену. Против всякой логики он все-таки надеялся, что горит где-нибудь в
другом месте. Но по мере приближения к указанному Еленой дому все яснее
понимал, что надеется зря. По радио уже объявили пожарную тревогу.
Лэндри ворвался во двор, выскочил из машины и побежал в глубь участка.
Стены и окна крохотного вагончика-прицепа чернели на пылающе-оранжевом фоне.
— Елена! — заорал он изо всех сил, чтоб она услышала сквозь рев
огня. — Елена!
Господи боже, если она внутри
...Закладка в соц.сетях
