Жанр: Любовные романы
Темная лошадка
...у, выпала из автомобиля, вскочила
и побежала по дорожке, прижимая руку к левому плечу. Споткнулась, упала,
поднялась, пробежала еще несколько шагов, затем оступилась и упала опять.
Рыдая, она лежала на земле прямо под щитом, гордо возвещавшим о
строительстве поместья
Везучий паршивец
.
— Нет, нет, нет, нет! — заскулила она, когда я приблизилась. Между
ее пальцами сочилась кровь из раны в плече.
— Игра окончена, Пэрис, — глядя на нее сверху вниз, сказала
я. — Тебе не повезло.
55
Молли сидела на кровати, сжавшись в комочек и подтянув коленки к подбородку.
Она дрожала и изо всех сил старалась не заплакать.
Внизу громко ссорились, пронзительные голоса пробивались сквозь пол ее
спальни, но слов она разобрать не могла. Брюс кричал. Падали какие-то
предметы. Мамин голос был злобным, визгливым, как в кошмарном сне, —
таким Молли никогда его не слышала. Высокий, пронзительный, как сирена, он
то взмывал до оглушительной мощности, то затихал. Как будто мама сошла с
ума.
Брюс ее несколько раз называл сумасшедшей, и теперь Молли со страхом
подумала, что он, может быть, прав. Что тугие путы, до сих пор удерживавшие
Кристал в пределах нормы, сейчас лопнули, и все, что копилось внутри,
выплескивается наружу.
Когда вопли начались снова, Молли вскочила с кровати, заперла дверь и с
трудом придвинула к ней прикроватную тумбочку. Затем схватила подаренный
Еленой телефон, вернулась в свою норку у изголовья и набрала номер.
Из трубки поползли долгие гудки. Елена не отвечала. По щекам Молли текли
слезы.
Шум внизу вдруг резко прекратился, и воцарилась странная, жуткая тишина.
Молли опустилась на колени возле отверстия для кондиционера и напрягла слух,
ловя хоть какой-нибудь звук. Тишина так давила на барабанные перепонки, что
она усомнилась, не оглохла ли.
И вот, будто из другого измерения, просочился тихий, слабый голос:
— Я только хотела жить хорошо... Я только хотела жить хорошо...
Лэндри приехал буквально по пятам вызванной для Пэрис
Скорой помощи
. Моим
выстрелом сквозь лобовое стекло ей раздробило плечо. Крови она сколько-то
потеряла, но ее жизни в ближайшие дни, месяцы и годы ничто не угрожало —
авось все это время ей предстоит провести в тюремной камере.
Лэндри вылез из машины и сразу кинулся ко мне.
— Цела?
Я криво улыбнулась:
— Наверно, тебе уже надоело меня об этом спрашивать. Все в порядке.
— У тебя жизней больше, чем у кошки, — проворчал он.
Я рассказала ему обо всем, что случилось, что говорилось и какое я в этом
приняла участие.
— Зачем тебя вообще сюда понесло? — спросил он.
— Не знаю даже. Подумала, что Пэрис может сделать попытку уговорить
Трея. Все ведь вертится вокруг него — вокруг его денег, вокруг этого дома...
Я оглянулась на конюшню. На ее мощных стенах плясали отсветы мигалок
Скорой
помощи
и патрульных машин. Трея в наручниках повели к одной из них.
— Теперь я знаю, что Трей с Джейдом состряпали план убийства Салли
Хьюз, чтобы Трей получил наследство и построил эти хоромы. Я спросила Трея
об этом в лоб, и он даже не удосужился отпираться. Потому-то он и остался
верен Джейду: у него просто не было выбора. Пэрис хотела Джейда устранить,
чтобы заполучить все. А в результате никто из них ничего не получит, —
подытожила я. — Все обманы, все заговоры, вся причиненная другим боль —
впустую. Все в проигрыше.
— Ага. — Лэндри кивнул вслед выезжающим со двора
Скорой помощи
и
патрульному джипу. — После таких дел я начинаю жалеть, что не послушал
когда-то своего старика. Он хотел, чтоб я выучился на инженера.
— А сам он кем работал? — спросила я.
— Полицейским, кем же еще? — хмыкнул Лэндри. — Тридцать лет,
в Батон-Руж, штат Филадельфия.
— Про Ван Зандта ничего пока не слышно? — спросила я по пути к
машине.
— Нет еще. Парень из грузового ангара сказал, что кони Ван Зандта
прибыли уже давно, а от самого Ван Зандта весь день ни звука. Думаешь, он
заодно с Пэрис в этом участвовал?
— Не знаю. Я все равно уверена, что Джилл убил он. Но Трей говорит,
Пэрис в ту ночь на обход вылезла из его постели. А тело Джилл бросили так,
чтоб его быстро нашли. И кто бы ни принес его туда, тот знал, что это дело
молва тут же припишет Джейду. В полном соответствии с планом Пэрис!
— По-моему, одно другому не противоречит, — сказал Лэндри. —
Мы знаем, что в ту ночь Ван Зандт был в
Игроках
. И вовсю увивался за
девушкой. Допустим, он вышел следом за ней, рассчитывая собрать осколки
разбитого Джейдом сердца. Может, она ему отказала, а он не пожелал внять. И
это стоило ей жизни.
— И тут на место преступления приходит Пэрис и убеждает Ван Зандта
сбросить тело в выгребную яму! — подхватила я. — Участвовал ли он
во всем остальном? Не знаю. Чед пытался убедить меня, что Эрин действительно
насиловали, что Пэрис выпустила ситуацию из-под контроля. Возможно, здесь-то
Ван Зандт и отыгрался.
— Если так и было, я уверен, что Пэрис проговорится. Она под стражей,
он на свободе. Ничто так быстро не разрушает партнерства, как перспектива
тюремного заключения. Отлично сработано, Эстес.
— Я лишь исполнила свой гражданский долг.
— Тебе бы все-таки значок носить.
Я отвернулась.
— Надо же, как ты меня балуешь. На твоем месте я бы при коллегах об
этом вслух не высказывалась.
— Пошли они на фиг! Это ведь правда.
Меня смутило то, что его комплимент так много для меня значил.
— Что нового про Чеда и Эрин? — спросила я.
Лэндри не успел ответить — у меня зазвонил телефон.
— Эстес, — сказала я в трубку.
— Елена? — произнес дрожащий детский голосок, и страх пронзил меня
сотнями острых осколков.
— Молли! Молли, в чем дело?
Я уже бежала к машине Лэндри, и он с тревожным лицом спешил за мной.
— Елена, приезжай! Прошу тебя, приезжай!
— Уже еду! Что стряслось?
— Я сама не знаю, но мне страшно. Скорее!
— Ладно, — сказал Лэндри. — Делаем так: первым захожу я и
осматриваю первый этаж. Потом... Елена, ты меня слышишь?
Я кивнула, не очень слушая, что он говорит, не вникая в его планы. Сейчас
все мои мысли были о Молли.
Если кто-нибудь тронул ребенка...
Я подумала о беглых Чеде и Эрин. Если они вдруг вернулись в дом...
Лэндри затормозил у крыльца. Я выскочила, не дожидаясь полной остановки.
— Эстес, чтоб тебя!
Входная дверь была открыта. Я кинулась в дом, ни на секунду не задумываясь,
какая опасность может ждать за порогом.
— Молли!
Лэндри уже стоял за моей спиной.
— Сибрайт! Это Лэндри.
— Молли!
Прыгая через две ступеньки, я взлетела на второй этаж.
Если кто-нибудь тронул ребенка...
Лэндри направился к кабинету Сибрайта. В доме стояла полная тишина, только
из-за дверей кабинета доносился какой-то слабый, невнятный звук.
— Сибрайт?
С пистолетом в руке Лэндри пошел вдоль стены. Краем глаза он видел, как
мчится вверх по лестнице Елена.
— Сибрайт! — еще раз окликнул он.
Звук становился все отчетливее.
Пение, что ли?
— подумал Лэндри. Он
подобрался к двери, взялся за ручку...
Пение. Нет, скорее речитатив.
— Я только хотела жить хорошо.
— Молли!
Какая из закрытых дверей ведет в ее комнату? Прижавшись спиной к стене, я
распахнула первую по ходу. Ага, комната Чеда.
Если кто-нибудь тронул ребенка...
Рванула следующую дверь. Еще одна пустая спальня.
— Молли!
Третья дверь, едва приоткрывшись, обо что-то ударилась. Я налегла сильнее.
— Молли!
Если кто-нибудь тронул ребенка...
Дверь в кабинет распахнулась, явив взгляду жуткую картину. Кристал Сибрайт
стояла за мужниным письменным столом, вся в крови. Кровь текла по ее рукам,
по хорошенькому розовому платьицу, в котором Лэндри уже видел ее сегодня.
Брюс Сибрайт лежал лицом вниз на своем безукоризненно прибранном столе с
торчащим из раны в спине мясным ножом.
— Господи, — пробормотал Лэндри.
Кристал посмотрела на него широко раскрытыми стеклянными глазами.
— Я только хотела жить хорошо. А он сломал мне жизнь. Он все сломал.
Если кто-нибудь тронул ребенка...
Сделав шаг назад, я набрала полную грудь воздуха и со всей силы навалилась
на дверь плечом.
— Молли!
Дверь чуть подалась, и я поняла, что кто-то забаррикадировал ее изнутри.
— Елена!
Послышался звук отодвигаемой мебели, дверь распахнулась, и Молли с разбегу
бросилась мне на шею. Я упала на колени и обняла ее так крепко, как никогда
в жизни никого не обнимала. Я держала Молли Сибрайт обеими руками, прижимала
к себе, пока она плакала, и потом долго еще не могла отпустить.
Все кончилось — только это я и могла сказать Молли, пока обнимала ее. Все
кончилось. Кончилось. Кончилось. Но это была неправда таких гигантских
размеров, что по сравнению с ней все неправды мира съеживались и меркли. Для
Молли не кончилось ничего, кроме ее собственной семьи.
Кристал, и в лучшие времена не отличавшаяся крепкой психикой, не выдержала
давления и сломалась. Она обвинила мужа во всем, что случилось с
Эрин, — в похищении и изнасиловании. Решила, что Брюс сам все
подстроил, послать к ней Пэрис Монтгомери оформлять аренду дома в
Локсахэтчи, где и разыгралась драма.
Можно было бы придать этой истории благородный вид, сказав, что мать
защищала дочь и отомстила за нее. Но, как ни грустно, мне в это совсем не
верилось. По-моему, убийство Брюса было наказанием ему не за погубленную
жизнь дочери, а за то, что он лишил Кристал ее собственной сказки.
Я только хотела жить хорошо...
Интересно, осталась бы она с Брюсом, если б узнала, что все это — по крайней
мере, отчасти — было устроено ее дочерью? Тогда, скорее всего, она свалила
бы всю вину на Эрин. И нашла бы способ простить Брюсу его грехи и сохранить
свой маленький мирок в неприкосновенности.
Способность человеческого ума всему находить оправдание просто поразительна.
Лэндри отправил Кристал на патрульном джипе в полицию, а меня и Молли повез
к Шону. И ни слова о том, чтобы позвонить в Службу социальной защиты, как
это принято в подобных случаях.
Почти всю дорогу мы ехали молча, уже исчерпав эмоции и силы, придавленные
происходящим. Только потрескивал радиопереговорник Лэндри. И вдруг от этого
звука на меня накатила такая ностальгия, как будто я услышала песню времен
своей юности.
У ворот
Авадонис-фарм
Лэндри позвонил Вайсу, в аэропорт. Ван Зандт там по-
прежнему не появлялся, а самолет меж тем уже был готов вырулить на взлетную
полосу.
Измученная Молли спала, привалившись ко мне. Лэндри взял ее на руки и отнес
в домик для гостей. Я открыла ему дверь в свободную спальню, размышляя,
какая странная семейная группа у нас получается.
— Бедная девочка, — сказал Лэндри, когда мы вышли из дома обратно
во дворик. — Она быстро повзрослеет.
— Уже повзрослела, — ответила я, боком присаживаясь на изящную
кованую скамью с мягкими подушками. — Эта девочка была ребенком минуты
полторы, не больше. У тебя дети есть?
— У меня? Нет. — Лэндри сел рядом со мной. — А у тебя?
— Мне это всегда казалось неудачной мыслью. Слишком часто приходилось
видеть, как детей бросают. А я знаю, как это больно.
Я понимала, что он наблюдает за мной, пытается проникнуть в душу, прочесть
то, что за словами. И подивилась, с какой легкостью продемонстрировала ему
собственную беззащитность.
— Но Молли классная, — продолжала я. — Представляешь, сама
себя воспитала на детективах телеканала
Дискавери
.
— Я был женат, — заметил Лэндри. — Но ничего не получилось.
Сама знаешь: работа, ночные дежурства, со мной трудно... ну и так далее.
— А я никогда. Переходи сразу к:
Со мной трудно, ну и так далее
.
Он устало улыбнулся, достал из кармана сигарету с зажигалкой.
— Заначка из машины? — спросила я.
— Надо же чем-то занюхать этот труп.
— А я раньше пила, — призналась я. — Чтобы вкус во рту
отбить.
— Но завязала?
— Я завязала со всем, что притупляет боль.
— Почему?
— Потому что была уверена, что поделом мне. Наказание. Покаяние. Очищение. Называй как хочешь.
— Глупо, — заявил Лэндри. — Ты же не господь бог, Эстес.
— Большое утешение для всех истинно верующих, — усмехнулась я.
— Я только хочу сказать — в тебе слишком много хорошего, чтобы одна
ошибка, даже большая, все это перечеркнула.
Я криво улыбнулась одним углом рта.
— Знаю. Теперь знаю. Благодаря Молли.
Лэндри оглянулся через плечо на дом.
— Что ты ей про Эрин расскажешь?
— Правду, — вздохнула я. — Меньшего она не примет.
Мысль об этом заставила меня вскочить. При всей моей усталости я никак не
могла успокоиться, думая о полной несправедливостей жизни Молли Сибрайт и
собственном эмоциональном уродстве. Ежась от ночной сырости, я прошлась по
двору.
— Знаешь, в самый первый день, помню, я подумала: Молли получит важный
жизненный урок. Поймет, что в жизни нельзя рассчитывать ни на кого, кроме
себя, как понимают все: через предательство любимых и близких людей. А
теперь жалею, что никак не могу этого для нее изменить.
Лэндри подошел, встал рядом со мной.
— Можешь, — возразил он. — Уже изменила. Она тебе верит,
Елена. Ты ее не предала. И не предашь.
Ох, самой бы в это поверить!
— подумала я.
У Лэндри запищал пейджер. Он взглянул на экран, снял с пояса телефон,
набрал номер.
— Лэндри.
Я следила за его лицом и почувствовала, как оно напряглось.
Договорив, он обернулся ко мне.
— Эрин и Чеда взяли на Аллее Аллигаторов, на полпути к Венис. Она
утверждает, что Чед увез ее силой.
— Вам восемнадцать, — сказал Лэндри. — По закону вы взрослый
человек. Вы сделали неправильный выбор, последствия серьезные, теперь
придется отвечать. Вопрос один: будете ли вы запираться дальше или облегчите
жизнь нам всем?
Чед Сибрайт смотрел в стену. Его левый глаз скрывала тугая черная повязка.
— Поверить не могу, что все это происходит со мной, — пробормотал
он.
Полицейский вертолет засек пикап Чеда на шоссе под названием Аллея
Аллигаторов — дороге, соединяющей восточное побережье Флориды с побережьем
Мексиканского залива. Парочку вернули в гостеприимные объятия системы
правосудия округа Палм-Бич и поместили в лазарет, где обоим была оказана
медицинская помощь.
Теперь они сидели в соседних комнатах для допросов, и каждый гадал, что
рассказывает следователю другой.
Будь жив Брюс Сибрайт, интересы Чеда представлял бы адвокат калибра Берта
Шапиро
, — подумал Лэндри. Но Брюс Сибрайт умер, и Чеду достался первый
попавшийся общественный защитник.
Товарищ окружного прокурора Анжела Рока нетерпеливо постучала карандашом по
столу.
— Чед, вам лучше начать говорить. В соседней комнате ваша девушка
поведала нам захватывающую историю. Как вы ее похитили, чтобы выманить
деньги у родного отца. У нас есть видеозапись, где вы ее избиваете.
— Думаю, мне следует ознакомиться с этой пленкой, — вмешался
общественный защитник.
Рока взглянула на него.
— Запись весьма убедительная. Да и девушка будет очень пристрастным
свидетелем.
— Это ложь! — надувшись, обиженно заявил Чед, но было видно, что
он испугался. — Эрин со мной так не поступит.
— Как не поступит? — переспросил Лэндри. — Не расскажет, как
вы выволакивали ее из больницы, пока охранник пытался потушить устроенный
вами пожар?
Чед рьяно замотал головой.
— Вы не думаете, что Эрин расскажет нам, как вы ее насиловали и
накачивали кетамином? — подхватила Рока.
Общественный защитник оторопело раскрывал и закрывал рот, но не мог выдавить
из себя ни слова.
Лэндри вздохнул и поднялся.
— Знаете, — обратился он к Рока, — кажется, с меня хватит.
Этот засранец решил отпираться? Отлично, пусть сгниет здесь. Его отец был
подонком. Он такой же подонок. Ладно, чистосердечное признание отменяется.
Идите, договаривайтесь с девушкой. Сами понимаете, присяжные при виде ее
зарыдают в голос.
Рока сделала вид, будто раздумывает, затем взглянула на общественного
защитника.
— Поговорите с вашим подзащитным. Обвинение у него будет впечатляющее,
попурри из тяжких преступлений: похищение людей, изнасилование, попытка
убийства, поджог...
— Никого я не насиловал! — воскликнул Чед. — И в тот прицеп
вчера зашел, только чтобы помочь Эрин.
— Чтобы уничтожить изобличающие ее улики, потому что она — мозговой
центр всей вашей операции? — уточнила Рока.
Чед закрыл глаз, наклонил голову набок.
— Я же говорил: Эрин только сначала принимала участие, а потом Пэрис ее
подставила. А я вообще к этому отношения не имею! Я только пытался помочь
Эрин. Почему надо меня за это наказывать?
Лэндри перегнулся через стол.
— Люди погибли, молодой человек. Вы лично пытались убить моего друга.
Пути на волю вам все равно нет.
Чед закрыл лицо руками и заплакал.
— Я не виноват!
— А как быть с пленкой, которую мы нашли в кабинете вашего отца, Чед?
На ней заснято бесспорное изнасилование. Кассета была оставлена в полке, на
виду. Как она туда попала?
— Не знаю!
— А я знаю, — сказал Лэндри. — Туда поставили ее вы.
— Нет, не я! Я вообще к этому отношения не имел!
Лэндри раздраженно вздохнул.
— Знаете что, Чед? Вы можете либо взять на себя ответственность и тем
самым облегчить свою участь, либо с каждой новой ложью увязать все глубже и
глубже.
Он подошел к зеркальному окну в стене, поднял жалюзи и включил переговорное
устройство.
Рока тоже встала.
— Подумайте как следует, джентльмены. Лучшие сделки заключаются быстро.
Кто не успел — тот опоздал.
— Эрин, зачем Чед увез вас из больницы? — спросил Лэндри.
— Должно быть, это он был тем, вторым, — еле слышно прошелестела
девушка. Глаза она потупила, точно от страха или от стыда. По щекам катились
крохотные прозрачные бисеринки слез. — Второй похититель. Потому,
наверно, он никогда и не говорил ни слова. Понимал, что я его сразу узнаю.
— Итак, он среди бела дня вошел в вашу палату и похитил вас вторично,
чтоб вы никому не могли рассказать, как не узнали его тогда? — уточнил
Лэндри.
Эрин прижала дрожащую руку к губам и зарыдала. Общественный защитник,
тучная, жалостливая тетушка по имени Мария Онджо, сочувственно похлопала ее
по плечу.
Лэндри остался безучастен.
— Чед говорит, что вы с ним любите друг друга. И что вы поехали с ним
по своей воле.
У Эрин отвисла челюсть.
— Нет! Это неправда! Я... мы... У нас действительно был раньше роман —
до того, как я ушла из дома. — Она покачала головой, словно удивляясь
собственной глупости. — Но мы это затеяли, только чтобы позлить Брюса.
Его колотило при одной мысли, что его идеальный мальчик связался со мной.
Чед был в бешенстве, когда я решила с ним расстаться. Сказал, что никуда
меня не отпустит.
Мария Онджо сунула ей пачку бумажных платков.
— Эрин, — сказала Рока, — Чед утверждает, что вы, а не он,
затеяли это похищение. Что главной целью общего плана было дискредитировать
Дона Джейда, а также сбить с толку вашего отца и выманить у него деньги, но
ситуация вышла у вас из-под контроля.
— У меня из-под контроля? — возмущенно переспросила Эрин. —
Они меня изнасиловали!
— И вы не поняли, что один из насильников был Чед? Вы ведь состояли с
ним в интимной связи, вы спали вместе, — заметил Лэндри.
— Они накачивали меня наркотиками! Я же говорила! Почему вы мне не
верите?
— Отчасти потому, вероятно, что доктор, осматривавший вас той ночью,
когда вы нашлись, не смог однозначно определить, было ли над вами совершено
насилие.
— Что? Но... но... вы ведь видели запись!
— Да, видел, — кивнул Лэндри. — Ужасное зрелище, жестокое,
гнусное. И если все это не инсценировка, у вас должны были остаться обширные
гематомы и разрывы влагалища. Их нет.
Лицо у Эрин было такое, будто она видит кошмарный сон и никак не может
проснуться.
— В голове не укладывается! — пробормотала она. — Меня
избивали, меня насиловали... Посмотрите на меня!
Она задрала рукав и продемонстрировала багровые рубцы от арапника.
— Да, — согласился Лэндри, — очень убедительно. Итак, по
вашим словам, Дон Джейд и Чед вместе похитили вас при содействии Пэрис
Монтгомери. Откуда Чед знаком с Доном?
— Не знаю!
— И зачем ему иметь дело с тем, кто увел вас у него? — спросил Лэндри. — Не понимаю.
Он видел, как нарастает ее отчаяние. Она дышала все чаще и чаще.
Общественная защитница сердито посмотрела на Лэндри.
— Детектив, нельзя взваливать на плечи Эрин все расследование целиком.
Она не могла знать, что на уме у тех, кто в этом участвовал.
— Не уверен, мисс Онджо. Эрин была в близких отношениях с Чедом,
работала у Дона Джейда и утверждала, что влюблена в него. Сдается мне, если
кто и знает ответы на все вопросы, то как раз Эрин.
Онджо погладила девушку по спине.
— Эрин, вы вовсе не обязаны...
— Я ничего плохого не сделала! — отрезала та. — Мне скрывать
нечего. Я ни в чем не виновата!
Лэндри выразительно посмотрел на Анджелу Рока.
— Так как же Чед связался с Джейдом, Эрин? Насколько я понимаю, кроме
знакомства с вами, у них ничего общего нет. Не могу представить себе, чтобы
они дружили.
— Их спросите! — огрызнулась Эрин. — Может, они друг в друга
втюрились. Я откуда знаю?!
— И оба принимали участие в похищении вместе с Пэрис Монтгомери, да?
Вас ведь держали в вагончике во дворе ее дома.
Эрин закрыла лицо руками.
— Не знаю!
— Эрин в этом деле потерпевшая, — вступилась Онджо. — Она
последняя, кто должен сидеть в тюрьме.
— По словам Чеда выходит иначе, — возразила Рока. — И по
словам Пэрис тоже. Они оба утверждают, что идея похищения принадлежит Эрин.
Замысел Пэрис заключался в том, чтобы убить лошадь и свалить вину на Джейда.
Эрин подговорила ее на инсценировку похищения, чтоб выманить деньги у своего
отчима и вбить клин между Сибрайтом и матерью. Кроме того, они обе хотели
обвинить Джейда в преступлении, которое положит конец его карьере.
— И знаете что? — подхватил Лэндри. — Мне такая версия
кажется куда более правдоподобной, чем извращенная взаимная страсть Чеда и
Джейда.
— Кошмар какой-то! — рыдала Эрин. — Они же меня насиловали!
Онджо оттолкнула стул и поднялась. Стоя она оказалась не выше ростом, чем
сидя.
— Все, хватит безобразий! Достаточно! Я вызываю охрану!
— Как, вы не останетесь посмотреть кино? — невозмутимо
поинтересовался Лэндри, указывая на телевизор с видеомагнитофоном в углу
комнаты.
Онджо нахмурилась.
— О чем вы? Какое кино?
— Они снимали меня на видео, чтобы потом послать пленку Брюсу, —
пояснила Эрин. — Они делали со мной такие гадости... Это был ужас!
— По-моему, эта пленка не для широкого показа, — возразила
Рока. — Эрин, вы, возможно, пожелаете пересмотреть свою линию
поведения. Я обычно предоставляю самые выгодные условия тому, кто меньше
всего лжет.
Лэндри включил видеомагнитофон.
— Мисс Сибрайт, — сказал он, — вы чрезвычайно талантливая
актриса. Не встань вы на скользкий путь правонарушения, могли бы сделаться
звездой черного порно.
Запись была скопирована с той, что оказалась в видеокамере, которую Елена
вынесла из горящего вагончика. Съемки за кулисами мнимого похищения. Кадры,
не вошедшие в финальный монтаж.
Закладка в соц.сетях
