Жанр: Любовные романы
В Ночь Седьмой Луны
...захотите ли вы?.. Просто
допустим, что граф сочтет эту мысль интересной. Это здорово облегчит дело. У
нас будет женщина-учитель, к тому же уже мне знакомая. Я не вижу другой
более подходящей кандидатуры, с моей точки зрения. Я могла бы сказать
графу...
— Мне... мне бы хотелось обдумать...
Фрау Грабен кивнула.
— Да, конечно. Я поговорю о вас, и если он не передумал и согласен...
— Хорошо, — сказала я, стараясь говорить твердым голосом. — Упомяните
обо мне.
Отныне я думала только о возможной поездке.
Прошло уже девять лет с моего отъезда из Германии. Девять лет. Мне следовало
бы предпринять больше усилий по раскрытию правды. Я приняла решение,
предложенное Ильзой и Эрнстом, но они испарились в прошлом и казались такими
же нереальными фигурами, как и Максимилиан. Возможно, если бы я смогла
вернуться, я нашла бы правильный ответ.
Я должна вернуться. Я могла бы поехать в отпуск, возможно, с Энтони. Нет,
это не подойдет. Мне не следовало бы ехать как жена Энтони, я должна быть
свободной... свободной для всех случаев жизни.
Мне не хотелось также ехать путешественницей. Но жить в замке на склоне
горы, с видом на главный город... Это было пределом моих желаний. Я знала, я
должна ехать.
Меня сжигала лихорадка ожидания. С рассеянным видом я бродила по лавке и
старалась как можно меньше бывать в приходе.
— Вы прислушиваетесь к сплетням этих женщин Элкингтон, — говорил
Энтони. — Вы не должны так думать. Вдвоем мы преодолеем все трудности.
Но я думала иначе. Меня не покидала мысль, что найду его. Эта мысль будет со
мной всю жизнь. Если раньше я не была убеждена, что замужество с Энтони
будет несправедливым для него и, возможно, неправильным решением для меня,
то теперь я знала это наверняка.
И наконец-то пришло письмо.
У меня так дрожали руки, что я едва вскрыла конверт. Буквы плясали перед
глазами.
Она переговорила с графом и получила его согласие. Более того, она
поручилась за меня и поэтому другие рекомендации не потребуются. Она просила
уведомить их о приезде и, чем скорее я приеду, тем лучше для всех
заинтересованных сторон.
Я была так возбуждена, что, ворвавшись в лавку, выпалила все Амелии.
— Поступить в учителя за границей. Ты с ума сошла, что будет с Энтони?
— Между нами еще ничего не решено.
Тетя Мэтти была ошеломлена, она так верилав мое прекрасное будущее.
— Отправляйся отдохнуть, — советовала Амелия. — Возьми месяц и,
вернувшись, примешь решение выйти замуж за Энтони.
Но они не знали об этом безумном влечении.
Мистер и миссис Гревилль были поражены, но Энтони понял.
— Поезжай, — сказал он. — Эти места значили для тебя так много, когда
ты была юной и впечатлительной. Сейчас, став взрослой, ты увидишь их по-
иному. Я буду ждать твоего возвращения.
Никто другой не понял бы меня лучше.
Я действительно любила его, но не той дикой, без резонов, любовью, как я
любила Максимилиана. Я знала, что говорю
прощай
(он сказал
до свидания
)
лучшему из мужчин.
И все же в день отъезда я чувствовала себя прежней юной девчонкой, забыв про
девять долгих унылых лет.
ГЛАВА 9
В замок Клоксбург я приехала уже поздней ночью и только утром смогла
познакомиться с его окружением. Я проснулась от солнечного света раннего
летнего утра, Пробивавшегося в комнату через две узкие щели окна. Чувство
непреодолимого волнения охватило меня, и несколько минут я лежала в постели,
повторяя:
Я здесь, я здесь!
Встав с постели, я подошла к окну. Отсюда открывался вид на плато, над
которым возвышался замок. Я знала, что мы высоко в горах, судя по усилиям, с
какими лошади тянули коляску прошлой ночью. Я догадывалась, что замок
построен в XII или XIII. веке, подобно многим другим, виденным мною в этой
части Германии, как Крепость, и достраивался с течением времени. Я была
уверена, что крепость, где находилась моя комната, была старше строений
внизу. Их называли Рандхаусбургом, или Внешним замковым кольцом, и в них
находились основные жилые помещения.
За ними просматривалась долина с городом Рохенбергом, столицей владений
герцога Карла. Каким, прекрасным выглядел он в раннем утреннем свете с его
окрашенными в яркие краски крышами домов, башнями и башенками! Дым
поднимался из труб. В отдалении на холме возвышался другой замок
внушительного вида. Подобно замку Клоксбург, он представлял собой крепость,
его башни устремлялись прямо в небо, кичась своей непобедимостью; я могла
различить фризы навесных бойниц, украшавших сторожевую башню, и круглую
башню с остроконечной крышей и стены с бойницами, откуда в былые времена на
нападавших врагов низвергались кипящее масло и вода. Этот замок был самым
внушительным из всех других, мною виденных.
Стук в дверь отвлек меня от окна. Вошла служанка с горячей водой.
— Завтрак принесут через пятнадцать минут, — сообщила она.
Возбуждение не оставляло меня, я умылась и оделась. Я распустила свои темные
волосы, как это нравилось Максимилиану, когда мы завтракали в охотничьем
домике. Магическое очарование снова захватывало меня так сильно, что думаю,
я бы не удивилась, увидев его, входящего в комнату. Но, когда раздался стук
в дверь, появилась всего лишь служанка, неся поднос с завтраком: кофе,
ржаной хлеб, несоленое масло. Все выглядело очень аппетитно, и когда я
допивала вторую чашечку кофе, раздался еще один стук в дверь, и вошла фрау
Грабен.
Она вся светилась и выглядела очень довольной собой.
— Итак, вы действительно здесь!
Мне было приятно видеть, что мое присутствие ее радует.
— О, я так надеюсь, что вы будете счастливы, продолжала она. — Я
переговорила с Дагобертом, чтобы он вел себя хорошо, потому что леди из
Англии прибыла их обучать английскому языку, и это большая честь для них.
Если у вас возникнут трудности с ним, только скажите ему, что его отцу это
не понравится, и он утихнет. Это действует на него всегда.
— Когда же я их увижу?
— Прямо сейчас. Может быть, вам следует немного поговорить о предмете
учебы, а не начинать занятий сразу же. А после этого я покажу вам замок.
— Спасибо. С удовольствием. А это что за очень большой замок в
отдалении?
Она улыбнулась.
— Это резиденция герцога. О, да, он много больше маленького Клоксбурга.
Меня привезли в герцогский замок совсем юной девчонкой, приглядывать за
мальчиками, и он стал для меня домом. А потом граф захотел, чтобы я была
здесь. Это случилось после рождения Дагоберта, и он не знал, что с ним
делать. Потом к нам присоединились Фридци и Лизель. Но допивайте свой кофе,
а то он остынет. Вам он нравится?
— Отличный кофе.
— Мне кажется, вы так взволнованы приездом сюда. Вы уже похорошели.
Я ответила, что надеюсь, мной будут довольны, хотя опыта обучения у меня
нет.
— Ну, это не обычное обучение, — сказала она с простодушной
уверенностью, показавшейся мне очаровательной. — Здесь важны беседы,
разговор, чтобы они схватили правильный акцент. Вот что хочется графу.
— Я очень хочу увидеть детей.
— Они завтракают, а потом я пошлю их в классную комнату.
Мы вышли из моей комнаты и спустились по винтовой лестнице в зал.
— Здесь рядом классная комната.
— Мы уже в Рандхаусбурге?
— Нет, мы все еще в крепости. Комнаты детей прямо под вашей, а
остальные домочадцы живут в Рандхаусбурге.
Она открыла дверь.
— Вот эта комната. Сюда приходит пастор с уроками, нужно договориться с
ним о графике своих уроков.
— Ежедневно я буду давать один урок. Думаю, что регулярность
необходима. Возможно, по часу и надеюсь очень скоро говорить с ними только
на английском, потом буду ходить с ними на прогулки и давать уроки на
воздухе.
— Прекрасно.
Мы вошли в классную — большую комнату с несколькими застекленными
амбразурами, глядящими на город и герцогский замок. Вид из окон захватывал
дух.
В комнате стоял стол с исцарапанной столешницей, побитыми ножками. Думаю, не
одно поколение детей училось за этим столом. На подоконниках были устроен
полки для книг.
Я нашла классную очень удобной для работы.
Фрау Грабен взглянула на часы, приколотые к блузке.
— Они с минуты на минуту будут здесь, — сказа она. — Искренне надеюсь,
они не принесут вам много хлопот.
Раздался стук в дверь, и вошла одна из служанок, oна держала за руку
девчушку, за ней шли два мальчика.
— Это Дагоберт и Фриц, а это Лизель, — назвала детей фрау Грабен.
Дагоберт щелкнул каблуками и склонился в поклоне Фриц последовал его
примеру, Лизель сделала книксен.
— Вот мисс Трант из Англии, она приехала учить английскому.
— Доброе утро, — произнес Дагоберт гортанно по-английски.
— Доброе утро, — ответила я. Дагоберт взглянул на брата и сестру, словно ожидая аплодисментов.
Я улыбнулась им.
— Скоро вы все будете говорить по-английски, сказала я по-немецки.
— Это нетрудно? — спросил Фриц.
— Когда вы овладеете языком.
— А я буду говорить по-английски? — спросила Лизель.
— Да, вы все будете говорить, — уверила я. Фрау Грабен сообщила, что
оставляет нас.
— Вы быстрее познакомитесь без меня. Может быть, дети покажут вам замок
и вы подружитесь.
Я поблагодарила ее. Она проявила тактичность, и я была уверена, что найду
общий язык с детьми самостоятельно.
Лизель сразу побежала к двери, как только она закрылась за фрау Грабен.
— Вернись, Лизель, — сказала я, — и давай познакомимся.
Лизель повернулась и показала мне язык.
— Она всего лишь дочка белошвейки, — сказал Дагоберт. — И не умеет себя
вести.
Лизель зарыдала.
— Я умею. Мой папа — граф, он побьет тебя. Мой папа любит меня.
— Наш отец заставит тебя вспомнить хорошие манеры, — сказал Дагоберт. —
И хотя, к несчастью, ты дочка обыкновенной белошвейки, у тебя благородный
отец, и тебе не следует позорить его.
— Ты сам его позоришь, — заявила Лизель. Дагоберт повернулся ко мне.
— Не обращайте на нее внимания, фройляйн Трант, — но при этих словах
его взгляд, которым он быстро окинул меня, был полон высокомерия, и мне
пришло в голову, что я еще наплачусь с ним больше, чем с капризной Лизель.
Фриц — Фрицци, как его звала фрау Грабен, молчал и рассматривал меня
серьезными темными глазами. Я подумала, что его еще сложнее понять. Я уже
решила, что Дагоберт — юный хвастун, Лизель — испорченный ребенок, что
касается Фрица, я не сумела составить о нем своего мнения.
— Тебя зовут Фриц, — сказала я. Он кивнул.
— Кивать не следует, — вмешался Дагоберт. — Папа так говорит. Следует говорить
да
или
нет
.
— Ты собираешься учить английский. Ты его знаешь немного?
— Я знаю —
доброе утро, мистер
.
— Доброе утро, миссис, — повторила Лизель. Дагоберт увенчал беседу
словами:
— Доброе утро, леди и джентльмены! — и уставился на меня в ожидании
аплодисментов.
— Все это замечательно, — сказала я, — но этого мало! Что еще вы
знаете?
— Боже, храни королеву! — вспомнил Дагоберт.
— Мы это кричали во время приезда королевы Англии. Нам всем раздали
флажки и велели махать ими. — взмахнул воображаемым флажком и закружился по
комнат с криком
Боже, храни королеву
.
— Пожалуйста, успокойся, Дагоберт. Королевы здесь нет, и нечего
кричать. Ты показал, как кричал во время ее визита, и я слышала. — Дагоберт
остановился.
— Но я хочу кричать про королеву.
— Возможно, остальным этого не хочется.
Дети выжидающе смотрели на нас, и Дагоберт хитро прищурился:
— Вы приехали учить нас английскому, а не учить нас, когда нельзя
кричать про королеву.
Лизель с Фрицем глядели на него с обожанием. Я могла представить положение
дел. Он был первым заводилой детской, и пока он оставался авторитетом,
восстание будут поддерживать. Он был слишком высокого о себе мнения, и с
этим следовало расправиться как можно скорее.
Я сказала:
— Я собираюсь учить вас и должна иметь определенную власть. Не вижу
ничего умного или вызывающего восторг в бегании по комнате или выкрикивании
лозунгов даже в честь королевы Англии. Но нужно поговорить об уроках, прошу
тебя прекратить, Дагоберт.
Дагоберт изумился. Я поняла сразу, что он не приучен к дисциплине и
нуждается в более жесткой опеке, чем другие. Несомненно, я еще дождусь
неприятностей oт Дагоберта.
— Мой отец ездил в Кобург-Саксонию для встречи с королевой, — сообщил
Фриц застенчиво.
— Это было давно, — сказал презрительно Дагоберт.
— Принц Альберт умер и королева — вдова. Боже, храни королеву. Боже...
— Ты опять за свое, Дагоберт.
— Если я хочу, то буду.
— Только в своем обществе. Я хочу попросить Фрица и Лизель показать мне
замок и расскажу им о наших уроках английского.
Дагоберт взглянул на меня вызывающе. Он стоял, расставив ноги, откинув
голову, его голубые глаза блестели.
Я отвернулась и сказала:
— Пошли, Фриц... Лизель... Дагоберт сказал:
— Нет, вы не пойдете!
Я почувствовала, что мой авторитет зависит от моего поведения в эти секунды.
Я взяла за руку Лизель. Она попыталась ее выдернуть, но я держала крепко.
Она смотрела на меня с боязливым интересом. Все решил Фриц.
— Я провожу вас, фройляйн.
— Спасибо, Фриц.
У него были большие выразительные глаза. Он не спускал с меня взгляда с того
момента, когда они вошли в комнату. Я улыбнулась ему, и он застенчиво
улыбнулся в ответ.
Дагоберт забегал по комнате с криками
Боже, храни королеву
, но я
захлопнула дверь и сказала:
— В Англии не говорят
фройляйн
, Фриц. Мы говорим
мисс
.
— Мисс, — повторил Фриц. Я кивнула.
— Ну, Лизель, скажи тоже
мисс
.
— Мисс, — сказала Лизель и засмеялась.
— У нас будут ежедневно короткие уроки, и собираясь вместе, будем
говорить только по-английски. Ваш отец будет удивлен вашими успехами. По-
английски замок —
касл
. Попробуйте сказать
касл
.
Они оба произнесли это слово к моему удовлетворению и были сами очень
довольны. Я подумала, что с Дагобертом все было бы куда сложнее.
Они проводили меня по комнатам замка, во всех были амбразуры, превращенные в
узкие, длинные окна. Мы поднялись наверх в башню, и Фриц рассказал мне о ее
Названии
Кошачья башня
, так ее назвали, потому что снаряды, сбрасываемые
отсюда на нападавших, падали со звуками, напоминающими завывания кошек. Мы
стояли в башне, разглядывая город и горы вдали, и Фриц показал на герцогский
замок высоко на склоне. Вижу ли я длинные здания с восточной стороны? Там
казармы гвардии герцога. Очень интересно наблюдать за гвардейцами.
— Они стоят на страже круглосуточно, — сказал Фриц. Правда, Лизель?
Та кивнула.
— У них синие мундиры.
— Темно-синие мундиры с золотыми обшлагами, на головах сверкающие
шлемы. У некоторых на шлемах перья. Они стоят так неподвижно, что кажутся
неживыми.
— Мне хотелось бы взглянуть на них.
— Мы покажем вам, хорошо, Лизель?
Я почувствовала, что дела идут хорошо. Лизель бы готова последовать за любым
лидером, это было очевидна Фриц резко отличался от Дагоберта. Он был намнем
меньше, да и по возрасту на несколько лет младше. У него были темные прямые
волосы, карие глаза; у Дагоберта голубые глаза, на голове — вьющаяся золотая
шапка волос. Дагоберт был привлекательнее, но Фриц заинтересовал меня. У
него было тонкое чувствительна лицо, и я вспомнила слова фрау Грабен, что у
него нет матери. Этому легко было поверить. Дагоберт был более
самостоятельным, чем Фриц. Мне казалось, что Фриц окажется более
восприимчивым учеником.
Кажется, он на год старше моей девочки, и как было прекрасно, если бы она
жила, и все прошло, как и чудесных три дня, в которые я верила, что они
были. Этот дом был бы моим, а вместо этих троих детей я жила бы здесь со
своим ребенком.
Я отбросила бредовые мысли. Мне следует твердо стоять на земле, мне нельзя
поддаваться колдовским чарам сосновых лесов.
— Мы вместе поедем в город, и я буду называть вам все по-английски. Так
очень удобно и легко запоминать.
— А Дагоберт поедет?
— Если захочет.
— Его накажут, если он откажется? — спросил Фриц. — Вы его выпорете?
Я не могла не улыбнуться, представив себя в этой роли.
— Нет, я просто не буду обращать на него внимания. Если ему не хочется
учиться, он станет невежей, и когда лриедет граф, он спросит:
Ну, много вы
знаете по-английски?
, и вы будете говорить — с ним по-английски, и ему это
понравится. А Дагоберт ничего не будет знать.
Лизель засмеялась.
— Так ему и надо!
Они привели меня в Рандхаусбург. По-моему, его построили гораздо позже — в
XVI — XVII веках. Он состоял из нескольких зданий с башнями и располагался
на горном плато под крепостью. Спальни других обитателей дома были в одной
из этих построек, а в другой размещался Рыцарский зал для проведения
торжественных церемоний. За ним располагалась кухня с каменным полом, с
вертелами для жарения мяса и котлами. В кухне пахло кислой капустой и луком.
Во время нашей прогулки нам встретилось несколько слуг, которые кланялись,
узнав от Фрица, кто я такая.
В Рыцарском зале появился Дагоберт, он стоял, молча прислушиваясь к моим
словам, и делал вид, что был с нами все время.
— Здесь обычно собирались рыцари, — сказал мне Фриц.
Дагоберт показал на стену:
— Взгляните на мечи.
— Вон тот — графа, — сказал Фриц.
— Нет, вон тот, — запротестовала Лизель. — Тот самый большой.
— Это все графские, глупые, — заявил Дагоберт. Лизель показала ему
язычок.
— Мы все будем говорить по-английски, а ты — нет. Фройляйн Трант так
сказала.
Нет, не так, — поправила я. — Я сказала, что, если не хочет учиться, он не
будет ничего знать, и его отец удивится, почему, он не говорит по-английски,
как ты и Фриц.
— Я буду говорить по-английски лучше всех, — заверил он.
Я внутренне усмехнулась. Победа пришла раньше, чем я ожидала.
— А он сможет? — спросил Фриц почти с тревогой, и я поняла, что он
надеется хоть в этом превзойти своего сводного брата, который опережал его
почти во всех делах.
— Лучше всех будет знать самый прилежный, — заявила я. — Это так
просто.
Подлинная победа. Я вселила в своих учеников решимость усердно работать и
преуспеть.
После посещения Рандхаусбурга мы вернулись в крепость, и дети показали
охотничью комнату. На потолке — изображения животных, а на стенах висели
рогатые головы и ружья различных моделей.
— Здесь мы учимся стрелять! — сказал мне Дагоберт. — Я хороший стрелок.
Паф, паф! Я убиваю наверняка.
— Нет, не убиваешь, — сказал Фриц. — Гильзы пустые.
— Нет, убиваю, — настаивал Дагоберт. — Паф!
— Мы берем также уроки стрельбы из лука, — объяснил мне Фриц.
— Мы тренируемся во дворе, — добавил Дагоберт. — Я всегда попадаю в
цель.
— Не всегда, — не согласился Фриц.
— Если захочу, всегда.
— Хорошо, посмотрим. А теперь пойдемте в классную, и я поговорю с
пастором.
Пастор не придет сегодня, — сказал Дагоберт, удивляясь моему невежеству.
— Тогда я расскажу вам, что мы будем делать на наших ежедневных уроках.
А потом, когда придет пастор, мы согласуем с ним время занятий.
Мы поднялись по лестнице и вошли в коридор. Я могла свернуть направо или
налево. Один проход вел к моей комнате, и поэтому я повернула в другой и
очутилась у основания винтовой лестницы. Я стала подниматься по ней, когда
Фриц взволнованно крикнул мне:
— Фройляйн Трант!..
Я была готова поправить его
по-английски мисс Трант
, когда, обернувшись,
увидела страх на его лице. Он стоял у основания лестницы.
— Что случилось, Фриц? — спросила я.
— Вам нельзя идти туда.
Подошли другие дети. На их лицах было такое же взволнованное и испуганное
выражение.
— Почему нельзя? — спросила я.
— Там наверху комната, куда приходят привидения.
— Привидения? Кто это говорит?
— Все, — ответил Дагоберт. — Никто не заходит туда.
— Слуги заходят стереть пыль, — не согласился Фриц.
— Никогда одни. Если вы пойдете одна, с вами обязательно случится что-
то ужасное. Либо умрете, либо останетесь там навсегда пугать людей.
Фриц побледнел, и я резко перебила Дагоберта.
— Это чепуха. Кто там может быть?
— Привидение, — сказал Фриц.
— Кто-нибудь его видел?
Наступило молчание. Я поднялась на одну-две ступеньки и услышала голос
Фрица:
— Вернитесь, фройляйн, мисс...
— Здесь нечего бояться, я уверена.
Непреодолимое желание заставило меня идти дальше и, кроме того, мне не
хотелось, чтобы дети, с которыми я только — подружилась, решили, что я
испугалась. В особенности Дагоберт, который крался вслед за мной по
лестнице.
Все дети следили за мной. Лестница заканчивалась маленькой площадкой с
дверью. Я подошла к ней и повернула ручку. Я слышала дыхание за своей
спиной.
Ручка не повернулась, дверь была замкнута.
Остаток дня прошел как во сне. Мне приходилось все время напоминать себе,
что я действительно здесь. Мы позавтракали с фрау Грабен в комнатке в
Рандхаусбурге, которую она называла своим убежищем. Ее радость от моего
присутствия была очень приятной, но мне было немного боязно не оправдать до
конца ее ожидания, ведь опыта общения с детьми у меня было маловато. С
другой стороны, в ожидании рождения ребенка, не имея средств на его
содержание, я не сочла невероятным предложение Йлъзы занять место
учительницы в Даменсштифте. Я часто думала об Илъзе с тех пор, как узнала о
поездке в Германию, и мне казалось очень странным, что она исчезла из моей
жизни. Ведь я не имела никакого представления о ее нынешнем нахождении.
В тот же день я встретилась с пастором Кратцем, оказавшимся сморщенным
человечком с очень яркими сверкающими глазами. Он был рад, что я приехала
сюда учить детей английскому языку. Он сам носился с идеей включить
английский в некоторые свои уроки, но его произношение было неважным, так же
как и знание языка, и трудно найти, по его мнению, лучшего преподавателя
языка, чем уроженца этой страны, к тому же хорошо владеющего родным языком
учеников.
Я собиралась каждое утро полчаса заниматься с детьми и еще полчаса после
обеда, но основные надежды я возлагала на беседы на английском.
— Граф рассчитывает на быстрый прогресс, — сказал пастор. — Он очень
нетерпеливый человек.
Фрау Грабен подтвердила его слова.
— Он всегда был такой, даже хуже своего кузена.
— А кто его кузен?
— Принц, единственный сын герцога и его наследник. Они с детства
воспитывались вместе. Что за пара! Я могу так много рассказать о них, ведь я
была их нянькой.
Пастор пригласил меня посетить церковь и собирался показать прецессионный
крест.
— Церковь заслуживает посещения, — сказал он. — Ее витражи известны во
всей Европе. Мне непременно надо увидеть их. Сам крест строго охраняют, он
находится в дубовом сундучке XII века. Желающие осмотреть его должны заранее
предупредить пастора, ибо ключи от сундучка находятся в секретном месте,
которое известно только ему. Этот секрет передается по традиции от пастора к
пастору. Крест, украшен лазуритом, халцедоном, рубинами, жемчугом и
бриллиантами, он бесценен.
Я сказала, что с удовольствием осмотрю его.
Тогда дайте мне знать когда, и его вынесут вам. Два герцогских гвардейца
будут на страже в церкви во время этой церемонии.
— Так ли он бесценен?
— Это старый обычай. Церковь всегда охраняют, когда выносят
прецессионный крест. Старые обычаи медленно умирают в наших краях.
Я поблагодарила пастора и уверилась, что мы хорошо поладим. Это был человек
не от мира сего
и вместе с тем полон жизни, и эти качества подкупали.
Днем дети пригласили меня на небольшую прогулку по плато, на котором стоял
замок. Пейзаж был удивительный. Меня, как всегда, очаровали высокие стройные
сосны, ели, маленькие ру
...Закладка в соц.сетях
