Жанр: Любовные романы
В Ночь Седьмой Луны
...оится в
охотничьем домике. Священник уже ждал нас. Ильза и Эрнст должны были отвезти
меня туда. Дорога должна была занять часа три, но их это не пугало.
Казалось, они благоговели перед графом. Его звали в действительности не
Зигфридом, а Максимилианом. Я рассмеялась, узнав об этом.
Оно напоминает имя одного из императоров Священной Римской империи.
— А почему бы нет? — ответил он. — Так оно и есть. Не считаете ли вы
меня недостойным носить такое имя?
— Оно подходит вам восхитительно, — заверила я его. — Я никогда не буду
называть вас Максом. Оно не для вас. Максимилиан, мне кажется, сродни
Зигфриду. Оно предполагает вождя.
Максимилиан! Я сотни раз повторяла про себя это имя в тот день. Я не
уставала говорить Ильзе, что, кажется, я сплю и боюсь проснуться и узнать,
что все это я выдумала. Ильза смеялась надо мной.
— Ты опьянена счастьем, — говорила она.
Потом я рассказала ей, как я заблудилась в тумане и Максимилиан показался
совсем нереальным, что-то вроде бога. Но я не рассказала подробности той
ночи в лесу, о попытке открыть дверь моей комнаты и присутствии Хилдегарды,
помешавшей этому.
Я упаковала саквояж, и мы отправились в охотничий домик. Около четырех часов
дня мы были уже там. Около домика росла группа сосен, я на них обратила
внимание еще тем утром; когда Хилдегарда отвозила меня в Даменштифт. Мы
подъехали к двум каменным колоннам, стоявшим по обеим сторонам ворот, и,
проехав через них, я увидела Максимилиана на ступеньках крыльца.
Он заторопился к нам навстречу, и при виде его сердце запрыгало у меня в
груди от радости.
— Я ждал вас на полчаса раньше, — сказал он с укоризной.
Ильза робко пробормотала, что мы выехали вовремя.
Он взял меня за руку, и его глаза заблестели, когда он скользнул взглядом по
мне. Я была счастлива, видя его нетерпение.
Все произошедшее затем напоминало сон, это обстоятельство впоследствии
помогло мне усомниться в реальности случившегося.
Гостиную декорировали так, что она напоминала часовню, и посреди комнаты
стоял человек в черном, что свидетельствовало об его священническом сане.
— Нет смысла ждать! — сказал Максимилиан.
Я сказала, что мне следует причесаться и сменить платье до бракосочетания.
Максимилиан взглянул на меня с нежным осуждением, но я настояла на своем, и
вскоре Хилдегарда отвела меня наверх в знакомую мне комнату, где я провела
тогда ночь.
Я сказала ей, что мне очень приятно видеть ее снова.
Она улыбнулась, но я не заметила на ее лице особой радости от нашей встречи.
У нее была привычка встряхивать головой, что придавало ей вид злой
прорицательницы. По крайней мере на меня она производила такое впечатление.
Впрочем, тогда мне было не до нее. Я снова стояла в той комнате с окном,
выходящим на сосновые деревья. Комната, казалось, была пропитана ароматом
смолы. Этот запах навсегда остался в моей памяти связанным с этой комнатой в
охотничьем домике. Я снова почувствовала почти невыносимое волнение, которое
возникло у меня в ту ночь под воздействием одного человека и оставшееся со
мной на всю жизнь.
В одиночестве я умылась и достала платье из саквояжа. Оно слегка помялось,
но это было мое лучшее платье из зеленого шелка со стоячим воротничком из
темно-зеленого бархата. Не совсем свадебный наряд, но более соответствующий
свадебной церемонии, чем дорожные блузка и юбка.
Заглянув в шкаф, я нашла там синий бархатный халат, который надевала той
ночью.
Я спустилась вниз к ожидавшим меня людям.
Максимилиан взял меня за руку и подвел к священнику, стоявшему перед столом,
покрытым вышитой скатертью, на котором возвышались свечи в высоких
алебастровых подсвечниках.
Обряд бракосочетания шел на немецком и был недолгим. Максимилиан поклялся
любить и заботиться обо мне, как и я о нем, затем он надел мне на палец
простое золотое кольцо, оказавшееся чуть-чуть большим для меня.
Церемония закончилась, я стала женой Максимилиана, графа Локенбургского.
Наступил вечер, мы сидели за ужином, как и в тот, первый раз, но как все
изменилось. Я надела синий бархатный халат, распустила волосы и без
преувеличения могу сказать, что никогда я не испытывала такого полного
счастья, как в тот вечер. Я купалась в своем счастье, не испытывая никаких
страхов перед будущим. Все представлялось естественным и обычным, и мне в
голову не могло прийти, что впоследствии произойдет что-то странное.
Мы разговаривали, касались друг друга руками, он не спускал с меня глаз,
пылавших страстью. Меня смущала его пылкость, но я знала, несмотря на свою
неопытность, то стою на пороге самого большого события в моей жизни.
Рука об руку мы поднялись по лестнице в опочивальню, приготовленную для нас.
Мне никогда не забыть эту ночь, каждое ее мгновение. Память о ней
впоследствии, я думаю, помогла мне не сойти с ума. Неопытная девушка не
смогла бы представить себе такую ночь. Вряд ли она могла вообразить
Максимилиана в роли возлюбленного, не испытав прежде любви.
Проснувшись рядом с Максимилианом, я тихо лежала в постели и думала о том
чуде, которое случилось со мной, и слезы медленно потекли по моим щекам.
Максимилиан проснулся и увидел меня плачущей.
Я сказала ему, что плачу от счастья и ничто на свете не может сравниться с
моим замужеством.
Он поцеловал мои мокрые щеки, и мы молча полежали немного, а потом снова
стали дурачиться.
Что сказать об этих летних днях, насыщенных до предела и таких мимолетных?
Максимилиан решил учить меня верховой езде, я никогда раньше не ездила
верхом, если не считать прогулок на пони. Умение ездить верхом монахини не
считали обязательным для воспитанниц. Я была прилежной ученицей, к тому же
мне очень хотелось заслужить похвалу Максимилиана. Днем мы гуляли в лесу и
подолгу лежали под деревьями в объятиях друг друга. Он говорил мне о своей
любви, я отвечала тем же, и эта тема, казалось, была неистощимой.
— Но я знаю так мало, — пожаловалась я ему. — Медовый месяц пройдет, мы
поедем в твой, дом, и мне хотелось бы знать, что там меня ожидает.
— Я — единственный человек, от кого ты должна что-то ожидать! —
парировал он.
— Конечно, господин граф. Но, я полагаю, у вас есть семья.
— Да, есть!
— А как же они?
— Их нужно подготовить для встречи с тобой.
— У них, наверно, были другие планы относительно твоей женитьбы.
— Да, конечно. Так бывает во всех семьях.
— И их не очень обрадует, что ты женился на девушке, которую нашел в
тумане.
— Для меня главное, доволен ли я, а я счастлив.
— Спасибо, — сказала я весело, — я рада, что ты доволен.
— Полностью и до конца.
— Так ты не будешь сожалеть о случившемся?
Он жадно прижал меня к себе, и его объятие, как было уже не раз, вызвало у
меня боль — боль, смешанную с восторгом.
— Никогда.
— Но мне нужно подготовиться для встречи с твоей семьей.
— Когда придет время, ты познакомишься с ними.
— Это время не пришло?
— Пожалуй. Они ничего не знают о тебе.
— Кого же мне предстоит ублаготворить?
— Их слишком долго перечислять.
Значит, у тебя большая семья, а твой отец — великан-людоед. Или твою мать?
— Она, по-твоему, великанша-людоедка? Правильно я называю?
— Каким ты стал педантичным.
— Теперь, когда — у меня англичанка-жена, я обязан мастерски владеть
языком.
— Ты уже и так мастер.
— В некоторых делах — да. В языковом — не совсем.
Мне стало ясно, что всякий раз, когда я заговаривала об его семье, он
отделывался шуткой. Он не хотел говорить об этом, и в эти первые дни, когда
мне не хотелось ни в чем ему перечить, я не настаивала.
Мне было известно, что он происходил из знатной семьи. Его отец, о котором
он вскользь упоминал, должно быть, хотел женить его, как принято у знати, и
для него было бы ударом узнать, что его сын женился без его ведома. И
естественно, придется обождать, пока он не предупредит своих родственников,
и, как выразился Максимилиан, придет время.
А пока мы дурачились, смеялись, любили друг друга, и мне этого хватало.
Он рассказывал мне о лесе, и в этих рассказах легенды прошлого занимали не
последнее место. Я многое узнала о коварных проделках Лока, об удивительных
подвигах Тора с его молотом. Нас обслуживала только Хилдегарда, стряпавшая
для нас, и Ганс, ходивший за лошадьми. Кроме них двоих мы были одни в своем
зачарованном мире.
На второй день я зашла в одну из комнат и, открыв шкаф, обнаружила кучу
одежды. Я знала, что белая шелковая ночная рубашка, которую мне дали в
первое мое посещение охотничьего домика, также из этого шкафа.
Зачем, —
спросила я себя, — хранились эти вещи?
Я спросила Хилдегарду, кому
принадлежала эта одежда, но, пожав плечами, она сделала вид, что не понимает
меня, хотя это было довольно глупо, ибо я бегло говорила по-немецки.
Той же ночью, когда мы лежали в большой кровати, я спросила:
— А чьи это вещи в шкафах в синей комнате?
Он взял мой локон и закрутил его на палец.
— Ты хочешь их взять?
— Взять их? Они же не мои, чьи они?
Максимилиан рассмеялся.
— Одна из моих знакомых держала их здесь.
— Потому что она часто бывала у тебя?
— Да, чтобы не возить их взад и вперед.
— Твоя приятельница?
— Да, приятельница.
— Бывшая приятельница?
— Теперь у меня нет таких приятельниц.
— Конечно, она была твоей любовницей?
— Дорогая, все это позади. Я начал новую жизнь!
— Тогда зачем здесь ее вещи?
— Думаю, их просто забыли убрать.
— Мне бы хотелось, чтобы их здесь не было. А то страшно открывать
шкафы, вдруг в них опять что такое.
— Вначале я был героем Зигфридом. Затем я превратился в коварного Лока,
потом в Одина, — а вот теперь, кажется, я стал Синей Бородой. Помнится, у
него была жена, она все высматривала, где что получше. Что случилось с этой
чрезмерно любопытной леди, я забыл, но что-то не очень для нее приятное.
— Ты предлагаешь мне не задавать вопросов?
— Лучше не задавать вопросов, если догадываешься, что ответ будет не
очень приятный.
— Думаю, здесь побывало много женщин. Ты подстерегал их в лесу и
привозил сюда.
— Такое случилось лишь однажды, но неумышленно. Я нашел свою настоящую
любовь.
— Но многие приезжали сюда.
— Здесь удобно встречаться.
— И всем ты говорил, что любишь навеки.
— Без всякого убеждения.
— А теперь?
— С полным убеждением, потому что в противном случае я был бы
несчастнейшим человеком, а я самый счастливый среди живущих.
— Так, значит, были другие, бессчетное число.
— Других не было...
— Я не верю.
— Ты не дала мне кончить. Не было других, похожих на тебя, и не будет.
Женщины здесь бывали, да. И много. Но Ленхен — только одна.
— Поэтому ты женился на мне.
Он страстно меня поцеловал.
— Когда-нибудь ты поймешь, как сильно я люблю тебя.
— Я знаю так мало.
— Что тебе нужно знать, кроме того, что я люблю тебя?
— Жизнь состоит из большего.
— Нет больше ничего, кроме любви.
— Но мне надо быть готовой к нашей совместной жизни. Я действительно
графиня? Это звучит величественно.
— Мы — небольшая страна. Не сравнивай со своей великой державой.
— Но граф есть граф, и графиня — графиня.
— Графы бывают разные, большие и маленькие. Помни, ты живешь в стране с
множеством княжеств и герцогств, поэтому у нас есть много людей с громкими,
но мало значащими титулами. Есть герцогства, состоящие из одного дворца и
одной-двух деревенских улочек, и все. В не очень отдаленном прошлом
некоторые наши поместья были так малы и бедны, что, если у владельца было
пять или шесть сыновей, им приходилось влачить жалкое существование. Они
бросали жребий или просто тянули соломинки. Отец держал в кулаке соломинки:
одну — короткую, остальные — длинные. Вытянувший короткую становился
наследником всего состояния.
— Сколько у тебя братьев?
— Я единственный сын.
— Тогда они тем более заинтересованы, чтобы ты женился по их выбору.
— Со временем они будут очарованы моим выбором.
— Хотелось бы верить в это.
— Ты должна только полагаться на меня... сейчас и навсегда.
Я была готова задать еще кучу вопросов, но он поцелуями закрыл мне рот.
Прошло три дня нашего блаженного существования. У меня было странное
чувство, что я должна считать каждое мгновение, наслаждаться и беречь его,
чтобы сохранить о них память на долгие годы. Было ли это предчувствием или
чем-то другим? Или все это было частью фантастического сна?
Эти летние дни были полны волнения и наслаждения. Солнце не сходило с
горизонта, и мы проводили все время в лесу и мало кого видели. Вечерами мы
ужинали вместе, и я надевала синий бархатный халат, который Максимилиан, по
его словам, купил случайно.
— Для одной из твоих подруг, которых ты привозил.
— Я не давал его никому. Он висел в шкафу в ожидании тебя.
— Ты говоришь так, словно знал, что найдешь меня в тумане.
Он наклонился ко мне и сказал:
— Каждый мечтает о том, когда придет единственный и неповторимый!
Он не мог дать мне более убедительного ответа.
Максимилиан был действительно идеальным любовником — он умел точно
схватывать настроение партнера. Вначале нежный и ласковый, он словно
сдерживал свою страсть, боясь напугать меня. Мой интимный опыт в эти три дня
и три ночи был разнообразным и обильным, и каждый раз Максимилиан возбуждал
меня более глубоко и по-новому, чем прежде.
Перед этим чудом я забыла все реальности жизни. Я хотела хотя бы немного
пожить в этом заколдованном мире.
Ранним утром на четвертый день моего замужества нас разбудили на рассвете
топот конских копыт и звуки голосов.
Максимилиан спустился вниз, а я лежала, прислушиваясь, в ожидании его
возвращения.
Когда он вошел в спальню, я поняла: что-то случилось. Я встала, и он взял меня за руки и поцеловал.
— Плохие вести, Ленхен. Мне надо ехать к отцу.
— Он болен?
— Он в беде. Самое позднее через час я должен уехать.
— Куда? — закричала я. — Куда ты едешь?
— Все будет хорошо. Сейчас не время для объяснений. Мне надо собраться.
Я забегала, собирая вещи. Накинув на рубашку синий халат, — я стала надевать
его вместо пеньюара, — я пошла позвать Хилдегарду.
Она готовила кофе, и запах его наполнял всю кухню.
Максимилиан, уже в дорожном платье, выглядел очень несчастным.
— Это невыносимо, Ленхен, бросать тебя в наш медовый месяц.
— Можно мне поехать с тобой?
Он взял мои руки и взглянул в глаза:
— Ох, если б это было возможно!
— А почему нет?
Он только покачал головой и прижал меня к себе.
— Оставайся здесь, милая, и жди меня. Я вернусь как можно быстрее.
— Мне будет так грустно без тебя.
— И мне тоже. Тебе не придется сожалеть никогда. Я уверен.
Вопросы застыли на моих губах:
Я ничего не знаю. Где твой отец, куда ты
едешь? Смогу ли написать тебе?
Так много я хотела знать. Но он говорил мне о своей любви, как я нужна ему,
что он понял, встретив меня в лесу, что всю дальнейшую жизнь мы должны жить
вместе.
Он сказал:
— Милая! Я вернусь к тебе очень скоро.
— Куда я могу написать тебе?
— Не надо. Я вернусь. Просто жди меня здесь. И все, Ленхен.
Потом он уехал и я осталась одна.
Каким пустынным казался мне охотничий домик. Он стоял тихий и мрачный. Я
бродила по комнатам, не зная, как убить время. Зашла в комнату, где я
провела ту нелегкую ночь. Дотронулась до ручки двери и вспомнила, как он
стоял снаружи, надеясь, что я оставлю ее открытой. Потом я зашла в другую
комнату, где висела одежда той, другой женщины, и попыталась представить,
как она выглядела. Я думала о всех других женщинах, которых он любил или
делал вид что любит. Они, конечно, были красивы, веселы, опытны и, может
быть, не глупы; я ужасно ревновала его к ним и очень сожалела о своих
недостатках. Но все же он женился на мне.
Мне придется многому научиться. Графиня Локенбург.
Неужели этот знатный титул принадлежит мне? Я повернула кольцо на своем
пальце и подумала о документе, хранившемся в моей сумке и гласившем, что 20
июля 1860 года Елена Трант бракосочеталась с графом Локенбургом в
присутствии свидетелей Эрнста и Илъзы Глайбергов.
Впереди был целый бесконечный день. Как пустынен был дом, как одинока я!
Я пошла в лес, вошла в сосновую рощу, села под сосну я задумалась о
случившемся.
Интересно, что сказали бы тети, узнав, что я стала женой графа. Что сказали
бы Гревилли и Клисы. Они казались мне теперь такими нереальными. Все это
могло случиться только в заколдованном лесу.
Когда я вернулась в домик, я застала там, к моему удивлению, Ильзу и Эрнста.
— Граф заехал к нам по пути. Он неожиданно решил, что тебе не стоит
оставаться здесь, пока его нет. Он сказал, что ты будешь скучать в
одиночестве, и просит тебя переехать к нам. Он заедет за тобой сразу при
возвращении.
Я осталась очень довольна, сложила вещи, и после полудня мы отправились в
город. Мне не хотелось оставаться в домике, где я была так счастлива, и мне
будет легче ждать возвращения Максимилиана в обществе Ильзы.
Уже стемнело, когда мы приехали к Глайбергам.
Ильза сказала, что я, должно быть, очень устала и настоятельно предложила
немедленно лечь спать.
Она пришла ко мне с неизменным стаканом горячего молока.
Я выпила его и быстро погрузилась в глубокий сон.
И когда я проснулась, лесная идиллия, увы, кончилась и начался страшный,
кошмарный сон.
ГЛАВА 4
Когда я проснулась, было, по-видимому, далеко за полдень. В первую минуту я
не могла понять, где я схожусь. Потом я вспомнила, что Ильза и Эрнст
привезли меня вчера из охотничьего домика. Я взглянула на часы у изголовья
кровати — было четверть пятого.
Я встала, и острая боль пронзила мою голову. Я не успела понять, что
случилось. Стены комнаты, казалось, надвинулись на меня, и все поплыло перед
глазами.
Я больна, подумала я. Хуже того, сознание мое было затуманенным. Только
вчера я проснулась в добром здравии рядом с Максимилианом, а вот теперь лежу
больная.
Я попыталась встать, но не устояла и упала на постель.
Слабым голосом я позвала Ильзу.
Она вошла с очень озабоченным видом.
— Ильза, что случилось со мной?
Она внимательно следила за мной.
— Ты не помнишь?..
— Со мной было все в порядке, когда мы приехали сюда, вчера вечером?
Она прикусила губу в нерешительности.
— Не тревожься, моя милая, мы позаботимся о тебе.
— Но...
— Ты неважно себя чувствуешь. Постарайся отдохнуть. Постарайся снова
заснуть.
— Отдохнуть! Зачем? Что случилось? С чего это вы напускаете на себя
такой таинственный вид?
— Все в порядке, Елена, не беспокойся. Тебе следует попытаться заснуть
и забыть...
— Забыть! Что вы имеете в виду? Забыть, что забыть?
— Я пойду позову Эрнста, — ответила Ильза. Когда она шла к двери,
ужасное предчувствие охватило меня. Неужели Максимилиан мертв? И они готовят
меня к этому известию?
Вошел Эрнст с мрачным выражением лица. Он взял; меня за руку и пощупал
пульс, словно был врачом. При этом он многозначительно взглянул на Ильзу.
— Вы пытаетесь доказать мне, что я больна? — спросила я требовательно.
— Лучше ей все сказать, Ильза, — посоветовал Эрнст.
— Ты не вставала с постели с тех пор, как вернулась ночью домой. Вот
уже шесть дней.
— Я не вставала с постели шесть дней? Максимилиан знает об этом?
Ильза положила руку на мой лоб.
— Елена, ты была в забытьи. С тобой случилась ужасная беда, за которую
я казню себя. Мне нельзя было разрешать тебе идти на площадь и отлучаться от
меня.
— Не понимаю.
— Лучше, я думаю, сказать ей всю правду, — повторил Эрнст.
— В Ночь Седьмой луны, — сказала Ильза, — мы отправились в город. Ты
помнишь?
— Конечно, и что?
— Ты помнишь, как мы стояли на площади и смотрели на гуляющих?
Я кивнула.
— Я страшно испугалась, когда ты потерялась. Я повсюду искала тебя в
городе, а потом решила, что ты пошла домой, но тебя не было. Мы с Эрнстом
снова отправились на поиски. Мы чуть не сошли с ума от страха за тебя. Мы
уже собирались идти снова, когда ты вернулась. Ох, Елена, я никогда не смогу
забыть, в каком ты была виде. И мы это допустили.
— Но когда я вернулась, вы поняли, что меня привез Максимилиан.
Ильза смотрела на меня, покачивая головой..
— Ты явилась в плачевном состоянии. В разорванном платье, в бреду, в
шоке! Тебя нельзя было понять, но мы догадались, что случилось. Такое бывало
и раньше с юными девушками в ночи Седьмого полнолуния, но то, что это
случилось с тобой, Елена, целиком наша вина. Воспитанная в тепличных
условиях девушка, без знания жизни. Я не знаю, что сказать твоим тетям. Ох,
Елена, мы с Эрнстом вне себя от беспокойства за тебя.
У меня вырвался крик.
— Все это неправда! Меня привез Максимилиан. На следующий день он
приехал и сделал мне предложение. Нас обвенчал священник в охотничьем
домике.
Ильза закрыла лицо руками, а Эрнст отвернулся, не сумев сдержать свои
чувства.
Наконец она села на кровать и взяла меня за руку.
— Мое дорогое дитя! Тебе нельзя волноваться. Мы позаботимся о тебе. Чем
быстрее ты осознаешь реальность случившегося, тем быстрее оно будет
отдаляться от тебя. Я вынуждена рассказать тебе жестокую правду о том, что
случилось с тобой в Ночь Седьмой луны. Ты потерялась, тебя утащили в лес и,
я думаю, изнасиловали. Ты нашла дорогу домой и в шоке, кажется, не помнишь,
что с тобой произошло. Мы положили тебя в постель, вызвали врача, старого
друга Эрнста. Он рекомендовал давать тебе успокоительное, пока твой разум и
тело не оправятся от шока. Он посещал тебя все эти дни...
— Каждый день! Но меня здесь не было!
— Нет, Елена, ты не вставала с постели с той ужасной ночи.
— Этого не может быть!
— Успокойся. — Ильза погладила мою руку. — Этот кошмар ты должна
выкинуть из головы. Это единственный путь. Но он приезжал сюда, — закричала
я. — Вы знаете, он приезжал сюда. Мы поженились, и вы оба были свидетелями.
Я дотронулась до пальца, на который он надел мне кольцо, и похолодела от
ужаса — кольца не было.
— Мое кольцо, где мое кольцо? Кто-то взял его.
— Кольцо? О каком кольце ты говоришь, Елена?
— О моем обручальном кольце.
Они снова многозначительно переглянулись.
— Елена, попытайся отдохнуть, — сказала Ильза. — Поговорим обо всем
завтра.
— Завтра! — закричала я. — Как я могу отдыхать до завтра?
— Мы должны поставить все точки над i, потому что мне очевидно, что ты
не успокоишься до тех пор, пока не освободишься от этих галлюцинаций.
— Галлюцинаций?
— Возможно, мы ошибались, Эрнст, но мы хотели, как лучше. Доктор
Карлсберг — выдающийся врач, опередивший свое время. По его мнению, он
должен был сделать все, что в его силах, и вычеркнуть из памяти это страшное
приключение до тех пор, пока твое сознание полностью не восстановится.
— Бога ради, расскажите мне, что случилось?
— Ты вернулась домой в этом ужасном состоянии. Какой-то мерзавец
отыскал тебя в толпе и ему как-то удалось затащить тебя в лес неподалеку от
Старого города изнасиловать. Слава Богу, ты смогла найти дорогу домой.
— Я не верю этому. Я знаю наверняка, что случилось со мной. Меня привез
сюда Максимилиан, граф Локенбургкий. И вы знаете, мы поженились. Вы с
Эрнстом были свидетелями на бракосочетании.
Покачав головой, Ильза медленно повторила:
— Когда ты вернулась домой, мы уложили тебя в постель и вызвали доктора
Карлсберга. Мы знали, что случилось, увы, это было очевидно. Чтобы снять
боль и помочь тебе уснуть, он дал тебе лекарства. По его мнению, ты
перенесла ужасный шок, и, когда мы рассказали ему о твоей семье, он счел
целесообразным, чтобы ты осталась под его наблюдением до выздоровления. Ты
находилась под действием успокоительных лекарств последние несколько дней, и
он предсказал, что они могут вызвать галлюцинации.
Во второй раз она употребила это слово. Теперь я действительно испугалась.
— Елена, ты должна верить мне. С того вре
...Закладка в соц.сетях
