Жанр: Любовные романы
Хорошие девочки получают все
...то твоя поэзия — глупая писанина человека,
зацикленного на самом себе. Но ты ведь была подростком! Естественно, что
стихи были эгоцентричными, касались твоих переживаний — такими они и должны
были быть. — Он смеется. — Проблемы начинаются, когда писатели не
могут перерасти это. В таких случаях мой агент говорит, что подобные опусы
заставят ее поседеть раньше времени.
Я хорошо помню его агента. Это единственная бизнес-леди, сумевшая вселить
страх даже в меня. Но она помогла Тому попасть в обзор
Нью-Йорк таймсе
, и
теперь у него на счету бог знает сколько миллионов долларов, по его книге
снимают фильм. Так что литературному агенту, наверное, полезно быть
хищником.
— Но каким образом? Конечно, это сделала Джули, приговоренная мной к
смерти, — но когда? Она обещала никому не показывать этот
рассказ. — Поверить не могу, что Джули провернула такое за моей спиной,
ух, она у меня получит...
— Радуйся, что все-таки показала. Вопреки нашим с Сильвией надеждам
Джули никогда не станет писательницей. Но она феноменальный читатель и сразу
поняла — в этом рассказе что-то есть. И еще она точно знала: ты ни когда не
пришлешь его мне. Так что перестань ныть, давай лучше выясним, что еще ты
прячешь у себя под кроватью. Дитя мое, у тебя превосходный стиль!
Вскарабкиваюсь на кровать, продолжая пребывать в шоке. Том Верной, чья книга
находится в верхних строках рейтинга бестселлеров
Нью-Йорк тайме
, и его
агент — одна из влиятельнейших персон в издательском мире — полагают, что у
меня превосходный стиль.
Сегодня мне улыбнулась удача.
— Тебе везет, Кирби Грин! Я здесь и готов оказать тебе любую помощь, — произносит Бэннинг.
Неужели я вижу сон?
Встряхиваю головой и протираю глаза; Мои мозговые клетки, должно быть,
поджарились за шесть часов, проведенных в офисе в попытках то поработать над
маркетинговыми планами, то отвязаться от навязчивых размышлений о новом
романе, который я хочу написать, чтобы послать Тому и его агенту.
Невозможно, чтобы мой босс стоял в дверях моего кабинета в потрепанных
джинсах с толстовкой и предлагал
любую помощь
!
Прекращаю тереть глаза и украдкой бросаю взгляд. Это действительно он.
Вопиюще странная ситуация.
— Что ты сказал? Какую помощь? Нашей фирме необходима помощь?
Он ухмыляется, продолжая смотреть на меня:
— Да нет же, Кирби, просто я хотел узнать, успеваешь ли ты. И еще: могу
ли я пригласить тебя на огромную, на полненную всякой всячиной пиццу,
которую только что отобрал в фойе у разносчика?
— Думаю, не стоит... ты сказал
пицца
? Надеюсь, в ней нет лука? Или
ананасов? Фрукты совершенно не идут к пицце.
— На вопрос о луке отвечу
есть
, а вот ананасов нет, хоть время от
времени я и бываю замечен в поедании странного блюда, именуемого
пицца по-
гавайски
. Но готов с радостью выбрать лук из твоей половины, если избавишь
меня от необходимости есть в одиночку. — Бэннинг опять улыбается, и я в
сотый раз удивляюсь — почему этот парень до сих пор не женат?
Он же настоящий красавец, просто обжигающий сексапильностью.
Ах да. Наверное, ему мешает деспотический, властный характер. Как и мне?
— Спасибо, я могу сама выбрать лук. Неизвестно, когда последний раз ты
мыл руки. Я даже сгоняю за содовой.
Ой-ой-ой! Никакого флирта, никакого флирта. Не забывай — с этим человеком у
тебя пари, от которого зависит твоя жизнь
.
(Если вам интересно — у меня огромный талант игнорировать то, что говорит
голос здравого смысла, совести и/или другие спутники образа мыслей скучных
взрослых людей.)
Бэннинг открывает дверь пошире и делает приглашающий жест:
— Тогда пойдем в конференц-зал. Пицца ждет.
Я улыбаюсь и встаю, но ему просто необходимо все испортить.
— Захвати с собой папку, можем обсудить за едой маркетинговый план.
Отлично! Надо было догадаться, что шефа интересую не я, а мои ведомости и
таблицы. Состояние приятного ожидания в моей душе медленно увядает, но я все
же хватаю папку. Правильно, лучше сосредоточиться на работе. Удовлетворяю
потребность в мести, пропуская Бэннинга вперед и любуясь его ягодицами.
Может, он и болван, но у него есть пицца и поистине шикарная задница. Меня
ждет не самый худший час в жизни.
(На заметку: съесть перед мужчиной четыре ломтя пиццы с обильной начинкой —
не лучший способ продемонстрировать привлекательность, знаете ли.)
Борюсь с желанием расстегнуть верхнюю пуговицу на джинсах и пытаюсь
держаться непринужденно, откинувшись назад, чтобы дать немного места
увеличившемуся животу, и созерцая остатки пиццы.
Бэннинг тоже потягивается и ерзает в кресле, и я прихожу к заключению, что
шесть кусков, которые он слопал, привели к тем же проблемам, что у меня. (И
еще я также с грустью понимаю: он не старается произвести на меня
впечатление, если, конечно, не рассчитывал удивить меня — как он может
столько есть и не весить при этом четыреста фунтов?)
— Ну что ж. — Шеф смотрит на меня задумчиво и не много
серьезно. — Расскажи мне про свой роман.
Я краснею.
— Да нечего рассказывать. Правда, нечего. Ну вообще-то кое-что меня
волнует, но это ничего не значит.
Бэннинг смеется:
— Да, теперь все ясно.
— Конечно. — Я ухмыляюсь. — Просто хочу попробовать. Я писала
с детства — всякую эгоцентрическую ерунду, как мне сообщили недавно, —
но на днях узнала из вполне надежного источника, что у меня, возможно, есть
талант. Так что поживем — увидим. — Единственной возможностью не
сгореть со стыда — было сменить тему, что я и постаралась сделать: — А как
твои взаимоотношения с окружающей средой? Скоро начнешь обниматься с
деревьями или что-нибудь в этом духе?
На его лице появляется плутовская ухмылка, и я почти забываю предмет
разговора.
— Не совсем. Просто хочу попытаться что-нибудь изменить. Я вырос здесь,
на тихоокеанском северо-западе, и мне надоело смотреть, как уничтожают наши
природные богатства. Я вхожу в одну группу, и она становится все больше. Это
не коммерческая организация, но, возможно, ты что-нибудь посоветуешь нам по
части маркетинга, как привлечь людей и дополнительные источники
финансирования. — Он задумчиво передвигает по столу стакан с содовой,
затем смотрит на меня с улыбкой: — Я слышал — ты обалденный специалист по
маркетингу.
Пытаясь скрыть, что не растаяла от его комплимента, бросаю взгляд на часы и
понимаю, что мы потратили полтора часа на разговоры о чем угодно, кроме
работы. И что еще более странно — мне это очень понравилось.
И он сам мне очень нравится.
Надо же! С Бэннингом и впрямь приятно поговорить, когда он не строит из себя
крутого начальника. Вы уже знаете, что он привлекателен и сексуален. А я не
забыла упомянуть, как он красив? Но теперь придется добавить, что он
интересный, веселый, с ним легко и приятно общаться.
Так недолго попасть в историю. Но я следую правилу не встречаться с
начальниками, поэтому я в полной безопасности, даже если Бэннинг проявит ко
мне интерес.
К счастью, его вовсе не тянет ко мне. И от этого мое эго ни капельки не
страдает. Ну хорошо — не сильно страдает.
Тогда что во мне не так? Почему я ему не нравлюсь?
Прекрасно, мы опять в третьем классе начальной школы. Скоро я докачусь до
того, что отправлю Брианну узнать у его секретарши, не хочет ли он продавать
со мной на детской площадке бутерброды с арахисовым маслом. Закатываю глаза,
выпрямляюсь и придвигаю к себе папку с маркетинговыми планами, убирая в
сторону использованные салфетки.
— Мы успешно уничтожили пиццу и убили полтора часа субботнего вечера —
и давай не будем высказывать сожаление по этому поводу, — но так и не
приступили к обсуждению маркетинговых планов. Думаю, откладывать больше
нельзя. Так что тебе понадобилось узнать?
Бэннинг смотрит на меня, долго и пристально, затем улыбается, решительно
демонстрируя, что в данный момент он не начальник, а друг.
— Мне понадобилось узнать, как прошло твое... маркетинговое
исследование прошлым вечером. Много разбитых сердец?
Раскрываю рот от удивления и изумленно пялюсь на него:
— Ну... Я просто собирала информацию. Ничего особенного. И никаких
разбитых сердец.
— Тогда кто такой Райан и почему он был уверен, что в субботу утром ты
окажешься на работе?
Пытаюсь вспомнить кого-нибудь из знакомых по имени Райан. Нет, не
припоминаю... ой! Конечно же. Райан. С ним я познакомилась вчера вечером.
Неужели я сказала ему, где работаю?
Как всегда, фокусируюсь на наименее важном.
— Ты отвечал на звонки в моем кабинете? Тебе больше нечем заняться,
кроме как работать за секретаря? Или ты это из любопытства? — Улыбаюсь,
но не слишком по-доброму.
— Просто хотел помочь. Я проходил мимо твоего кабинета, когда ты еще не
пришла, а телефон трезвонил без умолку. Почему ты не настроишь автоответчик
так, чтобы он включался после четырех звонков? — Бэннинг наклоняется ко
мне: — Видно, ты не хочешь признаваться, кто такой Райан. Участник
маркетингового исследования? Брось, Кирби, мы же друзья. Я ведь рассказывал
про моих приятелей-олухов, с которыми дружу со студенческой скамьи и до сих
пор играю в софтбол; самое меньшее, что ты можешь сделать в ответ, —
поведать правду о загадочном Райане. Хотя он, по-моему, тебе не подходит.
Ну и ну! Теперь мой рот открывается и закрывается, точно у рыбы, —
весьма непрофессионально с моей стороны. Я решительно захлопываю его.
— Пару веселых историй про Болвана и Тупицу вряд ли можно назвать
откровениями из области личной жизни. Впрочем, меня не слишком интересует
твоя личная жизнь, а также женщин, у которых хватает глупости связаться с
тобой. И с чего ты взял, что Райан мне не подходит? Ты способен определить
это по короткому телефонному разговору?
Шеф нежно похлопывает меня по руке и забирает за жатую в ней салфетку.
— Это были Чурбан и Дубина, а не Болван и Тупица. Отсюда ясно,
насколько внимательно ты выслушивала мои интимные тайны.
— Ну да! Интимные тайны — как вы с ребятами воровали белье у девчонок и
пили пиво? Тебе лет-то сколько? Двенадцать? — Забрасываю в коробку из-
под пиццы остальные салфетки. — Ладно, что сказал Райан? Кстати,
спасибо, что сразу сообщил.
— Пожалуйста. — По-видимому, Бэннинг Стюарт не восприимчив к
сарказму. — Судя по голосу, это какой-то изнеженный тип. Слишком
благовоспитанный. Вероятно, из тех парней, что всегда боятся испачкаться.
С преувеличенным усилием запихиваю коробку из-под пиццы в мусорную корзину,
которая слишком узка для нее.
— Изнеженный? В тебя что, Арнольд Шварценеггер вселился? И что это
значит —
боятся испачкаться
?
Бэннинг встает, изящно вытягиваясь в полный рост, точно большая кошка или
спасающий всех вооруженный герой из старого вестерна, какие любил смотреть
мой папа. Явный альфа-самец. У независимой деловой женщины такие должны
вызывать отвращение. Что еще хуже, поднявшись, он оказывается слишком близко
ко мне.
Да кого я хочу обмануть? Мне приятно, когда он рядом. Еще чуть ближе, и
между нами вспыхнет пламя, сравни мое с лесным пожаром. В принципе я не
отказалась бы заняться
этим прямо здесь, на столе
переговоров.
К несчастью, ничего подобного не происходит. Вижу, как напряглись у него
желваки, затем он отступает назад:
— Это значит, Кирби Грин, что люди переоценивают значение вежливости и
добродетели. Это значит, что, проработав с тобой вместе почти пять месяцев,
я понял: тебе нужен мужчина, такой же сильный, как ты. И еще это значит, что
мы не будем обсуждать этот вопрос, пока я работаю здесь.
Бэннинг поворачивается и удаляется из конференц-зала не оглядываясь, и
поэтому не видит выражения моего лица.
Да уж. Сегодня определенно удачный день.
Позднее, вечером, после недолгого визита в компьютерный магазин, из-за
которого сумма на моей карточке
Виза
, и так уже небольшая, уменьшается еще
на четыреста долларов, я подключаю к компьютеру новый монитор с плоским
экраном и создаю документ. А затем набираю на клавиатуре два слова, которые
приводят меня в ужас:
Глава первая
.
22
КирбиDove sono I migliori locali notturni? (Где здесь лучшие ночные клубы?) Когда трудишься всю субботу и целое воскресенье, то даже понедельник не
может испортить вам на строение: вы уже втянулись в работу. Даже если,
просыпаясь, в глубине души вы еще ощущаете счастье, то езда по Сиэтлу сквозь
омерзительный дождь и пробки напрочь высосет из вас это чувство.
Приближаясь к группе беседующих в дверях столовой секретарей, испытываю
желание остановиться и поздороваться; можно поинтересоваться, как прошли
выходные. Даже слегка замедляю шаг, но вижу недоверчиво прищурившуюся
секретаршу Бэннинга и тут же меняю решение. Нет, никаких неформальных бесед.
Только не здесь.
Она продолжает сверлить мою спину своими маленькими круглыми глазками (я
действительно чувствую это, проходя мимо), что заставляет задуматься: а не
известно ли ей о наших с Бэннингом посиделках с пиццей?
Кажется, у меня паранойя.
Так или иначе — это не ее дело. И я не планировала проводить в попытках
проанализировать загадочные слова Бэннинга, произнесенные перед уходом из
офиса, большую часть субботнего вечера. И не только вечера, но и того
времени, что не возилась с фразами зарождавшейся первой главы. Уже придумала
весьма неплохое название —
Хорошие девочки не получают ничего
, но пока не
определилась с сюжетом и главной идеей. Серьезно восприняв слова Тома, не
хочу писать ничего, основанного на личном опыте, но в ведущих героях слишком
много от меня, что вызывает определенный дискомфорт. (Не у них, у меня — они
ведь всего лишь литературные персонажи, которые ничего не делают без моих
приказов. Вроде бы.)
В конце концов, я решила — черт с ней, с идеей, и просто начала писать,
чтобы проверить, не разучилась ли. Способна ли до сих пор чувствовать ритм и
поток повествования, ощущать, как слова роятся в голове, прося выхода через
пальцы, стучащие по клавиатуре.
Нет, не разучилась. Это пугало, волновало, и не исключено, что выходила
полная дрянь, но я все еще могла писать. Просидев до двух часов, написала
двенадцать страниц. Такой объем может показаться небольшим — при условии,
что это не вы выуживаете из собственного воображения характеры и поступки
героев.
Двенадцать страниц — это очень много.
Поэтому в перерывах между написанием двенадцати страниц романа и двадцатью
часами работы на
Кнут и кружево
я не смогла посвятить много времени
изучению истории балета, чтобы было о чем поболтать с Лорен. И развеять
печальную ауру, которой та окружила себя вечером в среду, словно
непроницаемой оболочкой, прикрывающей ее осторожную, скрытную душу, пожалуй,
слишком осторожную для маленькой девочки. Этим она мне очень кого-то
напоминала.
Сворачиваю за угол и наблюдаю, как запах кофе и радушная улыбка Брианны
соревнуются за право считаться самым теплым приветствием. Побеждает Брианна,
потому что именно она стоит передо мной с двумя чашками кофе из
Старбакса
.
— Ну и как? — вопрошает она, подавая мне чашку побольше. — Со
вкусом имбирного пряника, и кстати — без взбитых сливок. Ну и как?
— Спасибо огромное! Ты просто подарок небес. Завтра моя очередь
покупать кофе. — Сладко зажмуриваюсь, отхлебывая из чашки.
Ароматизированное счастье мгновенного приготовления.
Старбаксовцы
,
наверное, провели массированную промывку мозгов покупателям, раз заставляют
нас платить по четыре бакса за чашку кофе, но все же латте с пряностями —
это так здорово!
Бри идет за мной в кабинет и стоит там, нетерпеливо притопывая ногой.
— Ну и как?
Я смотрю на свою помощницу, опасаясь, что от пения у нее повредились мозги:
— Что — как? Ты о чем?
Она закрывает дверь и что-то шепчет.
Клуб чудаков?
Э-э... что это еще
за... Ах да. Клуб знакомств. Кажется, пятница была уже очень, очень давно.
— А, так ты хочешь узнать, как прошел вечер в клубе знакомств? Это не
военная тайна, Бри. Можно без шепота.
Она немного робеет.
— Извините. Не хотела выглядеть дурочкой. Просто после того, как в
пятницу к нам ввалился мистер Стюарт, я пытаюсь... ну, знаете... проявлять
сдержанность. Поменьше болтать.
— Да уж, вот сам Бэннинг — просто образец сдержанности. Как-нибудь
расспроси его про Болвана и Тупицу. — Закатываю глаза, но не пускаюсь в
разъяснения. — Возьми стул. Я расскажу тебе историю о Кирби и десяти
гномах. Нет, скорее о семи гномах и трех вполне сносных парнях. —
Вспоминаю Стива в оранжевой рубашке и качаю головой: — Нет, пожалуй, сносных
парней было лишь двое.
Брианна продолжает таращиться на меня, с очень знакомым мне выражением лица
— как у выброшенного на берег карпа.
— Но... вы... то есть...
— Бри, выкладывай. Что ты хочешь сказать? — Откидываюсь на спинку
кресла и готовлюсь к худшему.
(Если хотите знать, добродетельные девушки — самые строгие судьи.)
— Почему вы выбирали симпатичных? — изумляется она и продолжает: —
Я хочу сказать... красавчики слишком заняты собой. А другие мужчины, не
такие... э-э... привлекательные на первый взгляд, могут оказаться гораздо
более... то есть... вы же не собираетесь вступать с ними в серьезные
отношения?
Внезапно у меня в мозгах все проясняется, словно там зажгли свет. Конечно,
Бри права.
— Да, нужно было выбирать неудачников — ими гораздо легче
манипулировать.
Брианна качает головой, затем обхватывает ее руками.
— Нет, нет. Кирби, хорошие девушки не обзывают людей неудачниками.
Помните список?
— Какой список? И я же не только их обозвала неудачниками; я и сама
неудачница, раз попала в такой переплет. Так что у нас равные
возможности. — Я преисполнена гордости — никто не может обвинить меня в
несправедливости.
— Тот самый список. Я разве вам его не давала? Я... взяла на себя
смелость составить список советов, как работать над нашими... э-э...
проблемами. Проверенные способы стать жестче — для меня и стать добрее — для
вас. Неужели не отдал? — Степень ее волнения явно превосходит тяжесть
проступка, если суть его состоит лишь в потере списка.
Странно...
— Бри, что с тобой? Скажи честно. На прошлой неделе с тобой явно что-то
творилось — может, у тебя дома проблемы? Может, тебе хочется с кем-нибудь их
обсудить? — Сама с трудом верю своим словам.
С каких это пор меня волнуют чужие проблемы?
Наверное, это осмос, или фотосинтез, или еще что-нибудь в этом роде — но,
кажется, ее доброта переходит и на меня! Фу! Какое странное ощущение!
Опять становлюсь третьеклассницей. Вздыхаю и едва не сползаю с кресла,
борясь с желанием выпятить нижнюю губу. Ужас! Все-таки выпятила.
Брианна складывает на груди руки и сурово смотрит на меня. Честно говоря —
не уверена, стоит ли радоваться тому, что у нее вырабатывается характер.
— Кирби Грин, вы похожи на надувшегося ребенка, — заявляет она и
тут же прикрывает себе рот. — О нет, неужели это я сказала такое?!
Простите! Наверное, мы сходим с ума от всей этой истории с хорошими
девушками. Я чувствую себя недоделанным Франкенштейном. — Она
вскакивает со стула и пятится к двери. — Я действительно сожалею. Лучше
пойду работать. Хотя удивительно, что никто из них до сих пор не позвонил.
— Успокойся, Брианна. Я действительно вела себя как капризный ребенок.
Просто не люблю, когда мне указывают на мои ошибки. Ты совершенно права —
нужно было соглашаться на общение с неуд... э-э... с менее привлекательными
мужчинами. Просто я увлеклась. — Приободряюсь, вспомнив Стива.
Не то чтобы он неудачник, но все же...
— К тому же я выбрала нервного болтуна в оранжевой рубашке. Он целых
семь минут рассказывал анекдот — даже не помню о чем, настолько это было не
смешно. Кажется, что-то про попугая в баре.
Первый раз с того момента, как села за стол, обращаю внимание на телефон.
— Эй! Автоответчик светится. Может, кто-нибудь и звонил. — Затем
вспоминаю субботнее открытие Бэннинга. — Бэннинг сказал, что звонил
Райан. Хоть один проявился. Неплохо, правда?
Бри прислоняется к двери и смотрит на меня с подозрением:
— Бэннинг? Бэннинг сказал, что звонил Райан? Не желаете объяснить, что
это значит?
Я краснею и опускаю глаза, затем вспоминаю, кто здесь главный.
— Нет. Ничего не хочу объяснять. А Райан — один из трех кандидатов. Так
что давай послушаем сообщения. Может, он снова звонил. — Жестом
приглашаю Брианну сесть рядом и начинаю прослушивать записи.
Наверняка хоть один из моих новых знакомых должен был позвонить.
— Вы получили семь новых сообщений, — звучит механический голос.
Семь? Это уже интересно.
— Привет, Кирби, это Райан. Я звонил в субботу утром и попал на
вашего... секретаря? Он показался мне рассеянным, и я не уверен, что
сообщение передано. В любом случае решил позвонить еще раз, Вы действительно
мне понравились, и я был бы рад поужинать с вами на этой неделе.
Перезвоните, когда найдете время.
Я быстренько записываю его номер, пытаясь при этом не выглядеть чрезмерно
самодовольной. Конечно, он позвонил снова. Так что у меня все в порядке — и
с декольте, и с мозгами. Мысленно показываю язык Бэннингу, затем в очередной
раз осознаю, что много, слишком много времени провожу в мыслях о нем.
Сообщения со второго по четвертое оказались пустыми — абонент вешал трубку.
Довольно странно. Вспоминаю, какое лицо было у Дэниела в пятницу вечером, и
стараюсь не паниковать. Спокойствие. Нужно оставаться спокойной. Кроме того,
угроза вызвать полицию всегда раньше срабатывала. Дэниел никогда не поставит
под угрозу свою репутацию, а обвинение в нападении ее точно испортит.
Стираю пустые сообщения и нажимаю кнопку, чтобы прослушать послание номер
пять.
— Сообщение, переадресованное из телефонной службы клуба знакомств:
Привет... э-э... телефон работает? Ха-ха, поняли? Телефон работает? Сейчас
лопну от смеха! Ах да. Привет! Это я, Стив. Впрочем, вы, наверное, узнали
меня по голосу, потому что мы говорили в пятницу, и прошло всего два дня,
впрочем, даже неполных два дня, поскольку сейчас три часа утра субботы, ой,
то есть сейчас, наверное, уже воскресенье, ха-ха! Вы, наверное, удивлены,
что я звоню посреди ночи, но у меня бессонница и я люблю оставлять людям
сообщения на автоответчике рабочего телефона, потому что их нет на месте, а
мне проще разговаривать с машинами, чем с живыми людьми... Ой... Ха-ха... То
есть я, конечно, не хочу сказать, что вы не живая или похожи на робота,
но...
Пи-ип.
Нажимаю клавишу с цифрой семь, чтобы сохранить сообщение, не знаю, правда,
зачем — оно ведь не содержит никакой полезной информации, вроде номера
телефона, к примеру. Слышу подозрительное сопение, поднимаю взгляд и вижу,
как Брианна безуспешно пытается унять хохот.
— О Боже, Кирби, вы н-не шутили насчет н-нервного болтуна! Лайл больше
молчит, и меня это всегда доставало, но теперь я постараюсь быть т-т-те-ерпи-
имее! — Она складывается пополам и начинает жадно хватать ртом
воздух. —
...я, конечно, не хочу сказать, что вы не живая...
О, это
бесподобно!
Бри опять разражается смехом, а я смотрю и жду, пока она успокоится.
— Рада, что тебя так забавляют мои проблемы. Хочу заметить: когда я
потеряю работу, у тебя будет новый начальник — вероятно, какой-нибудь старый
хрыч со слуховым аппаратом и ужасным запахом изо рта.
Она еще пару раз фыркает, делает глубокий судорожный вздох и кивает:
— Извините. Давайте продолжим.
Бью по кнопке, включая сообщение номер шесть. Опять повесили трубку. Страх
усиливается. Нужно проверить определитель номера.
Прослушиваю последнее сообщение, которое также прислано из телефонной службы
клуба знакомств:
— Привет, красавица! Это Бадди. Если не передумала сходить куда-нибудь,
хотел бы пригласить тебя на ужин, а может, еще куда-нибудь — потанцевать.
Пожалуйста, позвони, чтобы я не умер от тоски, вспоминая твой голос.
Записываю оставленный номер, думая, что три попадания из трех — неплохо.
Вешаю трубку и смотрю на Брианну. Слава Богу, она перестала
...Закладка в соц.сетях
