Жанр: Любовные романы
Хорошие девочки получают все
...улыбку:
— Да, конечно. Прекрасно проведем время.
Выскакиваю из-за стола, чтобы обнять маму, и фальшивая улыбка становится
искренней.
— Мам, я соскучилась. Здорово, что ты здесь!
Показываю ей офис, а потом мы, прихватив чемодан, отправляемся домой. Перед
уходом я не забываю взять со стола бумажку с номером Бэннинга.
Да, ничего яркого и крутого мне сегодня не светит. Но я могу по крайней мере
позвонить. А вдруг Сэм прав?
— Ну что, мам, ты устроилась? — Поднимаю взгляд и встречаю улыбкой
маму, которая входит в гостиную.
Она уже успела разобрать вещи и привести себя в порядок с дороги.
— Да, и теперь очень голодна. Давай что-нибудь сообразим на ужин. Если
хочешь, я приготовлю.
Она, кажется, немного нервничает и от этого суетится. Наше примирение пока
еще слишком зыбко, чтобы мама чувствовала себя уверенно, но я полагаю, мы на
верном пути.
По крайней мере надеюсь.
— Мам, я не собираюсь заставлять тебя готовить — ты же у меня в гостях.
Почему бы нам не поужинать в ресторане? Да и в холодильнике вряд ли что-
нибудь найдется. Я в последнее время ничего не ем дома, кроме пиццы.
Мама с беспокойством хмурится:
— Кирби, ты же знаешь, как важно правильно питаться! Ты хотя бы пьешь
витамины? Я... впрочем, ладно. Постараюсь не вести себя как наседка.
Уровень ее нервозности, похоже, поднимается еще выше, если это вообще
возможно.
Я лишь смеюсь в ответ:
— Действуй, мам. Может, мне пойдет на пользу, если меня отругают. Я
только проверю макияж, а потом приступим.
— Хорошо. А я пока сложу журналы.
Направляюсь в ванную комнату, ощущая нарастающее напряжение. Каждый раз,
приезжая ко мне в гости, она сразу начинает убирать, а я злюсь в ответ на ее
молчаливое неодобрение.
А может, неодобрение здесь совсем ни при чем. Может, его никогда и не было.
Вероятно, мама просто нервничает в твоем присутствии, а уборка помогает ей
успокоиться
.
А может, мне пора перестать зацикливаться на прошлом?
Улыбаюсь, вспоминая доктора Уоллеса. Не уверена, что смогу за один месяц
справиться с двумя задачами; стать хорошей девушкой и повзрослеть.
Вряд ли мир готов к таким глобальным переменам.
Бах! Бах! Бах!
— Какого черта?! — Проснувшись от громкого стука, я выскакиваю из
кровати, будто меня укусили за задницу.
Может, просто приснилось?
Затем раздается настойчивый звонок в дверь, и я понимаю, что это не сон, а
скорее кошмар.
Наверное, это Дэниел.
Бегом спускаюсь по лестнице, надеясь, что случилось чудо, и мама ничего не
слышала.
— Кирби! Что происходит?
Кажется, в резиденции семьи Грин чудесам места нет. Впрочем, это не новость.
— Ничего страшного, мам. Пьяные соседи. Спи. Я разберусь.
Как только стук раздается вновь, я распахиваю дверь, и пьяный Дэниел,
спотыкаясь, вваливается через порог, едва не угодив мне в глаз кулаком.
— Надо же! Кирби, любовь моя, ты наконец-то соизволила открыть.
Нехорошо заставлять беднягу Дэниела мокнуть под дождем у тебя под
дверью. — Он обхватывает меня рукой — то ли пытаясь удержаться на
ногах, то ли желая прижать к себе.
Я выныриваю у него из-под мышки и закрываю дверь.
— Тише, Дэниел. Люди спят. Какого дьявола ты опять здесь? Я ведь
предупреждала, что будет, если снова заявишься посреди ночи. Я позвоню в
полицию, и тебе запретят ко мне приближаться.
Он поворачивается ко мне лицом, и я вижу, что он не так уж пьян, но намного
злее, чем мне показалось вначале. Я делаю глубокий вдох и продолжаю:
— Если сейчас же уйдешь, то можешь отделаться предупреждением. Но если
будешь здесь, когда явятся полицейские, — попадешь в тюрьму. Понравится
ли это твоим богатым покровителям, которые организуют для тебя выставки?
Дэниел глумливо усмехается, подходит ближе и упирается руками в дверь,
прижав ладони по обе стороны от моей головы. Мне не вырваться. Сердце
колотится все сильнее — вот-вот выскочит из груди.
И все-таки мне не особенно страшно.
Лгунья
.
— Кирби, — произносит Дэниел зловещим шепотом. — Эх, Кирби,
Кирби... Что же нам с тобой делать? Точнее — что мне с тобой сделать? У меня
в кармане наручники — думаю, следует приковать тебя к постели и подержать
несколько дней, пока ты не примешь мою точку зрения.
Он берет меня за подбородок и сжимает — сначала мягко, потом все крепче и
крепче, до боли.
— Дэниел, перестань! Ты пугаешь меня. Скажи наконец, в чем дело?
Он немного ослабляет хватку, но не отпускает меня.
— Проблема в том, Кирби, что ты меня одурачила. С твоим уходом от меня
отвернулась фортуна. Любой предмет в моих руках обращался в золото, когда мы
были вместе, а теперь я не могу продать ни одной картины, чтобы заработать
на кусок хлеба и удержать душу в бренном теле. — Он горько
усмехается. — Хотя от моей души, пожалуй, мало осталось. Но ты, Кирби,
была моим талисманом, моей счастливой кроличьей лапкой. И ты нужна мне.
Потому что моя удача ушла вслед за тобой. Я хочу, чтобы ты вернулась. —
Он берет меня за волосы и рывком притягивает к себе. — И я намерен
вернуть тебя. Не согласна — тебе же хуже. Я затрахаю тебя до полусмерти и
буду продолжать, пока не примешь мои условия.
Дэниел жадно хватает ртом мои губы и наваливается всем телом, Теперь мне
очень страшно, я в ужасе, слезы струятся по моим щекам, но он не отпускает
меня, а потом...
Вижу, как передо мной взметается в воздухе расплывчатое пятно, и слышу
глухой звук, но на сей раз это не летающий кусок мяса, а что-то тяжелое
опускается на голову Дэниела. Он отпускает меня и с воплем хватается за
висок.
Я как во сне. Отстраняюсь от него и изумленно смотрю на маму, стоящую
посреди комнаты. Она дрожит от страха, но не выпускает из рук длинную
деревянную палку.
— Не смей, — говорит она очень решительно, несмотря на дрожь в
голосе, — прикасаться к моей дочери! И еще: в этом доме таких слов не
произносят!
Мой бывший любовник оборачивается и поднимает руку — наверное, для защиты,
но мама понимает его жест как угрозу и наносит еще один удар палкой, на этот
раз по плечу.
— Не смейте поднимать на меня руку, молодой человек. Вон! Убирайся!
Проваливай отсюда сейчас же!
Она вновь замахивается палкой, а я наконец немного оправляюсь от шока,
хватаю со стола настольную лампу с мраморным основанием и выдергиваю шнур из
розетки. Теперь мы стоим, как две амазонки, с палкой и лампой наперевес,
готовые сразиться с врагом.
Дэниел переводит взгляд с меня на маму, держась рукой за голову, и кровь
сочится у него между пальцев.
— Вы просто пара полоумных! Пара долбаных психопаток! Я, наверное, из
ума выжил, раз решил, что ты имеешь какое-то отношение к моей удаче,
безмозглая сучка!
Мама переходит в наступление, угрожая палкой:
— Придержи язык, недоумок! Не смей обзывать мою дочь! Убирайся!
Я тоже делаю шаг вперед, приподнимая лампу так, что бы ее можно было
запустить ему в голову. Дэниел ошалело смотрит на нас, потом неловко
хватается за дверную ручку и распахивает дверь.
— Все, все, ухожу! Ухожу, глупые...
Мама захлопывает дверь у него перед носом, отсекая все изящные комплименты,
которые Дэниел готовился проорать в наш адрес. Затем закрывает засов,
прислоняется спиной к двери и сползает на пол.
Я ставлю лампу и подбегаю к ней:
— Мама, как ты себя чувствуешь? Мам!
Она смотрит на меня и улыбается. Это испуганная, но все же улыбка.
— Никто не смеет трогать мою дочь... мать их!
У меня от удивления вытягивается лицо.
— Мам! Ты сказала
... мать их
?
Мама вновь улыбается:
— Я чуть не забила до смерти человека перекладиной от твоего шкафа, а
тебе и сказать больше нечего?
Сажусь рядом, кладу голову маме на плечо и начинаю истерично смеяться. Она
присоединяется ко мне, и вот уже мы обе дико хохочем, прямо на полу,
прислонившись к входной двери.
Я первая перевожу дух и пылко обнимаю ее.
— Мам, я люблю тебя. Не верится, что ты прибежала меня спасать.
Мама улыбается мне, но в глазах стоят слезы.
— Это не впервые, Кирби. Тебя не удивляло, почему папа тебя никогда не
трогал? Я твоя мать. И никому не позволила бы обидеть мою девочку. Даже
родному отцу.
Я отстраняюсь и ошеломленно смотрю на нее:
— Ты... но... мам, я понятия не имела. Тогда почему?.. Почему?..
Она вздыхает, и в этом вздохе заметна мучительная усталость. Но затем мама
опять улыбается, и я вижу на ее лице проблеск надежды.
— Кирби, нам с тобой о многом следует поговорить. Я уже почти год
посещаю психотерапевта, чтобы хоть отчасти справиться со своими проблемами.
И даже хожу на свидания, представляешь? — Мама смеется, и ее щеки
становятся ярко-розовыми. — Пока, правда, я виделась с ним лишь трижды.
Но он хороший человек, и нам приятно проводить время вместе. Было бы здорово
познакомить вас, если бы ты приехала ко мне в гости.
Я смотрю на нее и сомневаюсь — все ли у меня в порядке с ушами.
Психотерапевт? Свидания? Это действительно моя мама?
И если да, то разве это не прекрасно, черт побери?
— Мам, я с удовольствием с ним встречусь. Расскажи о нем. Какой он? Чем
занимается? Как вы познакомились? — Встаю и протягиваю ей руку.
Мама улыбается и качает головой:
— Может, лучше завтра поговорим? Сейчас два часа ночи, и хорошо бы
поспать. К тому же нужно повесить одежду обратно в шкаф.
Я опять обнимаю ее.
— Об одежде не волнуйся. Завтра... то есть уже сегодня я буду собирать
чемодан — все равно придется перебирать вещи. Ты пока ложись спать, а я
сообщу обо всем в полицию.
— Я так люблю тебя, Кирби. Поговорим об этом ужас ном человеке завтра,
хорошо? — Мама испытующе смотрит на меня и улыбается, видя, что я
киваю.
— Я тоже тебя люблю, мам. Спокойной ночи.
Пока мама поднимается по лестнице в комнату для гостей, я принимаю решение
позвонить утром Марии Эстобан и все рассказать. Должны же почетные братья и
сестры оценить мою честность? А я теперь ни за что не расстанусь с Лорен.
Издаю стон. Кстати о Лорен — я ведь завтра должна с ней и Эньей пообедать. И
нужно хоть немного поспать. Только вот позвоню в полицию. А еще, может быть,
возьму пример со Стива и звякну Бэннингу на мобильный. Можно оставить
голосовое сообщение, тогда не придется говорить с ним и волноваться. И мяч
окажется на его половине поля, правда?
Трусиха!
Эй, полегче! Мы с мамой только что сражались с мужчиной ростом шесть футов
и четыре дюйма, вооружившись перекладиной от шкафа и лампой. В семье Грин
трусов нет
.
Наверное, встреча с детскими воспоминаниями и их переосмысление придают мне
больше храбрости, чем стремление казаться крутой.
Набирая номер полицейского участка, я не в силах сдержать улыбку.
Никто не смеет трогать мою дочь... мать их!
Одна такая фраза стоит года психотерапевтических сеансов.
— Кирби, я так хорошо выступила! Просто замечательно! — Огромный
кролик с галстуком-бабочкой скачет вверх-вниз по ступенькам концертного
зала. — Мама, ведь правда — я молодец? Я же здорово танцевала?
Энья смеется, и лицо ее сияет так же, как у дочери.
— Да, зайка. Ты танцевала прекрасно! Могу поспорить — Кирби будет очень
интересно об этом услышать.
Я наклоняюсь и стискиваю Лорен в объятиях.
— Ладно, попрыгунчик. Пойдем пообедаем, и ты мне все расскажешь. Меня
бросает в дрожь от собственных слов, но... не хотите съесть по
Хэппи мил
?
Трудно говорить, когда в горле стоит ком. Даже не подозревала, что меня
может настолько растрогать радость Лорен. По-видимому, я становлюсь
сентиментальной... на старости лет.
К тому же бесконечные кризисы, угроза изнасилования и прочая муть в два часа
ночи не способствовали укреплению моих нервов. Ухмыляюсь, вспоминая маму.
Утром она была совершенно спокойна.
Да что ты, милая, я отлично спала. Этот
скандалист больше не придет. Такие всегда отступают, как только получают
отпор. Я в конце концов поняла это и в отношении твоего отца — к сожалению,
намного позже, чем следовало
.
Мы поджарили яичницу-болтунью и тосты и наслаждались первым совместным
завтраком за долгое время, пока не надо было отправляться на встречу с Лорен
и Эньей. Мамины друзья должны были заехать за ней и отвезти пообедать, а во
второй половине дня мы планировали вновь встретиться дома.
Но сначала — праздник живота. Улыбаюсь моему любимому крольчонку:
— Ладно, Бог с ним, с атеросклерозом. Но чтобы никаких какашек в моей
машине!
Лорен рассыпается звонким смехом, а Энья удивленно приподнимает бровь.
— Ой, это долгая история. Расскажу в машине. Или хотите
пройтись? — Грожу Лорен пальцем: — И на тротуар тоже не какать!
Она снова хихикает, затем бросается на меня и сжимает в объятиях. Ком в
горле становится еще больше, и я боюсь сделать какую-нибудь глупость —
например, расплакаться прямо на улице, поэтому отстраняюсь.
— Пойдем, коротышка. Надо идти, пока снова не начался дождь. Как ты
думаешь, у них есть
Макморковка
? Или наггетсы из крольчатины? Ой, нет, это
нам не подходит — нельзя же есть представителей своего вида. А как насчет...
Лорен хватает меня за руку, задирает голову, глядя мне в глаза, и ее личико
светится радостью и любопытством.
— Кирби, вы такая смешная! Но все равно, кроме мамы, вы самая лучшая из
всех людей, которых я знаю.
Я не успеваю и слова сказать в ответ, как слышу хорошо знакомый добродушный
голос:
— Да, это уж точно.
Медленно оборачиваюсь, не понимая, каким образом мое гиперактивное
воображение умудрилось материализовать Бэннинга именно здесь и сейчас, после
выступления Лорен. Вижу его в паре шагов от себя, и все мысли, что приходят
мне в голову, состоят в следующем:
Ух ты, мое воображение здорово
поработало — он красивее, чем когда-либо. И очень, знаете ли, аппетитно
выглядит
.
При всем при этом вид у него довольно усталый, но он улыбается мне. Той
самой неторопливой, очень сексуальной улыбкой, от которой у меня мурашки
бегут по спине.
— Привет, Кирби. Я получил твое сообщение.
Лорен выскакивает вперед и смотрит на него снизу вверх:
— Вы — парень Кирби? Вы знакомы с мистером Кроликом? Бывали на
морковной ферме? Я тоже кролик, видите? Хотите пойти с нами на обед и поесть
Макморковку
? Правда, на самом деле мы будем есть не морковку, а
Хэппи
мил
, зато я буду рассказывать, как танцевала на концерте. Хорошо? Ну,
скажите уже что-нибудь!
Бэннинг улыбается еще шире и обменивается с Лорен торжественным
рукопожатием.
— Меня зовут Бэннинг. Да, я парень Кирби. По край ней мере хочу им
быть, если она позволит. Терпеть не могу морковку, зато люблю картошку фри.
И с удовольствием послушаю про концерт, если Кирби разрешит мне пойти с
вами.
Энья подает голос:
— Ну если она не разрешит, то разрешу я. Кирби, не оставляй этого
красавца здесь одного. Пойдемте, иначе мы все умрем с голоду.
Итак, мы топаем к
Макдоналдсу
, Лорен скачет впереди нас, держа за руку
маму и весело о чем-то болтая, а Бэннинг берет за руку меня.
— Я звонил утром тебе домой, и твоя мама сообщила, где ты. Надеюсь, ты
не возражаешь? Она сказала:
Я по голосу отличаю хорошего человека от
грязной свиньи
. Не хочешь объяснить, что все это значит?
Я смеюсь и нежно пожимаю его ладонь.
— Нет. Может, когда-нибудь потом. Зачем звонил?
— По разным причинам, но вот три основные. Первая: раз я теперь не твой
шеф, ты согласна со мной встречаться? Часто и долго — может быть, ближайшие
лет десять — пятнадцать? Думаю, мне потребуется много времени, чтобы тебя
раскусить.
— Эй, притормози! — Высвобождаю руку и бью его кулаком в
плечо. — Женщине нравится быть загадочной. Да, возможно, в моем
расписании найдется свободное время. Давай начнем с года-двух, и посмотрим,
как пойдут дела, хорошо?
Мы останавливаемся на светофоре.
— А вторая и третья причины? — спрашиваю я.
— Вторая: моя мама приехала на неделю в наш город, и я надеялся, что ты
не откажешься пообедать с нами завтра во
Временах года
. Ты ей понравишься.
Загорается зеленый свет, и мы переходим улицу.
— Конечно. Ой, то есть — я бы согласилась, но у меня утром самолет,
и... — Внезапно я замираю, прямо посреди улицы. — Ты приглашаешь
меня на воскресный обед? С твоей мамой?
Бэннинг пожимает плечами, затем оглядывается и тащит меня вперед через
улицу, под дружный смех Лорен и Эньи, ждущих нас на тротуаре.
— Да. Хотя должен предупредить: я очень редко знакомил с ней подруг,
так что приготовься к допросу. Она одна из таких матерей. Ну, знаешь, из
чрезмерно заботливых, которые оберегают детей от всего на свете.
Я разражаюсь смехом, подумав об Энье и Лорен и вспомнив, как моя мама
размахивала палкой перед носом у Дэниела.
— По-моему, они все такие. А номер три?
Мы наконец у
Макдоналдса
. Лорен с Эньей сразу входят туда, а Бэннинг
останавливает меня:
— Третья причина, Кирби, состоит в том, что в течение ближайших пяти
месяцев я узнавал тебя все лучше и лучше. И чем больше я узнавал, тем
сильнее ты мне нравилась. Ты настойчивая, практичная, требовательная,
критически подходишь ко всему, И в то же время ты великодушная: да, я
слышал, что ты дала секретарше отпуск для подготовки к прослушиванию в
опере. Ты умная, с потрясающим чувством юмора, а ко всему прочему — самая
красивая женщина, которую я когда-либо встречал.
Я стою на улице, в изумлении слушая, как самый сексуальный, умный и веселый
мужчина, которого я когда-либо встречала, произносит целую речь о моих
достоинствах.
Прямо перед
Макдоналдсом
. Удивительно, но это не сон.
Бэннинг нежно берет меня за плечи:
— Поэтому третья причина, Кирби Грин, заключается в том, что мне почему-
то нравится звук твоего голоса. Я узнал цены на билет в Италию, чтобы
прилететь туда... скажем, на последнюю неделю твоего отпуска, и подумал:
может, ты не будешь возражать, если кто-нибудь разбавит вашу с подругой
теплую женскую компанию...
А потом я целую его. Не могу удержаться. Пусть это самое неромантичное место
в мире, но я целую его. И представьте, Бэннинг мне отвечает! Поцелуй выходит
страстный — такой был бы гораздо уместнее где-нибудь в уютном помещении, а
не на тротуаре перед закусочной, где продают гамбургеры.
Отстраняюсь, смотрю в его глаза и вдруг осознаю, что идет дождь.
Разражаюсь смехом, и тут открывается дверь
Макдоналдса
.
— Кирби! Ну, идете вы или нет? А в моем
Хэппи мил
игрушечный кролик!
Представляете? Наверное, у вас телепатические способности, раз вы привели
нас именно в этот
Макдоналдс
, когда я в костюме кролика и мне попадается
кролик! Вы, наверное, учились на экстрасенса? Пойду расскажу маме, что вы
настоящая телепатка! — Лорен мчится обратно.
Бэннинг вновь наклоняется ко мне и целует, потом ласково подталкивает к
входу.
— Так, значит, ты у нас
настоящая телепатка
, Кирби? А может, даже
дипломированная волшебница? — Он смеется и открывает передо мной дверь.
Вхожу вслед за ним, вдыхаю аромат картофеля фри, смотрю, как Лорен в костюме
кролика танцует в проходе, и вздыхаю:
— Знаешь, Бэннинг, я точно не телепатка, поскольку не могла предвидеть, что буду так счастлива.
Итак, меня зовут Кирби Грин, я зарабатываю на жизнь продажей сексуальных
игрушек. Но знаете что? Я нашла классного парня. А может, это он нашел меня.
Так или иначе, я обязательно пойду с ним на воскресный обед, только не
сейчас, а три недели спустя.
Я una brava ragazza. И жизнь бьет ключом.
39
КирбиCiao! (Пока!) В Италии
. Дневник Кирби Грин, писательницы и просто хорошей
девушки. Отец Джули в конце концов объявился. Первые сто страниц и синопсис
моего романа очень понравились ему и его агенту, и он просит меня закончить
как можно скорее. Его агент уверена, что продаст мою книгу. Гигантских
продаж, конечно, пока ожидать не приходится, я не заработаю миллион долларов
и не попаду в программу Сегодня
, но нужно же с чего-то начать. Том
напомнил, что сам продал первую книгу всего за пять тысяч долларов, и
посмотрите, как он живет теперь! Единственным, что просили изменить, было
название. В издательстве считают, что заголовок Хорошие девочки получают
все
будет цеплять намного сильнее. Пребывая в своем нынешнем душевном состоянии, вынуждена
согласиться. Итак, сегодня пятое февраля, я в Италии и пишу эти строки, сидя в
крохотном римском кафе. Жизнь прекрасна. Немного везения (плюс очень много
труда) — и, возможно, я скоро смогу реализовать писательские амбиции,
взращенные родителями Джули в их второй дочери
. Только что я закончила писать открытки маме, Лорен, Энье и Бри.
Придется приобрести еще один чемодан, чтобы сложить все купленные для них
подарки! И теперь сижу в маленьком кафе, наслаждаясь вкусом горячего
итальянского кофе и теплом жаркого итальянского солнца. (Да, здесь, конечно,
зима, зато хоть дождь не идет!) Поднимаю глаза и вижу, как Джули, пританцовывая, идет по улице,
держа за руку Сэма. Я радуюсь, что зависть исчезла, и теперь могу испытывать
чистейшую, неподдельную радость за подругу. Удивительно, как
удовлетворенность собственной жизнью развивает умение радоваться за других.
Ой, кажется, мне пора. Подоспел Бэннинг с пирожными, и я планирую съесть
одно. А может, два. И даже позволю ему поцеловать меня при всех. Многие преувеличивают важность самодисциплины и
приличий
. Изменилась ли я? Стала ли хорошей девочкой
? Может быть. Но
парень, попытавшийся ущипнуть меня за задницу у фонтана Треви, вероятно,
сейчас в больнице. С переломом кисти. Доброта, возможно, и правит миром, но
немного твердости не повредит. Чао!Из журнала Новости оперы
: 1 марта —... художественный руководитель Сиэтл-опера
объявил о приеме в труппу великолепной молодой певицы с колоратурным сопрано
— Брианны Хиггинс. В течение последних семи лет Хиггинс училась у
легендарной мадам Габриэллы...Закладка в соц.сетях
