Жанр: Любовные романы
Хорошие девочки получают все
... глубокий вдох.
— Ладно, дело вот в чем. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. — Лайл
хотел что-то возразить, но я подняла руку, останавливая его: — Ты хотел
поговорить, тогда дай мне закончить. Я даже думаю, что хочу за тебя замуж,
хотя мне было бы приятно, если бы ты хоть время от времени принимал мою
сторону при спорах с твоей мамой. Ты хороший человек, Лайл. Но как только
началась вся эта эпопея со свадьбой, ты стал давить на меня. — Я выпила
еще воды и продолжила: — Сильно давить. Мы ведь собирались пожениться
осенью, помнишь? Или даже подождать до следующей весны. Но теперь ты хочешь
устроить свадьбу как можно раньше, через какие-то пару недель после
прослушивания, к которому я готовилась несколько лет. Зачем? Почему мы не
можем вернуться к первоначальным планам?
Сделала паузу и подумала — а искренне ли я говорила? Действительно ли я все
еще хотела за него выйти?
Лайл начал было отвечать, но осекся и взглянул на меня:
— Ну теперь-то моя очередь? — Его голос звучал не то чтобы
язвительно, но не вполне спокойно.
Я лишь кивнула, пораженная ходом собственных мыслей. Он взял меня за руки.
— Я тоже люблю тебя, милая. Потому и хочу, чтобы мы были вместе. Ты
ведь не станешь жить со мной, пока мы не поженимся, а я хочу видеть тебя не
только три раза в неделю по вечерам. Хочу каждую ночь засыпать и каждое утро
просыпаться рядом с тобой. — Мое сердце начало таять, я собиралась
ответить, но не успела — Лайл продолжил: — Я хочу быть рядом и оказывать
поддержку, если у тебя будет тяжелый день, или когда провалится затея с
оперой, или когда тебя замучает предменструальный синдром или другая
напасть.
Он одарил меня своей самой лучшей улыбкой в духе
я пожарный, мэм, и моя
задача — спасти вас
, но у меня уже выработался иммунитет к этим чарам.
—
Когда провалится затея с оперой
? Что это значит? Хочешь сказать, ты
ни капли в меня не веришь? — Я мед ленно высвободила свои руки. —
Признаюсь, мне очень обидно, Лайл. Очень, очень тяжело слышать, что человек,
которого я люблю, не верит в мои способности. — Я готова была
разрыдаться, но решила держаться до последнего.
Лайл покачал головой:
— Нет, дорогая. Дело не в том, что я не верю в тебя. Просто ты... ну...
у тебя не слишком твердый характер. А театральный мир очень жесток. У меня
ведь двоюродный брат актер, там огромная конкуренция, толпы людей сражаются
за место под солнцем. — Внезапно его лицо прояснилось. — Подожди-
ка! А разве многие хотят петь в опере? Сейчас ведь никто туда и не ходит,
разве что старики. Значит, не будет большой конкуренции.
Я не могла больше этого терпеть. Пыталась, но не вышло. Я взбесилась:
— Лайл, дорогой, свет очей моих, ты сравниваешь меня со своим кузеном,
так называемым актером, который на протяжении всей своей карьеры снялся в
единственном рекламном ролике, да и то рекламировал мазь от геморроя? И ты
считаешь, что мне, возможно, повезет, потому что... постой, как ты
сказал? — Я пыталась перевести дух, но безуспешно — такой дикий смех
меня разобрал. — Подожди, я вспомнила.
Потому что в оперу ходят одни
старики
и
не будет большой конкуренции
? — Тут я уже держалась за
бок, потому что в нем закололо.
Хуже всего было то, что он кивал. Более того — с улыбкой. Кивал и улыбался,
довольный тем, как хорошо разрешил дилемму с моей
затеей
.
Его полная бестолковость мгновенно отрезвила меня.
— Ты и правда не понимаешь, насколько сильно меня обидел?
По озадаченному выражению лица Лайла я поняла, что он действительно не
понимал.
— Что? Я пытаюсь поддержать тебя, раз это так важно, но, надо
признаться, хотел бы поставить кое-какие условия. Скажем, если тебя возьмут
в
Сиэтл-опера
, то можешь попеть два года, а потом обсудим перспективу
рождения детей. Ты ведь не молодеешь. — Лайл вновь улыбнулся и добавил
доверительным шепотом: — Винс и Куки говорят, что не стоит
затягивать, — зачем нам проблемы со старыми яйцеклетками?
Не может быть. Ушам своим не верю...
— Неужели ты обсуждал... такой интимный вопрос, как мой репродуктивный
статус, с Винсом и Куки?! — заорала я, окончательно выведенная из
терпения. — Умоляю, скажи, что у вас с Винсом и этой глупой курицей,
его женушкой, не было разговора о нашем будущем, где в одном предложении
звучали бы слова
Брианна
и
яйцеклетка
! — Я вскочила, оттолкнув
стул, выпрямилась во все свои пять футов и четыре дюйма (без обуви) и гневно
взглянула на него: — Скажи. Сейчас же. Что. Ты. Не. Обсуждал. С ними. Мои.
Яйцеклетки!
Лайл ерзал на стуле, но старался не смотреть на меня. И не произнес ни слова
в свое оправдание. Мне пришлось пялиться на его макушку, так как он вдруг
обнаружил что-то очень захватывающее на деревянной поверхности стола, и тут
мне на ум сам собой пришел четкий и ясный ответ:
Мы не сможем жить вместе.
Наши желания не совпадают. Или по крайней мере не совпадает график их
осуществления. Мне придется либо отказаться от мечты об опере, раз и
навсегда смирившись с этим, либо жить, ненавидя Лайла за то, что он заставил
меня бросить карьеру
.
Такая семейная жизнь заканчивается озлоблением, разводом и дележкой детей в
суде.
— Я не смогу так жить, — заявила я, чувствуя, как в животе пылает
огромный огненный шар сожаления.
— Что? — Лайл в недоумении поднял взгляд. — Не сможешь жить
со старыми яйцеклетками? О чем вообще раз говор?
Ссутулившись, я села подле него, чтобы объяснить, почему снимаю с руки
кольцо. Забавно, раньше я не осознавала тяжести этого бриллианта: кольцо
весило, на верное, не меньше пятидесяти фунтов.
Во всяком случае, именно настолько мне стало легче, когда я его наконец
сняла.
После ухода Лайла прошло несколько часов, я все продолжала сидеть на диване,
злая и измученная, но способная наконец осознать и принять реальность
расставания с ним. Завернувшись в старое одеяло, подумала, что, наверное,
выплакала за одну ночь запас слез, рассчитанный на целую жизнь.
Сомнения безжалостно терзали меня, поднимая из глубины души затаенные
страхи.
А вдруг я провалюсь на прослушивании? Тогда у меня не будет ни семьи, ни
карьеры.
А если никогда больше не найду такого преданного и заботливого мужчину, как
Лайл? Тогда я закончу свои дни в тоске и одиночестве.
Неужели я только что совершила самую ужасную ошибку в жизни?
Не грусти, Бри. Ты еще молода. Еще успеешь наделать более серьезных
ошибок
.
От этой мысли я загрустила еще сильнее и решила лечь в постель, чтобы хоть
немного поспать перед очередным рабочим днем. Направилась в спальню, волоча
за собой одеяло, и тут меня осенила самая страшная мысль:
Придется сообщить
маме, что свадьбы не будет
.
Я застыла, охваченная ужасом: что скажет мама? Но тут крошечная искорка
оптимизма, тлевшая где-то в самом даль нем уголке сердца, заявила о себе:
Зато проблема с фиолетовыми платьями подружек невесты полностью решена
.
Я разразилась смехом и не могла остановиться, пока не опровергла собственное
предположение: у меня еще остались слезы, и немало.
36
КирбиArrivederci (До Свидания) Бри ужасно выглядит этим утром. Я спросила, все ли у нее в порядке, но она
лишь кивнула, не глядя не меня. Лицо такое, будто она очень долго
плакала, — бледное и очень... вымытое. Я никогда так не выгляжу — за
исключением недавнего случая, — но умею распознавать признаки.
Не стала вытягивать у Бри подробности, но подумала, что ее личная жизнь,
наверное, не так безоблачна, как я представляла. По-видимому, у всех бывают
трудности.
Прекрасно. Теперь у меня депрессия. Хорошо хоть, что после работы я иду на
загадочное
несвидание
со Стивом, — есть чем себя подбодрить.
Бри стучится в приоткрытую дверь:
— Кирби, на второй линии ваша мама. Она, наверное, по ошибке попала ко
мне.
— Спасибо, Бри.
Моя помощница поворачивается, намереваясь уйти, а я делаю глубокий вдох,
глядя на телефон. На днях мы с мамой выяснили кое-какие вопросы, больше
всего терзавшие меня на протяжении нескольких лет. Почему-то говорить с ней,
обнимая спящую Лорен, оказалось легче. Наши отношения еще не успели
полностью наладиться
, но прогресс налицо.
— Привет, мам. Как ты?
— Кирби, я так рада, что застала тебя! Прости, что отрываю от работы.
Знаю, ты очень занята... Стоп! — Она останавливается и смеется. —
Нет, я не буду извиняться, что отрываю. Я тоже важная часть твоей жизни.
— Да, — улыбаюсь я. — Так что случилось?
— Кирби, я так рада! Твой двоюродный брат едет на выходные в Сиэтл, и
он обещал подвезти меня! Так что я смогу навестить тебя и помочь собрать
вещи.
— Здорово, мам, — говорю я и понимаю, что не лгу.
Это действительно здорово.
— Я запланировала пообедать в субботу с подругами, но у нас останется
вечер, а в воскресенье я провожу тебя в аэропорт. — Мама переполнена
эмоциями, я тоже немного взволнована.
Уж и не помню, когда меня последний раз кто-нибудь провожал в аэропорт или
встречал там.
Слышу громкий стук в дверь и прощаюсь с мамой, сказав, что позвоню позже,
чтобы все обсудить.
— Войдите, — призываю я, удивляясь, почему мой гость просто не
распахнул дверь.
Все ведь так делают.
Вошедший Бэннинг выглядит старше и печальнее, чем в эротическом сне,
приснившемся мне прошлой ночью. При воспоминании об этом на моих щеках
вспыхивает румянец.
Я должна поступить как хороший парень... ой, то есть — как хороший человек.
Встаю.
— Бэннинг, я должна кое-что тебе сказать.
Он перебивает:
— Нет, сначала я скажу. Хочу принести официальные извинения за свои
действия. Если я чем-то тебя обидел или заставил чувствовать себя зависимой,
то очень сожалею об этом. — Заканчивая речь, Бэннинг стискивает зубы,
но при этом он так печален, что я невольно испытываю чувство вины.
— Послушай, Бэннинг, тебе не за что извиняться. Это я хочу извиниться
за свое поведение. Мы ведь уже давно шли к этому, потому что... потому что
ты мне действительно нравишься, и...
Ну хорошо, теперь можешь вмешаться и помочь мне выбраться из неловкой
ситуации
.
Но он молчит и лишь смотрит на меня.
Превосходно.
— Дело в том... просто... ты напугал меня, а когда я боюсь, то
становлюсь агрессивной. А насчет иска — это все ерунда. Мне и в голову не
придет подать в суд на тебя или на компанию из-за поцелуя, который произошел
по взаимному согласию, и...
— Кирби, остановись, пожалуйста. Я не пытаюсь повлиять на твое решение.
Я лишь хотел извиниться, и все. Ты говоришь, что я напугал тебя, — и
это подтверждает мои худшие опасения и все плохое, что я о себе думал. У
меня нет никакого права давить на тебя, пугать и так далее.
— Но...
Бэннинг жестом останавливает меня:
— Мне пора. Хватит об этом. Наши юристы, наверное, обалдели бы, узнав,
что я сразу побежал к тебе с извинениями. Ведь это косвенное подтверждение
моей вины или что-нибудь вроде того. Но мне плевать. Ты должна была узнать,
что я сожалею. — Он прячет руки в карманы. — Я думал, между
нами... а впрочем, не важно. Тебя, наверное, обрадует известие о том, что я
ухожу.
Я в замешательстве.
— Уходишь? Откуда? Из моего кабинета? Домой? Уезжаешь в командировку? О
чем ты? — Нервно притопываю ногой и пытаюсь изобразить улыбку. —
Ясность должна стать твоим жизненным кредо, Бэннинг.
Уголки его губ вздрагивают в слабой попытке улыбнуться.
— Я сложил полномочия, Кирби, Для того и собирался совет директоров —
обсуждали детали моей отставки. Так что можешь больше не бояться нападений в
конференц-зале.
Он поворачивается, собираясь уйти, а я стою, ошарашенная, посреди кабинета.
— Но ты не можешь... это что, из-за нас? Ты не можешь уйти с поста из-
за какого-то дурацкого поцелуя. Ты прекрасный директор.
Бэннинг ударяет рукой по двери и стремительно поворачивается:
— Из-за нас, а также из-за моих жизненных устремлений. Я хочу
заниматься охраной окружающей среды, а не продажей идиотских причиндалов,
названия которых с трудом выговариваю. Планировал подождать еще год, чтобы
скопить побольше денег, но после... — Тут он печально улыбается. —
Да, кстати, Кирби. Хочу сообщить тебе кое-что. Во-первых, я рекомендовал
тебя на свое место. Ты настоящая бизнес-леди. Во-вторых, мне тот поцелуй не
показался дурацким. Он был восхитительным. Прощай.
Пока я пытаюсь сформулировать хоть одну дельную мысль, он уходит.
Я снова одна, как была в одиночестве большую часть своей жизни.
Каким-то непостижимым образом я умудрилась дожить до вечера. Новые
сотрудники в курсе, что пятница мой последний рабочий день перед отъездом.
Они постоянно наведываются в мой кабинет с разными вопросами и миллионами
подлежащих рассмотрению и утверждению проектов.
Да, еще звонила Матильда Джеймисон. Председатель правления хотела уведомить
меня об уходе Бэннинга, а также о том, что, хотя он и порекомендовал меня на
свою должность, они все же решили остановиться на претенденте, имеющем опыт
управления компанией.
Но вас непременно ждет повышение, Кирби. Так держать! Продолжайте в том же
духе, и рано или поздно станете старой волчицей вроде меня
.
Она произнесла эти слова с гордостью и симпатией, видимо, полагая, что
подобная оценка мне должна быть приятна. Самое забавное, что прежняя Кирби
была бы этому рада. А я, нынешняя, придающая значение мнению других людей,
невольно содрогнулась от подобной перспективы. Матильда сменила пять мужей,
и не было на свете ничего, что могло стать для нее важнее карьеры. Ничего и
никого.
Разве так я хочу прожить жизнь?
Уставившись на дверь, через которую несколько часов назад ушел Бэннинг, я
удивилась отсутствию радости от перспективы скорого повышения. Это ведь то,
чего я всегда хотела.
Только вот хочу ли теперь?
Я изрядно запыхалась, пока добежала до книжного магазина. Из-за всех этих
волнений почти забыла о встрече со Стивом. Мне совсем не хотелось идти в
таком настроении, но не могла же я бросить его, раз он набрался храбрости
мне позвонить.
Вот и Стив. Наверное, первый раз за весь день искренняя улыбка появляется на
моем лице. Он пытается удержать две чашки кофе и поднос с пирожными, и мне
кажется, что вот-вот он все уронит. Но Стив умудряется донести свой ценный
груз до стола в целости и сохранности, потом поднимает глаза и видит меня.
Он улыбается мне в ответ, но улыбка его кажется натянутой.
Подойдя поближе, делаю вид, что не замечаю его про тянутую руку, и по-
дружески обнимаю его:
— Привет, Стив. Я так рада вас видеть!
Он смущенно покусывает губу, затем помогает мне снять пальто, и мы садимся
за столик.
— Я взял вам латте. Надеюсь, угадал. Если хотите что-нибудь другое,
могу принести. Или можете взять мою чашку. Правда, у меня тоже латте, но без
кофеина, не уверен, что вам понравится больше. Могу сходить и принести
вам... — Стив останавливается и набирает воздуха. — Ой, опять я
много болтаю... Простите. — И снова улыбается мне: — Нервничаю в вашем
присутствии.
Беру чашку и отпиваю глоток.
— Нет, латте вполне подойдет — то, что надо! Спасибо. И — хотите
верьте, хотите нет — я тоже нервничаю рядом с вами.
Слышу его удивленный смех:
— С ума сойти! Вы тоже нервничаете. Впрочем, неудивительно, что
чокнутый профессор вроде меня заставляет нервничать красивую, элегантную и
успешную бизнес-леди. Со мной вечно так.
Беру его за руку.
— Я нервничаю, поскольку вы очень хороший человек, а мне придется
признаться вам кое в чем совсем нехорошем. — Смотрю на стол, недоумевая
— когда же моя жизнь успела превратиться в такое дерьмо, и готовлюсь честно
рассказать, какие причины заставили меня пойти в клуб знакомств.
— Кирби, я первый.
Удивленно поднимаю глаза. Стив приподнимает со стола мою руку и берет в
ладони.
— Я тоже хотел признаться. Я пошел в клуб знакомств не затем, чтобы
познакомиться с женщиной. Ну, то есть, конечно, и не за знакомством с
мужчиной... В смысле — с ориентацией у меня все в порядке... Просто... ох,
опять ни чего не выходит. — Он отхлебывает еще кофе. — Ну в общем,
дело вот в чем. Мне очень нравится эта женщина. Звучит глупо, но так и есть.
У меня к ней определенные чувства. Она умная, симпатичная, с чувством юмора,
и у нас общие интересы. Она профессор математики, представляете, как мне
повезло?
Он весь светится, и я прихожу к выводу, что у каждого в этом мире есть своя
половинка. Подумать только — профессор математики!
— В общем, я прочел статью Си-Джей Мерфи о клубах знакомств и подумал:
почему бы не попытать счастья? Вы ведь, наверное, заметили, что я неособенно
умею общаться с женщинами. Я подумал, что если приду туда и не выставлю себя
полным идиотом, то это придаст мне уверенности, чтобы решиться пригласить
куда-нибудь Мей Лин.
— Сработало? — спрашиваю я с ухмылкой.
— Да я не пробовал, — сникает он. — После позора на первом
свидании с вами я подумал, что лучше забыть обо всем этом и стать монахом.
Я придвигаю к нему тарелку с выпечкой:
— Первым этапом стратегии завоевания дамы сердца всегда должно быть
поедание пищи, способствующей ожирению.
Он неуверенно улыбается:
— Значит, вы не сердитесь? Честно говоря, я вообще не планировал
никаких свиданий. А меня даже выбрали! В смысле — еще две женщины, кроме
вас. Но им я отказал, а вот вы... Я не мог поверить, что меня выбрала такая
ослепительная красавица, и подумал: если уж я смогу пойти на свидание с ней
и не выглядеть идиотом, то у меня есть надежда. — Он хватает круассан с
шоколадной начинкой. — Но вы же сами видели, что из этого вышло. А Мей
Лин, между прочим, вегетарианка. Я вчера специально поинтересовался, потому
что не видел, чтобы она ела что-нибудь, кроме риса и овощей. Можете
представить? Вегетарианка в
Мясной горке
. — Качая головой, он
откусывает круассан и запивает глотком кофе. — К тому же вряд ли она
знает приемы Хеймлича, так что сначала я бы умирал со стыда, а потом бы
помер по-настоящему.
Не могу удержаться от смеха.
— О, Стив! Спасибо огромное за рассказ. Я-то думала, что у меня была
убийственная неделя, а тут вы — с перспективой выбора между монашеством и
ужасной смертью. Я вас просто обожаю.
Тот улыбается, но взгляд встревоженный.
— Кирби, я не хотел вас обманывать. Насчет Мей Лин...
От смеха я не могу разговаривать и лишь качаю гол вой, пытаясь отдышаться.
— Не волнуйтесь, все хорошо. Думаю, мы подружимся, и я помогу вам
стащить трусики с Мей Лин.
Теперь он серьезно встревожен.
— Э-э... по-моему, обычно говорят
стащить носки
, разве нет?
— Как вам будет угодно. Но с трусиками, по-моему, интереснее. Что ж,
приступим к подготовке заговора. — Приятно для разнообразия подумать о
чужих проблемах, а не о своих собственных. — Начнем с маркетинговой
стратегии, Стив, а в этом я гений, как сама люблю говорить. Как только Мей
Лин узнает вас поближе, непременно полюбит. — Я решительно
встаю. — Но нам понадобится дополнительная порция булочек.
За полтора часа произошло многое: я насмеялась на месяцы вперед, мы со
Стивом разработали стратегию покорения его будущей девушки (она точно не
устоит!), и мне стало немного грустно оттого, что не я объект его обожания.
Смотрю на симпатичную бойскаутскую физиономию Стива и понимаю суть проблемы.
Он по-настоящему славный парень.
— Ведь всем известно, что хорошие парни предпочитают хороших девушек, правда? — бормочу я.
— Что? Кто хороший парень? — вопрошает Стив, складывая свой
конспект по стратегии обольщения (да, он записывал; говорю вам — профессор
математики идеально ему подойдет).
— Так, ничего. Не важно, — отвечаю я, внезапно ощутив, как меня
снова захлестывает печаль, и тут же понимаю, что профессора — народ
проницательный; он внимательно смотрит на меня и тихо произносит:
— Мы ведь совсем не поговорили о тебе.
— Что? — Я уже натягиваю пальто, но он останавливает меня, взяв за
локоть.
— Кирби, вы сказали, что у вас ужасно прошла неделя. Тогда колитесь. Я
ведь вывернул перед вами душу и продемонстрировал, какой я ужасный зануда. С
вашей стороны было бы логично поделиться проблемами и рассказать о своих
недостатках, если, конечно, у вас таковые имеются.
Я недовольно морщусь:
— Ну что ж, ладно. Во-первых, я иногда фыркаю и громко смеюсь. Не очень
женственно, правда?
Но мне не удается развеять его внимание кокетством. Это видно во взгляде, и
он продолжает держать меня под руку.
— Расскажите.
И я рассказываю. Весь нелицеприятный сюжет об увольнении, о пари и о
Бэннинге. Черт, я даже делюсь некоторыми подробностями насчет Дэниела, мамы
и папы — меня уже просто несет. К концу повествования по лицу моему текут
слезы, а Стив придвигается поближе, вместе со стулом, прижимает меня к груди
и поглаживает по спине, приговаривая:
— Тсс... Успокойся. Все будет нормально.
Выпрямляюсь и вижу, что совсем промочила бедняге рубашку. Оранжевую рубашку.
— Стив, — сопя, произношу я. — Нам обязательно нужно купить
тебе новых рубашек. Любого цвета, кроме оранжевого.
Он смотрит на себя и хохочет:
— Да, знаю. Мама все время присылает мне рубашки в подарок, на
Рождество и на день рождения, а оранжевый — ее самый любимый цвет. Жалко
выбрасывать хорошие рубашки, к тому же отпадает необходимость ходить по
магазинам, вот я и...
Я чуть-чуть отодвигаюсь и сморкаюсь в салфетку.
— Ага. То есть — нет. Перед твоим свиданием мы непременно пойдем в
магазин. Увидев тебя в голубом, она упадет в твои объятия от одного
удивления.
Стив награждает меня шутливым тычком в плечо:
— Очень смешно. Ты тоже хороша. Легкая атака, что бы отвлечь человека
от разговоров о тебе. Нет уж, извини. За десять лет общения со студентами,
которые пытаются отвлечь меня при приеме экзаменов, я научился
концентрироваться в любой ситуации. — Он протягивает мне еще
салфетку. — Хочешь знать мое мнение?
Я вновь сморкаюсь. Отлично. Я, наверное, превосходно смотрюсь с красным,
опухшим носом и красными глазами. Просто красавица.
— У меня что, есть выбор?
— Смейся, смейся, шутница. Но я вообще не понимаю, в чем суть пари. Ты
очень хорошая. И с какой стати это кому-то доказывать? — На его лице
отражается неподдельное, искреннее недоумение, и я на мгновение лишаюсь дара
речи.
Но лишь на мгновение.
— Спасибо, Стив. Однако твоя похвала не считается, раз ты знал о пари.
Он пристально смотрит на меня, протягивает руку и дотрагивается до моих
волос, нежно поигрывая прядкой.
— Эй! Прием! Земля вызывает Кирби! Как такая умная женщина может быть
настолько непонятливой? Мне плевать на ваш глупый спор. Я действительно
считаю тебя добрым человеком. — Стив указывает рукой на стол,
уставленный остатками углеводов, поглощенных нами во время стратегического
планирования: — Иначе разве стала бы ты помогать парню, которого угораздило
пригласить тебя в ресторан
Мясная горка
?
Я смотрю на него, и мы одновременно разражаемся смехом.
— Стив, согласись — местечко ведь и впрямь никуда не годится. Блюдо дня
из семи сортов мяса? Я тебя умоляю...
Он первым прекращает смеяться и касается моей щеки:
— Кирби, у меня такое впечатление, что ты — единственная, кто не знает
о собственной доброте.
Надо же! Он практически повторил слова Бэннинга. Может, скоро и я в это
поверю?
Ой, не могу больше! Перегрузка сенсорной системы. Я не смогу справиться со
всеми этими эмоциями без серьезной фармацевтической поддержки.
Вытираю лицо салфеткой и смотрю на Стива:
— Если я, по-твоему, хорошая девушка, ты побьешь его за меня?
— Обязательно. Подожди, а о ком мы говорим — о Бэннинге? Или о Дэниеле?
Впрочем, не важно, отлуплю обоих. Правда, придется позвать мою старшую
сестру, потому что в последний раз, когда я затевал драку, ей пришлось
вмешаться и оказать мне помощь. —
...Закладка в соц.сетях
