Жанр: Любовные романы
Взрывоопасные сестрички
...ашим ребенком?
— Моим котом.
— О! А как вы узнали об убийстве?
— В одиннадцатичасовых новостях. Я чуть в обморок не упала, когда они
показали эту мерзкую фотографию доктора. У меня дома столько чудесных
снимков, а они взяли эту!
Боже, Джоан предана своему боссу, как собака! Она, совершенно очевидно, души
не чает в этом человеке. Но что именно привязало ее к Джеффри на целое
десятилетие: его харизма или внушительная сумма, которую он ей платил?
Когда мы с мамой покинули кабинет, я подозревала Джоан ничуть не меньше, чем
до нашего визита. Может, и больше.
Из маминого дома я позвонила детективу Гилби.
— У меня есть для вас еще одна ниточка. Даже две.
— Мы вполне успешно ведем расследование, мисс Пельц.
— Не сомневаюсь, но я сегодня побеседовала с кабинетной сестрой доктора
Гиршона, Джоан... Джоан... Не знаю ее фамилии.
— Шелдон.
— Нет, так зовут ее кота.
— А также это имя ее покойного мужа.
— Его звали Шелдон Шелдон?
— Нет, — нетерпеливо пояснил Гилби. — Его звали Сэмюэль
Шелдон. А фамилия Джоан Шелдон. Как видите, мы с ней уже беседовали.
— Конечно, беседовали. Не хочу никого обидеть, детектив, но вам
известно, что у нее нет алиби на ту ночь, когда убили доктора Гиршона? Она
была дома одна, с Шелдоном.
— Мы не спрашивали Джоан о том, чем она занималась в ночь убийства,
потому что она не входит в число подозреваемых, мисс Пельц. У нее нет
мотива. Джоан исключительно предана доктору. Она проработала с ним десять
лет.
— Да, но поведана ли она вам, что он ей очень хорошо платил? Куда
больше, чем обычной кабинетной сестре?
— Нет, не поведала.
— Ну а мне она не постеснялась рассказать об этом. Джоан
охарактеризовала их взаимоотношения как
особое партнерство
. Я несколько
выхожу за рамки, детектив, но, по-моему, у них были сексуальные отношения.
— Мисс Пельц, — рассмеялся он, — сексуальные отношения бывают
только у персонажей той
мыльной оперы
, сценарий которой вы писали. А в
обычной жизни такого не случается.
— Должно быть, вы женаты, — предположила
я. — Верно.
— Скажем так: у них были сексуальные отношения — для ясности. Возможно,
Джоан разъярилась на доктора Гиршона за то, что он променял ее на Вики, и
убила его в приступе ревности. Или еще один вариант: деньги, которые он
платил ей, — черный нал. Не исключено, что она была его сообщницей в
какой-то теневой деятельности. Вам не приходило в голову, детектив, что они
замешаны в каком-нибудь жульничестве в области бесплатной медицины?
— Нет, такая мысль мне в голову не пришла. Но наша контора очень
дотошная. И если там есть какое-нибудь жульничество, то мы его обнаружим: со
временем. Такие вещи требуют времени.
— Понимаю.
— Весьма признателен. Кажется, вы сказали, что у вас есть две ниточки.
Выкладывайте вторую.
— По словам Джоан, бывшая жена доктора Гиршона постоянно тянула из него
деньги.
— А для чего еще нужны бывшие жены?
— Я серьезно, детектив. Она постоянно требовала у него денег.
Независимо от того, сколько Гиршон ей давал, она считала, что этого мало.
— Мы уже разговаривали с бывшей женой доктора, мисс Пельц. И нам
известно, что между ними существовали разногласия.
— Но вы спросили у Франсины, есть у нее ключи от дома бывшего мужа?
Потому что — пока это только гипотеза — она вполне могла так разозлиться на
него, что пришла к нему домой и застрелила.
— В ночь убийства Франсина была в Аспене, мисс Пельц. Мы это проверили.
— Она могла дать ключи наемнику. Это вы тоже проверили?
Ответа не последовало.
— И вот что еще: вы разговаривали с поверенным доктора Гиршона?
— Поверенным?
— Ну да. С тем, кто занимался его финансовыми делами. Может, вам стоит
спросить его или ее, не забыл ли доктор Гиршон изменить завещание после
развода, так же как забыл поменять замки в дверях. Если выяснится, что
Франсина по-прежнему остается единственной наследницей, это наверняка
придаст расследованию иной характер.
— Мисс Пельц, не возражаете, если я вас кое о чем спрошу?
— Нет.
— Почему вы втянулись в это расследование?
— Это вы втянули меня, детектив Гилби, в ту самую минуту, как зачитали
мне пресловутые
Права Миранды
.
— Но, как правило, подозреваемые в убийстве прилагают все усилия, чтобы
избегать бесед с полицией. А вы, напротив, как будто занесли мой номер в
список быстрого набора.
— Вы хотите сказать, что полученные от меня сведения бесполезны? Что у
Вики Уолтерс была тайная связь с доктором, у Джоан Шелдон
особое
партнерство
с ним, а Франсина Гиршон жаждет денег и вполне может
унаследовать кругленькую сумму? Вы и впрямь хотите, чтобы я отвалила? —
Молчание. — Детектив?
— Звоните мне, как только что-то узнаете, мисс Пельц.
Улыбнувшись, я пожелала ему приятного вечера.
Глава 15
В пятницу мама попросила меня остаться на ужин. Мы ели куриные грудки без
кожи, вареную картошку с сырной подливкой без соли, без холестерина и
обезжиренной, и салат с соусом
ранч
, сделанный из йогурта, а не из
сметаны. К концу ужина мне до смерти хотелось слопать яичный желток.
За ужином мы обменивались предположениями о том, кто убил известно кого.
— Вики сказала, что Джеффри после развода встречался с
кучей светских
львиц
, — сообщила я. — Какого рода
светские львицы
есть в
Стюарте?
— Ну, это не знойные вдовицы, как в Палм-Бич, — объяснила
мама. — В основном это молодые красивые девушки из старых богатых
семейств Стюарта. Они играют в гольф или теннис, работают в подготовительных
комитетах всяких благотворительных балов и разъезжают на дорогих машинах.
Иные из них выглядят так, будто сошли со страниц каталога
Талбот
— Понятно. Интересно, не могла ли одна из них прикончить Джеффри? В
отместку за что-нибудь.
— Поскольку доктор Гиршон так обошелся с моими дочками, он мог вызвать
отрицательные эмоции у многих женщин.
— Наверняка, но проблема в том, у кого именно из этих женщин он вызвал
отрицательные эмоции и как мне этих женщин найти?
— Это очень просто, дорогая, — усмехнулась мама. — Я звякну
Селесте Толливер. Она ведет светскую хронику в
Стюарт ньюс
многие годы и
знает, кто куда и с кем ходит. Если доктор Гиршон был таким филантропом, как
о нем говорят, он наверняка посещал все более или менее значительные
благотворительные городские мероприятия. И, безусловно, каждый раз приходил
с дамой. Голову даю на отсечение, что Селеста не только назовет нам имена
этих дам, но и покажет фотографии.
Я улыбнулась, радуясь новой стороне маминого характера. Она всегда обладала
талантом решать всевозможные проблемы, но раскрывать преступления — это что-
то необычное.
— А откуда ты знаешь Селесту, мам? Я не помню, чтобы ты активно
посещала благотворительные сборища.
— Это маленький городок, Дебора. Если живешь здесь долго, то, в конце
концов, сталкиваешься со всеми.
Мы договорились, что в понедельник мама попытается отловить Селесту Толливер
в издательстве. Я уже собралась попрощаться и вернуться к себе в коттедж, но
тут зазвонил телефон.
— Я возьму, — сказала я, стремясь избавить маму обобщения с
назойливым репортером или с назойливым коммивояжером. — Алло?
— Ой, это ты, Дебора, — раздался разочарованный голос
Шэрон. — Разве ты не должна приглядывать на Хатчинсон-Айленд за
допотопными зданиями?
— Я смотритель, а не охранник, Шэрон. И вправе покидать свой пост.
— Ладно. Как мама?
— Вроде нормально. Мы только что прикидывали наши дальнейшие действия в
расследовании. Сегодня днем мама отвезла меня в кабинет Джеффри, где я
поговорила с его медсестрой. А теперь собирается условиться о встрече с
дамой, работающей в
Стюарт ньюс
.
— Поверить не могу, что ты втянула маму в свою бредовую затею, Дебора.
Уж не забыла ли ты, что она была серьезно больна?
— Ничего я не забыла. Мама сама попросила меня втянуть ее. Она сказала,
что это отвлекает ее от собственных болячек, и мама чувствует себя полезной.
— Ну а я возражаю против того, чтобы она болталась по окрестностям, как
какой-то частный детектив-любитель. Меня беспокоит, что стресс может
привести к очередному инфаркту.
— Нет, Шэрон, ты недовольна, что тебя здесь нет, поскольку привыкла
всем руководить.
— Неправда.
— Правда.
— Нет. Кстати, твое
расследование
— глупейшая затея, по словам Барри.
Он убежден, что наилучшая тактика для нас обеих — вообще перестать
разговаривать об этом деле. Барри говорит, что нужно дать пыли улечься, дыму
рассеяться. Пусть все идет своим чередом.
— Он выставляет тебе оплату за час?
— Очень смешно. Главное, Барри рекомендует нам залечь на дно. А насчет
оплаты мы с ним еще не говорили. Он сказал мне, позвонив в первый раз, что
хочет просто помочь, вытащить из запутанной паутины правовой системы.
Я приложила максимум усилий, чтобы не съязвить.
— И где же Барри сегодня? По-моему, вы собирались вместе поужинать.
— Так и есть. Я звоню, из таксофона в
Ля Вье Мэзон
, мы ждем смены
блюд. — Я чуть не заржала, представив себе эту картину. — Он
рассказывает мне потрясающие истории из своей жизни. Например, Барри сам из
Нью-Джерси, но степень бакалавра получил в университете Майами — выпуск
шестьдесят третьего года — и ему там так понравилось, что и юридическую
школу он окончил там же. И с тех пор живет на юге Флориды.
— Бог ты мой, какое сногсшибательное приключение. Вполне понимаю,
почему ты в восторге.
— Да что с тобой, Дебора? Впервые увидев Барри, ты начала постоянно
язвить на его счет.
— Ты права. Прости. — Я вспомнила, что именно мое язвительное
замечание насчет Лестера, последнего из бывших мужей Шэрон, стало причиной
нашего с ней двухлетнего разрыва. И все же что-то в этом Барри Шиллере
вызывало у меня острое желание вымыться.
— Слушай, мама тут? Я хочу сказать ей, что полицейские расспрашивали
Нормана и убедились: в ночь убийства он находился в училище. Я рада, что они
ни в чем его не подозревают, но меня бесит, как они посмели приставать к
нему с этой глупостью.
— Понимаю тебя. Передай Норману, что я люблю его.
— Попытаюсь, но это может прозвучать несколько фальшиво.
Я прикусила язык.
— Сейчас позову маму.
Положив трубку рядом с аппаратом, я сообщила маме, что на проводе ее вторая
дочь, мисс Конгениальность. Потом чмокнула на прощание в щеку и ушла домой.
Субботний день выдался пасмурным, небо затянули дождевые облака, но это не
помешало десяткам туристов посетить Убежище и побродить по окрестностям.
Я встретила пришедшего на работу Фреда Зимски, и он познакомил меня с двумя
другими добровольцами. Они сообщили, что читали обо мне в газетах. Их
ужаснуло, что такого славного доктора убили в его собственном доме.
— Не был он славным доктором, — заявил им Фред. — Он даже не
навещал свою мать в доме престарелых.
Чтобы не выслушивать их дебаты, я удалилась в коттедж, где читала, смотрела
телевизор и размышляла о своем будущем — в основном профессиональном. Я не
сомневалась, что в конце концов детектив Гилби отвяжется от нас с Шэрон и со
временем поймает настоящего убийцу. Поэтому я старалась представить, чем
займусь после того, как убийство раскроют. Поскольку мне уже случалось
зарабатывать на жизнь писательством, я решила снова начать писать: роман, к
примеру, или что-то для какой-нибудь колонки в одной из местных газет. Или
рекламные проспекты для гольф-клубов. Однако ни одна из этих идей не
пришлась по вкусу. Я вышла на лоджию и стала смотреть на океан.
Непродуктивное, но очень приятное занятие.
Океан избороздили белые барашки, подгоняемые довольно сильным юго-восточным
ветром. Даже не метеоролог сообразил бы, что надвигается гроза, причем
сильная. И первая, которую я встречу в этом коттедже. Я мысленно
возблагодарила Бога, что в мои служебные обязанности не входит спасение
потерпевших кораблекрушение моряков.
Вернувшись на кухню, я провела инвентаризацию продуктов на тот случай, если
вырубится электричество. У меня был хлеб, тунец, заправки для салата и две
бутылки кьянти. Настоящий Клондайк. Часов в семь, когда полило как из ведра
и загремели первые раскаты грома, раздался стук в дверь. Страдая легкой
паранойей после убийства, я предпочла не реагировать. И тут узнала голос Рэя
Скалли.
— Эй, Дебора! — орал он. — Я вижу, что свет горит, значит, вы
дома!
Я открыла дверь.
— Что вы тут делаете под дождем? Да вы промокли до нитки! — Я
пригласила его в дом.
Рэй встряхнулся, как пес после мытья.
— Я возвращался с Дженсон-Бич и решил заскочить, проверить, как вы тут.
Я знаю, сейчас субботний вечер, но, коль уж вы сказали мне, что не ходите по
свиданиям, я решил, что вы дома одна.
— Очень мило с вашей стороны, Рэй. Я рада вашему обществу, хотя вы явно
питаете отвращение к телефонам.
— Я всегда являюсь без предварительного звонка? — рассмеялся
он. — Прошу прощения. Должно быть, это еще с детства. Когда я рос, мой
старший братец вечно висел на проводе. Наверное, в какой-то момент я решил,
что проживу и без телефона.
— Родственные отношения иногда весьма забавны. Не хотите ли чего-нибудь
выпить? Могу предложить на выбор кьянти или воду.
— Вообще-то я пивная душа, но так и быть, готов помучиться с кьянти.
Я налила нам по бокалу, и мы пошли в гостиную.
— Вижу, вы включили прожекторы, поэтому с этой софы можно отлично
любоваться грозой. — Рэй похлопал по подушке рядом с собой: —
Присаживайтесь.
Я села. Мы потягивали вино и вели неспешную беседу. Я поведала ему о моих
встречах, связанных с делом Джеффри, и под конец изобразила в лицах — как
мне казалось, великолепно — детектива Гилби, Вики Уолтерс, Джоан Шелдон,
Барри Шиллера и мою сестрицу. Рэй хохотал, я тоже рассмеялась, а потом мы
решили забыть о Джеффри и больше не упоминать ни о нем, ни о расследовании.
(Я также мысленно поклялась себе не подозревать Рэя в преступлении и быть
благодарной ему за общество.)
Мы смотрели в окно на дождь, качающиеся под ветром пальмы и наслаждались
дарованными нам природой пиротехническими красотами. Я уже забыла, как
впечатляют грозы на побережье, особенно ночные, и радовалась тому, что не
только заполучила место в первом ряду, но и сижу при этом в сухом тепле и
уюте.
К тому же мне доставляло удовольствие разделить с кем-то свои ощущения. Я
так привыкла все переживать одна, так привыкла к одиночеству, что
присутствие Рэя, его низкий голос — он говорил, что в последние годы погода
во Флориде стала более непредсказуемой, и о том, какой урон наносят вода,
соль и ветер таким деревянным строениям, как Убежище — успокаивали меня.
Нет, Рэй не наводил на меня сон, как стакан теплого молока, — уж
скучным он точно не был. Рэй подшучивал надо мной, а я — над ним, и
периодически мы с ним пикировались, как заядлые спорщики. Но при этом мы
легко и просто общались, беседа текла естественно... Я вдруг поняла особую
прелесть того, когда тебе есть с кем любоваться грозой, когда с тобой
человек, способный запросто явиться к тебе домой без приглашения, лишь
потому, что ему этого захотелось.
— Рэй, мы ведь еще не ужинали, — в восемь часов заметила я.
— А что ты можешь предложить?
— Тунца с латуком, помидорами и майонезом.
— Сойдет без латука и помидоров.
— Ты не ешь овощи? — Я вспомнила, как он воротил нос от цуккини,
поданных ему в
Черном Марлине
— Нет. Если не считать за овощи кетчуп. Это я ем. Мы уплетали сандвичи
и пили вино, выжидая, когда кончится дождь.
— Расскажи о твоей жене, — попросила я, когда Рэй перестал
говорить о своей семье. — Конечно, если эти воспоминания не слишком
болезненны для тебя.
— Больно вспоминать о смерти Бет, вот вспоминать о ее жизни —
удовольствие.
Я кивнула.
— Она работала?
— Преподавала английский язык в старших классах. Бет любила детей и
книги, так что эта работа была создана для нее.
— А как вы познакомились?
— Благодаря моему братцу, — улыбнулся Рэй. — Я примерял штаны
в магазине Дага в Палм-Бич-Гарденс, а Бет выбирала галстук в подарок своему
отцу. Она показалась мне красоткой, и я хотел заговорить с ней, но ты же
меня знаешь. При первой встрече никто не примет меня за самого милого на
свете парня.
Я рассмеялась, припомнив нашу первую встречу.
— Ты из тех, к кому привыкаешь постепенно, — лукаво заметила
я. — Бет ты тоже прочитал такую же нотацию, как и мне?
— Не совсем. Ей я прочитал нотацию насчет галстуков. Сообщил, что
мужчины терпеть не могут эти удавки, и растолковал, почему не стоит покупать
галстук ее отцу. Тогда Бет спросила, что, по моему мнению, ей следует купить
ему. Я сказал:
Расскажите мне о вашем отце
. И она рассказала. За ужином в
баре
Риф капитана Чарли
, в Джуно-Бич. Шесть месяцев спустя мы поженились.
— Очень романтично.
— А это и было романтично. И оставалось романтичным. Конечно, ссоры у
нас случались, но никогда не затягивались. Нам было хорошо друг с другом. И
мы не хотели тратить время на ссоры, будто чувствовали, что нам недолго быть
вместе.
— Мне очень жаль, Рэй. Я даже не представляю себе, что означает иметь
такие отношения, как у вас с Бет, а потом все утратить. Но ты это пережил,
что лишний раз доказывает, насколько человек жизнестоек.
— Понятия не имею, насколько я жизнестоек. Я просто продолжаю жить
дальше. А какой у меня выбор?
Рэй просидел у меня до половины одиннадцатого. Дождь наконец стих. Я
провожала его до машины, когда мы услышали голоса. Они доносились из
обзорной башни, находившейся между Убежищем и сувенирной лавкой.
— По-моему, у тебя тут посторонние, — сказал Рэй.
— Мелинда Карр предупреждала меня об этом. А также сообщила, что одна
из моих обязанностей — выдворять их отсюда.
— Ну так пошли.
Мы направились к башне.
— Эй, вы там! — гаркнул Рэй. — Спускайтесь-ка оттуда, не то
мы вызовем полицию!
— Да не надрывайся, дядя, — раздался в ответ юношеский
басок. — Мы уходим.
Через пару минут парочка подростков, парень и девушка, скатились вниз по
ступенькам, вылетели за ворота, прыгнули в машину и умчались.
— Пожалуй, пойду гляну, не попортили ли они чего. — Рэй сходил к
машине, взял фонарик и поднялся в башню. Вернулся он с чем-то в руках.
— Она забыла свои трусики. — Рэй швырнул их в мусорный бак на
стоянке. — Эх, хорошо быть молодым!
— Спокойной ночи, старый пень, — засмеялась я. — Спасибо, что
зашел.
Я чмокнула его в щеку — на сей раз без мучительных колебаний.
— Пока. И постарайся ни во что не влипать! Я обещала попытаться.
В понедельник днем, ровно в половине третьего, за мной заехала мама на своей
Дельте 88
, и мы поехали в редакцию
Стюарт ньюс
.
— У нас назначена встреча с Селестой Толливер, — сообщила мама
секретарше, сидевшей за стойкой в холле модернового белого офисного здания.
— Назовите, пожалуйста, ваши фамилии, — попросила секретарша.
— Миссис Ленора Пельц с дочерью Деборой. Нам предложили присесть и
подождать, когда
мисс Толливер
придет за нами, что та и сделала минут
через десять.
— Ленора! — воскликнула редактор светской хроники, спускаясь по
ступенькам и направляясь к нам. — Давненько не виделись.
Они с мамой обменялись светскими поцелуями. Мое первое впечатление о
шестидесятилетней Селесте: такой розовой дамы я отродясь не видела. Розовое
платье, розовые щечки, розовая губная помада, розоватый оттенок сильно
завитых седых волос. Второе впечатление: несмотря на всю эту розовость и
внешнюю слащавую невинность, Селеста ничуть не была слащавой, и уж тем более
невинной. Когда мама представила нас друг другу, Селеста, от которой за
версту разило духами, одарила меня таким взглядом, будто я какая-то
запаршивевшая бродяжка, и сказала:
— Как я понимаю, вы — та, кто обнаружил тело. Вы и ваша сестра —
организатор свадеб из Бока.
— Да, мисс Толливер, — ответила я. И третье, совершенно
определенное впечатление: она именно мисс Толливер. — Но все далеко не
так просто, и мама предположила, что вы благодаря вашему положению в
обществе и знакомству с большинством наиболее известных местных жителей
способны помочь восполнить кое-какие пробелы.
— Безусловно. — Она выгнула брови. Я поняла: Селесте польстило,
что мы возлагаем на нее такие надежды. Она из тех, кого постоянно
обволакивают лестью, и совершенно явно этим наслаждается. — Но вы,
конечно, догадываетесь, что я не криминальный репортер.
— Разумеется, но, позволив задать вам несколько вопросов, вы, надеюсь,
поможете привлечь убийцу к суду, — сказала я. — Это вдохновило бы
ваших читателей.
— Если бы вы давно жили в Стюарте, Дебора, то знали бы, что мои
читатели и так мне весьма преданны, — ответила она. — Впрочем,
признаюсь, за все те годы, что я освещаю светскую жизнь в округе Мартин,
никому и в голову не приходило воспользоваться моим огромным опытом для
расследования убийства. Откровенно говоря, эта идея мне по душе.
Я подмигнула маме, когда Селеста повела нас в конференц-зал на втором этаже.
За ней тянулся шлейф аромата духов.
Когда мы сели, я объяснила, почему мы — а не полиция — роемся в личной жизни
Джеффри, и не раз заверила ее, что ни Шэрон, ни я не имеем никакого
отношения к убийству.
— Нам хотелось бы услышать от вас, в каких общественных мероприятиях
принимал участие доктор Гиршон за последний год, и каких дам он сопровождал
на каждом из них.
— Каких дам! — Селеста закатила глаза. — Их было так много!
Джеффри Гиршон играл по-крупному, как говорится.
— Не назовете ли нам их имена?
— Пожалуй, назову, но не на память. Для точности мне нужно просмотреть
мои записи. Если вы подождете, я принесу те, что представляют наибольший
интерес.
Ее не было минут двадцать. Я уже пожалела, что не взяла с собой колоду карт
или, на худой конец, какой-нибудь журнал.
Вернувшись с несколькими коробками и досье в руках, Селеста водрузила их на
стол.
— Итак, — сказала она, — наш светский сезон начинается в
октябре с Джунканоо.
— Джун-Каноэ? — переспросила я, подумав, уж не спонсированное ли
это местным дилером
кадиллака
суаре.
Селеста чуть в обморок не грохнулась от моего невежества.
— Джунканоо означает
Багамский фестиваль
. Устраивается для сбора
средств в пользу
Гибискуса
.
— Центр
Гибискус
— это приют для детей, подвергшихся насилию,
дорогая, — пояснила мама, прежде чем я успела совершить очередной
недопустимый промах.
— Весьма достойная цель, — заметила Селеста. — Прием проходит
ежегодно в клубе
Маринер сэндз
, всегда в тропическом стиле, и пользуется
огромной поддержкой. Уверена, Джеффри Гиршон наверняка там был. — Она
полистала досье, перечитывая написанные ею на эту тему статьи. — Да,
вот он! — восторженно воскликнула Селеста. — Так, а теперь
посмотрим, есть ли у меня его фотография. Возможно, в газете ее и не
публиковали, но я храню все сделанные мной снимки, даже те, что не
пригодились. — Она порылась в одной из коробок. — Ха, так я и
думала!
Селеста вытащила фотографию и гордо протянула нам.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
