Жанр: Любовные романы
Взрывоопасные сестрички
...; Это Джеффри, — сказала я, взглянув на снимок. В праздничной
гавайке, ничуть не похожей на его белый медицинский халат, он сиял той же
теплой открытой улыбкой, покорившей нас с Шэрон. И для его улыбки была
достойная причина. Точнее, две. В одной руке он держал высокий бокал с
коктейлем, а другой обнимал высокую стройную блондинку. — А кто эта
крошка?
— Да это же Диди Хорнсби! — Селеста побарабанила пальцем по
столу. — А я и забыла, что она встречалась с доктором.
— Она — дочь Теда и Одры Хорнсби? — спросила мама.
— Старшая, — ответила Селеста. — Разведена. Двое детей. Живет
в Снаг-Харбор.
— И она некоторое время встречалась с Джеффри? — уточнила я.
— Да, как я сейчас припоминаю. Хотя ходили слухи, что это был лишь
летний флирт.
— Летний флирт, продлившийся до глубокой осени, судя по всему, —
хмыкнула я. — А в зимний он, часом, не перешел? Вплоть до дня убийства?
— Сомневаюсь, — покачала головой Селеста. — На Балу Хризантем
в начале ноября они уже не были вместе. Это я помню точно.
— Бал Хризантем — это прием в вечерних туалетах, проводится ежегодно в
частном доме в пользу госпиталя, дорогая, — объяснила мне мама.
— Совершенно верно. Прошлогодний проходил у Джеффри Гиршона дома в Сьюел-
Пойнте. Если не ошибаюсь, его дамой в тот вечер была Сьюзи Кэндалл. —
Селеста полезла в другое досье. — Да. Вот они. Красивая пара, согласны?
Она положила газетную статью на стол, чтобы мы могли посмотреть. Джеффри
Гиршон был в смокинге. Его рука обвивала талию женщины в узком синем платье,
с густо наложенными на веки тенями и высоко взбитыми, в стиле Иваны Трамп,
темными волосами.
— А что можно сказать о Сьюзи Кэндалл? Кроме того, что она очень
нуждается в современном макияже.
— Из старинной семьи. Огромные старые деньги. Железные дороги, —
поведала Селеста.
— Разведена?
— Дважды. Они с доктором на том вечере жутко флиртовали друг с другом,
но, если память мне не изменяет, этот роман закончился даже быстрее, чем с
Диди.
— Не знаете почему?
— Нет. Может, ответ есть в моих досье. — Селесте явно нравилась
эта игра. — Да, вот тут упоминается Джеффри Гиршон вместе с Люсиндой
Оруэлл, в заметке о фестивале
Речные деньки
.
— Мы пытаемся спасти реку Святой Люсии от загрязнения, — снова
объяснила мне мама. — В нижней части Стюарта ежегодно устраивается
уличная ярмарка в конце ноября, чтобы привлечь внимание к этой проблеме.
— Это очень благородно, мам, — ответила я. — Но вот что
бросается в глаза: Джеффри Гиршон просто вездесущ, как Форрест Гамп.
Невольно возникает вопрос, как у него оставалось время для занятий
медициной.
— Посмотрите! — прервала нас Селеста. — У меня тут неплохая
фотография доктора на
Речных деньках
. Он стоит рядом с Люсиндой, которая,
как вы можете заметить, один из ярчайших цветков Стюарта.
Подавив смешок, я взглянула на снимок. Люсинда Оруэлл и впрямь была
сногсшибательна. Длинные светлые волосы, зеленые глаза, огромная грудь.
— Думаю, она и есть ответ на вопрос, почему роман с Сьюзи Кэндалл
завершился, — ехидно промолвила Селеста. — Хотя сама я не понимаю,
что все эти женщины нашли в Джеффри Гиршоне. Он выглядел таким нуворишем.
— В отличие от старых денег, вы имеете в виду, — уточнила я.
— Совершенно верно, — кивнула Селеста.
— Я и не подозревала, что здесь столько молодых одиноких женщин, —
пробормотала я. — Мне казалось, что соперничество есть только в Нью-
Йорке!
Селеста не ответила, снова зарывшись в свои досье.
— А как вам это! — ликующе воскликнула она, извлекая на свет божий
две заметки. — В декабре доктор Гиршон сопровождает Люсинду на бал
Красного Креста в Уиллоуби, но на прошлой неделе приводит на Бал Сердец в
Сэлфише Роберту Росс!
— На прошлой неделе? — изумилась я. В это же время он трахал Вики и обхаживал нас с Шэрон.
— Ну да. У меня есть доказательство. — Селеста сунула мне обе
заметки. — Подумать только, а ведь на свидетельстве о разводе Роберты
еще чернила высохнуть не успели!
Диди. Сьюзи. Люсинда. Роберта. Я ошалела от обилия женщин в жизни Джеффри и
не понимала, как он крутил с ними всеми в таком маленьком городке. Не
догадывалась, как кардиолог, человек, которому люди доверяли свою жизнь, мог
позволить себе иметь репутацию бабника.
— Весьма забавно, что последним выходом в свет доктора был Бал
Сердец, — заметила Селеста. — Примите в расчет его профессию.
— Да, — согласилась я. — Однако вернемся к Роберте. Вы
упомянули, что она пошла на прием с Джеффри сразу после развода. А с кем она
развелась? С кем-то богатым? С кем-то из нуворишей? Со старым капиталом?
Просто со средствами?
— Интересно, что вы об этом спрашиваете, — отозвалась
Селеста. — Бывший муж Роберты работал вместе с Джеффри. Терапевт по
имени Питер Элкин. Вы должны его знать, Ленора. Он тоже живет в Сьюел-
Пойнте.
Услышав это, я застыла. Доктор Элкин — тот самый, с кем Вики, по ее словам,
была в ночь убийства.
— А, вы недоумеваете по поводу фамилии Роберты, — неверно
истолковала мое изумление Селеста. — Дело в том, что она — процветающий
риэлтор. И всегда называлась своей девичьей фамилией, Росс, даже когда была
замужем за доктором Элкином.
Боже, — подумала я, — Рэй был прав. Сьюел-Пойнт и впрямь Пейтон-
Плейс. Как говорится, найдите десять отличий
.
— Что ж, мисс Толливер, вы предоставили нам достаточно пищи для
размышления, — сказала я. — Полагаю, все четыре названные вами
дамы есть в телефонном справочнике, если я вдруг решу задать им кое-какие
вопросы?
Роберта Росс, в частности.
— Я дам вам их номера, — предложила Селеста, — но буду
категорически отрицать это, если меня вдруг спросят.
— Понятно.
— Впрочем, сомневаюсь, что они согласятся с вами разговаривать, —
добавила она. — Ведь вас подозревают в убийстве небезразличного для них
человека.
— Если Джеффри действительно был им небезразличен, они непременно
пожелают приложить руку к тому, чтобы его убийцу поймали, — возразила
я. — Мне кажется, что в промежутке между благотворительными балами они
буквально выжмут меня.
Мы с мамой поблагодарили Селесту за помощь и покинули здание.
Примерно через час после возвращения в коттедж мне позвонил детектив Гилби.
— Мы готовы вернуть вам машину. Она чистая.
— Спасибо вам, детектив, но право же, не стоило ее мыть!
— Да нет,
чистая
в том смысле, что в ней не нашли никаких улик. Ни
крови, ни оружия, ничего. Хотя мы обнаружили пару волосков, совпадающих с
волосами покойника — из его бороды. Они были на полу, под рулем. У вас нет
никаких соображений по поводу того, как они туда попали, мисс Пельц?
— Есть. За день до смерти доктор Гиршон помог мне зарядить аккумулятор
моего
понтиака
на стоянке возле магазина. Открыв капот моей машины и
подключив
прикуриватель
, он залез в нее со стороны водителя и завел.
Думаю, именно тогда Гиршон и оставил там несколько волосков из своей бороды.
— Он сидел в вашей машине только один раз?
— У него же был
порше
, детектив! При других обстоятельствах Гиршон не
полез бы в мой
поитиак
даже под угрозой смерти! — Я тут же пожалела
об этих словах, но было поздно. — А что с другими результатами
экспертиз? — быстро спросила я. — У вас появились новые сведения о
месте преступления?
— Даже если у нас они и появились, — засмеялся Гилби, — то мы
ими не делимся.
— А почему нет? Я ведь делюсь с вами сведениями.
— Верно.
Я чувствовала, что хотя детектив Гилби — жесткий профессионал и не может
просто так исключить меня из списка подозреваемых, он начал постепенно
относиться ко мне терпимо, почти, дружелюбно.
— Ладно, — сказал Гилби. — Аутопсия показала отсутствие в
крови доктора следов алкоголя или наркотиков. А содержимое желудка
свидетельствуете том, что он ужинал незадолго перед тем, как его убили. Съел
он пасту с каким-то томатным соусом, зеленый салат и...
— Эти подробности лучше опустить. — У меня скрутило
желудок. — А кусочков кожи под ногтями не нашли? Разве вы обычно это не
проверяете? Чтобы определить, была ли борьба?
— Ничего мы не нашли. Но мы и без того точно знали, что никакой борьбы
не было. Все на месте преступления указывает на то, что убийца — кто-то из
знакомых Гиршона. Ведь входная дверь была открыта, когда вы с сестрой
заявились туда.
— Значит, по-вашему, убийца имел ключи от дома.
— Либо так, либо доктор сам впустил его. К тому же сделанные на месте
преступления фотографии показывают, что в доме ничего не тронуто и все стоит
на месте, даже в кабинете, где доктора пристрелили. Тот, кто шлепнул
доктора, вероятно, сидел в этой комнате, тихо и мирно беседуя с Гиршоном,
потом неожиданно выхватил пистолет, выпустил в него пулю двадцать второго
калибра и покинул дом тем же путем, каким пришел. Через дверь.
— А отпечатки пальцев, детектив? Нашли что-нибудь?
— Ага. Ваши и вашей сестры.
— Черт! А еще чьи-нибудь?
— Слушайте, мисс Пельц, и вам, и мне отлично известно, что я не имею
права обсуждать с вами детали этого дела. Давайте порешим на том, что
расследование успешно продвигается, и вы с сестрой в данный момент не
являетесь нашей основной целью.
— Приятно слышать. Но у меня есть еще вопрос. Как по-вашему, это важно,
что Джеффри убили именно в его кабинете?
— Вы опять за свое?
— Вам не кажется, что в этом таится подсказка? Ведь его убили именно в
кабинете, а не в спальне, ванной или на яхте. Нет, я не слишком пристально
рассматривала это помещение, но, на мой взгляд, это его домашний рабочий
кабинет. Мне просто пришло в голову, что если это преступление на почве
страсти, то кабинет — несколько странная декорация для этого.
— Декорация, — хохотнул Гилби. — Я понимаю, что вы прибыли к
нам из гламурного мира шоу-бизнеса, мисс Пельц, но мы тут не на сцене. Мы
имеем дело с настоящим убийством.
— Я это запомню. — Я изобразила смущение. — Я вскоре с вами
свяжусь. — Ничуть не сомневаюсь.
Глава 17
В понедельник вечером я обзвонила Диди Хорнсби, Сьюзи Кэндалл, Люсинде
Оруэлл и Роберте Росс. Я не выдавала себя за исследователя рынка и не
заявила, что представляю телефонную или медицинскую компанию. Я прямо
сообщила им, кто я такая и почему хочу поговорить с ними, прибегнув к
аргументу, что мама — давняя обитательница Сьюел-Пойнта (и активно участвует
в тех же благотворительных организациях, что и они), желая доказать, что я
не посторонняя нахалка.
К моему изумлению, все они — даже Роберта, агент по недвижимости и бывшая
миссис Элкин — заявили, что найдут время для встречи со мной. Я поняла, что
местные обитатели не слишком стесняются обсуждать интимные подробности своей
жизни даже с посторонним человеком. Я решила, что это объясняется
популярностью откровенных ток-шоу на телевидении и дружелюбной, открытой
атмосферой, свойственной маленьким городкам. Конечно, не исключено, что это
также вызвано желанием всех и каждого внести свою лепту в расследование дела
об убийстве.
На следующее утро мама отвезла меня в офис шерифа, чтобы я забрала свой
понтиак
. Машина выглядела так же жалко, как прежде, но пахла еще хуже из-
за химикатов, которыми ее обработали копы в надежде выудить волосинки из
бороды и прочие следы пребывания в ней Джеффри.
— Не хочешь, чтобы я пошла с тобой, дорогая? — спросила мама,
когда я отправилась на рандеву с
сиренами Стюарта
, как я их прозвала.
— Нет. Для тебя у меня есть другое задание.
— О? — Ее синие глаза прищурились.
— Теперь, после смерти Джеффри, тебе нужен другой врач, кто-то вроде Питера Элкина, к примеру.
— Понятно, — улыбнулась она. — Ты возлагаешь на меня провести
проверку.
— Именно. А пока будешь там, вверни пару вопросиков, которые я напишу
тебе заранее.
— Это очень умно, Дебора, но доктор Элкин — терапевт, а не кардиолог.
Он занимается больными с другими медицинскими проблемами.
— И что с того? Разве у тебя живот не болел? Или это был артрит?
— Скажи, какие у меня должны быть симптомы, и они у меня
появятся, — рассмеялась она.
В десять часов я нанесла первый визит — к Диди Хорнсби, обитавшей в
живописном уголке Стюарта, известном как Снаг-Харбор. В расположенном вдоль
реки Святой Люсии, через мост от Сьюел-Пойнта, Снаг-Харборе были милые
домики, пристань и теннисный корт для жителей этого района. Дом Диди,
кирпичное здание в стиле, более типичном для северных регионов, просто
кричал
дети
. На подъездной аллее валялись пляжные мячи, летающие тарелочки
и велосипеды, а на лужайке перед домом — игрушки самых разных расцветок и
форм. Я осторожно вылезла из машины, чтобы не поскользнуться и не напороться
на что-нибудь острое.
Когда я позвонила в дверь, меня приветствовал громкий лай нескольких крупных
псов. Я предусмотрительно ретировалась в машину.
— Дебора? — спросила светловолосая женщина, приоткрыв дверь.
— Диди?
— Это я. Заходите. — В этот момент четыре здоровенных датских дога
попытались налететь на меня. — Инга! Пайпи! Соня! Ева! На место!
Диди выкрикнула это самое
на место!
несколько раз, прежде чем собаки
оставили меня в покое.
— Они нервничают при виде чужаков, — смущенно объяснила
Диди. — Пойдемте в семейную комнату.
Следуя за Диди, я рассматривала ее сзади. На ней были черно-пурпурный топ и
шорты в тон из спандекса — облачение, обычно встречающееся в спортивных
залах и клубах здоровья. (Диди сказала, что недавно пришла оттуда.) Она была
в отличной форме.
Блондинка, слегка загорелая, с развитой мускулатурой, Диди выглядела как
человек, много времени проводящий на улице — как Мерил Стрип в том фильме,
где она битых два часа сплавляется на лодке по реке. Да, поняла я, Диди
Хорнсби из тех женщин, которые охотно встречались бы с Джеффри.
— Хотите
Эвиана
? — спросила она, остановившись у бара.
— Нет, спасибо.
Диди наполнила стакан, макнула туда пальцы и побрызгала водой себе на лицо.
— Важно сохранять кожу влажной, — пояснила она, продолжая
брызгать. — Люди забывают об этом, потому что во Флориде и так высокая
влажность:
Покосившись на мою кожу, она брызнула водой на меня.
— Вот так. И как вам?
— Мокро. — Я сморгнула воду с ресниц.
Мы расположились на софе, с которой Диди скинула детские игрушки.
— Спасибо, что нашли для меня время, — начала я.
— Никаких проблем. Дети сейчас с няней, у меня встреча за ленчем в
половине первого, но остаток утра свободен. Кроме сеанса массажа в
одиннадцать.
— Отлично. Я хочу поговорить с вами о Джеффри Гиршоне. Мы с сестрой
познакомились с ним, когда у нашей матери случился инфаркт, а потом, пока
она лежала в больнице и проходила дальнейшее лечение, подружились с Джеффри.
А вскоре его убили, и это мы нашли тело Гиршона, что нанесло нам сильную
моральную травму, как вы понимаете. С этого момента мне страстно захотелось
узнать о нем побольше, выяснить, кто так сильно ненавидел его, чтобы убить.
Доктор Гиршон спас жизнь моей любимой мамы! И самое меньшее, что я могу для
него сделать, — это выяснить, кто лишил его жизни. — Признаться,
все это я выдала, прижимая руки к груди, и, боюсь, сделала вид, что плачу.
На Диди мой маленький спектакль как будто произвел впечатление.
— Быть может, принести вам травяного настоя, Дебора?
Я покачала головой, опасаясь, что она брызнет мне в физиономию горячей
жидкостью.
— Со мной будет все в порядке, если вы расскажете мне о Джеффри. Как вы
к нему относились, не знаете ли кого-то, кто злился на него?
— Кто злился на Джеффри? Да он был классным парнем, просто душкой! Вот
что самое странное. Мы встречались с ним полгода, и это было нечто!
— Если это было нечто, почему вы расстались?
— Потому что это перестало быть нечто.
— Да, но почему, Диди? — спросила я, сообразив, что она не склонна
вдаваться в подробности.
— Просто перестало, — пожала она плечами. — Нам было весело,
а потом все. И мы расстались.
— Вы хотите сказать, что искра угасла?
— Ну да, вроде того. Знаете, как бывает, когда ты видеть уже не можешь
креветок. А едва сезон заканчивается, сразу начинаешь думать: неужели я
больше не отведаю этой вкуснятины? Вот так произошло и у нас с Джеффри. Мы
просто объелись друг другом.
— Значит, вы расстались по обоюдному согласию.
— Безусловно. Но мы оставались друзьями. Это я предложила ему
пригласить Сьюзи Кэндалл на прошлогодний Бал Хризантем.
— Вот как... А вы с кем пошли?
— С бывшим мужем Сьюзи, Чипом.
Я вздохнула, попытавшись представить себе такой расклад в Нью-Йорке.
— А это никого из вас не смутило?
— Вовсе нет. Чип — первый бывший муж Сьюзи. Вот если бы я появилась там
с Харли, ее вторым бывшим, это было бы совсем другое дело. От этого разрыва
она еще не оклемалась.
У меня глаза полезли на лоб.
— Значит, после разрыва вы сохранили с Джеффри хорошие отношения.
— О да! Я же сказала вам, он был классным парнем!
— Но оставаться с ним было все равно, что объесться креветок.
— Точно.
Я задала еще несколько вопросов, но это была пустая трата времени. Диди
Хорнсби ничегошеньки не знала. То есть вообще ничего. К тому же у нее в доме
воняло догами, и мне просто необходим был свежий воздух. Я поблагодарила ее
за беседу и откланялась.
Следующим номером программы было возвращение в Сьюел-Пойнт для визита к
Сьюзи Кэндалл, жившей в огромном фисташкового цвета доме за воротами, в
относительно новом районе под названием Касл-Хилл. Неплохо для
старого
железнодорожного капитала Сьюзи.
Прежде чем меня допустили в дом, пришлось звонить в домофон у ворот.
— Да? — ответил женский голос.
— Это Дебора Пельц.
Ворота растворились, и мы с
понтиаком
въехали на территорию.
У дверей меня поджидала сама Сьюзи, видение в сарафане цвета зеленого лайма.
Не такая накачанная, как Диди, она не походила и на девушку с обложки
модного журнала, но казалась красивой (несмотря на излишнее количество теней
на веках), а взбитую прическу с фотографии на Балу Хризантем сменил более
легкомысленный конский хвост (он шел ей гораздо больше).
Мы обменялись рукопожатием, и Сьюзи пригласила меня в дом. Мы расположились
в гостиной, декорированной в стиле африканского сафари. Для полноты ощущения
со стены над камином на нас пялились чучела животных. Меня сразу
заинтересовало, не увлекается ли Сьюзи охотой и нет ли у нее ружья. О чем я
и спросила. Сьюзи ответила, что охотой увлекается ее бывший муж (Харли, не
Чип), а она сама до смерти боится оружия.
Обсуждение оружия и убийства живых существ плавно перешло в разговор о
Джеффри. Я выдала ей ту же слезливую историю, что и Диди, но Сьюзи была
далеко не столь равнодушна к тому, как завершился ее собственный роман с
Джеффри.
— У него даже не хватило мужества сказать мне, что он встречается с
другой женщиной! — кисло поведала она. — Он просто перестал
звонить. Я чувствовала себя брошенной, как и после ухода Харли. У меня
сейчас такой период, когда полностью отсутствует самоуважение. — Я
попыталась уклониться от этой темы, но Сьюзи продолжила: — Знаю, самооценка
не должна зависеть от того, есть или нет мужчины, нужно любить себя самое,
духовно расти, выяснить наконец, чего я хочу достичь в этой жизни, и идти к
намеченной цели. Но вопрос вот в чем: а чего же хочет Сьюзи Кэндалл от
жизни? Кто такая Сьюзи Кэндалл? Сьюзи Кэндалл не делает карьеру. У Сьюзи
Кэндалл нет детей. Все, что есть у Сьюзи Кэндалл, — огромный трастовый
фонд.
Хорошо бы мне так жить, а она хнычет насчет золотых гор, унаследованных ею
от предков
, — подумала я.
Когда в ее хныканье наметился перерыв, я успела вставить слово:
— Возвращаясь к Джеффри Гиршону, скажите, долго ли продолжалась ваша
связь?
— Три месяца. Три месяца сюси-пуси, а потом вдруг ничего. Словно меня и
не было никогда. Я звонила ему домой и натыкалась на автоответчик. Я звонила
ему в кабинет, и эта ведьма, его медсестра...
— Джоан.
— Джоан всякий раз отвечала, что у него пациент. Мне никак не удавалось
ему дозвониться. Он скрывался от меня, а я не знала почему. А потом, однажды
в воскресенье, я открыла
Стюарт ньюс
и в колонке Селесты Толливер вдруг
увидела Джеффри под ручку с Люсиндой Оруэлл на фестивале
Речные деньки
!
— Должно быть, вы пришли в бешенство, — предположила я, размышляя,
использовала ли я прежде это выражение, а если нет, то почему использую
сейчас.
— Мне было больно, я чувствовала себя униженной и не выходила из дома
целых две недели.
— Две недели?! Бог ты мой, либо у вас на территории растет уйма
фруктовых деревьев, либо вам на дом привозили пиццу.
— У меня чудесная повариха. И закупками тоже она занимается.
— Везет вам. А потом вы еще виделись с Джеффри или разговаривали о том,
что между вами произошло?
— Я видела его на Бале Сердец, но не разговаривала с ним. Он был
слишком занят.
— С Робертой Росс?
— Да. — Сьюзи посмотрела на меня. — Для новичка в этом городе
вы отлично знакомы с последними новостями здешней светской жизни, Дебора.
— Моя мама вырезает все заметки Селесты Толливер, — объяснила
я. — Ну, как некоторые люди вырезают купоны. Я их как-то прочла. В один
присест.
— Потому что вам очень нравился Джеффри.
— Да, и потому, что моя мама не выписывает
Пипл
.
— Ну у нас с ним, возможно, все было не так уж гладко, но я развалилась
на части, услышав, что его убили.
— А вы не знаете, кто мог злиться на него? Кроме вас, конечно.
— Вы спрашиваете, не знаю ли я, кто его убил?
— Да.
— А как насчет Люсинды Оруэлл? Джеффри бросил ее ради Роберты. Может,
она отнеслась к этому не так легко, как я.
— Вы знакомы с Люсиндой, Сьюзи? Поддерживаете с ней светские отношения?
— Конечно, я знаю ее. Люсинда — вторая бывшая жена моего первого мужа.
После разговора со Сьюзи у меня слегка заклинило мозги, поэтому перед
следующей встречей я купила сандвич с диетической колой и жадно съела его,
сидя в машине.
Подкрепившись, я направилась по Саус-роуд Сьюел-Пойнта в другой эксклюзивный
район, именуемый
Архипелагом
. Построенный лет двадцать назад на
соединенной островной цепи, он состоял из трех узеньких улочек. Дома
выходили либо на пролив, либо на чудесную лагуну. Отделенный от остальной
части Сьюел-Пойнта двумя небольшими мостами,
Архипелаг
имел мистическую
ауру, как и его обитатели. Некоторые из них были слегка эксцентричны, или им
нравилось считать себя такими.
Дом Люсинды Оруэлл находился на Симара-стрит. По стандартам Бока довольно
скромный, он напоминал полинезийские хижины, которые можно увидеть на Таити,
Бора-Бора или, на худой конец, в старом телевизионном сериале
Приключения в
Раю
.
К дому вели каменные ступени, а вместо звонка висело ботало. Я дернула за
язычок.
Люсинда тут же отозвалась. И через пару мгновений я увидела великолепное
создание с волнистыми волосами до плеч, изумрудными глазами и высокой
стройной фигурой. На ней были небрежно
...Закладка в соц.сетях
