Жанр: Любовные романы
Клуб мертвяков
...делю был без подпитки кровью. Когда эта мысль мелькнула у меня в
голове, я похолодела.
Похолодела всем телом.
Билл будет голодным. По-настоящему голодным. Обезумевшим от голода.
А тут рядом я — готовое блюдо.
Поймет ли он, что это я? Успеет ли понять и вовремя остановиться?
Но особенно больно было думать, что ему, возможно, наплевать на меня —
настолько наплевать, что он не станет останавливаться. Может, он просто
будет сосать и сосать, пока не высосет из меня всю кровь. Все-таки у него
был роман с Лореной. Он видел, как я ее убила, прямо у него на глазах. Ну,
ясно, она его предала и мучила, и это должно было умерить его пыл. Но разве
человеческие взаимоотношения сами по себе не безумны?
Даже моя бабушка сказала бы: — Ну и
дерьмо. Ладно. Буду сохранять спокойствие. Надо дышать неглубоко и ровно, экономить
воздух. И надо передвинуться и устроиться поудобнее. Повезло еще, что
багажник такой большой, никогда таких не видела, в нем можно было двигаться.
Билл лежал расслабившись, — это в порядке вещей, он ведь мертв. Так что
я могла его толкать как угодно, не думая о последствиях. В багажнике было
холодно, и я старалась немножко развернуть Билла, чтобы тоже воспользоваться
одеялом.
Было совсем темно. Я могла бы написать отзыв проектировщику об этой модели и
сообщить, что голосую за светонепроницаемость багажника, если это можно так
назвать. Если я выйду отсюда живой, конечно. Мне в бок впивались два
округлых предмета — бутыли с кровью. Может, Биллу хватит их?
И вдруг я вспомнила статью, которую читала в журнале новостей, когда ждала
приема у дантиста. Про женщину, которую взяли в заложники и затолкали в
багажник ее же машины, и потом она возглавляла кампанию за то, чтобы изнутри
багажников установить задвижки, чтобы любой заложник мог себя освободить. Я
подумала — а вдруг эта ее кампания подействовала на конструкторов
линкольна
? Ощупала все стенки багажника, куда смогла дотянуться, и
нащупала, пожалуй, что-то типа задвижки; это было отверстие для введения
проводов. Но если они и были прикреплены к какой-то ручке, она уже отрезана.
Я начала тянуть. Я с усилием дергала во все стороны. Проклятье, так не
должно быть. Я в этом багажнике чуть не спятила. Здесь у меня была
возможность освободиться, а я не могла ею воспользоваться. Тщетно я
ощупывала и ощупывала эти провода кончиками пальцев.
Механизм был выведен из строя.
Я изо всех сил старалась понять, как такое могло произойти. Стыдно
признаться, но мне даже пришла безумная мысль, что Эрик каким-то образом
догадался, что я окажусь запертой в багажнике, и таким способом хотел дать
мне понять:
Вот тебе за то, что предпочла мне Билла
. Но поверить в это
было невозможно. Конечно, у Эрика крупные проблемы с совестью, но вряд ли он
додумался бы подложить мне такую свинью. В конце концов, он еще не добился
поставленной перед собой цели — поиметь меня. В такой вот мягкой форме я это
сформулировала.
Поскольку мне не оставалось ничего другого, как только шевелить извилинами,
для чего, как я понимаю, расходовать кислород не требуется, я стала думать о
предыдущем владельце машины. Я додумалась, что друг Эрика предложил ему
такую машину, какую можно легко украсть; она принадлежит кому-то, кого с
гарантией не будет дома допоздна, кому-то, кто может позволить себе иметь
шикарный автомобиль; кому-то, в чьем багажнике может оказаться специфический
мусор — папиросная бумага, порошок и мешочки.
На что угодно спорю, что Эрик раздобыл
линкольн
у наркоторговца. И этот
наркоторговец вывел из строя внутренний механизм задвижки в багажнике по
причинам, в которые я даже не хотела слишком глубоко вникать.
Ох, дайте мне шанс, с негодованием возопила я. (В этот момент я легко забыла
обо всех многочисленных шансах, которые мне предоставлялись за этот день).
Если я не получу возможность выбраться из этого багажника до того, как
проснется Билл, все остальное просто не считается.
Было воскресенье, практически канун Рождества, так что в гараже было тихо.
Может, кто-то уехал домой на праздники, а сенаторы отправились по домам к
своим избирателям, а остальные заняты... готовятся к Рождеству, занимаются
делами, отложенными на выходной. Лежа в багажнике, я слышала, как из гаража
уехала одна машина, немного спустя раздались голоса; двое вышли из лифта. Я
заорала, застучала в крышку багажника, но все звуки заглушал шум заводимого
двигателя. Я сразу затихла, испугалась, что истрачу больше воздуха, чем могу
себе позволить.
Можете мне поверить: когда томишься во тьме, ни зги не видать, в замкнутом
пространстве, в ожидании, чтобы случилось хоть что-то — это не самое лучшее
время. Часов у меня не было; надо было раньше позаботиться завести такие, со
светящимися стрелками. Я ни разу не заснула, но впала в странное подвешенное
состояние. Наверное, в основном из-за холода. В багажнике было очень
холодно, несмотря на стеганую куртку и одеяло. Тихо, холодно, никакого
движения, темно, полное безмолвие. Мой ум бездействовал.
Потом я испугалась.
Очнулся Билл. Он шевельнулся и застонал от боли. Потом замер — я поняла, что
он унюхал меня.
— Билл, — хрипло сказала я, от холода едва шевеля губами. —
Билл, это я, Сьюки. Как ты, Билл? Тут есть немного крови в бутылках. Выпей
сейчас. Билл укусил меня.
Будучи голодным, он и не подумал меня поберечь, и я испытала такую боль, как
будто проходила шесть кругов ада.
Я заплакала:
— Билл, это я. Не делай этого, милый. Это я, Сьюки. У нас тут есть
бутылки НастоящейКрови.
Но он не прекращал. Я все говорила, а он все сосал, и мне становилось все
холоднее, я слабела. Он прижимал меня к себе обеими руками, и вырываться
было бесполезно, это только возбудило бы его больше. Он закинул ногу поверх
моих.
— Билл, — шептала я, думая, что уже, наверное, все равно поздно.
Изо всех оставшихся силенок я ущипнула его за ухо пальцами правой
руки. — Послушай меня, Билл, пожалуйста.
— Уф, — сказал он хрипло; видно, болело горло. И перестал сосать.
Теперь у него возникла другая потребность, тоже близко связанная с питанием.
Руками он стащил с меня спортивный костюм и после некоторой возни, суеты и
ерзанья он просто вошел в меня, без подготовки. Я вскрикнула, а он зажал мне
рот рукой. Я рыдала, кричала, у меня нос заложило, и дышать приходилось
ртом. Я забыла о всякой сдержанности и принялась отбиваться, как дикая
кошка. Я кусалась, царапалась и лягалась, не заботясь, что рассержу его. Мне
просто нужен был воздух.
Через несколько секунд он убрал руку с моего рта. И замер. Рыдая, я глубоко
втянула воздух в легкие. Я по-настоящему плакала и всхлипывала.
— Сьюки? — неуверенно спросил Билл. — Сьюки?
Я не могла ответить.
— Да ведь это ты, — он говорил хрипло, с изумлением. — Ну да,
ты. Ты на самом деле была там, в той комнате?
Я пыталась собраться с силами, но чувствовала, что меня мутит, и боялась
потерять сознание. Я смогла только прошептать: — Билл.
— Это ты. Как ты себя чувствуешь?
— Плохо, — извиняющимся тоном ответила я. В конце концов, это же
Билл оказался в плену и подвергся пыткам.
— Я что..., — он замолк и, кажется, собирался с духом, — я
забрал больше крови, чем следовало?
Отвечать у меня не было сил. Я положила голову ему на руку. Говорить было бы
слишком хлопотно.
— Мне кажется, у нас с тобой только что был секс тут, в этом
чулане, — Билл был подавлен. — Ты что, сама напросилась?
Я отрицательно замотала головой и снова безвольно опустила ее на руку Билла.
— Нет, нет, не может быть, — шептал он. Отодвинулся от меня и
опять стал возиться. Откатил меня в сторону; и принялся водить руками по
окружающим стенкам. Наконец он пробормотал:
— Багажник машины.
— .Мне воздух нужен, — я говорила едва слышно.
— Так что же ты молчишь? — Ударом кулака Билл пробил дыру в
багажнике. Да, он
явно обрел силы. Рада за него.
Через дыру ворвался свежий воздух, и я просто пила его большими глотками.
Прекрасный, прекрасный кислород.
— Мы где? — спросил он через минуту.
— Мы в гараже на парковке, — задыхаясь, сказала я. — Жилой
дом, многоквартирный. Город Джексон. — Я чувствовала слабость, хотелось
лечь и уплыть куда-нибудь.
Почему мы здесь?
Я постаралась собраться с силами и объяснить:
— Тут живет Олси.
— Какой такой Олси? И что нам дальше делать?
— Эрик... придет... Выпей крови из бутылки.
— Сьюки, ты что? Что с тобой?
У меня не было сил для ответа. Если бы могла, я сказала бы: — Тебе-то что?
Ты ведь все равно собирался меня бросить. — Я могла бы еще сказать: —
Прощаю тебя, — хотя это вряд ли. Может быть, я бы просто сказала ему,
что соскучилась, и что его секрет умер во мне. Верна до смерти, вот такая я,
Сьюки Стэкхаус.
Судя по звукам, он начал открывать бутылку.
А я как будто уплывала в лодке вниз по течению, и лодка несла меня все
быстрее, и я вдруг осознала, что ведь Билл ни разу не назвал им моего имени.
Я знала, что они пытались его узнать, чтобы выкрасть меня, притащить к нему
и пытать на его глазах. Но он не назвал.
Послышался звук, как будто разрывают металл, — это открылась крышка
багажника.
Силуэт Эрика вырисовался на фоне флуоресцентных ламп гаража. Они сами
загораются с наступлением темноты.
А что это вы тут делаете, а? — спросил он.
Но поток унес меня прежде, чем я смогла ответить.
— Приходит в себя, — услышала я голос Эрика. — Может быть,
крови хватило. — В голове у меня возникло жужжание, потом стихло.
— Да, явно очнулась, — подтвердил он, и я открыла глаза: надо мной
парили три обеспокоенных мужских лица — Эрика, Олси и Билла. Мне при их виде
захотелось засмеяться. Дома, в Бон Темпс, меня многие боялись, многие не
хотели даже думать обо мне, а тут сразу те самые три мужика из всего
населения земного шара, которые хотели секса со мной, или по крайней мере
думали об этом всерьез; и все одновременно толпились у моего ложа. Я
захихикала, по-настоящему захихикала, в первый раз, может быть, за последние
десять лет.-
— Три мушкетера, — проговорила я.
— У нее галлюцинации? — заволновался Эрик.
— Да она просто смеется над нами, — догадался Олси. Не похоже
было, что его это огорчило. На туалетном столике позади него стояла пустая
бутылка НастоящейКрови. Там же стояли стакан и большой кувшин.
Билл переплел свои холодные пальцы с моими и сказал привычным спокойным
голосом, при звуке которого у меня всегда по спине начинали бегать мурашки.
— Сьюки...
Я старалась сфокусировать взгляд на его лице. Он сидел на моей кровати.
Теперь он выглядел лучше. Самые глубокие порезы на лице превратились в
шрамы, синяки побледнели.
— Меня спрашивали, вернусь ли я к распятию, — сказала я ему.
— Кто тебя спрашивал? — он наклонился надо мной с сосредоточенным
видом, темные глаза широко раскрылись.
— Охранники у ворот.
— Охранники у ворот поместья спрашивали тебя, вернешься ли ты вечером к
распятию? Сегодня вечером?
— Да.
— Кого будут распинать?
— Откуда мне знать.
— Я-то ждал, что ты спросишь: где я? Что со мной? — вмешался
Эрик. — А не вопроса, кого будут распинать, — или, пожалуй, уже
распинают, — поправил он себя, взглянув на часы у кровати.
— Меня, что ли, имели в виду? — Билл немного растерялся от этой
мысли. — Могли ведь они решить, что меня пора убить сегодня?
— Или отловили фанатика, который хотел проткнуть Бетти Джо? —
предположил Эрик. — Его-то надо распять первым.
Я тщательно обдумала эту мысль, хотя усталость угрожала накатиться и
затопить меня.
— У меня создалось другое впечатление, — прошептала я. Шея у меня
очень, очень болела.
— Сумела прочитать какие-то мысли вервольфов? — спросил Эрик.
— Я кивнула.
— Мне кажется, они имели в виду Буббу, — и все в комнате замерли
от ужаса.
— Ну и кретин, — свирепо сказал Эрик, когда переварил эту мысль. — Его что, поймали?
— Думаю, поймали, — такое у меня сложилось впечатление.
— Надо спасать, если еще жив, — решительно заявил Билл.
Со стороны Билла это было большой смелостью — заявить, что он готов
вернуться в поместье. Я бы на его месте так не выступала.
Наступило неловкое молчание.
— Ну, Эрик? — подняв брови, Билл ждал ответа.
Эрик царственно разгневался:
— Наверное, ты прав. Мы несем за него ответственность. Не верится, что
его родной штат готов пустить его в расход! Где их преданность?
А ты что думаешь? — Билл задал этот вопрос Олси гораздо более спокойным
тоном.
Атмосфера в комнате была теплой из-за присутствия Олси. И ее заполняли его
сумбурные мысли. Часть прошлой ночи он провел с Дебби, это факт.
— Не представляю, что я могу сделать, — сказал он с
отчаянием. — Мой бизнес, то есть папин, зависит от моих возможностей
часто ездить сюда. А если я буду в контрах с Расселом и его бандой, мои
поездки станут невозможными. Я и так предвижу сложности, когда они поймут,
что только Сьюки могла выкрасть пленника...
— И убить Лорену, — договорила я за него.
Снова наступило напряженное молчание.
— Ты уделала Лорену? — Эрик не мог сдержать широкой ухмылки. Он
хоть и старый вампир, а жаргон схватывает на лету.
С непонятным выражением лица Билл проговорил:
— Сьюки проткнула ее колом. Убийство было выполнено по всей форме.
— Как, она убила Лорену в драке? — Ухмылка Эрика стала еще шире.
Он так раздулся от гордости, будто услышал, как его первенец наизусть шпарит
Шекспира.
— Да какая там драка,
коротенькая , — я не
хотела приписывать себе лишних заслуг. Если это можно назвать заслугой.
— Сьюки убила вампира, — Олси сказал это таким тоном, будто и в
его глазах я сразу выросла дюйма на два. Оба находящихся в комнате вампира
хмурились.
Олси налил и подал мне большой стакан воды. Я пила медленно, морщась от
боли. Через одну-две минуты мне стало заметно легче.
— Вернемся к нашим баранам, — Эрик кинул на меня многозначительный
взгляд, как бы желая сказать, что не прочь еще кое-что добавить по поводу
убийства Лорены. — Если они еще не распознали, что именно Сьюки помогла
сбежать Биллу, тогда она — лучший способ для нас вернуться в поместье, не
вызывая шума. Допустим, они ее не ждут, но ведь и не выгонят же они ее, в
самом-то деле. Особенно если она скажет, что у нее поручение к Расселу от
королевы Луизианы, или если скажет, что ей надо что-то вернуть Расселу... —
Он пожал плечами, как бы говоря — конечно, мы придумаем толковое объяснение.
Я не хотела возвращаться туда. Я подумала о бедном Буббе и попыталась
озаботиться его судьбой — которая, возможно, уже подошла к финальному
аккорду, — но слабость не позволяла мне от всей души предаться
волнению.
— Белый флаг? — предположила я. Прокашлялась. — А у вампиров
есть такое понятие?
Эрик задумался:
— Конечно, тогда мне придется объяснить, кто я такой.
Олси был в счастливом состоянии духа, и это намного облегчало чтение его
мыслей. Он думал о том, как скоро сможет снова позвонить Дебби.
Я открыла рот, передумала, закрыла его, снова открыла. Какого черта!
— Знаешь, кто втолкнул меня в багажник и захлопнул крышку? —
спросила я Олси. Он так и впился в меня своими зелеными глазами. Его лицо
стало спокойным и отстраненным, как будто он боялся проявить свои чувства.
Развернулся и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. И только в
этот момент я сообразила, что снова нахожусь в комнате для гостей в его
квартире.
— Ну, и кто, Сьюки? — заинтересовался Эрик.
— Его бывшая подруга. После вчерашней ночи, правда, уже не бывшая.
— Зачем ей это? — спросил Билл.
Снова наступило красноречивое молчание.
Чтобы попасть в клуб, Сьюки пришлось представиться в качестве новой девушки
Олси, — осторожно разъяснил Биллу Эрик.
— Вот как! А зачем тебе понадобилось идти в этот клуб?
— Я вижу, Билл, тебя крепко стукнули по головке, — холодно обронил
Эрик. — Ей надо было
услышать
, где они держат тебя.
Разговор уже слишком близко подошел к темам, о которых нам с Биллом надо
будет поговорить наедине.
— Глупости какие — снова тащиться в поместье Эджингтона, — а что,
позвонить нельзя? — предложила я.
Они смотрели на меня так, будто я на их глазах превращалась невесть во что.
— Пожалуй, мысль неплоха, — согласился Эрик.
Телефон оказался зарегистрированным на имя Рассела Эджингтона, не на
Поместье Страшного суда
или
Вампиры Р Ас
. Я обдумывала, какую версию им
предложить, поглощая в то же время содержимое большой пластмассовой кружки.
Я ненавижу вкус синтетической крови, которую Билл мне настойчиво предлагал,
так что он смешал ее с яблочным соком, и я глотала, стараясь не смотреть,
что пью.
Когда в тот вечер они притащили меня в квартиру Олси, то заставили меня
выпить ее неразбавленной; я не спрашивала, как им это удалось. По крайней
мере, я понимала, почему одолженные мне Бернаром одежды имели теперь такой
жуткий вид. А я выглядела, как человек с перерезанным горлом, а не просто
как жертва укуса Билла. Укус еще очень болел, но все же не так сильно, как
раньше.
Конечно, звонить в поместье поручили мне. Я в своей жизни не встречала
никого старше шестнадцати лет, кто любил бы вести переговоры по телефону.
— Позовите, пожалуйста, Бетти Джо Пикар, — сказала я снявшему
трубку мужчине.
— Она занята, — не моргнув глазом, ответил он.
— Мне надо поговорить с ней прямо сейчас.
— Все равно она занята. Могу я записать ваш номер?
— Говорит та женщина, которая вчера вечером спасла ей жизнь, — да
что там тянуть резину. — Мне надо прямо сейчас поговорить с ней.
Позовите.
— Сейчас узнаю.
Наступило долгое молчание. Я слышала, как мимо положенной на столик трубки
иногда кто-то проходил, слышала доносившиеся издалека веселые возгласы, . В
голову не лезли никакие мысли. Эрик, Билл и Олси — он все-таки притопал в
комнату, когда Билл попросил его принести нам телефон, — стояли вокруг
меня, знаками задавая вопросы, а я в ответ только пожимала плечами.
Наконец раздался цок-цок-цок каблуков по выложенному плитками полу.
— Я вам благодарна, но не надо вечно спекулировать этим, —
оживленно проговорила Бетти Джо Пикар. — Мы организовали вам лечение,
вам было предоставлено место для выздоровления. — И добавила: — Мы не
стерли вашу память, — как будто эта мелочь только что пришла ей в
голову. — С какой просьбой вы обращаетесь?
— У вас есть в поместье вампир, являющийся воплощением Элвиса?
— И что? — вдруг она заговорила очень осторожно. — Да, вчера
вечером мы поймали чужого на нашей территории.
— Сегодня утром, после того, как я покинула поместье мистера
Эджингтона, меня захватили в плен, — мы рассчитывали, что это должно
прозвучать убедительно, потому что голос у меня был слабый и хриплый.
Наступило долгое молчание — она пыталась понять скрытый смысл моих слов.
— У вас дурная привычка оказываться там, где не следует, — она
говорила как бы даже с сочувствием.
— Сейчас это они заставили меня позвонить вам, — осторожно сказала
я. — Я должна передать вам, что тот вампир, — это не подделка, это
настоящий.
— Что вы говорите... — усмехнулась она. Потом снова смолкла. — Что
вы мне голову морочите? — Могу поспорить, Мэйми Эйзенхауэр никогда бы
так не выразилась.
— Вовсе не морочу. Просто в ночь его смерти в морге работал
вампир, — прохрипела я. Бетти Джо издала звук — нечто среднее между
всхлипом и придушенным кашлем. — Не называйте его настоящим именем.
Зовите его Бубба. И ради Бога, не причините ему вреда!
— Но мы уже... постойте минутку!
Она побежала. Я слышала, как торопливый стук ее каблуков затихает вдали.
Я вздохнула и стала ждать. Через несколько секунд я чуть не спятила: надо
мной возвышались эти два парня и не отрываясь смотрели на меня сверху вниз.
Ну, подумала я, сесть-то у меня сил хватит.
Билл осторожно держал меня, пока Эрик взбивал подушки за моей спиной. Я
обрадовалась, заметив, что у кого-то из них хватило ума расстелить поверх
покрывала желтое одеяло, чтобы я не запачкала кровищей постель. Все это
время трубка была прижата к моему уху, и когда в ней раздался громкий
пронзительный голос, я почти вздрогнула.
— Мы вовремя успели, сняли его, — отчетливо проговорила Бетти Джо.
— Наш звонок оказался кстати, — сказала я Эрику. Он закрыл глаза
и, казалось, про себя возносил молитву. Интересно, кому это он молится,
подумала я, ожидая дальнейших инструкций.
— Значит, так. Скажешь им, пусть его отпустят, он сам доберется домой.
Передай, что мы извиняемся за то, что не уследили за ним.
Я передала эти слова своих
похитителей
.
Бетти Джо тут же отвергла их указания:
— Спроси, нельзя ли ему остаться ненадолго и попеть для нас? Он в
довольно хорошей форме.
Я передала и
эту просьбу . Эрик просто вытаращил глаза:
— Пусть просит его самого, но если он откажется, пусть не спорит и
больше не пристает. Такие просьбы его огорчают, когда он не в настроении
петь. А еще, пока он поет, на него могут нахлынуть воспоминания, тогда он
становится... гм... буйным.
— Согласна, — ответила она после моих объяснений. — Мы
сделаем все в лучшем виде. Если не захочет петь, мы его просто
отпустим. — Судя по всему, она обращалась к кому-то, стоящему рядом:
— Пусть поет, если сам захочет, — а в ответ послышалось: —
Годится! —
То есть мы устроили Буббе две грандиозные ночи подряд — и во вторую ему
придется петь для сброда в поместье короля Миссисипи.
В трубке опять раздался голос Бетти Джо:
— Надеюсь, вы выпутаетесь из своих проблем. Не представляю себе, каким
образом этим, у кого вы в плену, как им удалось заполучить в свою
собственность самую крупную мировую звезду. Они согласятся на переговоры?
Она просто еще не знала, на что нарывается. У
Буббы
было несчастное
пристрастие к кошачьей крови, он был совершенно помешанным и мог реагировать
только на самые простые приказы; хотя время от времени он демонстрировал
поразительную проницательность и данные ему указания выполнял практически
буквально.
Я передала Эрику:
— Она просит разрешения подержать его у себя. — Я уже устала быть
посредником. Но Бетти Джо не могла видеться с Эриком, а то она бы сразу
поняла, что это — предполагаемый друг Олси, который помог мне накануне
вечером добраться до поместья.
Все эти их дела были слишком сложны для моего понимания.
— Слушаю Вас? — Эрик взял трубку и вдруг заговорил с английским
акцентом. Ну, просто Мастер Преображения. И вскоре он уже заявлял в трубку:
Да, это наше достояние
и
Вы не представляете себе, на что покусились
.
(Если бы в тот вечер я сохранила хоть остатки своего чувства юмора, я
подумала бы, что последняя фраза звучит довольно забавно). Поговорив еще
немного, он с довольным видом повесил трубку.
Я подумала — как странно, Бетти Джо даже не заметила, что в поместье
отсутствует еще кое-кто. Она не обвинила Буббу в похищении их пленника, ни
слова не сказала о том, что найдено тело Лорены. Конечно, совсем
необязательно упоминать о таких делах в телефонном разговоре с абсолютно
чужим человеком; кстати, если говорить о теле, так им и находить особенно
нечего: вампиры разлагаются довольно быстро. Но серебряные цепи
...Закладка в соц.сетях
