Жанр: Любовные романы
Клуб мертвяков
... пока
тебя ударят.
Я приземлилась лицом вниз, поскольку мои руки и ноги мне не принадлежали.
Один парень, падая, выпустил меня, и когда подо мной оказалась моя рука, я
воспользовалась ею как рычагом и вырвалась от второго.
Я уже была почти на ногах, но вервольф (они ведь пошустрее, чем люди) сумел
схватить меня за волосы. Намотав их себе на руку, чтобы лучше держать, он
залепил мне кулаком в лицо. Другие наемники столпились поближе — или чтобы
помочь подняться тем, двоим, с пола, или чтобы посмотреть, как меня бьют.
Для настоящей драки достаточно нескольких минут, потому что люди быстро
устают. День был очень длинный, и должна признать, что я была готова сдаться
ввиду их ошеломляющего преимущества. Но у меня есть немного гордости, и я
налетела на ближайшего, пузатую человеческую свинью с жирными темными
волосами. Я впилась пальцами ему в лицо, стараясь нанести хоть какой-нибудь
вред, пока могла.
Вервольф коленями уперся мне в живот, и я вскрикнула, а свинья-человек
заорал, чтобы другие оторвали меня от него, и тут с треском распахнулась
входная дверь и влетел Эрик с окровавленными грудью и правой ногой. И сразу
за ним — Билл.
Они были вне себя.
И я своими глазами увидела, на что способен вампир.
Через секунду я поняла, что моя помощь не требуется. Я решила, что Богине
Истинно Крутых Девиц придется извинить меня, и закрыла глаза.
Через две минуты в моей гостиной не осталось ни одного живого человека.
— Сьюки? Сьюки? — хрипло звал Эрик. — Может, ее в больницу
надо? — спросил он у Билла.
Я почувствовала холодные пальцы на своем запястье, на шее. Я старалась
объяснить, что на этот раз я в сознании, но говорить было трудно. Мне и на
полу вроде было неплохо.
— Пульс хороший, — доложил Билл. — Сейчас я ее переверну.
— Жива?
— Да.
Голос Эрика вдруг зазвучал совсем близко:
— Это на ней ее кровь?
— Частично да.
Он вздохнул глубоко, прерывисто:
— У нее кровь не такая.
— Да, — холодно ответил Билл. — Но ты, конечно, уже
насытился.
— Да, давненько я не получал настоящей крови в таком количестве, —
заявил Эрик. Именно таким тоном сказал бы мой брат Джейсон, что сто лет не
пробовал пирога с черной смородиной.
Билл подсунул под меня руки:
— Согласен. Надо всех их вытащить во двор и привести в порядок дом
Сьюки, — мимоходом бросил он, .
— Конечно.
Билл перевернул меня, а я начала плакать. Мне было не остановиться. Хоть я и
хотела быть сильной, но сейчас могла думать только о своем теле. Если вас
когда-нибудь били по-настоящему, вы меня понимаете. Когда тебя избили, ты
понимаешь, что ты — просто оболочка из кожи, легко проницаемая оболочка,
удерживающая в себе много жидкости и какие-то твердые части, которые тоже
могут быть переломаны. Несколько недель назад, в Далласе, я думала, что меня
сильно побили, но то, что было тут, — это хуже. Я знаю, что слово
хуже
здесь не подходит; сейчас у меня сильно повреждены мягкие ткани. В
Далласе мне раздробили ключицу и вывихнули колено. Я подумала, что колено и
сейчас могло пострадать, и еще — может, одним из ударов снова сломали
ключицу. Я открыла глаза, поморгала и снова открыла. Через несколько секунд
зрение прояснилось.
— Говорить-то можешь? — после долгого-долгого молчания спросил
Эрик.
Я попробовала, но рот у меня пересох, ни звука не получалось произнести.
— Ей выпить надо, — Билл пошел в кухню, но не прямым путем, ему
приходилось обходить много препятствий.
Эрик убрал волосы с моего лица. В него стреляли, вспомнила я, и хотела
спросить, как он себя чувствует, но не могла. Он сидел рядом со мной,
прислонившись к подушкам кушетки. Лицо его было в крови, и я никогда не
видела его таким румяным, видно было, что он просто пышет здоровьем. Когда
Билл вернулся с водой для меня — он даже соломинку раздобыл, — я
внимательно посмотрела на него. Билл выглядел — как только что с курорта.
Он бережно поднял меня, вставил соломинку в мои разбитые губы. Я выпила: в
жизни своей я не пила ничего вкуснее.
— Вы всех их убили, — поскрипела я.
Эрик кивнул.
Я вспомнила круг свинских морд вокруг себя. Вспомнила вервольфа, который бил
меня по лицу.
— Отлично, — сказала я. Эрик немного развеселился. Билл никак не
отреагировал.
— Сколько их было?
Эрик нерешительно огляделся по сторонам, а Билл молча указывал пальцем, пока они подсчитывали итог.
— Семь? — с сомнением подвел итог Билл. — Двое во дворе и
пятеро в доме?
— Мне казалось — восемь, — пробормотал Эрик.
— Чего это они накинулись на тебя?
— Из-за Джерри Фалькона.
— О! — в голосе Билла прозвучала новая нотка. — О да. Я с ним
встречался. В комнате пыток. Он первый в моем списке.
— Ну, так можешь его вычеркнуть, — утешил его Эрик. — Олси и
Сьюки вчера пристроили его тело в лесу.
— Этот Олси его убил? — Билл смотрел на меня сверху вниз, что-то
обдумывая. — Или Сьюки?
— Они отнекиваются. Они обнаружили труп в чулане, в квартире Олси, и
состряпали план — как спрятать эти останки. — По голосу Эрика можно
было сделать вывод, что он вроде как считает нас молодцами.
— Что такое, моя Сьюки прятала труп?
— Не уверен, что ты можешь с такой уверенностью называть ее этим
притяжательным местоимением.
— Откуда ты знаешь этот термин, Нортман?
— Я в семидесятых изучал в муниципальном колледже предмет
Английский
как второй язык
.
— Она моя, — заявил Билл.
Интересно, двигаются ли у меня руки. Да, двигаются. Я подняла обе и сделала
безошибочный жест одним пальцем.
Эрик засмеялся, а Билл шокированным тоном произнес:
— Сьюки!
— Мне кажется, — мягко сказал Эрик, — Сьюки хочет сказать
нам, что она принадлежит сама себе. И кстати, чтобы покончить с этой темой:
тот, кто запихал труп в чулан, имел намерение обвинить в этом деле Олси,
ведь Джерри Фалькон накануне вечером нагло полез к Сьюки в баре, и Олси
обиделся.
— Значит, весь их заговор может быть направлен против Олси, а не против
нас?
— Трудно сказать. Судя по словам вооруженных грабителей на заправочной
станции, те, кто оставался в этой банде, собрали всех своих знакомых
бандитов и расставили их вдоль шоссе, чтобы перехватить нас по пути домой.
Если бы они просто позвонили заранее, то не оказались бы в тюрьме за
вооруженный грабеж. Не сомневаюсь, что они уже сидят.
— Ну, а как же эти парни оказались тут? Откуда они узнали, где живет
Сьюки и кто она на самом деле?
— В Клубе Мертвяков она назвалась своим настоящим именем. Они не знали,
как зовут твою подругу, только знали, что она нормальный человек. Это потому
что ты проявил истинное благородство.
— Зато в другом отношении не проявил, — тусклым голосом проговорил
Билл. — Я подумал, что это — минимум, который я могу для нее сделать.
И это парень, ради которого я готова была достать луну с неба. С другой
стороны, этот самый парень говорил так, будто меня нет в комнате. А самое
главное — этот самый парень завел другую
милую
, ради которой он собирался
оставить меня насовсем.
— Так что вервольфы могли даже не знать, что это твоя девушка; они
знали одно — она остановилась в квартире Олси, когда Джерри исчез. Они
знают, что Джерри вполне мог явиться к Олси в квартиру. Этот Олси говорил,
что Вожак стаи в Джексоне велел ему уехать и некоторое время не появляться в
городе, но он поверил, что Олси не убивал Фалькона.
— Этот Олси... у него вроде сложности с его девушкой.
— Она обручена с кем-то другим. Она поверила, что у него отношения с
Сьюки.
— А у него есть с ней отношения? Он имел наглость сказать этой мегере
Дебби, что Сьюки хороша в постели.
— Да он просто хотел, чтобы она ревновала. Он с Сьюки не спал.
— Но она ему нравится. — у Билла это прозвучало как Преступление с
большой буквы.
— А что, она кому-нибудь не нравится?
Собрав все силы, я сказала:
— Вот вы только что убили толпу ребят, которым я вроде бы совсем не
нравилась. — Я устала слушать, как они говорят обо мне прямо над моей
головой, пусть даже для меня эта беседа весьма познавательна. У меня на
самом деле все болело, и в моей гостиной было полно трупов. Я бы
приветствовала изменение обоих этих обстоятельств.
— Билл, а ты как тут оказался? — хриплым шепотом спросила я.
— Приехал на своей машине. Заключил сделку с Расселом, я ведь не хочу
ходить оглядываясь всю оставшуюся жизнь. Рассел был вне себя, когда я ему
позвонил. Не только я исчез, ведь исчезла и Лорена, а его наемники-вервольфы
его ослушались и сорвали сделку Рассела с Олси и его отцом.
— А что разозлило его больше всего? — поинтересовался Эрик.
— Лорена: из-за того, что дала мне убежать.
И оба долго хохотали, а потом Билл продолжил свой рассказ. Ох уж эти вампиры. Им только дай поржать.
— Рассел согласился вернуть машину и оставить меня в покое, если я
расскажу, как мне удалось смыться, чтобы он сумел задраить дыру, через
которую я просочился. И просил внести его в перечень вампиров.
Если бы Рассел просто начал с этого в самом начале, то избавил бы всех от
неприятностей. С другой стороны, Лорена была бы еще жива. А также бандиты,
которые меня избили, и, возможно, Джерри Фалькон, смерть которого пока была
окутана тайной.
— Итак, — продолжал Билл, — я рванул по шоссе — сказать вам,
что вервольфы и их наемники гонятся за вами и поехали вперед, чтобы устроить
вам засаду. Они выяснили через компьютер, что девушка Олси по имени Сьюки
Стэкхаус живет в Бон Темпс.
— Опасная штука — эти компьютеры, — заметил Эрик. Голос его звучал
устало, и я вспомнила, что у него кровь на одежде. В Эрика стреляли дважды,
за то, что он был со мной.
— У нее лицо распухает, — Билл говорил и ласково, и сердито.
— С Эриком порядок? — устало пробормотала я, решив, что на фиг
выговаривать каждое слово, если мысль и так понятна.
— Вылечусь, — его голос звучал как будто издалека. — Особенно
после того, как получил такой хороший...
И тут я вырубилась, или потеряла сознание, а, может, и то, и другое сразу.
Солнечный свет. Я так давно его не видела, почти забыла, как при нем хорошо.
Я лежала в своей постели, на мне была мягкая голубая ночная рубашка из
нейлона, и меня спеленали, как мумию. Я действительно очень, очень хотела
встать и пойти в туалет. Один раз даже шевельнулась, и тут же почувствовала,
как ужасно будет двигаться, но мочевой пузырь вынудил меня выбраться из
кровати.
Крошечными шажками я пересекла комнату, показавшуюся вдруг огромной и
пустой. Сражаясь с болью на каждом дюйме, я преодолевала пространство пола.
Ногти на ногах были все еще окрашены бронзовым лаком, в тон ногтям на руках.
Пока я ползла через комнату, у меня была уйма времени рассмотреть ногти на
ногах.
Какое счастье, что у меня санузел в доме. Если бы мне пришлось выйти на
двор, в маленький домик, как в детстве ходила бабушка, я бы отказалась от
этого путешествия.
Когда оно было закончено, я надела пушистый голубой халат и дюйм за дюймом
доползла до гостиной, чтобы обследовать пол. Попутно заметила, что солнце
светит исключительно ярко и небо ярко-синее. Градусник — подарок Джейсона ко
дню рождения — показывал 42 градуса. Он смонтировал его на оконной раме, так
что я могу просто выглянуть из окна, и сразу все видно.
В гостиной было вправду хорошо. Не могу сказать, как долго вчера наводила
чистоту бригада вампиров-уборщиков, но не осталось никаких останков тел. Пол
сверкал, мебель казалась свежевымытой. Старого коврика не было, но мне
наплевать. Это была не такая уж и семейная реликвия, просто симпатичный
коврик, который бабушка подцепила на блошином рынке за 35 долларов. Почему я
об этом вспомнила? Это ведь не имеет никакого значения. А бабушки давно нет.
Я почувствовала, что мне грозит опасность расплакаться, но отмахнулась. Я не
собиралась снова упиваться жалостью к себе. Сегодня моя обида на неверность
Билла показалась мне слабой и ушла в далекое прошлое; я стала более
равнодушной, а, может быть, моя защитная оболочка стала толще. Как ни
странно, во мне больше не было злости на него. Его подвергла пыткам женщина
— точнее, вампирша, — которая, как он думал, его любит. И самое
противное, что она мучала его ради финансовой выгоды.
С ужасом и удивлением я вдруг заново пережила ту минуту, когда кол вошел ей
под ребра, я прямо-таки ощутила движение деревяшки, когда она вспарывала ее
тело.
И вовремя успела доползти назад в туалет.
Ну и ладно, подумаешь, кого-то убила.
Когда-то в прошлом я причинила боль тому, кто старался меня убить, но меня
это не волновало: воспринималось просто как неприятный сон. Но ужасное
ощущение от протыкания колом вампирши Лорены перенести было труднее. Она
могла убить меня гораздо быстрее, я уверена, для нее это не составило бы
труда. Представляю, как она хохотала бы — до колик.
Подозреваю, что доставало меня так сильно другое. После того, как я воткнула
в нее кол, я отчетливо помню момент, долю секунды, вспышкой мелькнувшую
мысль:
вот тебе, сука . И ощущение искренней радости в
глубине души.
Спустя два часа я проснулась и обнаружила, что уже позднее утро. Я позвонила
брату на трубку, чтобы он приехал, привез мою почту. Когда я открыла ему
дверь, он минуту постоял, осматривая меня с головы до ног.
— Если это с тобой сделал он, я готов прямо сейчас взять факел и
заостренную палку от швабры, — заявил он.
— Нет, не он.
— А те, кто это сделал — с ними что теперь?
— Лучше выбрось это из головы.
— Ну, вижу, хоть что-то делать он умеет.
— Я больше не буду с ним встречаться.
— Угу. Слышали мы такое. — Он знал, что говорил.
— Скажем так — некоторое время, — твердо заявила я.
— Сэм говорил, будто ты уезжала с Олси Герво.
— Он не должен был тебе говорить.
— Черт возьми, я же твой брат. Я должен знать, с кем ты болтаешься.
— Это деловое знакомство, — я пыталась изобразить кривоватую
улыбку.
— Увлеклась геодезией?
— А ты что, знаком с Олси?
— Да его все знают, хотя бы по имени. Этих Герво кто не знает? Крутые
ребята. На них стоит работать. Богатые.
— Он очень симпатичный парень.
— Будет у тебя бывать? Я бы с ним познакомился. Не хочу я быть в
дорожной бригаде, всю жизнь работать на муниципальный округ.
Для меня это была новость.
— Когда увижу его в следующий раз — позвоню тебе. Не знаю, заглянет ли
он в ближайшее время, но если заглянет, дам тебе знать.
— Ладно, — Джейсон огляделся по сторонам. — А где коврик?
Я заметила кровавое пятно на кушетке, в том месте, где к ней прислонялся
Эрик. И уселась так, чтобы ногами закрыть его.
— Коврик? А-а, я разлила на него томатный соус. Ела тут спагетти и
смотрела телевизор.
— В чистку отнесла?
Что на это отвечать — я не знала. Я не знала, что сделали с ним вампиры —
или отнесли в чистку, или пришлось его спалить.
— Да, — задумчиво ответила я, — но они говорят, что пятно
может не отойти.
— А новый гравий смотрится отлично.
— Какой? — я уставилась на него, разинув рот от удивления.
Он посмотрел на меня как на дуру.
— Новое покрытие подъездного пути. Отлично сделали, выровняли всю
дорогу. Ни одной выбоины.
Совсем забыв о кровавом пятне, я с трудом поднялась с кушетки и выглянула в
окно на фасаде дома, теперь уже рассматривая окрестности всерьез.
Они не только сделали подъездной путь. Перед домом теперь была новенькая
парковка. А по ее периметру — живая изгородь для создания ландшафта. Гравий
был дорогим, того сорта, частицы которого, как говорится в рекламе,
сцепляются между собой так, что он не должен ссыпаться с участка. Я в уме
подсчитала, во сколько это обошлось, и закрыла рукой рот.
— И что, так по всему пути до шоссе? — почти неслышно спросила я
Джейсона.
— Ну да, — неспешно ответил он, — я когда проезжал мимо не
так давно, встретил тут бригаду из фирмы
Берджесс и Сыновья
. А разве ты не
давала им заказ?
Я отрицательно замотала головой.
— Проклятье, не могли же они ошибиться адресом? — Джейсон
покраснел, он всегда быстро начинал сердиться. — Я позвоню этому Рэнди
Берджессу и надеру ему жопу. Ты не оплачивай счет! Вот записка, они на
входной двери оставили. Прости, собирался отдать тебе сразу, а потом увидел
твою морду...
Я развернула желтый листок и прочла нацарапанное поперек бумаги:
Сьюки, мистер Нортман сказал не стучать вам в дверь, вот, оставляю телефон.
Вдруг что не так — сразу звоните. Рэнди
.
— Оплачено, — объяснила я, и Джейсон чуть-чуть успокоился.
— Это твой бойфренд? Бывший?
Я вспомнила, как кричала на Эрика насчет подъездного пути.
— Нет, другой. — И поймала себя на мысли, что мне хотелось бы,
чтобы таким заботливым оказался Билл.
— Ты, я вижу, стала популярна в последнее время, — заметил
Джейсон. Я боялась, что он начнет осуждать, но обошлось, хотя ведь Джейсон
достаточно проницателен, он знает, что не ему бросать в меня камни.
— Вовсе не стала, — отрезала я.
Он уставился на меня долгим взглядом. Я не отводила глаз. — Ну и
ладно, — медленно проговорил он.
— Значит, кто-то тебе должен, по-крупному.
— Вот это, пожалуй, ближе к истине, — согласилась я и, в свою
очередь, удивилась — правду ли я говорю. — Спасибо за почту, Большой
Брат. Мне снова пора на лежанку.
— Нет проблем. К врачу не желаешь?
Я отрицательно покачала головой. Мне страшно было от одного воспоминания о длинной очереди к врачу.
— Тогда дай мне знать, если надо будет, привезу тебе продуктов.
— Спасибо, — с удовольствием поблагодарила я. — Ты хороший
брат. — К нашему общему изумлению, я встала на цыпочки и поцеловала его
в щеку. Он неловко обнял меня одной рукой, а я заставила себя сохранить
улыбку, а не сморщиться от боли.
— Иди в постель, сестренка, — и он аккуратно закрыл за собой
дверь. Я заметила, что он целую минуту простоял на пороге, обозревая весь
этот дареный гравий. Потом встряхнул головой и забрался в свой, как всегда,
сверкающий чистотой, пикап, по черному фону которого были разбросаны
пунцовые и аквамариновые языки пламени.
Я немного посмотрела телевизор. Попыталась поесть, но лицо очень болело. Мне
повезло — в холодильнике оказалась коробочка йогурта.
Около трех часов во двор въехал большой грузовик. Оттуда вылез Олси с моим
чемоданом. И тихонько постучал в дверь.
Если бы я не ответила на стук, ему было бы легче, но я рассудила, что не
буду я облегчать жизнь Олси Герво, и открыла дверь.
— О Господи Иисусе, — сказал он не без уважения, когда опознал
меня.
— Входи, — я с трудом двигала челюстями, так они болели. Я помнила
свое обещание Джейсону — позвонить, когда Олси зайдет; но прежде нам с Олси
надо было поговорить.
Он вошел в дом и стоял, глядя на меня. Наконец отнес чемодан в мою комнату,
приготовил мне большой стакан чая со льдом, добавил в него соломинку, принес
и поставил на столик возле кушетки. Глаза мои наполнились слезами. Не каждый
сообразил бы, что от горячего напитка мое распухшее лицо будет болеть.
— Расскажи мне, что случилось, дорогая, — он уселся на кушетку
рядом со мной. — А тем временем положи ноги повыше. — Он помог мне
повернуться набок и устроил мои ноги у себе на коленях. За спину он запихнул
мне множество подушек, и я на самом деле почувствовала, что мне удобно,
именно в таком положении я собиралась провести ближайшие несколько дней.
Я все рассказала ему.
— Значит, ты считаешь, что они приедут в Шривпорт за мной? — и что
интересно, он вроде бы не считает меня виноватой в том, что я втянула его в
эту заваруху, чего я, откровенно говоря, опасалась. Я в отчаянии потрясла
головой.
— Ну, не знаю я. Хотелось бы понять, что произошло на самом деле. Тогда
мы могли бы сбросить их с нашего следа.
— Вервольфы — прежде всего очень верные, — сказал Олси.
— Мне ли не знать, — я взяла его за руку.
Олси не сводил с меня зеленых глаз:
— Дебби просила, чтобы я тебя убил.
На миг я похолодела до мозга костей.
— И что ты ей ответил? — сквозь сжатые губы произнесла я.
— Я предложил ей — пусть катится подальше, прости меня за грубость.
— А сейчас что ты чувствуешь?
— Оцепенение. Глупо, правда? Хотя сам вырываю ее из своего сердца, с
корнями. Я же тебе говорил, что вырву. Пришлось на это пойти. Ну совсем как
страсть к наркотику. Она ужасная баба.
Я вспомнила о Лорене.
— Иногда, — мне самой было слышно, какой у меня грустный
голос, — каждая женщина ужасна. — Для нас с Биллом Лорена была
жива. Разговор о Дебби вызвал еще одно неприятное воспоминание. — Эй,
когда ты с ней дрался, ты ей говорил, что мы с тобой были в одной постели!
Его это глубоко задело, даже оливковая кожа вспыхнула румянцем.
— Мне стыдно за себя. Я ведь знал, что она вовсю развлекается с
женихом: она этим хвасталась. Я вроде упомянул о тебе от отчаяния, я просто
озверел. Прости.
Это мне было понятно, хоть и неприятно. Я подняла брови, желая показать, что
этих извинений недостаточно.
— Согласен, я проявил низость. Двойное извинение, и обещаю никогда
этого больше не делать.
Я кивнула. Такое извинение вполне приемлемо.
— Мне ужасно было неприятно выгонять всех вас из квартиры, но я не
хотел, чтобы она видела вас троих, она могла придти к любым умозаключениям.
Дебби может всерьез разозлиться, и я подумал, что если она увидит тебя
вместе с вампирами, и вдруг до нее дойдет слух, что у Рассела исчез пленник,
тогда она сопоставит увиденное. Она может настолько осатанеть, что позвонит
Расселу.
— Это к твоим словам о верности среди вервольфов.
— Она не вервольф, она оборотень, — тут же поправил меня Олси, и
его слова подтвердили мое подозрение. Я подумала, что Олси, хоть он и полон
решимости сохранить в своих потомках ген вервольфа, все же никогда не сможет
быть счастлив ни с кем, кроме другого вервольфа. Я вздохнула, но постаралась
сделать этот вздох приятным и тихим. В конце концов, может, я неправа.
— Хватит о Дебби, — я взмахнула рукой, демонстрируя, что тема
Дебби напрочь уходит из нашего разговора: —
кто-то убил
Джерри Фалькона и сунул его в твой чулан. Это доставило мне — и тебе —
намного больше хлопот, чем наша исходная миссия, поиск Билла. Кто бы мог это
сделать? Кто-то по-настоящему злобный.
— Или кто-то по-настоящему глупый, — бесстрастно вставил Олси.
— Я знаю, что это не Билл, он был в плену. И могу поклясться, что не
Эрик, он не врал, это точно. — Я поколебалась — надо ли упоминать это
имя снова... — Как насчет Дебби? Она... — я не стала говорить
настоящая
сука
, потому что так называть ее имел право только Олси. — Она
разозлилась на тебя за то, что у тебя завелась дама. — Я была очень
деликатна. — Не могла ли она запихнуть Джерри Фалькона в твой чулан,
чтобы доставить тебе неприятности?
— Дебби — низкий человек и умеет доставлять неприятности, но она
никогда никого не убила. Для этого в ней нет твердости характера. Воли к
убийству. Железного стержня.
Вот как. Тогда называйте меня Железной Леди.
Олси, видимо, прочел на моем лице испуг. Он пожал плечами:
— Брось, я ведь вервольф. Я бы сделал это, если бы пришлось. Особенно в определенную фазу луны.
— Может, с ним разобрался товарищ по стае, по своим причинам, и решил
свалит
...Закладка в соц.сетях
