Жанр: Любовные романы
Клуб мертвяков
...спорю, что в такой холодный декабрьский вечер ровно так же безлюдны все
тротуары штата Миссисипи.
Но что-то зловещее чувствовалось в самой атмосфере, какая-то настороженность
с оттенком злобы. Мы не видели глаз, следивших за нами, но тем не менее кто-
то смотрел на нас из темноты. Когда Олси выбрался из пикапа и обошел его
кругом, чтобы помочь мне вылезти, я обратила внимание, что ключи зажигания
он не вытащил. Я перекинула ноги наружу и оперлась руками о его плечи. Я
была плотно закутана в длинный шелковый палантин, который волочился за мной,
бахрома его дрожала от порывов холодного ветра. Олси меня поднял, я
оттолкнулась, и вот я на тротуаре. Пикап отъехал.
Я искоса взглянула на Олси, убедиться — не удивило ли его это, но он и
бровью не повел. — Припаркованный перед дверью транспорт привлекает
внимание публики, — приглушенно проговорил он в бесконечной тишине на
этом залитом холодным светом участке тротуара.
— А им можно приходить? Обычным людям? — я кивнула на единственную
металлическую дверь. Дверь выглядела настолько негостеприимно, насколько это
возможно. Никакой таблички ни на двери, ни на здании. И полное отсутствие
рождественских украшений. Конечно, вампиры не соблюдают праздников, кроме
Хэллоуина. Это их древняя традиция — в это день (вернее, в эту ночь) они
надевают церемониальные одежды, которые очень любят. Так что Хэллоуину
радуются они все, и его празднуют по всему миру в каждом землячестве
вампиров.
— Конечно, если им охота платить двадцать долларов за вход, чтобы им
подали напитки, хуже которых не найти в пяти штатах. Причем обслуживать их
будут самые грубые официанты. И очень медленно.
Я постаралась подавить ухмылку. Это место — не из тех, где следует
улыбаться. — А если они все это стерпят?
— Здесь не показывают никаких зрелищ, с ними никто не будет
разговаривать, а если они просидят слишком долго, то в итоге окажутся на
тротуаре и, садясь в свой автомобиль, начисто забудут, как тут оказались.
Он взялся за ручку двери, потянул ее, дверь открылась. Ужас, пропитавший
воздух Олси, казалось, ничуть не ощущал.
Мы очутились в крошечном холле длиной в четыре фута, а дальше его
перегораживала другая дверь. И тут опять я почувствовала, что за нами
следят, хотя нигде не было видно ни камеры, ни глазка.
— Как называется это место? — шепотом спросила я.
— Владелец — вампир — называет его
У Джозефины
, — сказал он так
же тихо, — но верфольфы прозвали его
Клуб Мертвяков
.
Я чуть не засмеялась, но тут открылась внутренняя дверь.
Привратник был гоблином.
Я никогда их не видела, но слово
гоблин
сразу пришло мне в голову, как
будто у меня внутри головы имелся словарик с названиями сверхъестественных
существ. Гоблин был очень мал ростом, казался на вид очень слабым: у него
было бугристое лицо и широкие ладони. В глазах его горел злобный огонь. Он
сверкнул на нас взглядом, будто меньше всего ему тут нужны были клиенты.
Зачем обычному человеку захочется входить в бар
У Джозефины
после
суммарного впечатления, произведенного на него наводненным призраками
тротуаром, исчезающим по собственной воле транспортом, и гоблином,
встречающим у дверей... ну, я полагаю, есть такие, кто сам напрашивается
стать жертвой убийства.
— Мистер Герво, — медленно прорычал гоблин голосом, как бы идущим
из глубины бочки, — приятно видеть вас снова. А ваша спутница...?
— Мисс Стэкхаус, — объяснил Олси. — Сьюки, это мистер
Хоб. — Гоблин оглядел меня с ног до головы. Он, похоже, несколько
обеспокоился, как будто я не вписывалась в рамки, но через секунду
посторонился и пропустил нас.
У Джозефины
народу было не очень-то много. Конечно, для покровителей время
было раннее. После мрачной рекламы эта большая комната почти разочаровывала
своим сходством с любым обычным баром. Сама зона обслуживания оказалась в
центре комнаты: она представляла собой большую квадратную стойку с откидной
доской для входа и выхода бармена. Интересно, следит ли владелец, будут ли
повторные крики
Наливай!
? Висели стаканы на сушилках, стояли искусственные
растения, играла тихая музыка и освещение было тусклым. На равных
расстояниях от квадратной стойки были расставлены полированные табуреты.
Слева была небольшая танцплощадка, а дальше — крошечная сцена для оркестра
или диск-жокея. Со трех других сторон — обычные низкие столики, почти
половина из них пустовала.
Потом я увидела на стене список амбициозных правил: их написали для
постоянных клиентов, а не для случайного туриста. Например, на одном:
Не
перевоплощаться на территории кафе
, (это значит, что оборотни и вервольфы
не имеют права переходить из звериного в человеческий облик. Ну, это
правило, допустим, понятно).
Никаких укусов
на другом,
Никаких живых
закусок
— на третьем. Очень миленько.
По всей комнате расселись вампиры, кто — с себе подобными, кто с людьми. В
юго-восточном углу, сдвинув столы, восседала большая компания хриплых
оборотней. Центром этой компании была высокая девушка атлетического сложения
с блестящими короткими черными волосами и длинным узким лицом. Она опиралась
на квадратного типа своего возраста, а было ей с виду лет двадцать восемь. У
типа были круглые глаза и плоский нос, а таких мягких волос я никогда не
видела — тонкие, как у ребенка, и такие же светлые, почти белые. Я подумала
— похоже, это и есть бывшая герлфренд Олси со своим женихом, а вот
интересно, знает ли мой спутник о том, что их обручение назначено на
сегодня? Он все внимание сосредоточил на этой группе.
Естественно, я тут же стала исследовать, что надето на других дамах в баре.
Женщины-вампиры и те, кто пришел с вампирами, были одеты не хуже меня. Дамы-
оборотни — не так расфранчены. На черноволосой девушке, которую я признала
как Дебби, была блуза из золотистого шелка, плотно облегающие коричневые
кожаные штаны и сапоги. Она засмеялась в ответ на какую-то реплику блондина,
и я почувствовала, как у Олси напряглась рука, за которую я держалась. Да,
несомненно это Дебби, его бывшая любовь. С того момента, как она заметила
входящего Олси, ее настроение заметно выросло.
Показушная сука , это я поняла сразу, быстрее, чем
успеешь пальцами щелкнуть, и решила вести себя соответственно. Гоблин Хоб
подвел нас к свободному столику с прекрасным видом на веселящуюся компанию,
и подал мне стул. Я вежливо кивнула ему, сняла палантин, сложила его и
швырнула на свободный стул. Олси сел справа от меня, так что оказался спиной
к углу, в котором расположились хриплые оборотни.
К нам подошла вампирша, тонкая, кожа да кости — вроде как официантка. Олси
наклоном головы попросил меня заказывать.
— Коктейль с шампанским, — ляпнула я, не имея представления, что
это такое. Я никогда бы не стала смешивать себе такой у Мерлотта, но в чужом
баре, думаю, стоило попробовать. Олси заказал пива Хайнекен. Дебби так часто
бросала взгляды в нашу сторону, что я сочла нужным наклониться к Олси, чтобы
отбросить ему со лба локон черных курчавых волос. Его изумления Дебби,
конечно, не увидела.
— Сьюки? — обалдело протянул он.
Я ему улыбнулась, но не своей нервной улыбкой, нет! — прежде всего,
потому что я ничуть не волновалась. Спасибо Биллу, теперь я была вполне
уверена в своей физической привлекательности.
— Эй, ты не забыл? Ты со мной встречаешься. Я веду себя, как положено
на свидании, — пришлось ему растолковать.
Тут тощая вампирша принесла наши напитки, и я чокнулась своим стаканом с его
бутылкой.
— За наше совместное предприятие, — предложила я, и его глаза
загорелись. Мы отпили по глотку.
Мне понравился коктейль с шампанским.
— Расскажи мне еще про свою семью, — попросила я, мне нравилось
слушать его грохочущий голос. Мне надо было дождаться, пока в баре
поднаберется побольше обыкновенных людей, вот тогда и начну слушать чужие
мысли.
Олси послушно начал рассказывать, как беден был его папа, когда начинал свой
бизнес — геодезическую съемку местности, как долго он шел к материальному
благополучию. Он как раз перешел к своей маме, как Дебби плавно двинулась в
нашу сторону.
Встреча с ней была вопросом времени.
— Привет, Олси, — промурлыкала она. Поскольку он не видел ее
приближения, его сильное лицо исказилось. — Кто твоя новая подруга?
Одолжил на вечерок?
— Боюсь, не на один, подольше, — отчетливо произнесла я и
улыбнулась Дебби так же искренне, как улыбалась она.
— Да что вы? — если бы ее брови не прекратили ползти вверх, они
доползли бы до небес.
— Сьюки — хороший друг, — бесстрастно проговорил Олси.
— Что ты говоришь! — Дебби подвергла сомнению его ответ. — Не
так давно ты сам говорил мне, что тебе незачем еще один
друг
, если ты не
можешь иметь... Ну..., — она ухмыльнулась.
Я положила ладонь на огромную руку Олси и взглянула на нее очень
многозначительно.
— Скажи-ка мне, — губы Дебби скептически искривились, — как
тебе нравится эта родинка на Олси?
Кто мог догадаться, что она захочет так откровенно проявить свое сучье
начало? Многие женщины стараются его скрывать, хотя бы от чужих.
—
Она на моей правой ягодице. В форме зайца. — Вот молодец. Запомнил, что я ему о себе рассказывала, и выдал мысль
прямо для меня.
— Люблю кроликов, — я по-прежнему улыбалась, моя рука скользнула
по спине Олси вниз и очень легонько погладила верхнюю часть его правой
ягодицы.
На долю секунды на лице Дебби промелькнула истинная ярость. Она так
напряглась, так старалась держать себя в руках, что ее мысли были менее
туманны, чем обычно у большинства оборотней. Она думала о своем женихе-сове,
который в постели не так хорош, как Олси, но у него полно наличности и он
хочет детей, а Олси не хотел. И она сильнее совы, она сможет им командовать.
Конечно, какая там из нее демоническая личность (а то ее жениха ждала бы
очень короткая жизнь, если бы Дебби
действительнооказалась таковой), но и конфеткой она не была, отнюдь нет.
Дебби еще могла бы выйти достойно из этой ситуацию, но поняв, что я знаю
маленький секрет Олси, она просто обезумела. И сделала большую ошибку.
Она окинула меня взглядом, который парализовал бы и льва.
— Ты, видно, была сегодня в салоне у Дженис, — окинула взглядом
мои небрежно рассыпавшиеся локоны и маникюр. Ее же прямые черные волосы были
подстрижены асимметричными прядками, крошечными локонами разной длины, и от
этого она смахивала немного на собаку на очень хорошей выставке, может, даже
на афганскую борзую. При таком узком лице сходство было просто
поразительным. — От Дженис все клиентки выходят, будто они из прошлого
века.
Олси уже открыл было рот, от гнева у него напряглись все мышцы. Я положила
свою руку поверх его.
— И как тебе мои волосы? — ласково спросила я, вертя головой во
все стороны, встряхивая локонами так, чтобы они скользили по голым плечам. Я
взяла его руку и ласково потянула к прядям, падающим мне на грудь. Ну, что
умею, то умею, ничего не скажешь! Сьюки — сексуальный котенок.
Олси затаил дыхание. Перебирал пальцами пряди моих волос, водил рукой вверх
и вниз, зацепляясь костяшками пальцев за мою ключицу. — По-моему, они
великолепны, — сказал он искренним хриплым голосом.
Я улыбалась ему.
— Он, видно, тебя не одолжил, а взял в аренду, — Дебби не могла
удержаться и сделала непоправимую ошибку.
Для нас обоих это было страшное оскорбление. Мне потребовалась вся моя воля,
чтобы держать себя в руках, как положено леди. Я всей душой ощущала, как мое
первобытное начало, истинная я, стремительно выплывает на поверхность. Я
сидела и смотрела на оборотня, и она побелела от моего молчания.
— — Ладно, я этого не говорила. — Она явно занервничала. —
Просто забудьте.
Ведь она оборотень. В честной драке она меня победит. Конечно, я не
собиралась драться честно, если бы дело до этого дошло.
Я наклонилась к ней и прикоснулась кончиком красного ногтя к ее кожаным
штанам.
— Носим Кузину Элси? — спросила я.
И тут Олси вдруг захохотал. Я улыбнулась ему, когда он от хохота сложился
пополам, а когда обернулась, Дебби уже вышагивала к своей компании, которая
замерла на время нашей пикировки.
Я напомнила себе, что одной в дамскую комнату сегодня ходить не стоит.
К тому моменту, как мы повторили заказ, комната заполнилась народом. Пришли
какие-то друзья Олси, вервольфы, большая толпа — вервольфы любят ходить все
вместе, насколько я их понимаю. Оборотни же объединяются в группы по
принципу, в какого животного они чаще всего перевоплощаются.
С теоретической точки зрения, оборотни универсальны, но Сэм мне объяснял,
что чаще всего оборотень превращается в одного и того же животного, в того,
с которым чувствует некое родство. И называет он себя по этому животному:
вер-собака, вер-летучая мышь, вер-тигр. Но никогда не назовет себя просто
вер
— на это имя имеют право только те, кто превращается в волков.
Настоящие вервольфы презирают такое многообразие форм, они вообще не очень
уважают оборотней. Они, вервольфы, считают себя сливками в обществе тех, кто
способен перевоплощаться.
Оборотни же, как объяснил Олси, считают вервольфов бандитами от мира
сверхъестественных существ.
— И заметь, многие из нас заняты в строительных работах, — он как
будто очень старался быть бесстрастным и честным. — Множество веров
механики, или каменщики, или водопроводчики, еще они работают поварами.
— Полезные профессии, — одобрила я.
— Да, — согласился он. — Но это отнюдь не белые воротнички.
Так что, хоть все оборотни и сотрудничают друг с другом до некоторой
степени, есть некая классовая дискриминация.
В зал вошла небольшая группа вервольфов в мотоциклетной униформе. На них
были такие же кожаные жилеты, с вышитой на спине головой волка, как на моем
агрессоре в баре Мерлотта. Я подумала — интересно, начали ли они уже искать
своего товарища. Интересно, знают ли они теперь более точно, кого им надо
выследить, и что бы они сделали, если бы знали, кто я такая. Четверо
вошедших заказали несколько кувшинов пива и стали перешептываться,
наклонившись друг к другу и придвинув стулья к самому столу.
Ди-джей — им оказался вампир — начал ставить пластинки в проигрыватель, и
громкость при этом подобрал отличную; можно было разобрать, что за песня
исполняется, но разговаривать звук не мешал.
— Потанцуем? — предложил Олси.
Вот уж чего не ожидала; но во время танца можно приблизиться к вампирам и к
людям, пришедшим с ними, так что я согласилась. Олси взял меня за руку, и мы
вышли на небольшой пятачок танцевальной площадки. Вампир-ди-джей сменил
пластинку с
хэви металл
на песню Сары МакЛаклан
Good Enough
, она
медленная, но ритмичная.
Я не умею петь, но танцевать умею; оказалось, что Олси тоже.
Что хорошего в танце? Если устала болтать, можно и помолчать. Плохо же в нем
то, что приходится максимально ощущать тело партнера. Я уже с огорчением
отметила — прошу прощения — животный магнетизм Олси. Сейчас, оказавшись так
близко к нему, раскачиваясь в одном ритме, повторяя каждое его движение, я
впала в некое подобие транса. Когда музыка смолкла, мы остались на площадке,
и я смотрела в пол. Когда зазвучал следующий танец, более быстрый, —
хоть убейте меня, не могу вспомнить, что это была за мелодия, — мы
снова стали танцевать, и я вертелась, и прыгала, и двигалась в унисон с
вервольфом.
И тут я услышала, как мускулистый квадратный мужик, сидевший позади нас на
табурете у стойки, сказал своему приятелю-вампиру:
— Он еще не заговорил. А сегодня звонил Гарви. Он сказал, что обыскал
дом и ничего не нашел.
— Ты в общественном месте, — резко прервал его компаньон. Вампир
был очень малорослый — наверное, стал вампиром, когда люди были мельче.
Я поняла, что речь идет о Билле, потому что прочла мысли этого человека, это
о нем он сказал:
еще не заговорил
. И этот человек оказался прекрасным
передатчиком, отчетливо были слышны звуки и видны картинки его мыслей.
Олси попытался увести меня с их орбиты, но я стала сопротивляться. Подняла
взгляд и увидела его удивленное лицо. Я указала ему на эту пару. В его
глазах засветилось понимание, но особой радости он не выказал.
Я никому бы не посоветовала одновременно пытаться прочитать чьи-то мысли и
танцевать. Очень ощущалось умственное напряжение, и у меня сильно забилось
сердце — это наступил шок от мелькнувшего образа Билла. К счастью, Олси как
раз в этот момент извинился и ушел в мужскую комнату, усадив меня на табурет
справа от вампира. Я вертела головой, как бы разглядывая других танцоров,
ди-джея, кого угодно, только не того мужика, в чьи мысли я старалась
залезть.
Он думал о том, чем занимался сегодня; он старался не давать кому-то уснуть,
а этому кому-то очень нужен был сон. Вампиру. Биллу.
Самая худшая пытка для вампира — не давать ему спать днем. Но сделать это
очень трудно. Когда восходит солнце, потребность в сне невероятна, и сам сон
ощущается вампиром как смерть.
Мне как — то до сих пор не приходило в голову, — наверное, потому что я
американка, — что схватившие Билла вампиры наверняка прибегнут к самым
злобным мерам, чтобы заставить его заговорить. Если им нужна информация,
естественно, они не собираются сидеть и ждать, когда у Билла появится
настроение ей поделиться. До чего я глупа — ну просто дура. Даже зная, что
Билл меня предал, даже зная, что намерен оставить меня и уйти к той любовнице-
вампирше, я изнывала от жалости к нему.
Поглощенная своими горькими мыслями, я не заметила опасности, стоявшей прямо
рядом со мной. Пока она не схватила меня за руку.
Один из банды вервольфов, крупный темноволосый парень, очень накачанный и
очень вонючий, ухватил меня за руку. Он оставил жирные отпечатки своих лап
на моих замечательных красных рукавах, и я попыталась вырваться.
— Пойдем-ка за наш столик и давай-ка познакомимся, сладенькая, —
он ухмылялся мне в лицо. В одном ухе у него было два кольца. Я подумала —
интересно, куда они деваются при полной луне. Но сразу же поняла, что передо
мной проблема посерьезней. Выражение его лица было слишком откровенным;
таким взглядом мужчины смотрят на тех женщин, что стоят на углу улицы в
кричащих брюках и лифчике; короче, он решил, что я наверняка из таких.
— Спасибо, не надо, — вежливо сказала я, но привычно
насторожилась: чувствовала, что этим дело не кончится. Но попытаться-то
можно. У меня большой опыт работы в баре Мерлотта, я привыкла иметь дело с
бесцеремонными парнями, но там у меня всегда была защита — сам Мерлотт. Сэм
ненавидел, когда его сотрудниц лапали или оскорбляли.
— Конечно, киса, ты же хочешь познакомиться с нами, — настаивал
он.
Впервые в жизни я пожалела, что нет со мной Буббы.
Я слишком привыкла, что те, кто пристают ко мне, кончают плохо. Я, наверное,
слишком привыкла, что некоторые мои проблемы решают за меня.
Я подумала — может, испугать его, прочитав его мысли? Это было бы нетрудно —
он весь тут передо мной, что для вервольфа необычно. Но дело не только в
том, что его мысли скучные и неинтересные (все как обычно — похоть,
агрессия), а в том, что если его банда получила задание найти герлфренд
вампира Билла, про которую известно, что она барменша и телепат, а им в руки
попадет именно телепат, то...
— Нет, — решительно отказалась я, — я не хочу идти сидеть с
вами. Оставьте меня в покое. — Я соскользнула с табурета, чтобы не
оказаться загнанной в угол.
— Ты тут без мужика. Настоящие мужики — это мы, милочка. —
Свободной рукой он продемонстрировал мне свое хозяйство. Очаровательно. Тут
я прямо сразу и испытываю сексуальное возбуждение. — Тебе будет с нами
хорошо.
— Да будь вы хоть Санта Клаусом, вы меня не осчастливите. — И я
изо всех сил наступила ему на подъем ноги. Эффекта я не достигла — он был в
мотоциклетных ботинках. Я только чуть не сломала каблук. Мысленно я
проклинала свои накладные ногти, потому что теперь руку в кулак не сожмешь.
Я хотела врезать ему в переносицу свободной рукой; это очень болезненный
удар. Ему придется меня отпустить.
Он зарычал на меня, по-настоящему зарычал, когда мой каблук ударил его по
подъему ноги, но меня не выпустил. Свободной рукой схватил меня за голое
плечо и вонзил ногти.
Я старалась сохранять спокойствие, надеясь разрешить ситуацию без шума, но
теперь уже сил не осталось. — Ну-ка,
отпусти! — завизжала я и сделала героическую попытку коленом врезать ему по
яйцам. У него были массивные бедра, он стоял в закрытой стойке, так что мне
было не попасть. Но я заставила его отступить, и хотя его ногти еще
впивались мне в плечо, он меня выпустил.
Отчасти потому, что Олси схватил его за загривок. И тут возник мистер Хоб,
как раз в тот момент, когда вся остальная банда окружила нас — явились на
помощь дружку. Тогда гоблин, который ввел нас в клуб, согнулся, как это
делают вышибалы. И хотя Хоб показался мне очень хрупким, он обхватил байкера
руками за талию и с легкостью поднял над землей. Байкер заорал, и по комнате
поплыл запах паленой кожи. Тонкая, как рельс, барменша включила вентилятор,
который пришелся очень кстати, но крики байкера звучали еще долго, пока его
уносили по узкому темному коридору, не замеченному мной раньше. Видно, там
находился черный ход из здания. Потом вдруг раздался громкий звон, вопль, и
снова звон. Ясно, открылась дверь черного хода, и агрессора выперли.
Олси развернулся лицом к друзьям байкера, а я за его спиной не могла унять
дрожь — нервную реакцию. На плече у меня оказались кровоточащие ранки от
ногтей байкера. Мне нужен был неоспорин. Бабушка прикладывала его ко всякой
моей царапине, потому что я возражала против применения кампо-феника. Но
любая скорая помощь подождет — вроде бы намечалась еще одна драка. Я
поискала взглядом что-нибудь типа оружия и увидела бейсбольную биту, ее
вытащила и положила на стойку барменша. Сама она настороженно поглядывала,
как развернется ситуация. Я схватила биту и встала рядом с Олси.
Размахнулась битой — ждала следующего движения противника. Как меня учил
брат Джейсон — боюсь, у него большой личный опыт драк в барах, — я
выбрала одного противника, вообразила себе, как я замахиваюсь битой и
опускаю ее с силой на его колено, оно ко мне ближе, чем голова. Так он с
гарантией рухнет.
Но тут некто внедрился на ничейную территорию между мной и Олси с одной
стороны и вервольфами — с другой. Это был мелкий вампир, тот, который
разговаривал с человеком, чьи мысли оказались для меня источником неприятных
сведений.
Он был хрупкого сложения, ростом не выше пяти футов. Я поняла, что умер он
рано, лет в двадцать. Чисто выбритый и очень бледный, с глазами цвета
горького шоколада, что противоречило его рыжим волосам.
— Мисс, позвольте извиниться за причиненное вам неудобство, —
сказал он мягким голосом с сильным южным акцентом. Я не слышала такого
сильного акцента с тех пор, как двадцать лет назад умерла моя прабабушка.
— Мне жаль, что нарушена мирная обстановка в баре, — ответила я,
стараясь говорить с достоинством, но продолжая держать в руках бейсбольную
биту. Инстинктивно я скинула туфли, чтобы не помешали при драке. Я
выпрямилась и слегка наклонила голову, признавая авторитет вампира.
— Вам, ребята, придется уйти прямо сейчас, — коротышка обращался к
группе вервольфов, — но прежде извинитесь перед этой леди и ее
спутником.
Они неуклюже затоптались вокруг нас, но никто не хотел отступать первым.
Один из них, явно моложе и тупее остальных, блондин с густой бородой и
повязкой на голове, пылал жаждой битвы; глаза его выдавали. Гордость не
позволяла ему разрешить ситуацию мирным путем. Я прочла его мысль — он
намеревался сделать движение вперед, и с быстротой молнии я протянула биту
вампиру, он выхватил ее у
...Закладка в соц.сетях
