Жанр: Любовные романы
Сущий дьявол
... обжигающие пальцы
коснулись ее груди.
- Очень интересно... - пробормотал маркиз. Его пальцы поглаживали ее грудь,
затем прикоснулись к соску. - А вы
хотите знать, что думаю я? - спросил он наконец.
- Что же вы думаете?
- Я думаю, что ваша теория - это полнейшая чушь. Сущий вздор. Игра
воспаленного воображения.
Гвинет судорожно сглотнула - указательный палец Деймона стал описывать круги
вокруг ее соска. Лишь усилием воли
ей удалось подавить стон.
- Я не безумна, и вы это знаете, - сказала Гвинет, по-прежнему глядя прямо
перед собой, чувствуя сладостное томление
и жар между ног.
- Вы не безумная, но думаете, что безумен я, разве не так?
- Еще одно заблуждение, из-за которого вы страдаете. Вы не безумный, вы
раненый.
- Раненый? - удивился Деймон.
Его ладонь накрыла ее грудь, и Гвинет со вздохом опустила веки.
Прошло несколько секунд, и она поняла, что уже не в силах держать себя в
руках. Прижавшись к спинке стула, Гвинет
тихонько застонала. И тотчас же почувствовала, как платье вместе с нижней
рубашкой соскользнуло с ее плеча.
Гвинет закусила губу, сдерживая стон.
- А что, по вашему мнению, может исцелить эту так называемую рану? -
неожиданно спросил маркиз.
- Понимание... и любовь.
Он рассмеялся и надавил пальцем на ее отвердевший сосок. Гвинет в восторге
вскрикнула.
- Любовь и понимание... Господи, да это просто смешно!
- Каждый нуждается в любви и понимании. А вы - особенно, Деймон. Ваша душа...
умоляет об этом. А вы упрямитесь.
- Я желаю лишь одного, - проговорил Деймон с деланной беспечностью, от
которой у нее сжалось сердце. - И вы
хотите того же. Причем вполне откровенно и бесстыдно. Только посмотрите на свою
грудь, дорогая леди Симмз. Ваши соски
- как розовые бутоны...
- Перестаньте, Деймон.
Он усмехнулся, словно пытаясь скрыть смущение.
- Ваша грудь...
- Перестаньте!
- Она хочет, чтоб ее любили.
Он снова принялся поглаживать ее грудь, осторожно теребить сосок. Гвинет
ахнула, ощутив, как огненные стрелы
испепеляют ее живот, как пылает ее лоно.
Гвинет стонала, ерзая на стуле. Наконец прижалась щекой к руке Деймона. А он
снова принялся поглаживать ее грудь,
заставляя замирать в восторге. Потом склонился над ее плечом и прижался горячими
губами к ее ключице. Затем стал
целовать ее грудь.
- Надеюсь, мы покончили с этим смехотворным обменом мнениями? - спросил он с
вызовом в голосе.
- Только в том случае, если вы отойдете в сторону и позволите мне уйти. Не
забывайте, что козыри сейчас в моих руках.
- Они в ваших руках лишь потому, что я это допустил, - проворчал он, дыша ей
в затылок. - Я могу овладеть вами
прямо здесь, прямо сейчас.
- Вас подпитывает ярость! Но я знаю, каковы причины вашей ярости.
- Я могу овладеть вами... прямо на стуле. Наброшу на голову юбки и свяжу руки
за спиной.
- Я знаю, что все ваши угрозы имеют лишь одну цель - вы хотите скрыть правду,
скрыть подлинное лицо Деймона
Морнингхолла.
- А я знаю, что овладею вами. Сегодня. Сейчас. А говорите вы все эти глупости
только потому, что боитесь отдаться
мне. Но сколько я могу терпеть? - проговорил Деймон и принялся гладить другую ее
грудь.
- Проклятие, почему вы думаете, что я не хочу вам отдаться? Да чем скорее это
произойдет, тем лучше! Я уже сказала,
что схожу от вас с ума!
- Отлично. В таком случае перейдем к делу.
- Я не закончила...
- Я тоже.
Снова наклонившись над ее плечом, он прижал ее к спинке стула. И Гвинет вновь
ощутила исходящий от него пряный
аромат. Она сидела, чуть прикрыв глаза, но все же видела его волнистые черные
волосы, длинные ресницы и дьявольский
блеск серых глаз. Его губы коснулись ее груди, и Гвинет снова застонала.
Ей казалось, она вот-вот задохнется, а он по-прежнему целовал то одну ее
грудь, то другую. Он проводил по ним языком,
однако избегал касаться набухших сосков.
Гвинет уже не владела собой - ее стоны перешли во всхлипывания. Наконец
Деймон прервал эту сладостную пытку -
его губы сомкнулись вокруг твердого розового соска. Гвинет глубоко вздохнула ^и
закрыла глаза, наслаждаясь сладостными
ощущениями. Если бы ее не поддерживала рука Деймона, она наверняка рухнула бы со
стула.
- Видишь, Деймон, я не могу устоять перед твоими ласками. Ты это хотел
услышать?
- Я восхищаюсь твоей откровенностью.
- Сделай так, чтобы я тоже восхищалась тобой. Признай, что все сказанное мной
о тебе - правда. Признай это - и
перестань бояться своих чувств.
- Ты считаешь меня трусом?
- Ты вовсе не трус, ты просто человек в маске дьявола, который боится самого
себя.
- И ты решила избавить меня от страха?
- Я считаю, что ты достоин того, чтобы тебя спасти.
Деймон засмеялся и легонько прикусил ее сосок. Почувствовав, как по телу ее
разливается огонь, Гвинет вскрикнула, и
зонт выпал из ослабевших пальцев.
- Думаю, что ты достоин... понимания, - пролепетала она. Оторвавшись от ее
соска, Деймон пробормотал:
- А достоин ли я любви?
В этом вопросе было все - и вызов, и робкая надежда, и тревога.
- Да, - выдохнула Гвинет. - Ты достоин любви, Деймон. Видит Бог, достоин. А
теперь докажи это - и себе, и мне.
Докажи... Возьми меня нежно, без ярости, без стремления покорить меня. Бросаю
тебе вызов. Способен ли ты на это?
Деймон вновь принялся ласкать ее груди, и Гвинет забыла обо всем на свете -
было лишь ощущение жара между ног, и
был огонь, разливавшийся по всему телу.
Деймон провел ладонью по ее животу. Затем поднял подол ее платья.
- Не разочаровывай меня, Деймон, - выдохнула Гвинет, прижимаясь щекой к
бархатной спинке стула. - Прошу, не
разочаровывай.
Он ее не разочарует. Деймон видел, как Гвинет трепетала, слышал, как она
стонала от нарастающего желания. И он
понимал: войне между ними пришел конец. Порывистым движением он еще выше задрал
ее юбки, обнажив длинные
стройные ноги и крутые бедра.
Деймон прикоснулся к шелковистому треугольнику между ее белоснежными бедрами
и с трудом перевел дух.
"Вы сошли с ума, леди Симмз. Определенно сошли с ума. Но вы бросили мне
вызов, и я его принимаю. Я подарю вам то,
чего вы хотите. И потом увидим, не оттолкнете ли вы меня, как прежде отталкивали
все остальные".
Он провел ладонью по шелковистым завиткам и услышал, как Гвинет тихонько
застонала.
"Посмотрим, действительно ли вы отличаетесь от всех прочих".
Деймон склонился над ней и снова припал губами к ее груди. Рука же его
скользнула между ее ног.
Снова застонав, Гвинет пробормотала:
- Ради Бога, Деймон, докажите...
Довольно! Прочь сомнения!
По-прежнему целуя ее груди, он раздвинул пальцами влажные лепестки женской
плоти... И тотчас же погрузил большой
палец в горячее и влажное лоно.
Гвинет вскрикнула и затрепетала, забилась в экстазе.
Деймон подхватил ее на руки и понес к кровати.
Глава 18
Гвинет медленно возвращалась к действительности. Наконец она поняла, что
лежит на пышных шелковых подушках и
воздушной перине. Рядом топорщились простыни.
И она видела прямо перед собой прекрасное лицо Морнингхолла, она чувствовала
тяжесть его тела. Вот рука его
скользнула к ее бедрам. Развязав сначала одну подвязку, затем другую, он
принялся медленно стаскивать с нее чулки. Ей
стало радостно и жутко; в эти мгновения она могла думать лишь об одном - о его
прекрасном лице. Туфель на ней уже нет,
и она не помнит, где их потеряла. И она все еще трепещет в сладостной истоме. Но
ей хочется все новых и новых ласк, и она
устремляется ему навстречу, обнимает его за шею, отвечает на его жаркие поцелуи.
Рука Деймона ложится ей на грудь, и его пальцы гладят, ласкают ее. От этих
ласк, от страстных поцелуев у нее начинает
кружиться голова.
- Погоди, - говорит Гвинет. - Я должна тебе кое-что сказать.
- Хватит болтать! Иначе я сойду с ума!
Засмеявшись, Гвинет обнимает его за плечи, привлекает к себе и страстно
целует.
- Ты прекрасно знаешь, что ты добрый и ласковый, и сейчас ты это докажешь, -
шепчет она.
Деймон приподнимается и смотрит на нее с недоумением.
Гвинет снова привлекает его к себе, и Деймон не противится, похоже, он готов
ее выслушать.
- Ты должен признать это, и тогда я открою тебе один маленький секрет,
касающийся меня.
- Говори все, что считаешь нужным. Я признаю.
- Хорошо. Дело в том, что я девственница, и я хочу, чтобы ты был со мной
предельно деликатен.
- Девственница? - воскликнул Деймон, отстраняясь от нее.
- Да, девственница.
- Но ведь ты была замужем!
- Была, но осталась нетронутой. Я верю, что ты проявишь деликатность.
Деймон побледнел.
- О нет! Это меняет дело. Я не стану заниматься любовью с девственницей, как
бы ты меня ни обольщала.
- Деймон!
- Пойми, ведь я лишу тебя невинности.
- А разве не это требуется сделать?
Деймон молча уставился на Гвинет; он был явно обескуражен. И тут она
прочитала в его взгляде нечто новое - уважение
к ней и к самому себе. Ибо, отказавшись тронуть ее, Деймон доказал и ей, и себе,
что он вовсе не чудовище.
Гвинет протянула к нему руки, но увидела в его глазах нерешительность. Затем,
сделав над собой усилие, он все же обнял
ее.
И тут они услышали какой-то странный шум. Потом послышались выстрелы и
душераздирающие вопли. Деймон с
громкими проклятиями вскочил с постели. В следующее мгновение в руке у него уже
был пистолет. И тотчас же дверь
распахнулась, и толпа грязных, оборванных, разъяренных людей ворвалась в каюту.
Их было человек тридцать, не менее.
Гвинет закричала.
- Назад, Гвинет! - заорал маркиз, закрывая ее своим телом.
Деймон выстрелил, и один из бунтовщиков рухнул на пол. Однако это не
остановило его сообщников - они надвигались
на маркиза, крича и вопя, словно вырвавшиеся из преисподней черти. Гвинет на
долгие годы запомнит эту ужасную сцену:
толпа обезумевших людей штурмует каюту, а за их спинами мечутся караульные,
пытающиеся усмирить мятежников.
Гремели выстрелы, звонили колокола, слышались стоны, крики, вопли.
Лорд Морнингхолл пытался оттеснить Гвинет к окну, но толпа смела его. Маркиза
молотили кулаками и пинали ногами.
Гвинет попыталась выскочить из каюты, чтобы позвать на помощь, но ее схватили и
прижали к стене. Она громко закричала
от боли - ей едва не вывихнули руку. Затем передней возникло искаженное гримасой
лицо лейтенанта Редли, который
каким-то образом сумел вытащить ее из толпы. Он увлек Гвинет на палубу, к
поручням. Она снова закричала, звала Деймона.
Рядом просвистела пуля. Затем еще одна.
И вдруг Гвинет почувствовала, что летит за борт.
Оказавшись в ледяной воде, Гвинет вскрикнула. А затем стала погружаться все
глубже и глубже - намокшие юбки
тянули ее вниз, в холодную черную пучину. На мгновение промелькнула мысль:
сдаться и умереть. Но уже в следующее
мгновение Гвинет рванулась вверх и вынырнула на поверхность. Она закашлялась,
закричала...
А потом что-то больно ударило ее по ребрам. Наконец Гвинет поняла, что кто-то
забросил ее в лодку. Она открыла глаза
и узнала красавца-матроса, который недавно переправлял на берег труп.
- Плывем отсюда, мэм, дела приняли дурной оборот, - проговорил матрос и
взялся за весла.
- Я не могу! Я должна вернуться! Там лорд Морнингхолл! Он хотел спасти меня,
но заключенные захватили судно. Они
убьют его! Верните меня обратно!
Матрос на мгновение выпустил весла и крепко сжал руку Гвинет, пытаясь
успокоить ее. Он пристально посмотрел ей в
глаза.
- Там вы ничего не сможете сделать!
Не говоря больше ни слова, он стал изо всех сил грести к берегу. На судне
раздавались выстрелы; Гвинет слышала
предсмертные душераздирающие крики и видела летевшие за борт тела.
- Вы не можете оставить его на растерзание! - в отчаянии закричала она. - Они
убьют его!
Матрос продолжал грести, стремясь как можно дальше отплыть от судна.
- Черт возьми, доставьте меня обратно на корабль!
Матрос не обращал на крики Гвинет ни малейшего внимания. Наконец, когда они
оказались в безопасности, он поднял на
Гвинет свои зеленые глаза и с грустью в голосе проговорил:
- Если они его еще не убили, то наверняка убьют, пока мы будем добираться до
него. - Легонько коснувшись ее плеча,
он добавил: - Слишком поздно, миледи. Слишком поздно.
Гвинет молча смотрела на матроса. Она прекрасно понимала, что он прав.
Наконец, не выдержав, она закрыла лицо
ладонями и разрыдалась.
Джек Клейтон, отчаянно ругаясь, прокладывал себе путь среди разбушевавшейся
толпы - он пытался пробиться в каюту.
Его били по голове и по плечам, однако Джек не чувствовал боли, он стремился
только к одному - добраться до маркиза.
Клейтон орудовал своим мушкетом, словно булавой, - наносил удары направо и
налево. Медленно, но верно он
приближался к каюте. Лицо его оставалось бесстрастным, движения казались
машинальными; люди, падающие под его
ударами, Клейтона не интересовали - они были всего лишь кровожадной
взбунтовавшейся массой. Его друг Эл Кавендиш
продвигался рядом с ним, бок о бок. Наконец они достигли распахнутой двери
каюты.
Краем глаза Клейтон заметил слюнявого труса Редли; лицо лейтенанта исказилось
не столько от страха, сколько от
возбуждения, когда он отбегал от поручня, через который перебросил леди Симмз.
- Берегись, Джек! - крикнул Кавендиш.
Клейтон, повернувшись, едва не столкнулся с разъяренным заключенным, который
собирался нанести ему удар ножом.
Джек взмахнул мушкетом - и заключенный рухнул на палубу; беднягу тотчас же
затоптали десятки ног.
- Прочь, мерзавцы! - заорал Клейтон, опуская мушкет на плечи тех, кто
преграждал ему дорогу. - Назад, негодяи!
Справа от себя Джек увидел молодого матроса Пола Мэтсона, который целился из
короткоствольного ружья в группу
заключенных. Раздались выстрелы, слившиеся в оглушительный треск. Заключенные
один за другим стали валиться на
палубу.
Отчаянно ругаясь и размахивая мушкетом, Клейтон ворвался в каюту. Обезумевшие
от грохота выстрелов, заключенные
бросились к выходу. Клейтон крушил всех зазевавшихся, продвигаясь к лорду
Морнингхоллу, который лежал на полу среди
опрокинутых стульев. По белой рубашке маркиза расплывалось кровавое пятно.
Почти добрался, подумал Клейтон. Последний из заключенных, попытавшийся
проскочить мимо него, оказался не кто
иной, как зачинщик мятежа Арман Море. Руки француза были в крови, лицо
исказилось в безумной ухмылке. Ни секунды не
колеблясь, Клейтон поднял мушкет, взвел курок и выстрелил в обнаженную грудь
мятежника.
Оглушительный грохот эхом прокатился по каюте. Затем воцарилась гробовая
тишина. Когда дым рассеялся, Клейтон,
кашляя и отплевываясь, бросился к маркизу, лежавшему в луже крови.
Лорд Морнингхолл не шевелился. Из его спины торчала рукоять ножа.
Клейтон понурился, как бы признавая свое поражение. Он взглянул на стоявшего
рядом Кавендиша и заорал:
- Тысяча чертей!
В спальне было темно и тихо, как в склепе. Лишь на стул падал из окна лунный
свет. Но и луну то и дело затягивали
пробегавшие по небу облака. Свеча на столике у кровати не горела - одни лишь
уголья мерцали в камине. По комнате гулял
холодный ветер, вздыхавший, словно привидение.
На стуле же, склонив голову, сидела молодая женщина. Ее еще влажные волосы
были собраны на затылке и перетянуты
черной бархатной ленточкой. Она подтянула колени к подбородку и обхватила их
руками. Глаза Гвинет, полные неизбывной
тоски, были обращены к окну, выходящему на бухту, где виднелась плавучая тюрьма.
Смотреть на бухту было мучительно больно, но отвести глаза Гвинет не могла.
Там, в отдалении, за ее розарием и домами, виднелись огни шлюпок,
переправлявших морских офицеров к плавучей
тюрьме и обратно на берег.
Гвинет не знала, какая шлюпка забрала тело Морнингхолла с места кровавой
бойни. И не запомнила имя своего спасителя
- его звали то ли Кьернан, то ли Коннор. Во всяком случае, он благополучно
доставил ее на берег и тут же исчез в толпе
офицеров и матросов. Никто не обращал на нее внимания. Никто не мог ей помочь. И
никто не откликался на ее мольбы -
она просила доставить ее к Деймону. В конце концов Гвинет проводили в какую-то
комнату при морском управлении,
расспросили и велели ждать. Она долго сидела на скамье, наконец почувствовала,
что кто-то осторожно трогает ее за плечо.
Подняв глаза, Гвинет увидела лицо Мейв, леди Фальконер. Подруга вывела Гвинет из
здания, усадила в свою карету и
отвезла домой.
Остаток вечера она проплакала. И почти ничего не помнила. Правда, помнила,
как Мейв что-то тихонько говорила ее
сестре. И помнила, как Рианнон отвела ее в ванную комнату, где горничная уже
приготовила теплую ванну. Слезы
скатывались по ее щекам и падали на ковер, а сестра снимала с нее мокрую одежду.
- Я должна была его спасти! - выкрикнула Гвинет, сидя в теплой ванне. Рианнон
молча выжимала из губки горячие
ароматные пузырьки мыла, падавшие ей на плечи и на спину. - Теперь я знаю,
Рианнон: он добрый, сердечный человек,
способный сострадать. Но поздно, я не увижу его больше... Я лишь помню, как его
пинали и били...
- Я знаю, - прошептала Рианнон.
- У него не было ни малейшего шанса... Хотя нет, у него был один шанс, и он
предоставил его мне.
- Тихо, Гвин. Все будет хорошо.
- Он мертв, Рианнон. Ничего хорошего не будет. Рианнон промолчала. Она больше
ни слова не сказала. Он мертв.
Холодный ветер по-прежнему носился по комнате. Интересно, носится ли сейчас
по ветру дух Морнингхолла? Может, он
прилетел сюда, чтобы с ней проститься?
Глаза Гвинет снова наполнились слезами. Она смежила веки, но слезы все же
покатились по ее щекам.
Деймон!
Она помнила, как вышла из ванной комнаты и как Рианнон, накинув ей на плечи
халат, подвела ее к камину. Гвинет стала
смотреть на тлеющие уголья. Она думала о том, что глупо оплакивать человека,
которого не любила. А может быть, все-таки
любила? Любила страстно, только не успела сказать ему об этом. Должно быть, он
насмешливо улыбнулся бы, услышав ее
признание, и сказал бы что-то грубоватое, стал бы уверять, что его не за что
любить.
Но он заслуживал любви.
А теперь уже слишком поздно.
Он мертв.
Гвинет всхлипнула и закрыла лицо ладонями. В небе, в просветах между
облаками, появлялись звезды и тотчас же
исчезали. Ветер за окном шелестел в кустах сирени и в кронах деревьев, и от
этого шелеста становилось одиноко и тоскливо,
так что сердце разрывалось.
Снизу доносились приглушенные голоса Мейв и Рианнон. И бог весть откуда
донесся цокот лошадиных копыт. Огонь в
камине угас. А ветер за окном снова зашелестел в кронах деревьев.
Гвинет сидела, уставившись в окно невидящими глазами.
Деймон...
Ветер усилился и стал пригибать к земле кроны деревьев.
- Мой великолепный, мой удивительный Деймон, - прошептала Гвинет, сжимая в
руке мокрый платочек. - Как же
упрямо ты боролся с добром в твоей душе! - Она прислонилась лбом к подоконнику,
уже влажному от ее слез. - Бог видел
в тебе это доброе, Деймон. Уж если это видела я, то Он, знающий все тайны наших
сердец, конечно же, все видел. Ты
можешь считать иначе, но я знаю: Он взял тебя на небеса. Я знаю, что Он сохранит
тебя в целости до того дня, когда... - Не
удержавшись, она снова разрыдалась; слезы струились по ее щекам.
Одинокий ночной путник почти приблизился к дому, и все отчетливее слышались
скрип кареты и шуршание колес по
мостовой. Все в мире шло своим чередом, хотя всего лишь несколько часов назад
оборвалась человеческая жизнь. Жизнь
того, кому уже никогда не найти свою любовь.
Потом цокот копыт затих. Затих и скрип кареты - должно быть, она где-то
остановилась. Гвинет подняла голову,
прислушалась. Снизу доносились мужские голоса.
"Вероятно, приехали сказать мне, что он умер. У меня нет сил спускаться вниз
и выслушивать их. Господи, дай мне силы,
как, надеюсь, ты дал их Деймону в его страшные последние минуты".
Мужество не покинуло ее. Как не покидало и прежде. Гвинет решительно вытерла
с лица слезы и стала надевать
простенькое темное платье. И тут услышала, что ее сестра поднимается к ней по
лестнице.
Раздался робкий стук в дверь.
- Гвин...
- Открыто.
Дверь медленно отворилась. Из освещенного холла в спальню ворвался слепящий
сноп света. Затем появился изящный
силуэт Рианнон. Гвинет зажмурилась от яркого света и отвернулась, чтобы сестра
не заметила, что она плакала.
Рианнон бесшумно прошла в комнату и взяла сестру за руки.
- Гвин, адмирал сэр Грэхем Фальконер и его преподобие Питер Милфорд ожидают
тебя внизу. Они хотят с тобой
поговорить.
Какое-то время Гвинет не могла пошевелиться. Вот оно, окончательное
подтверждение. Адмирал и пастор - вестники
смерти. Один представляет флот, второй - Господа Бога. Чтобы успокоиться, Гвинет
сделала глубокий вдох, расправила
плечи. Затем, кивнув, последовала за сестрой.
Щурясь от яркого света, Гвинет бесшумно вошла в гостиную.
Тяжелые шторы на окнах были опущены. В камине тихонько потрескивали поленья.
Гвинет увидела Матти,
расположившегося у огня, и сидящих на стульях мужчин.
Гвинет вошла настолько бесшумно, что никто не заметил ее появления. Мейв
сидела в кресле с бархатной обивкой;
волосы ее сверкали - на них падали отблески пламени. Рядом с ней расположился ее
муж, сэр Грэхем; несмотря на морскую
форму с блестящими эполетами, кисточками и золотыми пуговицами, он походил
скорее на пирата с Карибского моря - его
ухо украшало большое золотое кольцо. Хотя сэру Грэхему было лет сорок пять,
время не наложило на его лицо своей печати,
а волосы адмирала оставались по-прежнему густыми, без намека на седину. При виде
сэра Грэхема Гвинет вновь ощутила
боль в сердце. Как и Морнингхолл, он являлся образцом мужской красоты. Но если
Морнингхолл был сдержанным и
загадочным, то сэр Грэхем - непринужденным и открытым. Сейчас он сидел,
наклонившись к Мейв, накрыв своей смуглой
рукой руку жены, лежавшую на подлокотнике кресла.
Гвинет вновь ощутила боль утраты - ведь и они с Морнингхоллом могли бы сидеть
вот так же...
Слишком поздно.
Капеллан, напротив, был светлокожим и изящным. Его светло-карие глаза
светились добротой и состраданием -
качества, редкие у молодых людей. Кудрявым же волосам капеллана могли бы
позавидовать херувимы. И все же Гвинет
чувствовала: у этого человека твердый характер. Увидев ее, мужчины тут же
поднялись.
- Леди Симмз... - Адмирал склонился к руке Гвинет.
- Леди Симмз... - проговорил деликатный капеллан. Мейв подняла на нее свои
чудесные золотистые глаза. Гвинет,
ответив на приветствия, с бьющимся сердцем опустилась в кресло рядом с Рианнон.
В комнате ненадолго воцарилось молчание. Гвинет сидела, сложив руки на
коленях. Она изо всех сил старалась сохранять
спокойствие.
- Вы хотели поговорить со мной, сэр Грэхем и ваше преподобие Милфорд, -
проговорила наконец Гвинет.
Адмирал откинулся на спинку кресла и откашлялся.
- Я понимаю, что вы пережили сегодня, когда посетили плавучую тюрьму. Эти
суда - весьма прискорбное и постыдное
явление, и я прежде всего хотел бы выразить вам свою искреннюю благодарность за
вашу заботу о заключенных. Ведь
многие на флоте предпочитают закрывать глаза на эту проблему.
- Он умер? - неожиданно спросила Гвинет, пристально глядя на адмирала.
- Леди Симмз...
- Нет-нет, будьте откровенны, скажите, он умер? Я готова услышать правду.
Просто скажите, что он умер и мучился
недолго.
Адмирал нахмурился, посмотрел на свою жену. И тут раздался голос капеллана:
- Сэр Грэхем ничего подобного сказать не может. Лорд Морнингхолл жив.
- Ой, Гвин! - воскликнула Рианнон и тут же зажала рот ладонью.
Гвинет схватилась за подлокотники кресла и подалась вперед.
- Не надо так шутить, ваше преподобие. Я видела, как его затоптали ногами
заключенные, видела ненависть на их
лицах. Они били его кулаками и ногами. Я видела все это собственными
глазами...
- Его преподобие совершенно прав, леди Симмз, - перебил ее адмирал, низкий
голос которого, казалось, заполнил всю
гостиную. - Лорд Морнингхолл в тяжелом состоянии и находится в госпитале. Но он
жив.
Все поплыло перед глазами Гвинет. Ее била дрожь.
- Не умер, - прошептала она.
- Не умер, - подтвердил адмирал. - Хотя был очень близок к тому.
Гвинет сделала глубокий вдох. Пытаясь прийти в себя, она до боли в пальцах
сжала подлокотники кресла. Сердце ее
бешено колотилось, глаза наполнились слезами. Она откинулась на спинку кресла и,
сделав еще один глубокий вдох,
взглянула на адмирала.
- Простите, - прошептала она с едва заметной улыбкой. - Просто я видела
такое, что не могла надеяться... - Гвинет
помотала головой; ей все еще не верилось, что Деймон жив. - Только я не
понимаю... Почему вы, адмирал... то есть я имею
в виду... Я думала, вы пришли сообщить мне о его смерти.
Сэр Грэхем сделал вид, что не замечает ее смущения.
- Простите меня, леди Симмз. Возможно, я причинил вам боль. - Он погладил
большим пальцем руку жены. - Должен
признаться, что я не силен в подобных... объяснениях. От меня больше пользы на
море, где врага можно победить
правильной стратегией, умом и силой оружия.
Мейв усмехнулась:
- Мой муж хочет сказать, что политика не его дело и что он предпочел бы
командовать флотом на войне.
- Понимаю, - сказала Гвинет, хотя ничего не понимала.
- Позвольте мне быть откровенным, леди Симмз, - продолжал адмирал. -
Начальники Морнингхолла и совет
офицеров, членом которого я, к счастью, не являюсь, освободили маркиза от
выполнения его обязанностей. Освободили
временно, пока не выяснится, может ли он командовать плавучей тюрьмой. - Адмирал
сделал глоток чая. - Все знают, что
с его судна было совершено несколько дерзких и весьма успешных побегов, и это
поставило нас в весьма щекотливое
положение. К тому же Морнингхолл не числился среди любимцев начальства, и в его
послужном списке есть эпизоды,
свидетельствующие о неуважительном отношении к вышестоящим. Непосредственный
начальник Морнингхолла приказал
ему повысить бдительность и поднять дисциплину, однако побеги все продолжаются,
а нынешний мятеж переполнил чашу
терпения...
Мейв посмотрела на мужа - и вспыхнула. Она чувствовала себя весьма неловко,
ведь ее брат также сбежал с судна
"Суррей", и к тому же, по слухам, он является знаменитым Черным Волком. В каком
трудном положении оказался сэр
Г
...Закладка в соц.сетях
